Секрет воспоминаний. Кто я?

Я решила не заострять внимания на папином присутствии и непринужденно прошла в дом, мама же неуверенно плелась сзади.

Когда я зашла в гостиную, отец смотрел телевизор (шел футбол, хотя странно, мама не терпит эту игру, из-за чего раньше они часто ругались), но заметив меня, он встал:

– Вернулась. Это хорошо. Надеюсь, ничего не произошло?

– Нет. Со мной все в порядке. Я ездила верхом.

Затянулось неловкое молчание, при котором все стояли на своих местах и неловко крутили головой. Я взяла ситуацию в свои руки:

– Я, пожалуй, пойду к себе. Устала очень.

– Да, конечно, – воскликнула мама.

– Тогда пока, Кэйли, – Ральф подошел ко мне и обнял. – Когда ты навестишь своего отца в следующий раз?

– На следующей неделе обязательно. Я тебе позвоню.

Но, сделав несколько шагов в противоположную сторону от родителей, я обернулась и сердито настояла на следующем:

– И пожалуйста, если я где-то задержалась, не надо поднимать панику. Я способна…предпринимать что-либо сама. Я не маленькая девочка.

Посмотрев на лица родителей, в которых читалось смятение и неловкость, может даже неуверенность, я медленно, с гордо поднятой головой развернулась и пошла в свою спальню, оставив их вдвоем. Когда я тихо поднималась по лестнице, то услышала обрывки их разговора: «Это еще не началось…», «Ты ее осматривала…».

Я не хотела подслушивать, честно, но согласитесь, когда слышишь такое невольно останавливаешься! Но было уже поздно – разговор прекратился, и папа пошел домой.

Я приняла душ, но даже он не смог отвлечь меня от странных мыслей. А потом долго осматривала себя в зеркале, ведь именно это должна была сделать мама, по словам папы. Я не заметила на теле никаких изменений, кроме того, что сильно похудела, сама того не желая, потому что моя фигура и без того была практически идеальна. Но когда я, не надеясь что-либо обнаружить, перекинула мокрые волосы на одну сторону, чтобы причесаться, то заметила это.

Я не могла поверить в то, что видела. Я дотрагивалась снова и снова, тщетно пытаясь стереть рисунок. А потом просто смотрела, пытаясь найти этому разумное объяснение.

Две маленькие черточки, шрамы, что были с детства, начали приобретать другую форму. От каждой, навстречу друг другу, тянулись переплетения похожие на стебли винограда, и воссоединялись. Но это все, хотя мне казалось будто это еще не конец. Это незаконченная картинка, так я думаю. С первого взгляда можно подумать, что это татуировка, но нет. Это было что-то ужасное. А ужасное, потому что шрам был красного, как кровь цвета. Я остолбенела от страха, и мне стало тяжело дышать.

Я резко отвернулась от зеркала. Испугалась, что не смогу контролировать свои эмоции, если буду еще убеждаться в своей ненормальности. И главное – нельзя, чтобы мама знала что, как они сказали, это уже началось.

Я быстро легла в кровать и укуталась в одеяло. Уткнувшись лицом в подушку, я старалась успокоиться и все обдумать. Первое, что пришло мне в голову это то, что со мной что-то происходит, а родители будто знают о том, что что-то должно непременно случиться. Но, с другой стороны, может все будет в порядке и их опасения бессмысленны. Я чувствую себя хорошо, припадками не страдаю – это уже замечательно.

Хотя меня раздирает любопытство узнать, что должно со мной произойти. Мои родители могли бы мне объяснить, но еще рано. Невольно вспомнились слова Кристиана: «Придет время, и ты сама все узнаешь».

И я обязательно все узнаю, только немного подожду. Может, во время поездки Кристиан будет более разговорчивым. И тогда я смогу спросить родителей. «Завтра я спокойно пойду в школу, – говорила я себе. – Будто ничего не произошло…»

С таким настроением я легла спать, стараясь не думать больше ни о чем. Так и было, за исключением одного. Мои мысли были поглощены не сколько собой, сколько Кристианом. Меня вновь охватывало чувство, вызванное этой неожиданной встречей. Я заметила, что его присутствие всегда вызывает легкое возбуждение. Еще меня мучила его загадочность, и то, что слишком много совпадений на его счет. Я могла бы долго рассуждать над его странностями (хотя у самой их теперь не меньше), но я очень устала и мгновенно заснула.

