Позволь мне решить

ГЛАВА 1. Изгои

Зеленоватая дымка над водой была первой, на что он обратил внимание в то утро, когда корабль достиг архипелага долгожданных островов. Утлое судёнышко, безумный капитан которого оказался единственным человеком, не побоявшимся вести дела с отбросами, населявшими главный остров архипелага, вошло в мутные воды городской гавани, бесшумно рассекая морскую гладь. Команда судна, состоявшая из пиратов, мародёров и жуликоватых торгашей, поспешно принялась за разгрузку – на причале их уже ожидали несколько закутанных в тёмные плащи фигур.

– Прибыли, – просветил единственного пассажира одноглазый капитан, – вали отсюдова, белобрысый! Таперича твоя жисть – не моя забота! Ну, чаво встал?! Брысь, говорю, чахоточный!

Пассажир не заставил просить себя дважды. За время морского путешествия он уже понял, что капитан терпеливостью не отличался: всем, кто не понимал его с первого раза через уши, вдалбливали каждое слово через печень кованые сапоги его помощников.

Спустившись по трапу, пассажир прошёл мимо неподвижных тёмных фигур – закутаны в плащи так, что ни лиц, ни даже глаз не видно – вышел на набережную, и обернулся. Спустившийся вслед за ним капитан подбежал к ожидавшим его необычным горожанам, осклабился, принимая из их рук несколько увесистых кошелей, сунул по карманам, не пересчитывая содержимое, и махнул своим помощникам. Закончившие выгружать ящики из трюмов матросы оставили их прямо у причала, нимало не заботясь дальнейшей судьбой товара, и бегом вернулись на судно. Никто из матросов, похоже, не собирался брать отгул на вечер: ночь моряки собирались провести на судне, а уже на рассвете вывести корабль из гавани. Трап тотчас подняли, и корабль остался покачиваться на волнах, почти безмятежный, не считая спешно выставляемых помощниками капитана пушек и арбалетов у бортов.

Тёмные фигуры на причале пришли в движение, окружили гору выгруженных ящиков, подняли руки, целясь длинными растопыренными пальцами в жуткое тёмно-багряное небо – и загудели непонятные слова. Полыхнувшая вслед за этим белая вспышка поглотила и ящики, и странных покупателей – а в следующий миг на причале не осталось ни тех, ни других. Пассажир сглотнул и сорвался с места, спеша покинуть набережную до наступления темноты.

Этот город был единственным на всём архипелаге. То, что он успел узнать про Туманные Острова ещё на материке, особых надежд не вселяло. Кроме Сакса, портового городка главного острова Стилоса, других крупных поселений здесь не было. Капитан как-то обмолвился, что живность водится по всему архипелагу – но живность была здесь как раз тем, чего следовало избегать любому изгою. За светловолосым лекарем, ступившем на борт корабля, это прозвище закрепилось прочно – другие на Острова попросту не попадали. Януш их и не разубеждал.

– Эй, красавчик, – рыкнули вдруг на него, и лекарь едва не подпрыгнул с перепугу – пробираясь пустынными улочками к единственному светлому пятну в городке, местной таверне, он и не думал, что идёт по улице не один. – Огоньку не найдётся, м-м?

Януш даже затормозить не успел – высокий мужчина возник перед ним так внезапно, точно явился из-под земли – и с размаху впечатался носом в широкую грудь.

– Да не дёргайся, – мужчина крепко вцепился в его плечо, прокалывая ногтями – или когтями? – ткань плаща. – Только разок попробую… я уже две ночи не жрал… ух… какой у тебя запах…

Он рывком притянул лекаря к себе – от жуткой хватки отнялось всё плечо – и Януш сумел рассмотреть бледное лицо с огромными жёлтыми глазами. И зрачки его… зрачки его оказались вертикальными.

