На что похожа любовь?

Рита

Я стояла у зеркала и пыталась справиться с волнением. Взрослая уже тетенька, разве можно дрожать как осиновый лист?

Но что еще должен чувствовать человек, понимая, что прямо сейчас сбывается его мечта? Что ощущает, пройдя такой длинный тернистый путь к этому дню, который стоил всех слёз и невзгод? Конечно, волнение. И капельку гордости.

Осмотрев ещё раз своё отражение, улыбнулась. Ну же, смелее! Ты этого достойна!

«А если никто не придет?» – услужливо подсунул мне страшную мысль внутренний голос, который любил во всем сомневаться.

«Кто-нибудь да придет», – решила я, и вышла из квартиры, схватив ключи с тумбочки.

Водить машину я так и не научилась (честно говоря, не было и желания), поэтому внизу меня ожидало такси. За окном мелькали очертания любимой Москвы. Очертания – потому что с утра зарядил пронырливый октябрьский дождь, а небо заволокли серые тучи. В любой другой день в такую погоду я сплю на ходу, но сегодня адреналин зашкаливал, и спалось плохо мне даже ночью.

У меня была первая профессиональная художественная выставка. Персональная. Только моя. И встреча с теми, кто любит искусство. Может быть, придут критики и искусствоведы. Может быть, даже пресса. И внутри всё сжималось от груза ответственности, от желания не разочаровать тех, кто потратил время, чтобы прорваться сквозь пелену серости и столичные пробки.

Я инстинктивно схватилась за кулон на шее, который надела сегодня (и он очень шел к моему образу), и сделала медленный выдох. Так лучше.

Этот кулон – подарок человека, который позволил поверить в себя и сам первый в меня поверил.

Телефон в свободной руке завибрировал, и я услышала лишь свое имя: «Рита…», как тут же ответила, не дослушав:

– Подъезжаю.

– Отлично, мы ждем.

Это Настя – супер-ответственный человек, организатор моей первой выставки. Она взяла на себя всё, что только возможно, чтобы это событие состоялось, и чтобы я ощутила себя востребованной, а не самозванкой, что, несмотря на неплохие продажи работ всё же со мной до сих пор случалось. А сделано, надо сказать, немало. Найти помещение, снизить цену за его аренду, организовать шведский стол, пригласить гостей, разместить картины и создать условия для их сохранности, найти фотографа, звукорежиссера – этот список можно продолжать до бесконечности, но у нас была не вечность, а всего пара месяцев.

Я зашла в зал и замерла. Как будто не была здесь вчера. И позавчера. Но сегодня, при свете софитов, в антураже праздника всё выглядело иначе. Роскошно.

– Настя, ты просто волшебница, – прошептала, едва сдерживая от восторга рвущиеся наружу слезы. И обняла ее – мою фею-крестную.

– Это ты волшебница! Не представляю, как ты творишь такую красоту! Это же просто сказочный мир! Так Москву и её уголки не видит никто. У тебя же картины светятся – это все говорят.

– Ну, посмотрим, что скажут сегодня, – нервно выдохнула в ответ, вновь чувствуя надвигающуюся тревогу.

– Вот увидишь, захвалят. Хотя тебе это будет на пользу, – взглянув на меня с упреком за то, что всё ещё сомневаюсь в своих способностях, ответила девушка. – Хочешь перекусить?

– Нет, – мотнула в ответ головой. – Боюсь, что в меня сейчас и горошина не влезет от нервного напряжения.

– Речь подготовила?

Я пожала плечами.

– В общих чертах. Думаю, лучше поддаться моменту и сказать то, что почувствую важным и нужным в тот самый миг, когда увижу людей.

– Это правильно. Давай пока в служебное помещение, скоро гости начнут собираться. Может, тебе лист и ручку дать – займешь руки? – хитро прищурилась Настя.

– Давай, – согласилась я.

Рисование, действительно, всегда приводило меня в тонус, было моим главным способом разобраться в своих чувствах и в ситуации.

Комнатка был маленькой, узкой, но зато здесь был стол, стул, окно и достаточно света. А ручка и альбомный лист вполне устраивали для того, чтобы скоротать ожидание.