Но и тогда меня не покидал этот загадочный красавец. На протяжении всего сна он был рядом и больше никого. Мне приснилась школа. Но она была пустая. Я бродила по пустым коридорам, заходила почти в каждую дверь, кричала, звала кого-нибудь, но мне отвечало только эхо. И всякий раз, когда и до того тусклый свет потухал, я с силой прижималась к стене. Я слышала лишь собственное дыхание и, не двигаясь, ждала, когда свет снова включится. Но в темноте я чувствовала, как кто-то ходил возле меня, иногда чуть прикасаясь к моим рукам или волосам, я слышала, как этот кто-то вдыхал мой запах и убегал. И сейчас, после нескольких минут проведенных так в темноте, зажегся свет. Тогда я побежала, пытаясь найти выход. Но когда я наконец его нашла, после долгого кружения в стенах школы, от чего даже голова кружилась, я не смогла подойти к нему.

Путь был перекрыт Кристианом. Казалось, я должна была обрадоваться присутствию живого человека, тем более его. Но нет. Мне стало еще страшнее. Потому что это уже был не тот Кристин, который обычно помогал мне в обычной жизни. Его тело было напряжено, глаза светились красным, кровавым цветом. Но он был совершенно спокоен и владел собой. Я не могла сдвинуться с места, будто приросла к полу. Тогда он шагнул мне навстречу. И вот он уже рядом, обнял за талию, наклонился к лицу, когда меня коснулся сладостный аромат его дыхания. Во мне пробежала дрожь желания и страха. Потом Кристиан прижал меня к себе и прошептал на ухо:

– Помнишь меня?

Эти слова отразились на мне так, словно меня ударило током, от чего я и проснулась. За эту ночь мне больше ничего не снилось, но даже когда я поднялась следующим утром, меня не покидали мысли о нем.

ГЛАВА 6.

После такой ночи не удивительно то, что я такая рассеянная. Утро казалось мне невыносимо долгим и нескончаемым. В ванне я провела не более десяти минут, но мне показалось много больше. Заглянув в шкаф, я поняла, что настроение для выбора одежды не самое хорошее. Поэтому я взяла первое, что попалось под руку (а такое бывает крайне редко, ведь по сравнению с макияжем, гардероб для меня был первоочередной вещью – наряды я подбирала со вкусом и с расстановкой), а выходя из комнаты, даже не посмотрела в зеркало.

Когда я спустилась на первый этаж, меня встретила мама с радостной улыбкой на лице:

– Доброе утро, Кэйли.

– Привет, – мой ответ звучал удручающе (немного севший голос и безразличный тон сыграли свою роль).

Многообещающее начало.

– Что случилось? – встревожено спросила мама. – На тебе лица нет…

Я подумала, что не надо волновать ее лишний раз, и вложила в свой ответ всю решительность, которая имелась на данный момент, и даже немного улыбнулась (хотя глаза выдавали меня, но с этим я ничего поделать не смогла):

– Я просто не выспалась и… Мам, завтрак готов?

Так я и сменила тему. Элизабет, что с нее взять. Она всегда была доверчивой и наивной, всегда верила в то, что я ей говорю. Конечно же, я никогда не врала и не пользовалась этим. Просто старалась скрывать свои истинные чувства от нее. Вот как, например, сейчас. Я чувствовала себя совершенно подавленной морально, а она думает, что это просто недомогание из-за бессонницы.

Даже когда я первый раз привела парня к себе домой (это было полгода назад, причем первый и последний раз), я, конечно, рассказала, что произошло на самом деле, хотя испытывала ужасную неловкость. Моего бывшего парня звали Райан. Мы встречались около четырех месяцев, и тогда я решилась переспать с ним, хотя он на меня не сильно давил по этому поводу, но часто упоминал про него. Короче, я пригласила Райана к себе, и когда я разделась, быстро передумала. Понимаю, звучит глупо, но я поняла, что он не тот, которого я бы хотела не только физически (в чем как раз и была проблема, потому что очень хотела), но и морально. Да, Райан был парень что надо. Был популярен в школе, имел авторитет и играл в первом составе школьной футбольной команды.

Но это не для меня. Это я поняла тогда, когда он начал лапать и облизывать меня (в тот момент меня чуть не вывернуло наизнанку). Я приостановила его, на что он ответил: «Детка, не бойся. Я все сделаю сам. Тебе нужно всего-навсего быть послушной девочкой. Расслабься и получай удовольствие».