Януш только и успел выставить перед собой вторую руку с серебряным наручем, защищая шею – вот ведь пригодился дельный совет капитана – и мужчина, вцепившись неожиданно длинными клыками в серебро, взвыл, отшвыривая лекаря от себя, надрывно и болезненно, зажимая рот обеими руками.

Януш не стал ждать развязки – бросился прочь, к шумной таверне, где, как он надеялся, оборотень его не тронет. Мужчина и не думал гнаться за ним, лишь завывал тонко и с животным поскуливанием, постепенно растворяясь в ночи.

– Ужин? Выпивка? Ночлег? Защита? Компания? – деловито поинтересовался бледнолицый харчевник, окидывая влетевшего в таверну Януша цепким взглядом красных глаз.

– М-м… – не сразу нашёлся тот, стараясь не выдать своего испуга ни словом, ни взглядом.

Потому что посетители таверны оказались существами в высшей степени занятными. Не считая харчевника и юркой девчонки, ловко снующей между столиками, остальные выглядели менее радушными. Компания оборотней, сидевшая у дальней стены, ощупала застывшего на пороге лекаря голодными взглядами – на покрытых густой шерстью лицах читались нетерпение и готовность броситься на ходячую пищу по одному лишь невидимому знаку. Два карлика на лавке у входа пили из огромных кружек эль, переругиваясь сквозь гнилые зубы. Фигура в тёмном плаще, наподобие тех, кто встречал корабль на пристани, сидела в одиночестве у камина. Прочие столики были заняты воистину жуткими существами – с человекообразными, но страшными, не то искорёженными, не то изувеченными телами. Глаза казались чересчур большими, тела – высохшими и сгорбленными, головы в основном лысые или покрытые остатками жидких волос, на руках не хватало пальцев, рты – беззубые или клыкастые, но, как один, искривлённые, застывшие в жутких усмешках…

Януш слышал о страшном взрыве упавшего с неба «камня невидимой смерти» на самом дальнем острове, Парадисе. То было почти столетие назад, и с тех пор Туманные Острова стёрли с большинства морских карт. «Камень смерти» упал на самый процветающий, густонаселённый остров архипелага, некогда богатый и влиятельный – и уничтожил почти полностью. Тех, кому удалось выжить, добила та самая «невидимая смерть» небесного камня, а те, кому посчастливилось избежать разлагавшей тело заживо хвори, бежали на соседние острова. Вот только с тех пор поселенцы Туманных Островов, разрозненные, избегавшие друг друга, боявшиеся даже собственного изменившегося отражения, одичавшие и обезумевшие, умирали один за другим, и становились постепенно просто кормом для хлынувшей на опустевшие земли нечисти.

Жителей Туманных Островов прозвали изгоями. Коренных островитян осталось не так много, и с каждым днём становилось всё меньше. Неудивительно, с их немощными, полупрозрачными телами – и при таких диковинных соседях…

– Информация, – наконец нашёлся лекарь, подходя к стойке. – Я ищу кое-кого…

– Наводок не даю, – отрезал харчевник, вновь окидывая посетителя долгим взглядом. – Уж если кому взбрендило бежать на Острова, то не ради того, чтоб я своим длинным языком разбалтывал всё первому встречному. Ты чьих будешь-то?

– В смысле? – не понял лекарь.

– Ну, за какие грехи сюда попал? – без обиняков поинтересовался хозяин. – Не из наших, это я вижу, – и харчевник плотоядно ухмыльнулся, демонстрируя ряд ровных треугольных зубов. – И не из той чудесной компашки, – кивок на оборотней. – Тогда кто? Заключённый, который предпочёл Острова тёплой и безопасной камере? Мародёр? Хотя… при тебе даже оружия нету… Беглый раб? Не похож… – хозяин вновь окинул лекаря взглядом, подпёр щеку рукой. – Стой… Уж не… – и без того бледный харчевник посерел от страшной догадки. – Уж не из этих ли?.. – и хозяин с благоговейным ужасом кивнул на съёжившуюся у камина фигуру.

