- -
- 100%
- +
Как я уже рассказывала ранее, наши уроки были похожи на собрания клуба по интересам. Всё что делала учительница – это давала нам темы для дискуссий и контролировала ход беседы. Она хотела, чтобы мы говорили, как на приёме у Елизаветы Второй, и чтобы наша речь цвела художественными оборотами и сравнениями, как в её любимой книге «Вино из одуванчиков».
– I like English, – говорил Максим, – but I hate the «Dandelion wine». It is childish book for teenagers, and so much people like this book… this makes me hate it. Crowd can’t love something good. Crowd like soap operas or «Master and Margarita». («Мне нравится английский, но я ненавижу «Вино из одуванчиков». Это ребяческая книжка для подростков, и так много людей любят эту книгу, что… это заставляет меня ненавидеть её. Толпа не может любить что-то хорошее. Толпа любит мыльные оперы или «Мастера и Маргариту»»)
– Why don’t you like «Master and Margarita»? («Почему вам не нравится «Мастер и Маргарита»?») – как раз подошла очередь Марго, а у неё с этой книгой были особые отношения.
Почему-то в последнее время мне приходилось слышать про "Мастера и Маргариту" так же часто, как про "Властелина колец".
– I think… – начала Саша, которая сидела следующая в круге, – It is not about the book. Everyone read «Master and Margarita», and because of it someone thinks this is a book for… stupid persons. Of course, this book so popular, that there are a lot of people, who read just only this book during all their lives. It is the only one book they have read. («Я думаю… дело не в книге. Все читают «Мастера и Маргариту», и поэтому некоторые думают, что это книга для… глупых людей. Конечно, книга так популярна, что существует множество людей, которые прочитали только одну эту книгу за всю их жизнь. Это единственная книга, которую они читали»)
– Is it bad? («Это плохо?») – вмешалась Марго, чью ситуацию только что описала Саша. Учительница шикнула на неё, потому что следующей должна была говорить я.
– Yes, –продолжила свой ответ Саша, улыбнувшись, – It is like you play only one very popular online-game, and you think it`s brilliant, but you`ve never compared it with something else… I don’t say that «Master and Margarita» is a bad book, I like it. But ,unfortunately, today it’s like… попса. («Да. Это всё равно, что играть только в одну очень популярную онлайн-игру и думать, что она великолепна, но никогда не сравнивать её с какой-нибудь ещё… Я не говорю, что «Мастер и Маргарита» – плохая книга. Мне она нравится. Но, к сожалению, сегодня она как… попса»)
Марго хмыкнула и отвернулась, а ход перешёл ко мне.
– Don’t divagate! («Не отклоняйтесь от темы!») – строго сказала учительница.
Я стала говорить что-то про английский язык, про Вальтера Скотта и Оскара Уайлда, но слышала краем уха, как Марго с Димой о чём-то шептались. Сначала я подумала, что Марго отстаивает честь своей единственной книги, но вскоре поняла, что они снова говорят об Эмиле.
Когда настала очередь говорить Диме, он, мысленно всё ещё разговаривая с Марго о Фанере, сказал:
– I don’t like that I must know English. When I met Americans, they always sure, that I know English. They speak so quickly, and if I can’t understand, they think, I`m silly. I hate it! And I`m programmer, so my boss always says me, that I must know English, because it`s the language of the Web. I hate it! Why don’t Russian is the language of the Web? («Мне не нравится, что я должен знать английский. Когда я встречаю американцев, они всегда уверены, что я знаю английский. Они говорят так быстро, и, если я не понимаю, они думают, что я глуп. Я ненавижу это! И я программист, поэтому мой босс всё время говорит, что я должен знать английский, потому что это язык Паутины. Я ненавижу это! Почему русский не язык Паутины?»)
– Please, stay calm («Пожалуйста, успокойтесь»), – учительница подняла руки, успокаивая Диму.
Он раскраснелся, выбивая из себя каждое слово чужого языка, и теперь не мог отдышаться. Каждое занятие с кем-нибудь происходило подобное. В прошлый раз Максим рассказал всем, как он познакомился со своей женой, добавив в конце, что никогда не решился бы рассказать это на русском.
– This is our reality («Это наша реальность»), – сказала преподавательница со спокойной улыбкой взрослого человека, объясняющего ребёнку нечто очевидное. – The whole world speaks English, and we have to do the same. («Весь мир говорит по-английски, и мы тоже должны»)
– That’s why I hate the reality («Вот поэтому я ненавижу реальность»), – злобно прошептал Дима.