Я поняла, что выбор стоит не из легких. Либо я потеряю парня, который мне нравиться и стану поводом для разговоров о том, как я отказалась (я была уверена в том, что все друзья Райана узнают о моем поступке). Либо я соглашусь на секс, но при этом будет уязвлена моя гордость и еще какое-то непонятное мне чувство, которое претило сделать задуманное. Примерно десять минут я лежала не шелохнувшись, а внутри меня боролись два чувства.

Удовольствия я не получала. Пока он занимался моим телом и не обращал внимания на мое лицо, слезы тихо струились по щекам. Мне было паршиво. Скверно. Будто я совершаю преступление, но в данном случае так и было, но только оно было совершенно над моей совестью. И тогда я окончательно решила, что время еще не пришло. Будто чужой голос сказал мне: «Не с ним. Не сейчас». Тогда я встала с кровати и подошла к окну. Райан остался лежать на кровати и оттуда начал расспрашивать меня о том, почему я отказываюсь, ведь сама пригласила его. Я долго не могла выставить его из дома, но, в конце концов, мне удалось это сделать. Помню, что тогда долго просидела у окна и все не могла вытеснить чувство, напоминавшее потребность в ком-то. Я ясно ощущала, что мне не хватало кого-то.

На следующий день я его бросила, хотя он просил объяснить почему, я толком ничего и не сказала, лишь то, что причина во мне, а не в нем. Мы остались друзьями, а через пару дней у него появилась новая пассия.

С мамой было все немного сложнее. Она долго уговаривала меня все рассказать ей, чтобы я поделилась своими чувствами по поводу произошедшего (или точнее сказать, не произошедшего). Ее остановил только такой ответ: «Мам, я не смогла и все тут, – тогда я выдавила из себя улыбку и продолжила. – Я не хочу больше об этом говорить». На что она воскликнула: «Ладно, ладно. Договорились!», и чуть не заплакала, приговаривая, что это может и к лучшему.

Но тут я вспомнила еще один важный момент, на который я тогда не обратила внимания. Пока я пребывала в унынии и обдумывании, Элизабет тихо сказала, что он скоро придет. Разумеется, я не была способна отреагировать на эти слова, настолько я была поглощена собственными мыслями. Интересно, о ком она тогда говорила?

Сейчас она тоже поверила и сказала:

– Ну, ничего, придешь со школы и поспишь. Завтрак на кухне. А я пошла на работу. Удачного дня!

Когда она ушла, на моем лице опять отразилось негодование и усталость. Завтрак был съеден наполовину. В течение всего оставшегося времени я просидела на широком подоконнике, рассматривая надвигавшиеся белоснежные перьевые облака. Хоть стекло и отделяло меня от внешнего мира, где сегодня царил теплый солнечный день, я все же чувствовала теплоту лучей, окутавших собой весь город: дорогу и поля; каждое деревцо и листик, наслаждавшиеся таким прекрасным днем; озера и реки, впитавшие в себя последние яркие лучики летнего солнца. Но боюсь такие, по-настоящему теплые дни, скоро кончатся. Лишь до этих выходных, как и обещал Тед, погода будет, несомненно, хорошей. Я думала об этом и впервые искренне улыбнулась предстоящей поездке. Я любила ездить туда и сидеть на утесе, наблюдая за закатом, и предаваться мечтаниям, хотя обычно меня одолевала печаль.

Я посмотрела на часы, стоявшие на журнальном столике. 8:12. Мне пора выходить. Если я уйду сейчас, то смогу пойти пешком до школы и насладиться прекрасным утром. Зачем ехать в душном, вонючем автобусе, когда можно так хорошо скоротать время перед тяжелым днем в школе. А тяжелым он будет, потому что намечается контрольная по тригонометрии, а учитель по этому предмету весьма строгая – мадам Грентатам. Так ее называют между собой ученики младших классов. На самом деле ее имя звучит так – Эмилия Гретант.

Так я и поступила. Через пять минут я уже шла с сумкой на плече (которую, кстати, купила в Нью-Йорке в Бергдорфе1, ох… помню, немало денег тогда потратила) и улыбалась как маленькая девочка, которой дали конфетку. Не все же время грустить и париться над проблемами, которые можно решить потом.