– Понятия не имею, – честно ответил Януш. – Я «этих» не знаю.

– О-о, они тоже были каждый по себе, когда впервые прибывали на Острова, – поёжился харчевник. – А потом обособились… каждого новичка к себе переманивают, да утаскивают в самое сердце преисподней… поэтому лучше сразу скажи! – грозно выпрямился харчевник. – Если ты колдун, то я вашего брата не приветствую… уважаю, но не приветствую, – тут же поправился хозяин.

– Я не колдун, – сказал Януш, и харчевник тотчас выдохнул с облегчением. – Хотя некоторые меня так называли.

Харчевник тотчас вновь напрягся, подозрительно вглядываясь в лицо лекаря, когда вспорхнувшая на соседний стул девчушка-помощница облокотилась рукой о стойку, беспардонно разворачивая Януша к себе.

– Отставить панику, папенька, – звонко рассмеялась она, откидывая тяжёлые медные пряди за спину. – Нету в нём магии. Просто человек.

– Как так? – удивился харчевник. – И чего он тут забыл?

– Пока не знаю, – хитро улыбнулась девчушка, щуря на Януша миндалевидные янтарные глазищи. – Так о чём ты спросить-то хотел, сокол?

Януш даже рта открыть не успел, лишь образ Виверии в памяти всплыл, как девчушка тотчас с лица спала, вскакивая со стула.

– Отец, – изменившимся, взрослым голосом проговорила она. – Он её ищет.

Они переглянулись, и Януш почувствовал себя обманутым: девчонка будто мысли его прочла!

– Ты… ты знаешь, кого я ищу?

– Знаю, – неприязненно отозвалась девушка. – Ведьму эту брюхатую.

Януш подскочил на стуле, хватая её за руку – и поразился, насколько ледяным показалось ему это прикосновение.

– Она была здесь? Как давно? Куда ушла? Ну же, ответь, прошу тебя!

Девушка некоторое время смотрела ему в глаза, затем повернулась к отцу.

– Сказать-то можно, – пожал плечами тот, отвечая на беззвучный вопрос. – Всё равно ему это не поможет.

– Кто будет снимать плату? – деловито поинтересовалась девчушка, жадно облизав губы язычком.

Харчевник усмехнулся.

– Сегодня – ты, – ответил он. – Только в комнате, нечего будоражить его запахом уважаемых посетителей.

Девушка серьёзно кивнула и взяла Януша за руку.

– Пойдём, – сказала она. – Отвечу на все твои вопросы.

– А-а… деньги? – потянулся было к кошельку лекарь.

– Оставь, – поморщилась она. – Бесполезный мусор! Кому он здесь нужен? Уж точно не нам! Ну же, идём! Время дорого…

Они потащила его к деревянной лестнице за стойкой, торопясь, распахнула дверь ближайшей комнаты на втором этаже. Втолкнула внутрь, шагнув следом, и прислонилась спиной к запертой двери.

– Спрашивай, – сверкнула янтарными глазищами девчонка.

Януш огляделся. Комната оказалась небольшой, бедно обставленной – деревянная кровать, стол и стул, низкий деревянный комод. Оконце оказалось крошечным, с ладонь, под самым потолком, и в данный момент было наглухо закрыто такими же маленькими ставнями.

– А чего ты думал, – хмыкнула за его спиной девчушка. – Оставишь им хоть лазейку – просочатся внутрь, да высосут то, что осталось у нашего брата от души. Странная штука жизнь! Цепляешься за неё даже тогда, когда смысла в ней уже не остаётся…

Януш развернулся. Девушка изучала его спокойно, заложив руки за спину, и натянувшееся на груди платье выдавало едва начавшую оформляться фигурку. На вид ей было лет двенадцать-тринадцать, но держалась и разговаривала она как вполне зрелая женщина.

– Как тебя зовут? – спросил лекарь.

Девчушка удивилась.

