Самоубийства. Суициды ради денег, криминал

Глава 2

Жаркое пламя утра наконец пробудилось в виде пересекавшего планету солнечного света и огня в газовых конфорках и зажигалках у курильщиков. В это самое утро от жуткой боли в висках, словно оттуда с мясом вырвали проходящие тонкие сосуды и нервы проснулась в истерике Вера, помня все пережитое в коме. Это для неё было словно из одного Ада вернуться в другой Ад, являющийся реальным кошмаром. Но, как говорится. Когда что-то делаешь, надо же с чего-то начинать? Любая сказка всегда берёт своё начало в кошмаре, а кошмар начинается с ужаса, после чего только и произрастает что-нибудь светлое, а так все есть кошмар кошмаром, потому что всегда в начале результат не получается таким, какой планируешь, хотя бывает и получается приемлемым, но не ожидаемым и это гораздо чаще. Просто нужно ещё уметь использовать полученные ошибки, а не повторять их раз за разом, если ты признал результат ошибкой. Просто зачем повторять ошибки прошлого? О них нужно помнить, но не повторять их, как и наоборот не уничтожать хороший и тяжким трудом полученный результат, разрывая его в мелкие клочья, словно неудачную картину, а этот мир в лице этой жизни так периодически и делает, устрашаясь достижения конечной цели просто чтобы продолжить в бесконечности процесс. Почему? Потому что жизнью считал себя человек и его мнение так и витало в учёте опыта с оттенком лёгкой идиотии, что все люди его моральные игрушки и что хочет с ними, то и делает, хотя сам он являлся человеком, пока был жив. Потому что миру не нужен плохой результат. Если просто та отказали ноги – это сделали люди технологически, а значит тот, кто это сделал ещё пуще получит отказ чего только можно, потому что это даст природе причинность взять доминирование над его родом и устранить как ошибку в себе за одно инициатора травмы. Именно такой инвалид в лице молодого мальчика лежал с покинувшей кому Верой в одной палате. И эти несчастные не знали, что им таким образом сломали одну единственную жизнь, которой у них больше не будет. Вера отдалённо помнила этих людей на той планете и их Звериные нравы, но не знала, где именно они находятся. Она помнила, как они смеялись, что убили в зародыше девочку, как зло поржав над её феминизмом, следующей фразой: «Бабы зло! Ха-ха-ха! Уничтожили суку в зародыше! Сдохни сука!» и Веру в тот момент передёрнуло, потому что в том состоянии она видела и мнение той девушки, которая лежала в агонии и не знала даже кто её уничтожает, а ей психически уничтожили зародыш в теменной зоне, и она стала исчезать в душе, чувствуя своё исчезновение, чувствуя, как выдирают остальное мясо из психики и разрывают на куски для питания собственных тел живые люди на этой планете и смеются: «Прикинь, они считают нас небесными Богами!». Девушка пережила фактически ощущения, как её существо раздирают и издеваются заживо и это не просто эмоционально, даже если бы физически разодрали было бы не так больно. Вера пока смотрела на это ревела на взрыд, но ничего не могла сделать и не могла помочь, даже женщина, которую насиловал этот урод была меньше ранена, чем та девушка, но Вера не знала, что с ней было потом и даже где она живёт, но она поняла одно – на этой планете, которую на Земле считают «Небесами» живут звери, утерявшие даже то малое звериное сострадание. И они ужас этого мира, его ошибки, недостойные своего существования, которые, делая это с другими, так и исчезают за это в реальности, даже не замечая этого. Холодный ужас все ещё пробирал Веру до костей.

Однако в одно дивное мгновение этот ужас развеяла, словно волшебная фея, вошедшая в палату дочери Викторина Диковна, лучащаяся радостью и любовью к очнувшейся дочурке.

– Как себя чувствуешь, родная? – спросила мать любимого ребёнка.

– Плохо, мам. В висках такая боль, словно туда воткнули иголки. Просто жуткая боль.

– Ничего родная, это пройдёт. Просто ты долго лежала в коме, это пройдёт.

– Да, пройдёт, наверное – ответила Вера, терпя боль сквозь жуткий предсмертный страх и ужас, но тем не менее, не поведя даже бровью.