На этот раз я рисовала сюжет из головы. Слышала, как где-то там собираются гости, приглушенно звучат голоса, но сейчас мой мозг и руки были заняты делом – самым лучшим делом на свете, – и я не переживала о том, что будет потом. Мне хотелось запечатлеть на память этот момент в виде изображения – момент, когда до открытия моей персональной выставки остается всего полчаса. Момент, который я, без преувеличения, ждала всю свою жизнь.

Когда Настя выглянула из-за двери, чтобы пригласить меня к зрителям, на альбомном листе красовалась девушка, стоящая по пояс в воде и тянущаяся к звезде в небе. Она коснулась её – своей мечты, которая казалась такой далекой. И эта девушка – я. Этой девушкой может стать любая, кто не предает свое сердце и верит в то, что другие подчас называют невозможным.

– А сейчас под ваши аплодисменты мы приглашаем автора этих работ, которые мы с вами сегодня сможем увидеть первыми, рассмотреть все детали – уже совсем скоро. А пока – Маргарита Филатова. Вот она – та самая девушка, которая взмахом кисти творит чудеса! Рита, тебе слово.

Ведущий уступил мне микрофон и место в центре ковровой дорожки. Позади – красная лента, которую скоро мы перережем, и мои картины, которые создавались не один год. Я могла бы рассказать о каждой из них, но сегодня хочу говорить о другом.

Первым рядом справа и слева – журналисты. С микрофонами, камерами, диктофонами. У меня уже брали несколько раз интервью, и я понимаю, что благодаря этим людям меня услышат гораздо больше людей, чем пришло в этот зал – вдруг и им пригодится всё то, что скажу?

Хотя и пришло сегодня немало. По приглашениям, и всё же часто бывает, что, получив такую картонку, многие просто забывают о событии или не желают идти. Однако от обилия глаз на мгновение вновь начинается паника, но я понимаю, что если поддамся, не смогу сказать то, что думаю. А мне очень хочется.

– Здравствуйте! Как вас много, – я смеюсь, и люди реагируют так же – это немного разряжает обстановку. – Знаете, я, как и любой художник, конечно, мечтала об этом дне. И точно знала, что скажу людям, которые захотят прийти и посмотреть на мои картины. Любая победа состоит из большого количества поражений. Любой успех – это всегда путь, полный преград и препятствий, боли и слез. Но тот, кто идет вперед и не сдается – всегда побеждает. Всегда. Это закон. Люди часто видят лишь одну сторону нашей жизни – успешную карьеру, счастливую семью, безграничную любовь, улыбку на фото. И только мы сами знаем, чего это стоит. Впрочем, не нужно объяснять. Не нужно завидовать. Нужно жить и наслаждаться каждым днем, а в темные времена помнить о том, что если вокруг мрак, значит, скоро будет светать… Я очень хочу, чтобы вы видели свет в своей жизни. Всегда. И надеюсь, что немного света вам подарит и мое творчество.

Я перескакивала глазами с одного гостя на другого, надеясь донести эту мысль до каждого. Ведь это именно те слова, которые мне хотелось бы слышать тогда, когда казалось, что всё потеряно, что впереди – непонятное, страшное будущее. Но всегда находились силы, люди, появлялись новые обстоятельства, которые не давали упасть окончательно, вели вперед и привели к этому дню, к этой мечте.

На финальных словах я наткнулась на еще одну пару глаз. Они смотрели с улыбкой. И губы тоже улыбались. И темно-русые волосы были мне так знакомы…

И сердце внутри меня ухнуло вниз.

Рита

Ну где же этот дом? Все похожи как близнецы… И зачем их делают одинаковыми? Разве не лучше было бы, если бы у каждого было своё «лицо», свои особенности?

Я устала. Я ехала на поезде девять часов, потом плутала в метро, теперь пытаюсь найти в темноте свой будущий дом, и всё это – с чемоданом и дорожной сумкой, в которых уместилась вся моя будущая жизнь. Всё, что смогла взять с собой. Самое ценное – этюдник, кисти и краски. Немного одежды, средства личной гигиены. Остальное наживем.

– Простите, вы не подскажете, где здесь 253-й дом?

– Не знаю, – отмахнулся случайный прохожий, даже не глядя на меня.

– Простите, вы не подскажите… – уже теряя надежду, беспомощно спросила я следующего. И неожиданно женщина остановилась и взглянула на меня, ожидая, пока я закончу фразу. – Мне нужен 253-й дом, – оттараторила я, опасаясь потерять её внимание.

– Это вон тот, где вывеска «Цветы» на первом этаже.

– Спасибо! Спасибо вам большое!

– Не за что, – махнула она рукой в ответ, будто это сущая мелочь, но в этот момент я поняла, что не все в Москве злые, как мне говорили.

Наконец я справилась с задачей. Набралп код на двери, который сказала мне будущая соседка, и ввалилась в подъезд, из последних сил держась на ногах. Если сейчас лифт окажется неработающим, я останусь ночевать прямо тут, на лестнице, потому что дотащиться со своим добром на девятый этаж уже не смогу.

Но мне повезло, и через пару минут я уже стояла перед дверью квартиры – своей будущей квартиры, где, если всё сложится, проживу не один год и начну своё становление как профессиональный художник. Нажав на звонок, на пару секунд замерла. Со своей соседкой я общалась лишь по переписке, и какой она окажется в жизни – не знаю. Хоть бы приветливой, очень не хочется жить вместе с букой.

Дверь открылась с легким скрипом.

– Привет, – произнесла блондинка в спортивном костюме и улыбнулась – слава Богу! – Ты Рита?

– Да. А ты Женя?

Она засмеялась и шире распахнула дверь.

– Проходи! Я тебя уже заждалась!

– Да я пока нашла этот дом, – принялась оправдываться, стараясь параллельно отдышаться, и скидывая наконец ненавистную обувь, которая за день сдавила мне стопы.

– Ничего, привыкнешь, – обнадежила Женя. – Пошли пока чаем тебя напою. Ещё макароны остались, могу разогреть. Будешь?

Я очень хотела есть, но всё же ответила сдержанно:

– Если можно, то да.

– Отставим эти реверансы. Нам с тобой теперь жить – не тужить и добра наживать тут долго придется. Кстати, о добре. Может, сходим завтра на рынок? Тут недалеко. Посуду купим: пару тарелок да вилок, скатерть можно новую, а то тут была у хозяйки, но уже износилась вся, бледная, страшная. Я не стала одна ничего менять. Но, если ты остаешься и завтра не убежишь… – завершила она свою речь загадочным многоточием.

Я даже напряглась немного.

– А почему я должна сбежать?

– Вдруг я храплю громко, я же не знаю. А мы с тобой в одной комнате.

– Это я точно переживу, – выдохнула с облегчением. – Главное, чтобы не было тараканов или клопов.

– А, с ними я уже договорилась. Они обещали не высовываться.

Наверное, мое ошарашенное лицо сказало всё за меня, потому что Женя тут же рассмеялась.

– Я про тараканов в голове, а других тут не видела.

Я тоже засмеялась и поняла, что с Женей мы вроде поладили. Осталось обжиться и поступить в институт. Об этом и зашел разговор, когда я ела свой поздний ужин, запивая чашкой горячего чая и ощущая блаженство и чувство выполненного долга: я справилась! Я переехала жить в Москву!!!

Соседка трещала без умолку, рассказывая о своих первых днях в столице (она приехала сюда на две недели раньше меня), о планах по поступлению в юридический вуз, о родителях, которые всю жизнь проработали в юридической сфере: папа в следственных органах, мама адвокат и, несмотря на всю сложность профессии и ненормированный график, очень хотели, чтобы дочь продолжила династию.

– Я, правда, следаком быть не хочу, – поморщилась Женя, теребя прядь волос и глядя на картину с подсолнухами, что висела над столом. – Но быть юристом, в целом, не против. Хочу свою фирму. Или стану нотариусом. И уж, конечно, останусь в столице. А ты планируешь возвращаться?

– Не знаю. Я люблю свой город, он небольшой, тихий. Но и Москва мне нравится.

– И понравится еще больше, как только ты по-настоящему её узнаешь!

А «узнавать» Москву мы отправились уже на следующий день. Сперва заглянули на рынок, как и планировали. Женя провела мне экскурсию по району, рассказывая, что где находится: метро, супермаркет, книжный. И даже художественный магазин оказался в паре кварталов от нашего дома.

Потом мы экспериментировали на кухне – оказалось, что обе не очень сильны в приготовлении пищи, поэтому решили осваивать навык вместе. Нашли рецепт пасты – самой простой: отварил макароны, пожарил грибы, порезал помидоры, смешал, поперчил – вышло вроде неплохо: сытно и вкусно.

А после отправились в центр города – гулять по вечерней столице. Народу вокруг – не пройти. Еще бы: лето, прекрасная погода, и настроение соответствующее. Разве в такое время, да еще в молодые годы стоит сидеть дома? Вот и мы вернулись домой уже после полуночи, успев добраться до закрытия метро. И, как предвидела Женя, я уже была бесконечно влюблена в Москву. И так хотела, чтобы меня приняли на художественный, что с этой мыслью ложилась и вставала все дни до вступительных экзаменов.

У Жени они начались раньше. Она уходила рано, иногда забегала днем и опять убегала – у неё уже появились подруги, а я читала теорию и делала зарисовки. Пыталась дома, но не хватало света и вдохновения. Тогда я стала перемещаться на пленэр, выбирая разные точки Москвы. На старом Арбате мне не понравилось – слишком шумно и многолюдно. Была в Коломенском, но в тот раз не повезло с погодой. Больше всего мне приглянулись Патриаршие пруды. Была здесь какая-то особенная атмосфера, творческий дух и гармония, которую я прежде тщетно пыталась найти.

И в тот день, сдав первый экзамен и не зная еще результат, вернулась домой за этюдником и поспешила на Патриаршие, не предполагая, какой сюрприз меня ждет.

***

Погода была чудесной – слабый ветерок, который разгонял июльскую жару, голубое небо с тонкими перистыми облаками. По глади пруда скользили лебеди, на середине воды покачивался домик для уток, время от времени чуть меняя свою траекторию, а на поверхности отражались солнечный свет и небо. Эту красоту я старалась запечатлеть на холсте и, увлекшись процессом, как всегда, не считала минут и часов. Мимо проходили люди, кто-то заглядывал через плечо, желая разглядеть мою работу получше, – но не особо навязчиво, и потому я не обращала на них внимания. Стоило мне взять в руки кисть, смешать краски и сделать первый мазок – всё остальное, внешнее, уходило на второй план. Реальный мир как будто переставал существовать, а я оставалась в моменте, отражая его на картине.

Когда я пришла, на дорожке у самой воды была пара – девушка стояла впереди, прижимаясь спиной к груди парня, а он – на голову выше своей избранницы, прижал её к себе, уткнувшись губами в макушку. Они давно уже ушли, но я их запомнила и перенесла по памяти на свою работу – вот тут, вдалеке, они стоят, прижавшись друг к другу. Я вряд ли узнаю когда-нибудь, что стало с этими парнем и девушкой, будут ли они вместе или разойдутся, поссорившись однажды из-за какой-нибудь мелочи, но на картине они будут всегда, в любви и гармонии, здесь и сейчас.

– Девушка, здравствуйте! – вдруг раздалось со мной рядом, и я оглянулась.

Прохожие порой замедляли шаг, проявляя любопытство, но чтобы вступать в разговор – такое случалось редко.

– Позвольте Вас поблагодарить, – с улыбкой произнес парень. Его темно-русые волосы разбросал ветер. Он убрал с лица чёлку и протянул шоколадку. – Это Вам.

– Мне? А почему? – ещё больше изумилась я.

– За то, что Вы здесь творите такую красоту. Очень реалистично получилось. Знаете, Ваша работа похожа на раннего Клода Моне.

– Правда? – сравнение с таким мастером, конечно, не могло не польстить.

– Абсолютная.

Было не похоже, что он шутит. Улыбался, но по-доброму.

Шоколадку я всё-таки приняла.

– Спасибо.

– А Вы учитесь где-то этому профессионально? – не отставал мой случайный знакомый.

– Ещё нет, но приехала в Москву как раз за этим. Буду поступать в лучший художественный вуз страны.

– Я уверен, что поступите. У Вас потрясающий талант.

– Там таких много, – вздохнула. – Но я всё же надеюсь.

– Поверьте, у Вас потрясающая работа. Пообещайте, что когда откроется Ваша персональная выставка, Вы меня пригласите.

Я засмеялась. Какой он всё-таки необычный. Вытерла кисть, чтобы занять себя чем-то и не смотреть на него слишком явно.

– Это когда будет, – протянула с ноткой сожаления.

– Не важно, когда. Главное, что будет.

– А Вы умеете вдохновлять на подвиги, – не осталась в долгу и я.

Теперь удивился он – так по-детски, по-настоящему:

– Правда? Это отрадно слышать, я как раз учусь такой специальности, на которой вдохновлять очень важно.

– Это что же за специальность? – заинтересовалась я.

– Юрист. Хочу быть адвокатом, а чтобы отстаивать чьи-то интересы – речь должна быть вдохновенной.

Мы синхронно этому засмеялись, и, видимо, оба сочли это добрым знаком.

– А Вы когда заканчиваете? Не хотите выпить чай или кофе? Здесь неподалеку есть отличное место…

– Да я, в принципе, почти закончила, остальное могу сделать дома, – и с этими словами принялась собирать художественные принадлежности.

– Давайте помогу, – тут же вызвался он, принимая этюдник. – Вот так не сломаю здесь ничего?

– Нет, там всё надежно, – улыбнулась в ответ его предусмотрительности.

– Погода сегодня какая, да? Сказка! Было бы всегда лето! Вы любите лето?

Какой-то он был необычный. На «Вы», да ещё с шоколадкой… Как будто рыцарь из прошлых веков. А говорят, парни перевелись. И ещё говорят, в Москве люди злые.

– Люблю. И осень люблю. И зиму. И весну.

– Я понял, – засмеялся он. – Кстати… – остановился вдруг и поставил этюдник на землю. – Мы же не познакомились толком. Денис, – и протянул руку.

– Маргарита. Можно Рита, – ответила тем же.

– Можно Денис, – и опять стало весело. – В смысле, можно на «ты», если не против.

– Не против. А куда мы идем?

– Вон туда, за угол сейчас завернем. Очень милая кофейня, я там был пару раз. Там самый вкусный кофе. Или ты больше любишь чай?

– Кофе. Капучино.

– И я тоже. Здорово! Так ты, значит, приехала в Москву поступать?

– Угу.

– И когда же экзамены?

– Частично уже идут.

– А ты в один вуз или несколько?

– Один. Я только там мечтаю учиться с восьмого класса. Там педагоги крутые, сам курс мне нравится. Надеюсь, что всё получится.

– Получится, конечно. У тебя талант.

– Многие говорят, если честно. Но и талантливых предостаточно, сюда же со всей страны едут.

– Ну и что, что едут? Твоё место всё равно твоим будет. Вот мы, кстати, и пришли. Тебе какой столик нравится?

– Вон тот, у окна, – не раздумывая, ответила я.

– Очень живописно, – мы опять рассмеялись. – Пойдём, оставлю вас с другом там, а сам схожу к бару за капучино. Эта штука как, кстати, называется?

– Этюдник.

– Буду знать. Он, я так понимаю, кофе не пьет?

Я отрицательно качнула головой и подыграла:

– Только краски жуёт.

– Ну я понял. А тебе десерт взять?

– Если есть «Наполеон», то бери.

– Договорились.

Я смотрела Денису вслед, иногда отводя взгляд в окно. Было как-то внутри… хорошо. Даже слова такого не знаю. Вот красками я описала бы своё состояние лучше. Что-то золотое с примесью теплого розового оттенка. Обычно я трудно схожусь с людьми, но парень располагает к себе. И общего у нас много – невооруженным взглядом видно. А еще он доброжелательный – это так подкупает.

Денис вернулся сначала с напитками, но тут же ушёл вновь за сладким. Мне принёс «Наполеон», а себе «Тирамису». Пирожное оказалось таким воздушным и свежим, что я даже закрыла глаза от блаженства. Кофе тоже не подвел.

– Ты прав, тут замечательно, – призналась, делая счастливый выдох. – Кстати, у нас же есть кое-что еще, – с этими словами я достала из сумки подаренную десять минут назад шоколадку.

– Не открывай, это же тебе, дома съешь, – тут же запротестовал Денис.

– Ты уверен?

– Конечно. Нам хватит сладкого. А если нет – ещё купим.

– Кстати, сколько я должна за эту вкусноту?

– Простого «спасибо» будет достаточно.

– Тогда – большое спасибо, ты сделал мой день счастливее.

– И ты мой тоже. Не каждый день увидишь такую красоту.

Конечно, он говорил о картине, но в этот момент мне остро захотелось, чтобы и обо мне тоже.

– А ты сказал, что моя работал похожа на раннего Клода Моне… – перевела я разговор, стараясь скрыть свое смущение. – Почему?

– Угу, – кивнул он, дожевывая. – Надеюсь, что угадал и это приятное сравнение. Потому что, прости, но я совершенно не знаю, как он рисовал в начале своего творческого пути…

– Писал, – автоматически поправила я. – Картины не рисуют, а «пишут».

– Прости, – тут же исправился он. – Я запомню. Уверен, наше общение мне точно пойдет на пользу, я за одну чашку кофе столько нового и интересного узнал! В общем, это первая фамилия, которая пришла мне в голову, когда я увидел тебя и твою картину. Просто очень хотелось с тобой познакомиться. Ну и как-то удивить что ли.

– У тебя это получилось, – засмеялась я, совершенно не обижаясь за этот невинный обман.

Мы дошли до метро и поехали вместе. Денису было в другую сторону, но он сказал, что не спешит и проедется вместе со мной. Даже хотел выйти на моей станции и проводить до дома, но я отказалась, ссылаясь на то, что это лишняя трата денег – я живу совсем близко, пешком пять минут (это если не блуждать кругами, сворачивая не туда, как было со мной в первый раз).

Мы обменялись номерами телефонов и нашли друг друга в социальных сетях. Я ещё раза три сказала «спасибо» за шоколадку и кофе, на что Денис всякий раз отвечал, что это он мне должен сказать «спасибо»:

– Не каждый день встретишь талантливого художника, да ещё и столь приятного в общении.

Да, Москва, определенно, умеет удивлять. И пока её сюрпризы мне очень нравятся.

***

Мне надо было готовиться к экзамену: оттачивать мастерство и академический рисунок, тренироваться в передаче перспективы и светотени. Но я пошла на встречу с Денисом. Ругала себя по дороге, что приехала в Москву с серьезной целью, а сейчас, когда половина пути уже пройдена, отвлекаюсь на постороннее. Но как только увидела его улыбающимся, сразу забыла об этих упреках.

Мы встретились там же, как в первый раз, на Патриарших прудах, и планировали просто пройтись и поболтать. Погода была отличной, взяли по лимонаду в пластиковых стаканчиках, но тут в разговоре всплыло, что у меня дома остались две кошки, которых я принесла домой с улицы с разницей в несколько месяцев. Я училась тогда в восьмом классе и не смогла пройти мимо плачущего у подъезда комочка. А второго спасла от ребят, которые несли его топить, а по дороге дергали то за хвост, то за уши. Серо-белый малыш лишь жалобно пищал в ответ на такую несправедливость – только родился, а уже так страдает. «Мне мамка сказала утопить. Нужен – забирай», – небрежно бросил главарь этой банды, которая была на пару лет младше меня. Что оставалось делать? Хорошо, что мама у меня понимающая. Конечно, был серьезный разговор, особенно после второго раза, и я пообещала, что больше новоселов в нашей скромной квартире не будет, а эти две кошки стали нашими любимицами. Обе были с характером, но быстро меняли гнев на милость, и устоять перед их мурчанием никто не мог. По кошкам я, если честно, уже так соскучилась… Да и по маме тоже.

И вот, когда я рассказала эту историю, Денис загорелся идеей:

– А давай в зоопарк пойдем? Тут недалеко.

Я, если честно, давно не была в зоопарке, а в московском – ни разу в жизни, но сама бы вряд ли предложила такую идею: не хотелось казаться ребенком.

– Правда? Пойдем в зоопарк? – повторила за ним, не веря своим ушам.

Денис закивал с улыбкой, и я воодушевленно захлопала в ладоши. Оказывается, можно и так – и никому не покажется это странным.

Допив лимонад, мы купили мороженое. Ходили от вольера к вольеру, обмениваясь мнениями, и много смеялись. Особенно мне понравились капуцины и тамарины – маленькие обезьянки, которые носили на спинах детенышей.

Когда мы покидали островок дикой природы в центре Москвы, уже начинало темнеть. У выхода синхронно остановились и взглянули друг на друга.

Денис вздохнул:

– Так быстро день прошел.

Я лишь кивнула, не сводя с него глаз. Мне не хотелось расставаться, но признаться в этом было так страшно. Я еще никогда – жутко сказать! – никогда не ходила на свидание с парнем. А как вести себя, если парень еще и нравится – не знала тем более.

– У меня завтра творческий экзамен, – выпалила в ответ.

Надо же было что-то сказать?