– Серьёзно? Тебе интересно моё имя? Ох и странный ты, сокол! Дина.

– Дина, – повторил Януш, проходя в комнату и усаживаясь на единственный стул. Дина тотчас оторвалась от двери, впорхнула на кровать, поджимая под себя ноги. – Расскажи мне про Острова, Дина.

– А чего про них говорить? – передёрнула плечами девчушка. – Сам небось на картах видел, четыре их. Стилос, Шот и Ир, Парадис. Единственное место, где тут можно жить, так это Сакс, поселение для таких отбросов, как мы с тобой, – Дина улыбнулась, демонстрируя треугольные, как у отца, зубы. – Здесь каждый находит пристанище. Таких, как мы с папенькой, здесь немного, с десяток. Зато оборотней в последнее время понаплодилось – только держись! Совсем проходу аборигенам не дают, собаки бешеные, – пожаловалась она.

– Аборигенам? – уточнил Януш.

– Ну да. Местному населению, коренным островитянам, – пояснила Дина. – Потомки тех, кому удалось выжить после падения камня смерти. Эти ребята жутковаты на вид, но подход и к ним найти можно… в Саксе же оседают и мародёры, и заключённые…

– Заключённые? – поразился лекарь.

– Была раньше такая страна, – дёрнула щекой девушка, – на материке. У них закон действовал, для тех, кому пожизненный срок влепили. Мол, нате вам право выбора, тюрьма или Острова. Нашлись такие психи, которые выбрали последнее. Правда, давненько уж сюда свежатинки не завозили…

– И как вы тут все уживаетесь? – искренне удивился Януш.

– Днём в городе нейтралитет, – гордо вскинула голову Дина. – Это папенька придумал! Он шишка в Саксе знатная, его уважают… так вот, при свете солнца – которое, к слову, здесь почти не появляется – можешь поцеловать в нос любого оборотня, и он тебе за это даже ничего не откусит! Ну, а ночью… ночью каждый сам за себя. Дверь на замок, и молись, чтоб не сожрали.

– Так, а остальные Острова?

– Шот и Ир? Дикая зона! Ты туда лучше не суйся, сокол, – серьёзно посоветовала девчушка. – Там зверьё неприрученное, растительность живая, родники отравленные… Раньше там были маленькие деревеньки, сейчас никого. Ну, вот разве что кладбища остались, но туда даже днём заходить не советую.

– А Парадис?

Дина вздрогнула, поёжилась.

– А что Парадис? Считай, нету его. Нет, ну правда, сокол! Одна пустыня там, камни обугленные да в пыль стёртый город…

– А камень смерти?

– Лежит себе в центре города, куда ему деваться? Лежит, смерть невидимую излучает, косит почти всех, кто к нему приближается…

– Почти? – уточнил лекарь.

– Кроме колдунов этих, – брезгливо поморщилась Дина. – Устроили себе нечто вроде капища у воронки, всё чахнут над камнем… силу он им даёт, понимаешь? Самую настоящую магию…

– Но магии нет! – воскликнул Януш. – Сам Единый…

– Да-да, уничтожил тёмные силы, явившись к нам во плоти, – отмахнулась Дина. – Я помню, папенька мне рассказывал эту байку. Ты попробуй убеди в этом уважаемых магов! Они ж пожирают смерть этого камня, питаются его силой, и такие фокусы вытворяют!..

Януш вспомнил тёмные фигуры на пристани, исчезнувшие вместе с грузом, и вынужденно согласился: фокусы колдуны вытворять могли.

– Но знаешь что? – доверительно нагнулась к нему Дина. – Чем дальше они от камня, тем они слабее. В Саксе колдуны почти бессильны! Чтоб свою жратву у корабля забрать, аж целая делегация припёрлась…

– Но почему невидимая смерть камня их не убивает? – задумчиво спросил Януш.

– Они к нему только на ритуалы приходят. Один мародёришка сунулся было на Парадис, так еле ноги оттуда унёс! Говорит, колдуны появляются из ниоткуда, молятся на камень этот, и снова исчезают.

– И много их, колдунов-то?

– В последнее время расплодились, гады, – задумчиво кивнула Дина. – Стекаются отбросы с материка, точно ждут чего… а потом припёрлась эта… твоя…

– Виверия, – едва слышно вытолкнул из себя лекарь.

– Виверия? Ну, как угодно… – передёрнула плечами девушка. – Брюхатая уже приехала… вместе с целым отрядом колдунов. И прямиком на Парадис! Дура, – в сердцах бросила девчушка. – Своего выродка у камня смерти родить хочет! Будто без неё проблем не хватало…

– Не говори так, – резко перебил Януш: «выродок» резануло слух. – Как давно она сюда прибыла?

– Уж месяц как, – подсчитала Дина.

– Месяц, – тихо повторил Януш.

С того дня, когда он покинул такую далёкую теперь Валлию, прошло уже полгода. Ровно столько потратил он, чтобы добраться до крайнего западного побережья материка, и разыскать того самого капитана пиратского корабля, который оказался единственным безумцем, ведущим дела с изгоями Туманных Островов. Значит, до рождения его сына оставалось всего пару месяцев…

– Ещё вопросы будут? – нетерпеливо затормошила его рыжая девчонка.

– Мне нужно попасть на Парадис, – кивнул лекарь. – Как мне это сделать?

– Нет ничего проще! – сощурила жёлтые глаза Дина. – Топаешь на северо-западное побережье Стилоса, там сооружаешь себе лодку или договариваешься с местными рыбаками, плывёшь к Шоту или Иру, без разницы, они между собой соединены лишь небольшим проливом – вброд перейти можно; пытаешься выжить, и если сумеешь выбраться на ту сторону, тут тебе сразу и Парадис! К нему тоже небольшой пролив ведёт, вплавь переберёшься, коли рыбки не сожрут… А хочешь ведьму свою найти – так тебе, сокол мой, прямиком в сердце острова, в славный город Нектарис, который ты узнаешь по горам пепла… и вот там-то, где-нибудь поблизости от небесного камешка, тебя и ждёт твоя принцесса… если, конечно, тебя по дороге не скосит дыхание смерти.

– Расскажи мне про него, – попросил Януш. – Что за дыхание смерти?

– Сам поймёшь, – отмахнулась Дина. – Вот как покроется кожа бронзовым загаром, да как пойдут ожоги по лицу да рукам, как начнут лопаться твои аппетитные сосуды, как примешься блевать на каждом шагу да терять свои такие роскошные, такие густые волосы…

Януш нахмурился. До сих пор он думал, что небесный камень принёс на Острова какую-нибудь неведомую хворь – но симптомы, описываемые Диной, оказались ему незнакомы. Что же это за болезнь-то такая? И как от неё защищаются населяющие Парадис колдуны? Будет так глупо рухнуть замертво всего в одном шаге от цели…

– А мародёры? – припомнил Януш. – Они-то как спасаются?

– Заматываются с ног до головы мокрыми тряпками, натырят чего по окраинам – да обратно, вприпрыжку, пока нутро на месте… потом у папеньки в таверне вино бутылками глотают, говорят, мол, легчает им… ага, как же, легчает! – брезгливо дёрнула плечиком Дина. – Кровавый понос да рвота – вот и всё их облегчение.

– Безумцы, – поразился Януш. – Так рисковать!..

– А что им ещё делать, – пожала плечами Дина. – Одна радость в жизни – натырить добра да пропить его. Они же даже… с женщинами не могут! – хихикнула девчушка. – Те, кто на Парадисе задерживается, мигом мужскую силу теряют…

– Ужас какой, – пробормотал лекарь.

– Сокол мой, всё ли узнал? – вновь затеребила его девчонка. Ноздри у Дины раздувались, тонкие пальчики с острыми коготками, которые впились в рукав, подрагивали от нетерпения, язычок то и дело облизывал пересохшие губы. – Платить когда будешь?

– Да хоть сейчас, – отмахнулся Януш. – А вот скажи ещё…

Но Дина уже не слушала. Она метнулась вперёд, впиваясь неожиданно длинными, острыми клыками в его шею; оседлала колени, руками и ногами оплетая жертву…

Януш даже вскрикнуть не успел. Сдавленно застонал, когда Дина с утробным рычанием вгрызлась в кожу, попытался и не сумел оттолкнуть её от себя. Тело будто разом лишилось всех костей, обмякло, расслабилось, пульсируя болью в ответ на каждый жадный глоток вампирши…

Силы утекали стремительно. Лекарь лишь вздрагивал, пытаясь поднять руки – но не мог и пальцем пошевелить, лишь бессильно наблюдал, как дрожит от голода и нетерпения тельце Дины, внезапно такое сильное, такое злое; слушал, как она сыто чавкает над ухом, причмокивает, утробно урча от наслаждения…

Комната дрогнула перед глазами. Первая острая боль прошла, осталось ощущение ноющей раны и бесконечной, безразличной, отстранённой слабости…

…Дверь распахнулась, впуская в блекнувшую перед его взором комнату харчевника. За его спиной возвышался широкоплечий молодой мужчина, в недоумении уставившийся на слившуюся воедино парочку.

– Дина! – ошарашено выкрикнул мужчина.

– Доця, ты зажралась, – без обиняков заявил харчевник, кивая своему сопровождающему.

Тот метнулся вперёд, схватил Дину за горло, надавил, заставляя разжать намертво зажатые челюсти. Девчушка остервенело замахала руками и ногами, пытаясь отбиться от мужчины – но постепенно её взгляд, застывший, остекленевший, прояснялся, а на крошечном личике застыли недоумение и обида.

– Леван! За что?!

– Да ты ж его едва ли не до смерти! – гаркнул тот в ответ, встряхивая девчонку и отталкивая её к двери, в руки неодобрительно глядевшего на них харчевника. – Глянь, припадочная! Чуть с мясом сосуды не вырвала! Эй, как там тебя… эй, слышишь меня?!

Леван хлопнул Януша по щеке, раз, второй, отмечая замедленную реакцию белого, как мел, мужчины. Лекарь слабо выдохнул, пошевелился, но не смог даже ровно сесть, развалившись в стуле с откинутой назад головой.

– И с чего это тебя одурь взяла? – едва не сплюнул Леван, без видимых усилий стаскивая Януша со стула и перекладывая на кровать. – Дина! Первые сто лет живёшь, что ли?

– Виновата, – повинилась девчушка, опуская голову. – Просто… так давно… ох, как давно, Леван! У него такая кровь… я такой не пробовала… не утоляет, а разжигает… вкусная, свежая, живая! – Дина мечтательно закатила глаза. – А запах! Леван, брат мой, ты и сам не сдержался бы, поверь мне! Похоже, впервые на эту проклятую землю ступил кто-то по-настоящему чистый…

– Личина благообразная, – хмыкнул Леван, разглядывая лекаря: тот пытался бороться со сном, то открывая, то закрывая глаза. – Откуда такой в наших краях? Ты чего-то узнала, Дина? Кто он?

– Я ж тебе не пророчица какая, – огрызнулась вампирша. – Мысли не читаю. Вот какие образы в голове у него узрела, про те и скажу. Думает он постоянно о ведьме той, её морда у него перед глазами так и стоит! А ещё другое лицо у него в мыслях мелькает, тоже женское… волосы волнистые да чёрные, глаза тёмно-серые…

– Всё про баб да про баб, – скривился Леван. – Батя, ты откуда его такого выкопал?

Харчевник развёл руками, улыбнулся клыкастой пастью.

– Ой, а кто внизу-то? – всполошилась Дина. – С посетителями?