Я шла по улицам, которые в столь ранний час уже были заполнены людьми. К счастью, этот район был не очень оживленным, и я могла наслаждаться красотой природы окружавшей меня. Вся дорога, ведущая к школе, была окаймлена деревьями. Они стояли тихо и безмолвно – ветра совсем не было. Солнце, на мое удивление, так и пекло. И, наконец, я удосужилась себя осмотреть и увидела, во что одета. Я ожидала худшего. Обычно мой внешний вид соответствует настроению, по крайне мере сейчас так и было. Но вот настроению, которое было утром, одежда не соответствовала. На мне была простая белая футболка, поверх которой я одела желтый, приятного не жгучего оттенка кардиган и серые джинсы. Вполне прилично. А на ноги я обула туфли на среднем каблучке. Цвета примерно такого же, как и джинсы, только темнее.

Я осталась довольной необдуманным нарядом. Настроение мое значительно улучшилось. Даже походка стала уверенней. Но чье-то прикосновение к моему плечу меня напугало. Я обернулась и облегченно выдохнула, обрадовавшись тому, что врасплох застал меня не мой ночной кошмар. Передо мной стоял Ник, как всегда неотразимый. Такой парень для многих девчонок был воплощением идеала: высокий блондин с голубыми глазами, да и к тому же спортсмен. Но не для меня. Мне казалось, что в нем не хватает индивидуальности. Но как друг он мне очень даже нравиться, а иногда даже кажется, что нас связывает что-то большее. Может, потому меня к нему и тянет, что в глубине души я надеялась на это что-то большее.

Я шире улыбнулась и поприветствовала его:

– Привет! Ты меня напугал, знаешь ли…

– О, вот даже как. Извини меня, – он приложил к груди ладонь и коротко поклонился. – Можно я составлю тебе компанию?

– Да, это было бы весьма кстати.

– Если, конечно ты вообще направляешься в школу? Ты ведь послушная ученица…

Я состроила обиженную и удивленную гримасу.

– Конечно! Куда же еще?!

– О’кей! В школу, так в школу.

Мы обменялись похожими улыбками и медленно пошли по дороге. Я хотела поговорить с ним, но совершенно забыла, как это делается. С чего вообще надо начинать?

Я давно не общалась с парнями, которые занесены в список не просто друзья. А Ник как раз был в таком. Но мне повезло, он первый начал разговор:

– Скажи, за год, что меня не было, что–нибудь изменилось в школе?

– Нет, наверно… Все зависит от того, что ты имеешь в виду?

      Николос закрыл глаза, глубоко вздохнул и выдавил из себя что-то похожее на улыбку.

– Я имею в виду поведение учеников и отношения между ними.

– Ну, я ничего существенного не заметила, – неуверенно начала я. – Все по-прежнему разбиваются на компании, а некоторые так и остаются друзьями с раннего возраста.

– То есть ты общаешься с Грейс и ее подружками из группы поддержки?

– Да. Так и есть.

Я не совсем поняла, на что он намекал, поэтому задала вопрос, касающийся этой темы:

– Ты хотел знать что-нибудь конкретное или ты это просто так спросил?

Он смутился, даже немного покраснел, но ответил:

– Да. То есть, нет… В общем, можно я присоединюсь к вам за обедом?

Я засмеялась. Ник выглядел сейчас совсем как мальчишка.

– Почему бы и нет. Думаю, все будут только рады твоему присутствию.

Он весело улыбнулся. В течение пяти минут мы шли молча, изредка поглядывая друг на друга. И тут Ник завел разговор на неприятную мне тему:

– А вот новенький. Что он за человек вообще? Я видел он с вами…

– Да, он втерся в нашу компанию, – раздраженно ответила я, и, чувствуя, что сейчас у меня будет словесный поток (почему, все, что касается этого человека, так на меня действует?) продолжила. – Он какой-то там родственник Грейс. Еще он поедет с нами на Лунное озеро завтра, и знаешь, что я тебе скажу: он очень мутный. Да! Он почти ни с кем не разговаривает, и всегда появляется неожиданно, причем в такие моменты, когда… когда....

– Думаю, я тебя понял, – поспешно перебил меня Ник, опасаясь взрыва эмоций с моей стороны.

      Остановившись, я пристально взглянула на своего спутника.

– Хорошо.

