Форгс. Портрет из гвоздей

– Какой ужас! Ты, наверное, очень напугана! – воскликнула встревоженная Данетт. – Но я не замечала за тобой никаких плохих поступков. Кто в городе мог пойти на это? И что означает эта надпись? Кто кому хочет отомстить?

– Я понятия не имею о чем речь. Что за сумасшедший назвал себя Ангелом смерти? При чем тут я?

– Действительно, очень странно. Но мы разберемся с этим, верно?

– Конечно.

                               ***

      Когда такси остановился на парковке возле кафе в Форгсе, Николас Мартин, с чувством необъяснимой любви к своему родному городу, выйдя из машины, вдохнул чистый воздух и ощутил то блаженство, которое посещает после долгой отлучки от дома. Ник два года учился в другом городе и не появлялся в Форгсе. Теперь его жизнь снова становилась прежней. Осталось сделать только одно: объяснить родителям, с какой радости он вернулся, не окончив школу и почему ничего им не сказал о приезде. Вот это будет поистине грандиозный сюрприз. Мелани и Кристофер Мартины являлись примером строгих и дисциплинированных родителей, поэтому нарушение их порядка им здорово не понравится. Николас это понимал, но оставаться в той школе, вдали от дома, не было никакого желания. Поэтому, как бы плохо это не кончилось, он вернулся домой и был несказанно этому рад. Ностальгия приятной волной окатила Мартина, как окатывает по весне душистый запах благоухающих растений. Впервые за долгое время, Николас почувствовал себя на своем месте. Бодро шагая по направлению к дому, Ник думал только о том, что неуютной жизни пришел конец, ему больше не придется жить в скучном общежитии и, что бы не сказали родители, он вернулся туда, куда стремился ни один день и даже ни один месяц.

      Родители Николаса считались самой богатой и отчужденной семьей в Форгсе. Крис Мартин хозяйничал на огромной собственной ферме и имел самый большой особняк в городе, который своим мрачным готическим видом не внушал никакого доверия. Комнатой Ника была та самая комната синих тонов, где некогда гукал маленький Хьюберт. Увы, за тридцать лет ничего не изменилось. Все в доме всегда пребывало в мертвом покое. Тихо, пусто, страшно. Именно в такой обстановке вырос Ник. Зато, когда он вошел в дом, а затем в гостиную и мать увидела его, дом прорезал такой вопль, что мертвая тишина собрала чемоданы и ушла в отставку.

– Мама, это же я… вернулся. Мы не виделись с тобой больше года, – неуверенно пролепетал Николас, очень удивившись такому бурному приветствию. – Ты не рада?

– Почему? Почему ты тут? – выпалила Мелани, попутно быстро засовывая в сумку какие-то вещи со стразами, на которые, в тот момент, Ник не обратил внимания.

– Я ушел из той школы. В Форгсе намного лучше и спокойнее. Я не хочу жить один.

– Как? Просто взял и ушел? – изумилась мама, пропустив мимо ушей слова сына о спокойствии и одиночестве.

– Да. Я сказал, чтобы они прислали мои документы нам на почту. Тебе останется только отнести их в «Делли-Форгс».

– Как ты мог ослушаться? Ты невыносим, Николас! Мы еле устроили тебя в эту специализированную школу, сколько денег ушло на твое устройство в общежитие. Ты должен был сначала посоветоваться с нами, прежде чем принимать такое серьезное решение. А если в «Делли-Форгс» нет мест? Или они еще по каким-то причинам не смогут тебя принять?

– Я уже навел кое-какие справки и знаю, что в школе Форгса меня примут с распростертыми объятьями.

– Ты просто взял и бросил школу ради новой, в которой неизвестно, как ты уживешься. Может все пойдет плохо.

– Все будет куда лучше, чем там. Разве, ты не хочешь, чтобы я был дома, чтобы был с вами?

– Ты знаешь, что я не принимаю такие решения в нашем доме. Для этого есть отец. Он у себя в кабинете, – коротко ответила Мелани и, повесив набитую стразами сумку на плечо, махнув длинными рыжими волосами, ушла по-неизвестным Нику делам.

      О том, как Николас поссорился с отцом лучше вообще не говорить. Душераздирающая история. Вопли Криса могли пробудить и покойника, не говоря уже о соседях и прохожих. Ник покорно выслушивал все возгласы, не смея перечить родителю, ожидая заключения отца. Он был личностью непредсказуемой, поэтому мог и обнять сына, напоив чаем, и отправить куда подальше. Сложно было сказать, как Крис Мартин поведет себя на этот раз. Но, как оказалось, чая Нику не испить.