Тут снова подошла очередь Максима, и он принялся увещевать нас, молодёжь, что мы оторваны от реального мира. Он упомянул и телефоны, и компьютеры, и социальные сети, и Твиттер, который отучает людей строить длинные предложения. Никто не ожидал, что Максим знает, что такое Твиттер.
– I didn’t mean, that I hate the whole world («Я не имел в виду, что я ненавижу весь мир»), – ответил Максиму Дима, когда тот обратился к нему, – I just hate our reality in present day. There are many realities in the Universe, but I hate only one, there all people must know English. («Я только ненавижу нашу сегодняшнюю реальность. Существует множество реальностей во Вселенной, но я ненавижу только одну, где все люди должны знать английский»)
– You will change your mind. In future («Вы измените своё мнение. В будущем»), – уверенно сказал Максим.
Преподавательница почувствовала, что учебная беседа перетекает в недружескую дискуссию и поспешила сменить тему. Мне казалось, что она стала учительницей для того, чтобы наблюдать за людьми и изучать их. Стоит признать, что у неё отлично получалось улавливать настроение группы и использовать его для изучения темы подходящей под это настроение. Пожалуй, Екатерина без отчества была лучшей учительницей, с которой мне доводилось сталкиваться.
V
Над Стадионом стояло Солнце. Марго посмотрела на часы: в Москве было уже одиннадцать часов вечера, а значит, со временем в игре опять творилось что-то странное. Время суток должно было автоматически подгоняться под город, из которого заходил игрок. То есть для всех игроков небо выглядело по-разному. Но когда в игре происходили какие-то важные события, часы всех игроков выравнивались по Гринвичу.
– Что происходит? – спросил только что появившийся дроу, глядя на небо.
– Так быстро заметил? – удивилась эльфийка.
– Опыт, – пытаясь не хвалиться, сказал дроу, – Обычно небо ровняют только в день финала Турнира.
– Значит сегодня его разравняли в нашу честь. Бой чрез двадцать пять минут, а нас только двое.
– Саша пишет мне, что она уже у Стадиона. Пишет, заблудилась.
– Почему она пишет? Не может дозвониться до нас в Скайпе?
– Секунду… – дроу как будто завис над землёй в невесомости. Это означало, что он свернул окно с игрой, очевидно, чтобы попробовать дозвониться до Саши. Когда он опустился обратно, сообщил, – Да. Говорит, микрофон сломался.
– Ужасно, – с искренней тревогой сказала эльфийка, – Невозможно выиграть бой, обсуждая действия в чате!
– Успокойся, у неё нет микрофона, но она нас слышит. Я её уже подсоединил к конференции, можешь сказать "привет".
– Привет, Воин-Демон-Ноль-Семьдесят-Четыре! – крикнула в пустоту эльфийка.
– Привет, – написала в чате демоница, – Я у Стадиона и вижу Серёжу. То есть Вернэила. Но он так странно завис над землёй.
– Всё в порядке, – засмеялась эльфийка, – Аня, наша сестра, заставила его делать уроки. Но к бою он уже закончит, – что-то зашуршало: это Марго прикрывала микрофон рукой и кричала брату через стену, – Эй, Вернэил! У тебя десять минут!
Разравненное небо беспокоило многих в игре, и к Стадиону пришли даже те команды, которые сегодня не участвовали в Турнире. Небо было ярко-голубым, даже синим, похожим на мёртвый экран зависшего компьютера. Солнце стояло в зените, и на земле почти не было теней.
– Может, это чья-то магия? – спросила эльфийка у дроу. – Помнишь, мы видели, как кто-то пускал молнии над Стадионом?
– Это больше похоже на взлом, чем на магию, – ответил дроу. – Я – программист, и немного разбираюсь в таких вещах. Понимаешь, кто-то отключил все индивидуальные и дополнительные настройки. Солнце в зените – оно не по Гринвичу, в Англии сейчас вечер – оно по умолчанию. Нет ни ветра, ни облаков. Погоды вообще нет. И смотри! О, как же я сразу не догадался!
– Что? – эльфийка крутила головой по сторонам.
– Посмотри на ручей. В воде нет отражений! Упрощённая графика, точно. Кто-то перенаправил все ресурсы сервера на… на что?