– Люсьен, – отмахнулся харчевник. – Беги, пособи старшему брату, пока мы тут с Леваном управимся. Ну, будь умницей, доча!

Дина вздохнула, глянула в сторону обессиленного, бледного лекаря, сыто икнула, и выскользнула за дверь. Леван проводил её взглядом и покачал головой.

– Чего с ним делать-то будем, батя?

– У себя оставим, – решительно сказал харчевник. – Запах его я ещё с порога учуял. Правду Дина говорит – не бывало у нас ещё таких. Его кровь только по большим праздникам пить…

– Теперь бы не проболтаться никому, – ухмыльнулся Леван. – А то налетят всей стаей…

– Пусть только попробуют, – грозно проговорил местный авторитет. – Мы первые его нашли! Ты посиди с ним, – засуетился вдруг хозяин. – Пойду, позову вашу мать, пусть присмотрит за ним… после трапезы нашей Дины у бедолаги крови едва на жизнь осталось…

Харчевник покинул комнату, и Леван наконец принюхался. Кровь у этого, заезжего, и впрямь пахла восхитительно. Вампир присел на стул, вгляделся в одинокую красную струйку, стекавшую по шее мужчины. Протянул руку, пальцем вытирая кровь, слизнул…

И тотчас отскочил подальше от постели, пытаясь унять пробежавшую по телу дрожь. Желание наброситься и выпить всё, что осталось в теле ослабевшего незнакомца, едва удавалось сдерживать. Ух, прав отец! Ведь налетят всей стаей, как только узнают…

Леван тряхнул головой, диким усилием прогоняя острое, сродни экстазу, желание, и облокотился о дверь – подальше от дурманного запаха необычного посетителя Туманных Островов…

ГЛАВА 2. Дом, милый дом

– И больше братика не задирай! – строго приказал он, накладывая последнюю повязку.

Здоровенный оборотень потупился, поёрзал на лавке, бросая взгляд исподлобья на притихшего в углу «братика». Ростом последний был не очень высок, но метра два в нём, конечно же, было. Да и силёнок у младшенького оказалось чуток побольше, чем он ожидал, когда прошлой ночью пытался поделить с ним добычу. Результат, как говорит заезжий доктор, на лицо: растерзанное клыками плечо у него, и оторванное ухо у брата.

– Завтра покажетесь, – тем же непререкаемым тоном продолжил Януш, – посмотрю, как заживает. Только днём! – тут же поспешно добавил лекарь. – Знаю я вас…

Полыхнувшие голодным огнём глаза обоих тотчас потухли, и братья вновь виновато потупились.

– Вот, – невнятно прорычал старший, застенчиво протягивая лекарю бесформенный свёрток. – От нас. Спасибо…

– Что там? – не спешил принимать плату Януш. – Снова чьё-то мясо? Говорил же вам…

– Да не бойся, господин доктор! – ухмыльнулся младший оборотень, ненастойчиво, но с нажимом перекладывая свёрток из рук брата в руки лекаря. Кисти Януша тотчас отнялись от благодарного жеста, но дёргаться лекарь не стал: всё равно бесполезно. – Не мясо! В прошлый раз, когда Одноглазый в гавань заходил, мы с братьями полюбопытствовали, чего он там в трюмах прячет-то… – разговаривал «младший» гораздо лучше своего брата; сказывались замедленные процессы оборотничества в молодом организме. – Ну и ухватили, чего успели, пока нас стрелами не нафаршировали…

– Позор, – строго отчитал молодого оборотня Януш. Неодобрительный взгляд снизу вверх получался так себе, но лекарь не сдавался, даже когда хватка оборотня стала крепче. Небось, руки он ему не сломает – иначе потом свои же порвут за то, что лишил Острова единственного доктора. – Вы кто вообще: оборотни или жульё вороватое? В следующий раз Одноглазый за такое гостеприимство цены втридорога заломит, или вовсе приходить перестанет – как тогда жить будете?