Тем временем, знающие своё дело медсёстры, коих в наши дни мало, подошли к Вере с капельницами, наполненными нейромедиаторами и питательными для мозга веществами, чтобы после комы она была бодрее и восстановила мышление. Но Вера ощущала себя в этот момент, словно у неё кровоточит лёгкое и она умирает, смерть прямо затмила её разум при том, что вера была в рассудке.

Викторина Диковна, видя беспокойство дочери и немного одержимая страхом, что она снова может потерять сознание и больше не очнуться поцеловала её и взяла за слабую бледную ручку:

– Держись, солнышко. В любой ситуации нужно бороться до последнего вздоха и выживать до последней капли своей крови. Не сдавайся и борись до конца с этим недугом.

– Хорошо, мам, я постараюсь, мам – сказала вера сквозь боль, испытывая моральную поддержку матери и облегчение, что она не одна здесь и сейчас.

В момент слабости всегда важно, чтобы рядом был кто-нибудь близкий и родной, порой такой поддержкой может оказаться даже родной и единственный домашний кот, если тебя все бросили. Любая поддержка в такие моменты бесценный подарок, показывающий твоего настоящего друга, которому просто нужен ты, а не то, что ты умеешь или имеешь в этой жизни. А кто такой друг человеку? Его семья и какая редкость, чтобы таким другом был кот, даже у Веры такого не было. Даже у Братьев Гримм кот в сапогах не был таким по отношению к своему человеку, просто дружба – это даже не подарок, это очень глубокая бесценная связь, которая порождает очень много ещё более бесценного. Но истинная дружба, как и любовь, доказывается поддержкой в тяготе и ничем иным. Потому что бесценен именно тот, кто тебя полюбил вшивеньким и слабым, уродливым или даже ужасным, а не тот, кто с тобой за что-то, что тебя лишь украшает. Когда ты на вершине успеха, красоты и доблести всем ты нужен и любим, но все это в жизни временно, потому что придёт старость и мир обернётся золотой рыбкой, оставившей тебя у разбитого корыта и только друг останется рядом, хотя весь ли мир оставит человека? Это лишь настроение, можно бороться через любые тяготы с ним в ногу, но если уже нет сил, то естественно тут нужна поддержка, помощь и просто даже присутствие, и, для Веры всем этим была её мама, родная и любимая, которую она любила больше самой себя. В этот момент она счастливее счастливых, просто потому в этот тяжкий момент физической боли и душевного краха рядом была её мама, которая за неё беспокоится и её любит.

Насильника звали Айрат Мухаметов Эрикович, хотя китайское имя, учитывая его азиатские корни ему бы подошло больше, но так уж вышло в его жизни, что татарские обычаи взяли верх в его семье, он принял мусульманство, традиционный религиозный шовинизм и садизм и пал ниже уровня животного, став насильником. Он медленно с бледным лицом и тревогой в сердце, ощущая, что его вот-вот хватит инфаркт Миокарда вошёл в зал цитадели справедливости, где его этично запихнули в обезьянник до начала судебного процесса, где ему предстояло провести две недели. Сам он работал в финансовой организации, которая как раз изнасилованной женщине предоставила достаточно большую сумму кредитного займа из-за чего этот господин и возомнил себя её полноправным повелителем, мол должна организации, в которой он работает деньги. Тем не менее она добровольно не сдалась, и он её и избил, приковав к железному столбу на складе. Сам он был родом из Москвы, как не странно, так как более двадцати лет назад его семья туда переехала, но сам он там не смог даже работу найти и ему пришлось вернуться в этот небольшой город из столицы. При этом. Сидя в этой холодной тюремной камере, мужчина начал потихоньку признавать факт собственной жестокости по отношению к этой женщине. Он уже вспоминая содеянное вообще не мог понять, как его угораздило так издеваться над ней? Даже при том, что он их не уважал, но не настолько же! Он же все равно не животное, так что с ним было? Он побледнел и искренне не мог себя простить, просто потому что он не сдержал из себя эту жестокость, и вообще он ли это был? Тем не менее полученные травмы давали о себе знать – воротник шанса, перевязки и бинты, потерянные зубы – все это плата за его жестокость, он даже не считал себя униженным, он понимал, что это справедливо. Так же он отдалённо все же понял, что он пошёл на это из-за страха, что-то напугало его, но что именно он не мог даже понять, настолько глубокий страх это был, словно его куда-то глубоко и сильно ранило. Но он уже не был прежним человеком, он сорвался и сорвался безвозвратно, потеряв человеческое, ценное, но вернуть это можно, однако он в это не верил из-за отчаяния и сильного осознания своей вины, охватившего его существо. И в скором времени так или иначе пройдёт суд и издадут этот злополучный вердикт к его тюремному заключению и все, он больше никогда не будет полноценным гражданином в этом обществе, как и не сможет больше работать финансистом и заниматься любимым делом. Он сам сломал себе жизнь или что-то, кто-то его это сделать вынудил? Ведь нет такого природного инстинкта, даже при обычном изнасиловании садизм отсутствует. Тогда почему он это сделал? Почему он это сделал? Почему…

Словно заколдованный замок, больница неприкосновенно, как непреступная крепость больных и умирающих стояла на заре дня, откуда входили и выходили пациенты, их родственники или все вместе с новоиспечённым огурчиком здоровым, радующимся выздоровлению, как новой жизни. Там же лежала Вера, мать которой уже уехала домой и этажом ниже валялась без сознания, всеми врачами презираемая, как грязное мясо, Виолетта Франке Евгеньевна лежала после изнасилования Айратом с кучей травм, вся побитая, но от крови её лицо медсёстры протереть все же соизволили. Однако отношение к ней превышало все пределы человеческого эгоизма со стороны медиков: «Чё ей терапия, пущай валяется, грязная девка». Кому нужна изнасилованная, падшая женщина? Мясо и мясо. Шлюха и шлюха. Люди очень жестоки к пострадавшим от подобных инцидентов женщинам, а иные вообще считают, мол удовольствие ей доставили, ещё и жалуется скотина такая. И все это радостно, лучезарно, с юморком и светлой иронией, красота, да и только. Но Добрыня все же решил навестить несчастную, по чесноку мужик забрёл в больничку, созвонившись с врачами в процессе более часа с ними дискутируя, мягко выражаясь и нашёл-таки палату, в которой она лежала. Пришёл Добрыня с цветами, как полагается, с конфетами и едой, которая полезна для здоровья – фрукты, мясо, супы. Положил все в тумбочку, взял табурет и присел рядом с несчастной, искренне сожалея о том, как с ней поступили и сочувствуя её состоянию, глядя на ранения и синяки на теле, переломов к счастью не было, но много рваных ран от ударов, которые даже не все обработали по-человечески. В конце концов кто со шлюховатой возиться будет? В принципе Добрыня понимал, что её можно было бы не навещать. Зачем он вообще ввязался её выручать? Этого же можно было бы и не делать, так почему он решил по пьяни драку с тем татарином устроить? Он в принципе знал ответ и обмыслил его.

– Больше я ничего и не мог сделать, чтобы с ней там не случилось, – сказал он даже про себя. – Что-то с ней случится? Не случится ли со мной на пару? Вечно, как девушка бросит, так в жизни жопа родная, вечно одно и тоже.

Так или иначе, Добрыня, будучи эталоном эффективного жизненного пути и правильных, рациональных принципов, встал, выполнив порядочно все, что должен был по отношению к этой женщине, спросил у врача её имя и инициалы и, как обычно, отправился кутить, а то только работать не интересно. Добрыня был успешным руководителем торговой компании, которая занимала значительную долю рынка программных продуктов и консалтинговых услуг, однако его работа вести политику продаж, а не заниматься производством самого товара и услуг организации, что порой его даже удручало, как и любого торгаша. Просто у торгашей это профессиональное – продают, а хотят производить и создавать, и Добрыня это вполне разделял в своей профессии. И по дороге домой он размышлял об этих странных обстоятельствах, которые толкнули того мужика на этот садизм…

И тем временем в какие-то четверть часа спец отряд местной полиции прочесал весь район в поисках человека, имевшего отношение к этому изнасилованию, имя которого Айрат выдал на допросе, но найти его не могли, так как квартира по официальной прописке им уже была к тому времени покинута…

Глава 3

Вокруг многоэтажного дома и череды обычных серых зданий, на фоне которых этот бежевый высокий многоэтажный дом с голубым фасадом на всю высоту здания смотрелся дорогим и красивым дворцом, росли зелёные деревья, отвевавшие свежестью и жизнью. Виолетта как раз, после своего очередного неудачного романа с Добрыней в светлой печали прогуливалась по этому красивому пейзажу и размышляла о смерти. Тем не менее она не обращала внимание на грязь, витавшую в воздухе из-за выхлопных газов, она не обращала внимание на витавшую в воздухе смертельную опасность о которой очень много знала и молчала, она лишь мечтала о новом романе и новых приключениях в своей жизни. Потому что в принципе в природе нет ничего лишнего, ничего вредного и ничего грязного – все зачем-нибудь да нужно и чем дальше это доказываешь, тем больше в этом только удостоверяешься, потому что это как тонко собранная многогранная мозаика или механизм – уберёшь винтик и все насмарку, все заново, как правило. Однако начинать заново – это тоже вид искусство, потому что в любом деле самое сложное – это начать, а когда уже начал, так или иначе пойдёт целая тенденция просто потому что ты начал что-то, а все будут желать и стремиться развить то, что существует, но при этом не факт, что самым успешным в новом деле будет тот, кто это начал. Однако случается по-разному, тем не менее все это просто мелочь этой жизни, из которых она и состоит. Виолетта поэтично гуляя между домами начала рассматривать эти деревья – большие и маленькие, такие разные в своей одинаковости, как ей это нравилось! Как ей было приятно видеть эту одинаковость и отвлекаться от своего неудачного романа, разбившего сердце очередного её возлюбленного, которому она искренне соболезновала, то он лишился такой прекрасной дамы, как она. Пройдя кружок, витая в этих мыслях она набрела на её строящееся здание, но обратила внимание, что прежнее снесено не до конца и ещё осталась клумба с завядшими кустами терновника и ещё какого-то колючего кустарника, напоминавшего шиповник. Она хотела было прикоснуться, но не стала – послушала глас опасности в остережении уколоться. Тем не менее она не сдавалась и все ещё продолжала прогулку уже с очень сложной, практически невыполнимой задачей современных бытовых реалий – найти в городе скамейку. И подобно тому, как переплетены и запутаны между собой ветви на деревьях и кустарниках, так и она по запутанным улицам и закоулкам бродила в практически экспедиционно-научных поисках, при чём, чем темнее и опаснее там казалось, тем больше она туда и забредала и никак вот ей не попадалось ни одной скамейки. Виолетта тем не менее не сдалась, она в конечном счёте добрела до парковой зоны, где, как на зло тоже не было скамеек, что вызывало откуда-то злую иронию, лучащуюся к ней нежной любовью этой жизни. Так она и забрела уже в непроходимую чащу где тоже не было скамеек, и ирония из неоткуда стала уже немного даже дикой и неконтролируемой, но все же Виолетта неоднозначно осуществила свою цель и увидела его, словно покрытый солнечным светом, одинокий пенёк. Она радостно села, расслабилась, достала пачку тонких сигарет и с наслаждением одиноко и мечтательно закурила, наслаждаясь свежим воздухом, природой и прохладным ветерком. Покурив, она думаете назад пошла? Нет, ей стало скучно, и она решила ещё поисследовать, что там дальше в лесу будет. Прекрасная брюнетка прошла чуть меньше километра через заросли всё платье увесив репейником и дошла до обрыва, выходящего на реку, откуда было видно скалистые горы и какой-то неизвестный комплекс:

«Там производство, интересно знать?» – подумала Виолетта.

Мучимая сомнениями Виолетта отправилась ближе к этому зданию, пребывая в поисках способа обойти эту реку и спуститься безопасно с обрыва. Пока она спускалась с обрыва, она поглядывала на старое промышленное здание, назначение которого вызывало у неё недюжинный интерес, а позади него проходили железнодорожные пути, по которым изредка проносились электрички и Виолетта могла их лицезреть. Преодолев достаточно большое расстояние обходной путь к зданию она все-таки нашла и по пути к цели она невольно задумалась о главном своём недостатке – она хорошо умела наслаждаться любовью, этим высоким чувством, порывом, умела с этим играть искусно – страдать и наслаждаться этим, но по-настоящему Виолетта никогда никого не любила, она была никого не любящим человеком, даже себя эта девушка в глубине души ненавидела. Она жила с этим шрамом, не понимая даже откуда он у неё взялся и продолжала жить, наслаждаясь красотой этой жизни, потому и шла она в этот момент к этому старому промышленному зданию – что взбредёт в голову, то она непременно и осуществляла, если ей понравилась идея, а то и просто экспромтом, потому что для неё это был важный нюанс жизни с этим шрамом оторванного из груди сердца, которым она когда-то умела любить. С какой-то глубинной грустью от этих мыслей она дошла до здания, но подойдя ближе, она сразу почуяла неладное. Она зашла внутрь, преодолев это состояние смятения сквозь все страхи открыв старую металлическую дверь, которая явно давно не крашена и покрыта ржавчиной. Внутри. Осторожненько притаившись в углу, где потемнее и слившись с обстановкой она увидела группу мужчин в форме МВД и ними спокойно беседовали ещё какие-то люди.

– Та девушка очнулась от комы. Вы в курсе? – спросил один из мужчин в милицейской форме у типичного русского блондина с серо-голубыми глазами. Который что-то слушал в каком-то передатчике. Напоминавшем рацию, однако отличие было весомое – слишком крупный для рации, даже самая старая модель дистанционной рации была миниатюрнее. Виолетта тут же обратила на это внимание.

– В курсе я, но понимаешь, что не вяжется – этот случай с изнасилованием женщины, как видно, её и разбудил. Не говоря уже о недавнем идиотизме, когда мы все впали в панику. Кто это делает? – сказал мужчина в простой форме, пребывая в некоем замешательстве.

Мужчина в форме МВД невольно задумался, пока остальные обсуждали в жарком диспуте этот случай с изнасилованием и ответил:

– Ну, судя по тому, что они объясняют, это устроила какая-то женщина, при том с мотивом, чтобы та девушка не оправилась от комы, но явно в её отношении не было никакого предрасчёта, она на нас нацелена.

Виолетта тут же смекнула, что кто бы это не был, это молодец, раз зажала в угол этих уродов, но продолжила анализ этой ситуации. Если здесь идёт разговор о таких вещах, она явно поддерживают связь с кем-то влиятельным, однако технологического средства, способного ввести человека в состояние комы на Земле нету, а это означает, что у них передатчики-то явно непростые. Вопрос только в том, что они там слушают? Пока Виолетта наблюдала за их обсуждением и в воздухе в этот момент веяло словно величием и грозностью тех, с кем они общались через передатчики, при этом оттенок некого трагизма и кровавой каши из невинных людей веял сквозь это величие из чего можно было сделать вывод, что там на самом деле группа звероподобных садистов, а не понарошку, так как чувство истинности этого предчувствия посетило Виолетту. Тем не менее от этой группы мужчин веяло эмоциональной никчёмностью и трусостью, потому что было легко понять, что они боятся и лебезят перед теми, с кем они общаются и слова против им не скажут, то есть это морально угнетённые и запуганные трусы, существование которых ничтожно и самоунизительно, так как они не готовы противостоять тому что их убивает, а решили помогать этому уничтожать то, что для них дорого. Конечно, нет смысла отстаивать что-то эфемерное, но учитывая, что их собеседники устроили изнасилование, как они озвучили, то здесь просто было понятно, что речь об отстоянии собственной жизни, а прочее можно осуществлять и самостоятельно, если с тобой кто-то не согласен. Вопрос в том, что когда ты убил кого-то ради забавы, пожрав его мясо для игры, сможешь ли ты вообще жить дальше при осознании содеянного? Виолетту даже пугала эта мысль, что эти люди такое творят, но она, будучи чутким человеком это ощущала, атмосферу крови, неистовства и превышения всех пределов жестокости. Пока она слушала их разговоры и обсуждения мешающих осуществлению их планов обстоятельств, по их мнению, связанных с этой девушкой, вышедшей из комы. Хотя это ли было причиной? Поиск источника проблемы вне рамок своих действий с их стороны было сплошнейшим идиотизмом, который заставлял испытывать к ним только омерзение и некую предвзятость, так как мало ли почему они именно в этом ключе видели эти обстоятельства? Внимательно слушая эту беседу Виолетта понимала, что люди на Земле далеко не всегда видят реальную картину обстоятельств – это только действительность, только плацебо, правила игры – унизь товарища, будет тебе в жизни успех, уволь этого неудачника и наймёшь хорошего сотрудника, роди ребёнка и сдохни быстро, так как он все равно будет не жилец, зачем его обеспечивать? И прочие такие вот игровые площадки нашего психического восприятия, а что в реальности? В реальности мы все рабы этих иллюзий и не можем найти даже основные источники взаимопонимания даже на уровне уважения к существованию друг друга, хотя на Земле это было и доминировало в реальности, так как люди сквозь омерзение умели принимать чужое существование, потому что поняли, что красота – временное явление, которое необходимо поддерживать, обновлять и стремиться к этому, а также уметь это замечать в том, что само по себе красиво, а не выставлять это уродливым. По этой причине Виолетта в этих обстоятельствах просто играла в жизнь, она видела реальные по максимуму обстоятельства и с интересом уже планировала и наматывала на ус, как это использовать, так как у неё был неудачный роман, и она не понимала, почему Добрыня и она не ужились, вот и решила с головой удариться в эти приключения, а почему бы нет? Любовь то свела её хрупкое сердце в состояние краха, а значит надо отплатить за ненастоящий крах тем же приветствием. Затем, уже расходясь по делам, открывая Виолетте возможность смыться из этого здания, при том, что его местонахождение на ус женщина намотала, один из полицейских достал колбу с каким-то химическим состав тёмно-синего цвета и передал мужчине с радиопередатчиком в руке. Виолетта не поняла, что за вещество, но видно по реакции мужчины, что-то важное, интересно для чего он предназначен? Больше она решила пока не разбираться в этой афере, которая явно ещё её настигнет и поспешно покралась обратно к выходу. Тут-то они её и увидели, все ввосьмером повернули головы и взгляды устремили в её сторону, правда, легче ей от этого не стало. Особых надежд на спасение не было, и не мудрено, что она загрустила до такой степени, что в висках словно бы начала ощущать движение крови в сосудах и напряжение нервов. Ну а кто бы не занервничал, просто суть в том, что именно в этот момент женщина прозрела сильнее некуда и устремилась против воли самой судьбы и чего бы то не было прочь из этого здания, а мужчины, словно бешенные фанаты понеслись на ней следом, но она от них убежала, запутывая и меняя направление движения подобному тому, как сменяются короли и королевы в династиях своего правления – очень изощрённо. В этот момент Виолетта была прямо олицетворением властной женщины не обладающей властью и спасающей свою жизнь от заговорщиков – такой она себя видела в этот момент жёсткого экстрима, которым наслаждалась, ощущая адреналин в своей крови. Её удалось сбежать оттуда даже несмотря на то, что она обратила внимание на то, что когда она пытается понять состояние своего организма видит лишь 3D голограммы внутренних органов…

Веру мучило в больнице чувство, что мозг перемололо в фарш – мучала жуткая боль и омерзение до такой степени, что её хотелось вскрыть свою черепную коробку, вытащить мозги и аккуратно их продезинфицировать, однако она понимала, что это психически, такого быть не может. Врачи ей сказали, что это остаточное явление после комы и что это пройдёт – просто нейронная система долго спала и вдруг начала работать спустя столько лет, вот и возникает этот дискомфорт. Вера помнила преступления, которые видела, будучи в коме и знала, что в один прекрасный день так или иначе правосудие настигнет ублюдков, какой бы властью они не обладали, а правосудие – это проявление сильной воли самое природы через живых людей, потому что это люди, которые пресекают отход от основных природных принципов у себеподобных и это не зря столь чтимая во всех обществах и социумах профессия. Просто отход человека от элементарных в природе принципов и спровоцировал появление правосудия, как компенсацию проявленного генетического и психического дефекта, а в естественных условиях оно осуществляется самой природой для баланса и соблюдения, а также развития собственных законов. Сам появление правосудия случилось тогда, когда человек пересёк все мыслимые и немыслимые пороги проявления зверства как к себеподобным, так и к существам других видов, а кто-то из людей с этим не смог смириться и появилось первое правосудие – убийство за проявление дикого зверства. И у львов даже есть правосудие – если один самец проявляет агрессивное отношение к стае он изгоняется или львицами, или более сильным самцом, при том если львицами, значит это уже генетическая ошибка у льва – он ведёт себя, пересекая принципы природы, это очень редкий случай, но это было, когда один самец изгонял из стаи другого и тот начал убивать львиц, не имея сил победить самца и львицы стали от него отбиваться в результате ими он и был убит. Проявление правосудия – это природные ограничения даже по пищевой цепочке, определённых плюсах и минусах животных относительно друг друга. То есть сама суть правосудия – соблюдение определённых правил и осуждение за их нарушение, коррекция человеческого поведения, восстановление того, что должно быть в естественных условиях жизни. Но вопрос лишь в том из-за чего вообще возникают эти нарушения? Не воле ли самой природы? Ведь эти ошибки есть процесс развития, но и есть то, что неестественно в этом процессе – повторение таких ошибок, которые повторяться не должны. Одно дело – повторение конфликта за положение, деньги, власть и т.д., но, если постоянно люди умирают от одного и того же – это уже совсем другая история и тут нужно задуматься, почему не происходит адаптации к генетическому дефекту. Это есть и доказано выживанием японцев после атомного взрыва, так, как если бы смерть одного не помогала выживать от того же ущерба другому в народе, то вымерли бы все без исключения. Поэтому и нужно уважать инвалидов и слабых – на их месте могли бы быть и мы, но их дефекты должны вызывать у остальных адаптацию к ущербу, а он, хоть и с некоторым относительным спадом, повторяется, как будто технологически людей кто-то убивает. Кто же это? Бог? Да что за Бог стал бы собственных созданий убивать? И Вера это понимала – она впала в кому не из-за Бога, а её просто пытались убить, но вот причина её выживания видимо из-за Бога. Так или иначе Вера поставила цель разобраться, как ей выживать в этих условиях и уверено терпела все эти муки только чтобы снова увидеть свою маму. Тем не менее она понимала, что нынешние правители не замечают эту тенденцию, списывая все на течение природы, а это не так – природа создала в себе жизни и имеет лишь одно стремление – развивать в себе разнообразие этой жизни, но желание уже существующих доминировать над более младшим и убивает обычно в природе. Потому давно следовало бы обратить внимание на то, что это вероятно делают или люди, или более технологически развитие существа иного вида, но тем не менее с неким совпадением генетического кода, учитывая проявление физически. Эта мысль её искренне пугала, а также её пугало массовое равнодушие ко всему этому, словно так и должно быть, это в порядке вещей, что нас заживо съедает и уничтожает то, что мы даже увидеть не можем против воли самой природы. И это явно несверхъестественное – Вера понимала, даже если это призраки, они будут стремиться защитить живых, потому что они их нить к реальности и их продолжение существования, тогда кто и чем убивает людей? Она видела этот мир на Земле просто площадкой для чьей-то мясной охоты, просто чтобы убить и жить дольше, а также сломать жизнь человека и ещё получить от него добровольный отказ от своей жизни, выжав все соки его существования. И обычно люди держали зло на правительство или государство, но нет это на Земле уже тысячелетия и это не государство, общественная система может не устраивать, может быть тяжело, но при чём тут стандартный сценарий жизни человека, после успеха обязательно Судьба? Судьба – суд Божий, а кто же этот Бог? Это точно не природа, просто потому что лишение разума в природе не существует, а Вера слышала от священников, что в определённых обстоятельствах «Бог» лишает человека разума и задумалась, как вообще человека можно лишить разума, если в природе даже животных разума ничто не лишает? Тогда и у кошек были бы помешательства, шизофрении, галлюцинации и т.д., но у них же этого нет, у обезьян нет, у нас бывает будто бы. Не бывает, Вера понимала, что это просто конспирация человека, его психический слом и запугивание, а иногда и доведение до суицида.