      Я глубоко вздохнула, наполняя легкие свежим утренним воздухом, и успокоилась. Странно, но на моем лице отражалась улыбалась. Мне стало так легко на душе, и я почувствовала такую безмятежность, что заулыбалась еще сильнее (чем была похожа на идиотку). В таком состоянии я снова повернулась к Нику и посмотрела ему прямо в глаза. Они были широко распахнуты, а брови изогнуты. Скорее всего, это было удивление. Я постаралась сделать лицо серьезным, но не удалось, поэтому я непринужденно спросила:

– Чему ты так удивляешься?

– Я и не думал, что ты такая вспыльчивая.

– Нет. Я не такая, как ты думаешь. Просто… накопилось.

– Проблемы?

– Да, – сказала я и пошла гордой поступью к школе.

Я услышала, как Ник с опозданием двинулся с места и нагнал меня.

– Рассказать не хочешь?

– Думаю нет.

– Легче станет, – нежно пролепетал он. – Поверь мне.

– Нет. Не станет. Ты все равно не сможешь помочь, – сказала я с горьким сожалением в голосе, думая не только о Кристиане, но и других проблемах, навалившихся на меня вчера вечером.

Он нахмурился и, схватив меня за плечо, повернул к себе лицом (меня это, по правде, немного испугало). Его лицо исказилось от боли и гнева, и я подумала, что он хочет закричать на меня, или еще что-нибудь похуже, но он во время спохватился. Он смотрел прямо в мои глаза и при этом сильно сжимал мои плечи. У меня не было другого выхода как стоять не шевелясь и не отводя от него своего взгляда. Но через несколько секунд его зрачки сузились, и он ослабил хватку.

– Прости, – сказал Ник и убрал от меня руки. – Ты не права, думая, что я не смогу помочь. Прошлый год, когда меня не было в Портленде… он многому научил меня, поэтому я уверен в своих возможностях. Какие бы не были у тебя проблемы, я смогу решить их, или хотя бы натолкнуть на правильный путь.

Когда он говорил это, на его лице отражались все возможные чувства, по которым мне стало ясно, что он, наверно, прошел через не ведомые мне страдания. Мое сердце сжалось – мне жутко захотелось узнать о его жизни, проникнуться сожалением и пониманием к нему. Но я была бы невежливой и непунктуальной, спроси его сейчас об этом. Поэтому я отложила этот разговор на более подходящее время.

      Хорошее настроение, которое сопровождало меня по дороге в школу, улетучилось, оставлив странную печаль. Тревога за Ника переросла в собственные беспокойства, одолевавшие меня все утро. То, что я обнаружила на своем теле и тема разговора моих родителей никак не укладывались в моей голове, порождая все новые вопросы.

Но когда я посмотрела на глаза Ника, наполненные болью, то сердце снова наполнилось состраданием. Но все же, я уверена, он не сталкивался с проблемами, похожими на мои. Они не были обыденными человеческими проблемами, с какими борются многие семьи. Здесь таилось нечто большее, чего я пока не знаю, и (как бы смешно это ни звучало) мистическое.

– Прости… Но я все равно не могу сказать. Пока не могу, – я посмотрела на него, в надежде, что он поймет, но он только тяжело вздохнул, разочарованный моим ответом. Я не придала этому значения и продолжила. – Я сама пока ничего не знаю, а когда возникнут трудности, действительно весомые, я буду знать, что есть ты.

Он невесело улыбнулся и, посмотрев на часы, сказал:

– Хорошо. Я запомню, а теперь нам нужно поторопиться. Через двенадцать минут начнутся занятия.

– Уже! Неужели мы так долго шли?

      Мы чуть ли не бегом добрались до школы. Когда подходили к входу, нас встретила Кейт и, высоко вскинув брови, промурлыкала:

– О! Здравствуй Ник. Ты извини, но я заберу у тебя Кэйли.

– До встречи, – лишь успела сказать я, потому что моя подруга утащила меня за здание главного входа школы.

Я в непонимании потащилась за ней. Остановившись, она резко повернулась и, с вытаращенными на меня глазами, выложила:

– Скажи мне только одну вещь: что у тебя с Кристианом Уолкером?

      Ну вот… Снова он. Почему, если что-то кому-то надо узнать про него, то обязательно обращаются ко мне? Я что похожа на бюро для справок. А тут еще вопрос вообще напрямую связан со мной.

– В каком смысле? – в недоумении спросила я.