– Кто-то пытается смухлевать? – предположила эльфийка.
– Нет-нет, судья сразу заметит такой мухлёж и дисквалифицирует команду. Тут что-то другое.
– Может, это обычный глюк? – написала в чате демоница, которая только что подошла, но слышала весь разговор.
– Конечно, глюк, – добавил появившийся с другой стороны эльф. – Посмотрите, сколько народу. Сервер, наверное, сейчас сдохнет от перезагрузки.
Но неприятные симптомы в игре заметил не только дроу. Вокруг Стадиона уже ползли слухи, люди собирались в группы и обсуждали. Всё больше и больше человек поднимались над землёй и парили в невесомости, потому что выходили в интернет и там искали ответы.
Один из воспаривших опустился на землю и написал в общем чате по-русски, прокричав на всю округу Стадиона:
– На других серверах то же самое! Фанеру ломают! Сохраняйтесь и валите!
– Чёрт возьми! – крикнул эльф и тотчас же растворился в воздухе, выйдя из игры.
– Серёга, ну ты и трус! – кричала эльфийка брату через стену, но оглушила своим голосом демоницу и дроу. Потом, уже обращаясь к ним, она добавила, – Я останусь. Мне не жалко потерять это тело, ему всего месяц.
– Я тоже останусь посмотреть, – написала Саша.
А вокруг люди эвакуировались и один за другим исчезали. Послание быстро перевели на другие языки, и вот игроки со всего света стали убегать. Дроу метался туда-сюда и не знал, чему поддаться: страху или любопытству. Наконец, он взглянул на эльфийку, спокойно присевшую на камень в ожидании чего-то, и опустился рядом.
Со стороны Стадиона раздался голос ведущего Турнира:
– Внимание! Все бои откладываются на неопределённый срок. Повторяю. Все бои откладываются на неопределённый срок.
– Слава богу, – написала Саша. – Завтра же куплю новый микрофон.
Через пять минут у Стадиона осталась лишь пара десятков человек. Все они, кроме Димы, были низкоуровневыми, и остались лишь потому, что им нечего было терять в случае несохранения аккаунта.
– Look up! («Смотрите наверх!») – написал кто-то в общем чате. Кажется, это был тот же человек, который писал всем бежать, но сам остался из любопытства. На этот раз он решил написать по-английски, чтобы понятно было всем.
Стадион разработчики сделали настолько высоким, что невозможно было разглядеть происходящее наверху. К тому же зенитное солнце слепило глаза даже с экранов мониторов. Но всё равно можно было заметить крохотную чёрную точку на самой вершине стены.
– Who is it? («Кто это?») – спросил дроу в общем чате.
Никто не ответил.
Вдруг раздался гулкий низкий голос, обработанный на компьютере и усиленный эффектом многократного эха. Этот голос не принадлежал ведущему, но казался знакомым:
– You all! Gamers! Now listen to me! I`m going to speak in your languages. («Вы все! Игроки! Слушайте меня сейчас! Я собираюсь говорить на ваших языках»)
– Это же Эмиль! – поняла Марго.
Послышался какой-то скрежет, а затем зазвучал другой голос. Ошибиться было невозможно. Звучал женский голос без интонаций, принадлежавший Google-переводчику:
– Доброго времени суток. Меня зовут Эмиль. Я дал время уходить, но вы оставаться. Я уничтожу игру и сотру информацию. Все данные удалить, но не просто удалить. Я расплавлю жёсткие диски и перережу провода. Я уже здесь, я в офисе игры. Они бессильны победить, я бессилен проиграть…
– Что за?.. – начал было дроу, но по земле прошла дрожь, и он не договорил.
– Не кладите проклятие на меня. Мы делаем эту вещь для вас. Игра с тремя миллионами игроков уничтожается. Опухоль на теле мира отрезается. Вы каждый, отойдите от компьютера! Посмотрите. Посмотрите получше! Мы убиваем вашу слабость, которую вы бессильны убить. Не кладите проклятие на Эмиля…
– Так это вирус? – писала в чате Саша. – Он хакер, который заразит наши компьютеры вирусом?
– Эмиль – это не имя, – продолжал искусственный голос переводчицы, – Эмиль это люди. Мир попал в Сеть, в Паутину. Мы спасём мир от Паука, крадущегося по Паутине. Уничтожим Паутину, уничтожим Паука. Но откуда взялась Паутина? Из ваших компьютеров! Они перед вашими глазами, на ваших коленях, в ваших руках. Паутину производят эти паучьи железы, которыми вы забили себе карманы…
– Я не могу выйти из игры! – крикнула Марго. – Не могу и всё! Игра зависла!
– Теперь будем смотреть до конца, – написала Саша. Её завораживала механическая речь робота-переводчика и маленькая точка, виднеющаяся на крыше Стадиона.
– Эмиль уничтожает Паутину. Но. Эмиль никогда не вредит людям. Наша организация обширна, мы есть в каждой стране, в каждом городе, на каждой улице, в каждом доме. Знаете почему? Потому что Эмиль – это вы! Вы не понимаете ещё сами, как страшна Паутина и как вы ненавидите её! Но давайте договоримся. Я вас отпущу. Я отпущу даже ваши компьютеры, там не будет вирусов. Только если вы сами не делали серфинг по плохим сайтам. Если вы понимаете, о чём я… Я вас отпущу, и вы сами подумаете, зачем вам Паутина. Нужна ли Паутина. Страшна ли Паутина. Если вы решите: нет, Эмиль психи, то пожалуйста! Уверен, через неделю серверы будут заменены, и вы создать себе кучу новых тел. Но. Если вы почувствуете в себе какой-то шёпот. Если вы почувствуете, что понимаете меня. Если хоть один процент вашего организма восстанет против Паутины и Паука, то пообещайте мне! Пообещайте сказать об этом Эмилю.
– Появилась кнопка «выйти», – заметила Марго.
– Goodbye! – закричал человек наверху снова своим низким искажённым голосом. – Goodbye or… see you! («До свидания или… до встречи!»)
Точка на вершине Стадиона исчезла со звуком захлопывающейся двери. И по земле опять пробежала дрожь. Деревья затряслись, но по воде не бежала рябь – упрощённая графика.
– Он падает! – закричала Марго. – Стадион!
Сверху отделялись огромные глыбы камня и летели вниз. Стадион был настолько высоким, что можно было убежать к городу, пока до земли медленно летели глыбы, переваливаясь в воздухе.
– Город тоже падает, – сказал дроу, оборачиваясь в сторону Солитьюда.
Крепость опускалась вниз, рушилась, как будто тонула в земле. Вокруг поднимались клубы пыли, по башням шли толстые трещины, крыши проваливались внутрь зданий.
– На это им ресурсов не жалко, – холодно заметил Дима.
– Над нами! – написала Саша.
Все посмотрели вверх и увидели, как глыба, летевшая со Стадиона, падает им на головы.
Глава 3. Один вечер
I
Первого ноября выпал первый снег. Утром белый налёт снега обнаружился на асфальте, на машинах и на пожухлой траве. Он был совсем прозрачным, как будто кто-то хотел осветлить весь мир, накрыл его белым листом бумаги и поставил в Фотошопе процент прозрачности 50.
Марго жила с родителями и братом. Её сестра Аня переехала к своему парню, но всё равно часто заходила в гости, и хотя Марго уже работала, а Серёжа оканчивал школу, она считала своей обязанностью вникать во все их дела и следить, чтобы никто из них «не натворил глупостей».
Но в те выходные Марго была в квартире одна, и поэтому позвала нас, своих друзей, в гости. Я пришла одновременно с Димой и Сашей, так что мы столкнулись ещё в подъезде и зашли в квартиру все вместе. Как это часто случается, каждый гость принёс по тортику, а из рюкзака Димы выглядывала бутылка с вином.
– Не знал, что взять в компанию из трёх девушек, – оправдался он, когда заметил мой взгляд.
Марго, увидев нас и торты, рассмеялась и сказала:
– Эх, в моём холодильнике стоит большой тирамису! Жаль, у меня нет домашнего животного. Хотя какой кот сможет съесть столько сладкого? Знаете, если мы хотим уничтожить все десерты, имеющиеся в моём доме, нам придётся взломать собственные желудки и заблокировать рвотный рефлекс.
– С меня довольно взломов на эту неделю, – сказал Дима, намекая на позавчерашний казус в игре.
Саша ничего не сказала. Конечно, с первого дня нашего знакомства она не была похожа на любительницу длинных и частых разговоров, но в тот день она была особенно задумчива и рассеянна.
Мы уселись на кухне вокруг большого круглого стола, который лишь немного уступал тому, вокруг которого мы сидели на занятиях по английскому. Повинуясь привычке, выработанной за месяц в классе, мы расселись точно так же, как на занятиях: Марго – между мной и Сашей, а с другой стороны стола – Дима. Можно было увидеть пустующие места, которые в классе бы занимал Максим и другие студенты группы.
Не глядя на нас, Марго включила телевизор и оставила играть. Он работал всё время, что мы просидели на кухне, и Марго лишь иногда переключала каналы, когда начиналась реклама. Сначала мы смотрели старые выпуски КВН, потом попали на фильм про путешествие по Андам, а в конце – на шоу талантов.
– А твоего брата не будет? – спросил Дима у Марго. – Посмотреть хоть на эльфа Вернэила в реале.
– Нет, он уехал к какому-то другу, – ответила она, расставляя перед нами бокалы и доставая из холодильника нарезку, – И ты же видел его фотографии в Контакте.
– То не в реале, – сказал Дима и открыл вино.
Мы бесконечно долго обсуждали погоду, как будто первый снег действительно интересовал нас больше салата в тарелках. Казалось, беседа не клеится, и не хватает учительницы, которая даст тему и распределит порядок ответов. Но дело было не только в этом.
Марго, Сашу и Диму связывала игра – Фанера, как они говорили – и не будь здесь меня, они бы с порога начали говорить про взлом. Но сейчас они стеснялись заговорить о том, к чему неизбежно должен был привести разговор, и о том, ради чего возможно, мы здесь и собрались. На курсах они сами с радостью вываливали на меня последние новости с Турнира, а сейчас почему-то стеснялись.
Не выдержав очередной затянувшейся паузы в разговоре, я спросила:
– Так что же произошло в вашей игре?
– Сломалась игрушка, – оживившись, пожал плечами Дима.
– Взломали, представляешь! – Марго стукнула ладонью по столу. – Стёрли всё и со всех серверов!
Они вдвоём наперебой рассказывали о случившемся, показывали с телефона свежие статьи в Интернете и картинки, на одной из которых Стадион был изображён вулканом Везувий, а весь мир Фанеры – Помпеями. Произошедшее взорвало интернет, так что я уже заранее успела многое узнать из социальных сетей и об аварии с серверами, и об Эмиле, но от очевидцев слышать было, конечно, интереснее.
А Саша всё время молчала, и лишь иногда кивала головой, когда Марго упоминала о подробностях.
– В общем, это настоящие террористы, – подвела итог Марго, – Не знаю, сколько ненормальных вступило в этого… в этот Эмиль, но они просто преступники!
– А ведь прикрываются какими-то экологическими целями, – сказал Дима. – Типа защитим общество от компьютеров, а природу от отходов! А на самом деле переписали себе всю инфу с серваков, и сейчас торгуются с директорами компании.
– Вроде про природу он ничего не говорил, – потёрла подбородок Марго. – Но тот парень в джинсах в игре даже голос чужой использовал, искажённый и противный. Небось, ему лет четырнадцать. Малолетний хакер! И знаете, не верю я ни в какое общество имени него. Просто подростка в школе бьют по голове, а в интернете он злость вымещает!
– Может и так, – улыбнулся Дима.
– А что, если всё это правда? – наконец, заговорила Саша. – Насчёт Эмиля? У них есть свой сайт в интернете, и там говорится, что в их общество вступило уже больше миллиона человек по всему миру.
– Да, точно, я заходил туда, – вспомнил Дима. – Но сайт отстойный, я такой тебе за полчаса на коленке сделаю.
– Но если они против Паутины – нахмурилась Саша, – то почему они должны уметь писать сайты? Я вот тоже не умею…
– Ну, ты и не малолетняя хакерша, – улыбнулась Марго. – Расслабьтесь! В конце концов, какая разница, один это человек или их много? Да, они или он или она подложили нам большую свинью. Особенно моему брату, он столько денег потерял… Но какое нам дело до их целей? У нас итог один – депрессия и миграция в другую игру. Кстати, Дим, ты играешь во что-нибудь ещё? Я слышала, КосмоХай – неплохая…
– Нет, есть разница! – вдруг перебила Саша. – Мне интересно, почему кто-то взломал игру. И не просто взломал, а уничтожил! Они же действительно перерезали все провода прямо в подвале компании. И они сделали это как первый шаг на пути к уничтожению Паутины!..
– Да это же слова с сайта Эмиля! – удивился Дима.
– Помнишь! – Саша показала пальцем на Диму, – На первом уроке, когда мы все рассказывали о себе, ты тоже называл интернет Паутиной! Ты говорил «Web»! Почему?
– Потому что дословный перевод слова «Web» – паутина. Это просто калька с английского. А когда тот фрик стоял на Стадионе, его речь пропустили через Gооgle-переводчик, и он автоматически называл интернет паутиной. Нет тут никакого высшего смысла.
– А помнишь, – Саша не опускала палец, – как ты говорил, что ненавидишь реальность, где все должны знать английский! Говорил, это потому, что английский – язык Паутины. Говорил?
– Ну, говорил, – нахмурился Дима. – Не понимаю, в чём ты меня обвиняешь-то?
– Да ты же состоишь в Эмиле! – крикнула Саша, громко хлопнув ладонями по столешнице.
Наступила тишина. Дима недоумённо смотрел на Сашу, а Марго уже несколько минут сидела, держа в руке чашку с чаем, но не отпила из неё не глотка.
– Так… – Марго звякнула чашкой по блюдцу и, силой усадив Сашу на стул, посмотрела ей в лицо, – Не думала, что тебе один бокал вина в голову ударит.
– Неправда, – покраснела Саша и опустила взгляд.
– Я не состою в Эмиле, – отозвался ошарашенный Дима и уже громче добавил, – Как ты вообще могла такое подумать? Я же сказал, что десять лет в Фанеру играю! Зачем мне было собственный дом подрывать, а?!
Марго жестом попросила Диму успокоиться, потому что Саша закрыла руками лицо и, кажется, даже не дышала. На фоне её бледных рук было видно, что щёки горят.
– Ладно, Саша, – Марго приобняла её за плечо, – Никто не виноват, что ты немного… то есть слегка сильно внушаема.
– Я не внушаема! – Саша отняла руки, и показались её красные от напряжения глаза, – Тут дело не в этом! То есть я…
– Мы понимаем, – Марго, почувствовав, что нужно утешить подругу и, невольно выставляя напоказ свою чувствительность, улыбнулась ей, как ребёнку или душевнобольному, – Понимаем, что ты начиталась про этот «тайный орден», и тебе стало интересно. Знаешь, по секрету тебе скажу, я раньше верила, что когда вырасту, вступлю в масоны. Но, Саша, нельзя верить всему, что пишут в интернете, ты же понимаешь?..
– Да дело не в этом! – Саша сморщилась и снова закрыла лицо руками. – Я сама, сама! Я не хотела обидеть Диму… Простите!
Саша вскочила из-за стола и побежала к выходу. Мы помчались за ней, и у порога Марго схватила её за руку, но Саша с силой вывернулась и убежала к лифтам. Всё это время она прятала от нас красное от смущения лицо и бормотала «простите».
– Какого чёрта?.. – всплеснул руками Дима.
– Я пойду с ней, – сказала я и побежала за Сашей.
II
Она стояла у лифтов лицом к грязному окну. Кажется, его не мыли тысячу лет, и сейчас оно напоминало хлопковую простыню, на которую начали проецировать старый фильм: свет уже горит, но изображение запаздывает.
– Саш, возвращайся, – я не знала, что ей сказать.
– Нет, – тихо, не поворачиваясь ответила она, – Не нужно было об этом говорить… Простите.
– Здесь нет никого, кроме меня.
Саша повернулась и заглянула мне за спину, проверяя. Не знаю, кого она боялась увидеть больше: Диму, которого она обвинила в связи с обществом Эмиль, или Марго, которая раскрыла секрет Саши – её феноменальную внушаемость.
– У тебя нет закурить? – Саша нервно проверила все карманы на своём пальто, чуть не выронив телефон.
– Нет, прости, – покачала головой я, зачем-то проверяя сумку, хотя сигаретам там было взяться неоткуда.
Я заметила, что Саша продолжала держать в руках телефон. Она смотрела как бы сквозь него, рассматривая не экран, а линии на державшей телефон руке. Саша несколько раз коснулась экрана и подняла телефон повыше.
– Не ловит три-джи, – сказала она. – Уже несколько дней.
– Может, отдать в ремонт? – мне отчего-то было сложно выговаривать слова в присутствии Саши.
– Может быть, может быть… – Саша положила телефон обратно в карман. – Я, пожалуй, пойду домой…
– Марго с Димой ждут, что ты вернёшься.