– Ты ослушался нас! Ты просто выкинул наши деньги на ветер. Ты погубил все мои планы! Зачем ты вернулся? Ты же был всегда таким послушным мальчиком, а тут такое! Сын, с каких пор ты стал все решать сам? Разве мы дали согласие на твое возвращение? Сказали, что свободны и можем ждать тебя дома? У нас куча работы, а на кого теперь, позволь узнать, нам оставить тебя? Там ты был под присмотром, там была дисциплина!

– Папа, мне семнадцать лет. Я спокойно могу прожить без присмотра, и вам незачем волноваться. Я понимаю, что ферма приносит много хлопот. Я не буду вам мешать.

– Не пойми меня превратно, но ты должен немедленно вернуться, доучиться и поступить в колледж где-нибудь подальше от этого захолустья под названием Форгс. Не делай хуже ни нам, ни себе. Чтоб ты понимал, мы с мамой не будем забирать твои документы из школы, и переводить тебя в другую.

– Я останусь здесь. Почему я должен делать то, что мне не нравится, только потому, что так будет удобнее вам? Я не буду надоедать своим присутствием, но и уезжать обратно я не намерен, – с этими словами Николас ушел из дома с омерзительным осадком на душе. Он не знал, где будет жить, как будет учиться, но был уверен, что останется в городе. Столько лет он делал так, как хотят другие, но почти никогда так, как хочет он. Настало время думать и о своих желаниях, а ссора с родителями лишь подлила масло в огонь, придав уверенности Нику.

4 глава

                                      Лес

      После возвращения из школы Нетти Коллинз долго валялась на кровати и ловила музу за невидимый хвост. Нетт писала стихи, но иногда вдохновение улетало восвояси и казалось, что лежать на кровати и рассматривать потолок это самый великий талант, которым могли одарить ее. Этот день оказался таким. Данетт готова была поклясться, что способна пролежать с наушниками в ушах всю жизнь. Возможно, она бы так и сделала, выбрав, вместо всей жизни вариант проще, и провалялась бы целый день, слушая XXXTENTACIONA, если бы не заглянувшая в комнату мама.

– Нетти, к тебе пришли! – сообщила Лили Коллинз. Женщина, лицо которой всегда лучилось добром и радушием, в этот миг выглядела особенно красиво, ведь щеки ее раскраснелись после работы за кухонной плитой, а нежная материнская улыбка делала ее утонченное лицо еще приятнее.

– Кто?

– Это… – женщина уже набрала в легкие воздух, чтобы ответить дочери, но в комнату забежала младшая сестра Данетт Кларисса, бойкая кудрявая девочка, и прервала маму вопросом:

– Мамочка, а что будет, если в суп насыпать дроз…дрозж…дрожжи? – лукаво улыбаясь, спросила Клара, с трудом выговорив двойную «Ж».

– Что-то сучилось? – насторожилась Лили.

– Я просто хотела проверить и насыпала самую капельку в ту большую кастрюлю, которая на плите кипит и…

– Зачем ты полезла на кухню? Я же говорила… – спеша к своей кастрюле, поучала мама, бежавшую за ней дочурку.

      Нетти не стала слушать дальнейшие нравоучения мамы, и пошла в гостиную, чтобы выяснить, зачем пришел Эл (А девушка была уверена, что пришел именно он). Собрав светлые, вьющиеся волосы в пучок на скорую руку и заправив черную футболку в домашние шортики, Данетт с приветливой улыбкой и с фразой: «Я так рада тебя видеть!», застывшей на губах, вышла в просторную комнату и окаменела от удивления. На белом кожаном диване в развалку, закинув ногу на ногу, сидел далеко ни Элтон. Нетт замерла на полпути в замешательстве. Вертя головой, словно не понимая на какой она планете, девушка беспомощно замахала руками, пытаясь найти хоть где-нибудь объяснение происходящему.

– Привет, привет, скромняжка, – слащаво улыбнулся Эдриан. Нетти смотрела на него с омерзением. Любая другая девушка уже помешалась бы от его улыбки, но ни Нетт. Единственное о чем она мечтала, глядя на него, это кинуть в голову бронзовый подсвечник.

– Что ты тут делаешь? Какого черта ты в моем доме? Как ты меня нашел? Или… или ты не ко мне? – запричитала Данетт, подойдя к Моррису и испепелив его пренебрежительным взглядом, в котором между строк читался страх.

– О, какое внимание к моей персоне и все благодаря тому, что я всего лишь пришел к тебе домой, – ухмыльнулся Эдриан. – Рад, что вызываю у тебя такую бурю эмоций, девочка, – с наигранной вежливостью сказал Рей. Весь его вид был полон самоуверенности. Он смотрел на девушку с ухмылкой, разглядывая ее со всех сторон, всматриваясь в каждую ее недовольную черточку.

– Как же ты меня бесишь! – выпалила Данетт.

– Так горячо и страстно обо мне еще не отзывались, – с жаром произнес Моррис, не выходя из своей роли. Он встал с дивана и начал медленно приближаться к Нетти, из-за чего та испуганно попятилась. – Ну вот, я пришел и весь твой. Давай, пошли в твою комнату, пока родители не видят, – наступал на девушку Эдриан, еле сдерживая напирающий смех.

– Ты вообще? Уйди от мне! – крикнула Нетти в отчаяние.

– Люблю, когда сопротивляются, – страстно прошептал Эдриан и прижал Нетти к себе, схватив ее за талию. Данетт от неожиданности ахнула, а затем толкнула Рея в грудь. Но Эдриан не стал ее валить на диван, рвать одежду и делать все те вещи, которые Нетт видела в детективных телешоу про маньяка и его жертв, когда смотрела их с Аной. Вместо этого, Рей отступил от несчастной и в открытую заливисто засмеялся.

– Ты больной? – возмущенно воскликнула Нетт, немного охрипшим голосом, пытаясь перебороть смущение.

– Какая ты наивная. Мне очень нравится мучить таких, как ты, – переборов смех, холодно ответил Эдриан. – Твоя мама неправильно все поняла. Не спросив, зачем я явился, пошла звать тебя. Странно, не находишь?

– Просто семнадцатилетние сопляки могут приходить только…

– К семнадцатилетним соплячкам, то есть к тебе. Я понял, – кивнул Рей. – Но в этот раз я к мистеру Коллинзу. Мой папа хочет вести с твоим какие-то дела. Вот, жду, когда он вернется, чтобы отдать документы, – Моррис кивнул на диван, на котором лежала черная папка, подтверждая правдивость своих слов.

– К чему нужен был весь этот спектакль?

– Я непревзойденный актер с великолепными внешними данными. Надо же мне практиковаться.

– Отнеси документы в кабинет отца. Прямо и налево. Папа вернется нескоро.

– Пока, Нетти. До встречи.

– Я тебе не Нетти, понял? Я Данетт. И никакой встречи у нас больше никогда не будет.

– А я тебе не Рей. Я Эдриан!

– Я не называла тебя Реем.

– Но ведь ты так думала. «О, какой Рей красивый, какой Рей сексуальный, как я хочу Рея Морриса!..» Впредь, думай точно также, но называй меня страстным Эдрико.

– Кретин! – крикнула Нетт и кинула в Эдриана журналом, подвернувшимся под руку, отчего он снова засмеялся.

– Пока, дорогуша! – копируя голос писклявой подхалимы старшеклассницы, попрощался Рей, помахав ручкой и похлопав длинными ресничками, на что Данетт лишь театрально закатила глаза.

      Как же Нетти была раздражена! Вернувшись на свою любимую кровать, девушка твердо решила лежать здесь весь день и не спускаться вниз ни при каких обстоятельствах. Девушка легла на мягкую постель, облокотила ноги на стену и открыла «Великого Гэтсби». Но снова ее сладкие грезы прервали. Звонил телефон. На экране высветилось имя Аны.

– Алло?

– Нетти, мы идем сегодня гулять?

– Да, уже собираюсь, – вздохнув и отложив книгу на стол, ответила Нетт. Она обещала, а обещания надо выполнять, тем более Данетт понимала, что Ана явно не желала сидеть одна дома (родители работали всегда до ярких звезд), после случившегося ночью.

***

      Эдриан пробыл в кабинете мистера Коллинза буквально пару минут. Он положил папку на рабочий стол Лэрри и на радость Данетт удалился. После «приятной беседы» с Реем Нетти молилась всем богам никогда с ним не встретиться, даже в школе, в которой коридоры были не так уж велики. Только бы больше не видеть его НИКОГДА! Мольба девушки укрепилась в ее голове еще сильнее после того, как Рей со своей непревзойденной ухмылкой наблюдал за Нетт в окно, пока та, разговаривая с Аной по телефону, неуклюже прыгала по комнате в одном носке, пытаясь найти второй. Увидев смеющуюся рожу Морриса, Данетт накормила его очередной порцией «комплиментов», после чего Эдриан послал Нетти воздушный поцелуйчик и упорхнул на крылышках любви.

      Надев джинсовую юбку и желтый свитер, Данетт пошла по направлению к дому Аны, предварительно убедившись, что Рей уже ушел и не поджидает ее за углом. Погода на улице стояла хорошая, поэтому настроение Нетт немного улучшилось. Желание валяться целый день на кровати пропало, и девушка зашагала более бодро, чем в самом начале своего пути. Анабель тоже была преисполнена сил и с широкой улыбкой на лице шла навстречу подруге.

– О-о, я уже успела соскучиться! – обняла подругу Ана. – А что это у тебя глаз горит? Ты либо влюбилась, либо в ярости, – отметила Анабель Бейкер.

– Я в ярости. Сейчас, конечно, лучше. Но!..

– Что стряслось?

– К моему отцу приходил Эдриан. Стояло мне утром о нем вспомнить, как он тут как тут. Как же он меня бесит! Каждая его клеточка готова пробудить во мне атомную войну.

– Зачем ему твой отец? – озадачилась Ана.

– Ну, у мистера Морриса же хлопковые плантации. Вот ему что-то и понадобилось от моих родителей, которые фактически управляют этим городом.

– И что Эдриан? Опять нес бред, показывая, какой он «крутой»?

– Именно! Сидел нога на ногу. «Ой, ты меня хочешь! Давай скажи, что я тварь. Это так мило».

– Он, конечно, скотина, но не думай об этом. Я не хочу, чтобы ты тратила свои нервы на тех, кто не стоит даже твоего взгляда. Он просто эгоист, который за счет других пытается выглядеть лучше.

– Полностью с тобой согласна. Пусть делает, что хочет. Меня это нисколько не заботит.

– Сегодня будет отличная прогулка, и никакой Рей нам ее не испортит.

      Между тем, Николас Мартин, поужинав в кафе, вышел на поиски ночлега. Он надеялся, что за время его отлучки в Форгсе открыли гостиницу, хостел, или может кто-нибудь сдавал комнату. В общем, безысходная ситуация. Конечно же, Ник ожидал от встречи с родителями совсем другого. Где та любовь, что они дарили ему в детстве? Все изменилось с того момента, как родители переняли у Бенджамина Мартина, отца Криса, бизнес. Что там у них происходит, ему было неизвестно. Он не слишком интересовался фермой, но даже когда пытался узнать хоть что-то, натыкался на сплошные секреты и отговорки. Одно Ник усвоил прочно: Мартины отгородились от него семью печатями и не хотели подпускать ближе ни к себе, ни к бизнесу.

      Ник шагал по тротуарам вечерних улиц, задумавшись, решая, как же ему лучше поступить в сложившейся ситуации, и чисто инстинктивно завернул в переулок, решив на уровне подсознания сократить путь. Неожиданно, из-за угла выскочила банда парней. Все высокие широкоплечие, в кожаных куртках и с очень самодовольными нахальными лицами. Мартин не состоял в рядах трусов, поэтому совершенно не растерялся от натиска парней и, ухмыльнувшись самодовольнее них, сказал:

– Вот это уже интересно, а то я испугался, что Форгс стал лучше.

– Смотрите, кто-то у нас слишком языкастый, – пафосно протянул один из компании, выйдя вперед. Он был менее накачен, чем его компания, не сказать, чтобы очень высок, но, тем не менее, Ник без лишних слов понял, что он «Вожак». Однако когда Мартин начал вглядываться в лицо вышедшего вперед, его взгляд перестал быть дерзким, а стал скорее настороженным. – Так это новенький!

– Новенький? Кажется, мальчик, ты меня с кем-то перепутал.

– У-у-у-у-у! – шумно протянула толпа.

      «Вожак», усмехнувшись, подался вперед и подошел вплотную к Николасу, заглянув в его голубые глаза своим пренебрежительным яростным взглядом. Оба уже мысленно были готовы к драке, лишь ждали, кто же замахнется первым. Атмосфера вокруг накалилась, компания качков замолкла, затаив дыхание. Казалось, что сами вечерние сумерки стали темнее и гуще, подобая мрачному настроению «Вожака» и Николаса. Но, когда взор обоих немного прояснился, а пелена гнева сошла с глаз, парни озадаченно поглядели друг на друга, всматриваясь в темноту неосвещенного переулка, затем, поглядев еще внимательнее и убедившись в собственных догадках, расплылись в радостных улыбках.

– Стоп. Рей? – на всякий случай уточнил Мартин, уже уверенный в своей правоте.

– Ник? Чертов Николас Мартин, это ты? – чуть ли не смеясь от радости, воскликнул Эдриан.

– Рей! – уже утвердительно сказал Ник, и парни обменялись рукопожатиями, а затем обнялись, с чувством похлопав друг друга по спине.

– Как же долго мы не виделись! Года три. То я уеду, то ты! Боже, как я рад! Парни, это Николас, мой друг детства. Наши отцы раньше были чуть ли не братья. Сейчас, правда, у них какие-то проблемы, но это не наше дело. Главное, что мой лучший друг Ник тут!

      Качки стали на перебой знакомиться с Николасом, что-то рассказывать и о чем-то расспрашивать. Рей терпеливо выждал, пока каждый вставит свою фразу в адрес Мартина, после чего, заговорил сам:

– Я думал, что ты до сих пор в той странной школе, куда там тебя отправили. Родители забрали?

– Если бы. Я сам уехал. Зачем мне быть там, если мое место здесь?

– Да, Ник, твое место именно здесь, под моим теплым крылышком, – ответил Моррис, шутя. – Без тебя все по-другому. Помнишь, что мы вытворяли вместе?

– Да, отличные были времена.

– Сейчас будет нисколько не хуже, поверь. Добро пожаловать, – улыбнулся Эдриан.

– О, Рей, смотри, кто идет! – крикнул один из толпы качков, а некоторые басисто рассмеялись. Все устремили взгляды на дорогу, которая располагалась недалеко от переулка.

– Да неужели! – усмехнулся Эдриан. – Ник, пошли знакомиться со здешней «элитой».

– Я, так понимаю, под «элитой» ты подразумеваешь совершенно противоположное? – следуя за другом по направлению к тротуару, со смехом в глазах спросил Николас.

      По дороге, беззаботной прогулочной походкой шли Ана и Нетти собственной персоной. Обе давно заметили банду Рея, поэтому, прибегнув к своим хлипким актерским талантам, пытались идти с самими правдоподобными безразличными и гордыми выражениями лица, хотя, на самом деле, девочки кипели от злости и жажды мести. Им, по-большому счету Анабель, хотелось сейчас же подойти к Эдриану и высказать ему в лицо все, что накипело из-за его отвратительного поведения. Но обе держали себя в руках, прекрасно понимая, что, устроив истерику, они только развеселят его и компанию качков. Оставалось, не смотреть в сторону переулка и быстро пройти это ненавистной место, выкинув из головы нахала Морриса.

– Эй, милая! Ты же мне нежности обещала! Куда спешишь? – самодовольно улыбаясь, крикнул Рей Данетт.

– Закрой рот! Зачем ты говоришь то, чего бы не случилось ни при каких обстоятельствах? – остановившись, ответила Нетт, вложив в эту фразу, как можно больше злобы и ненависти, с отчаяньем услышав, как вся компания шумно рассмеялась.

– Ай, ай, ай! Утром ты была куда чувствительней, дорогая Данетт, – цокнув языком, сказал Эдриан и подошел к девочкам в сопровождении Николаса. После чего, он томно вздохнул, показывая, как утром, якобы, стонала Нетт.

– Хватит к ней лезть, Эдриан. Я понимаю, что тебе хочется повысить свою самооценку и показать своей компашке, какой ты «крутой парень», но найди себе более сильную оппонентку, а не такую добрую и ранимую, как Нетти, – резонно сказала Ана с лицом, полным решимости и самообладания. Ни один человек не смог бы унизить такую девушку, чей взгляд уничтожал и испепелял любую попытку посмеяться над ней. Такие, как Анабель Бейкер, лишь пройдя перед парнем, вселяли в него такое уважение к себе, какое не мог вытеснить ни один дурной характер. Конечно, никто из компании не обронил ни смешка после реплики Аны.

– А у меня такое хобби воспитывать в невинных существах стержень, умение ответить таким, как я, – не растерявшись, ответил Рей. Он говорил спокойно, из чего Ана сразу поняла, что он абсолютно серьезен и можно вести с ним нормальный диалог.

– Не тебе ее воспитывать, Моррис. В мире итак слишком мало добра из-за таких, как ты. Не пытайся сделать планету еще хуже.

– А ты мне нравишься, – кивнул Эдриан, мельком взглянув на толпу позади него и на Ника, стоявшего рядом. – Прекрасная девушка, верно, ребята? – те одобрительно заугукали. – Можешь звать меня Рей. Анабель Бейкер, верно?

– Верно, – кивнула Ана и обменялись с Реем рукопожатием.

      Данетт смотрела на эту странную для нее беседу с негодованием. Это что мир? Холодная война? Они сейчас ссорились или знакомились? Почему Анабель так подозрительно смотрит на Морриса? Еще не хватало, чтобы Ана запала на ее заклятого врага. Нетти хотела прервать их диалог, увести Анабель куда подальше и забыть эту сцену, как страшный сон, но что-то заставляло ее молчать. Должно быть, доверие к подруге. Раз Ана, зная, как Моррис с ней поступил, все равно разговаривает с ним, на то есть причина, о которой она, Данетт, скоро узнает.

– Это мой лучший друг Николас Мартин, – представил Ника Эдриан. – Куда ты… – Моррис вздохнул, с великим усилием исправившись, – вы идете? Сегодня в школе дискотека, не хотите, – сказав это слово, Рей акцентировал особое внимание на окончании, – нас сопроводить, юные леди?

– Будет весело. Можете считать, что это подарок мне в честь возвращения на родину, – сказал Мартин, приветливо улыбнувшись. Нетти с радостью заметила, что Ник один нормальный человек из всех, кто стоял рядом (и Ана, конечно). Пусть он один, но он нормальный.

– О, нет, нет! – зашептала на ухо подруге Нетти. – Помнишь, что ты мне обещала? Сегодня классный вечер без Эдриана! Без! Несмотря на то, что Николас внушает куда больше доверия, я не пойду!

– Не думаю, что эта хорошая идея, тем не менее, нам нужно на секунду отлучиться, чтобы взвесить все «За» и «Против», – улыбнулась Анабель и отошла чуть поодаль вместе с подругой.

– Я никуда не пойду с Моррисом! – выпалила Нетт.

– Я знаю, как тебе ненавистен Рей, но подумай, пойдя с ними, мы ничего не потеряем, а я смогу в мягкой и доступной форме объяснить Эдриану, что такое хорошо, что такое плохо. Он уже никаких границ не видит. Орет на всю улицу недвусмысленные фразы. Что подумают прохожие? А что он может выкинуть в другой раз? Если тебе не удается заткнуть его за пояс, это сделаю я. Но, если мы не пойдем сейчас с ними, возможность поговорить с Реем по-человечески будет упущена.

– Думаешь, это нормальная идея? Ничего же не случится?

– Что может случиться? Мы идем всего лишь на школьную дискотеку. К тому же, у нас есть тяжелая артиллерия: адекватный Ник Мартин.

– Твоя взяла. Я потерплю его присутствие только для того, чтобы это присутствие было последним. Только меня смущают качки. Представь, что подумают люди, когда увидят нас с толпой нататуированных увальней?

– А если мы попросим парней оставить качков и пойти вчетвером?

– Только ради восстановления справедливости. Но, если что-то пойдет не по плану, и он будет ко мне лезть, я уйду домой и оставлю тебя на растерзание, – сказала Нетти, улыбнувшись.

      По дороге в школу девочкам все же удалось немного расслабиться и сменить гнев на нейтралитет. В начале, как это всегда бывает, диалог не клеился, потому что Нетти пребывала в напряжении, Николас говорил, но не очень много, и редко начатая им тема поддерживалась остальными. Один Рей пребывал в веселом расположении духа и веселил всех. Благодаря этому вскоре компания развеялась, привыкла к обществу друг друга, и смех стал звучать чаще. Нетти перестала чувствовать себя неуютно, смогла стать собой. Она уже не кидала косые взгляды на Морриса. Он не обращал на нее никакого внимания, и это радовало. Ана вошла в колею быстро и уверенно. Она вела себя так, будто была знакома с парнями уже кучу лет, но при этом, естественно, видела и указывала границы дозволенного. Когда Нетт и Ник немного отстали, и девушка оказалась наедине с Реем, завязался разговор:

– Почему ты разгуливаешь в переулках со своими… друзьями?

– Самый часто задаваемый вопрос. Все началось, когда мне было пятнадцать. Я поссорился с отцом и ушел из дома. Они помогли мне с жильем и деньгами, да и морально поддержали. Позже я вернулся домой, но друзей не бросил. С тех пор мы везде вместе.