– Ты прости, – она снова сделала такое невинное лицо, мол, я ни в чем не виновата (и меня это просто бесит), поэтому моя реакция была абсолютно противоположной той, которую Кейт ожидала (ведь обычно я сдержана и терпелива). – Но я вчера совершенно случайно застала вас вместе, и мне стало интересно…

– Подожди минутку. Где это ты видела нас вместе?

Я буквально кипела от злости. Ведь нас же не могли видеть в лесу в такое время, а больше мы и не встречались.

Она потупилась, закатила глаза и ответила:

– Я вчера ехала с родителями по Грейам-роуд а там, хотя я даже понятия не имела, есть конюшня – после этих слов я, кажется, начала понимать о каком промежутке времени она говорит, но я была одна в тот момент, по крайней мере, мне так казалось, – Потом я кинула взгляд на это здание, ведь я помню как ты любишь лошадей, и увидела тебя. Ты выводила лошадь из этого сарая, а за ним стоял Кристиан… Только не говори, что ты понятия не имела, что он рядом?

Я не знала… не знала, что ответить. В первое мгновение во мне бушевало чувство протеста: я хотела доказать то, что никак не связана с этим человеком. Не хотела, чтобы Кейт сватала меня с Кристианом и намекала на отношения при каждой встрече. Но, как только я представила, какие слухи будут ходить по школе и в округе (я имею ввиду то, что он следил за мной), у меня возникло желание не выдавать его. Стало даже как-то жаль его. Он же только приехал, и сразу плохая репутация. «Нет! – твердо решила я. – Я не позволю».

– Конечно, я знала. Просто… – и что мне сказать? Но тут ответ пришел сам собой. Я скажу правду. Ну, почти правду. – Мы в тот момент еще не виделись. Мы встретились позже, когда он зашел за лошадью. Оказывается, он тоже любит ездить верхом и по приезде сразу же разузнал о ближайшей конюшне.

На лице подруги читалось полное неверие. Мои глаза бегали из стороны в сторону, ища хоть какую-нибудь подсказку для правдоподобности моего рассказа, а скорость моей речи стала совсем меленькой.

Но если честно, то я сама чуть не поверила в свой рассказ, настолько он звучал нормально (чего совершенно стало не хватать в моей жизни). Да и на самом деле я не на много привираю. Но по взгляду подруги я поняла, актриса из меня никудышная. Я хотела продолжить свой рассказ о нашей «случайной» встрече, но Кейт опередила меня:

– Хочешь сказать, это была случайность? Что-то я не верю.

Еще я поняла, что совершенно не умею врать и импровизировать. Я собрала всю свою решительность, чтобы предать моим словам уверенность, и у меня получилось.

– Несомненно. Это была чистой воды случайность. Разве не заметила, как я остро реагирую на его присутствие.

Она прищурила свои маленькие глазки и пристально на меня посмотрела. Я выдержала ее взгляд, чтобы не выдать себя, и спросила:

– Об этом кто-нибудь еще знает?

– Нет. Пока нет.

Было опасно оставлять все так, как есть. Я не хотела, чтобы в школе нас уже приняли за пару. Я не хочу, чтобы меня считали ветреной, ведь этот парень только день назад появился в городе. Хорошо, что Кейт на прямую расспросила у меня об этом, а не стала все сразу рассказывать другим. Тогда бы уже сегодня это была сплетня дня… А потом недели…

– Кейт, миленькая. Я тебя очень прошу, не говори о том, что вчера произошло.

– Почему? – допытывала она. – У тебя. Кто-то. Другой на примете?

– Да, – выпалила я, не подумав о смысле заданного ею вопроса. – Но это секрет. Просто все еще не точно.

Она разочарованно выдохнула и обиженно надув губки сказала:

– Так и быть. Но я первой должна узнать, кто станет твоим новым парнем.

Я совсем было расслабилась (если честно, я легко отделалась – всего одним обещанием), но вездесущий нос сделал ситуацию еще более сложной.

– Но вы, девочки, не учли еще один пунктик вашего договора.

Этот голос подействовал на меня как красный цвет на быка. Из тени вышла точеная фигурка Вивьен.

Я так и знала, что никакая ложь не кончается хорошо.

Я глубоко вздохнула, успокаивая свой пыл, а шпионка тем временем подошла к нам вплотную. Я со злобой посмотрела в нагло ухмыляющиеся глаза, и хотела было сказать, что ее ждет, если она раскроет наш секрет, но не успела. Кейт известила нас неприятной новостью: