Захватчики. Закоулки прошлого
- -
- 100%
- +
Она схватила Нинку за хвост, намереваясь попытаться вылечить его. Она пока не знала как, даже не была уверена, что это вообще возможно, но попытаться стоило. Только объяснить Нинке она это не успела, а та вообразила невесть что, потому что закатила глаза, словно собиралась упасть в обморок, но вместо этого с силой потянула свой хвост к себе. Тедди не отпускала, пыхтя от натуги и пытаясь залечить хвост, воображая, что Нинкино сокровище после этого перетягивания должно стать лучше, а не хуже.
– Так, девчонки! – Димка свистнул, вложив лапу в зубастый рот, и они и впрямь остановились. Нинка от незнакомого звука, а Тедди от того, что он вообще сумел засвистеть в мышином обличии! – Успокоились обе! Царевна Мидас, отпусти уже Нинку. Нинка, поясни нормально, почему зовешь Тедди королевой.
– Разве ты не чувствуешь? – наконец отбирая хвост, спросила Нинка. – Ее хочется называть именно так!
А Тедди, собравшаяся было спросить брата, почему он назвал ее именно так, с открытым ртом смотрела на хвост подруги, который теперь выглядел совершенно целым. Но ладно бы это! Каждая шерстинка на хвосте горела золотом! Она ошарашенно глянула на свои ладошки, но на тех не было никаких признаков золотой пыли или чего-то похожего.
– Да, я тоже чувствую, – озадаченно ответил Димка, которому, казалось, не было никакого дела до золотого хвоста Нинки. – Как будто называть тебя принцессой еще можно, но уже совсем скоро станет нельзя.
– Что это? – пискнула Нинка, успевшая от нервного разговора снова сунуть хвост в зубы и едва не сломавшая их. Сам хвост оставался живым и легким, Тедди это видела, но вот грызть его больше не получалось.
– Знак того, что ты приближенная к королеве особа, – отмахнулся Димка и снова повернулся к Тедди: – Получается, что-то случилось…
– Что-то случилось с папой, – испуганно икнула Тедди и прикрыла рот рукой. – Или с бабушкой! Путь мне! Немедленно!
Наверное, от страха она вложила слишком много магии в Голос, потому как даже закашлялась. Зато путь и впрямь появился. Подсвеченный линиями вдоль, как эвакуационные линии в самолете, и со стрелочкой, на которой на современном русском была надпись: «Путь тут!»
– Еще немного, и я тоже брякнусь в обморок кверху лапками перед твоим могуществом, – пробормотал Димка, немного разряжая обстановку.
Но, едва улыбнувшись, Тедди тотчас нахмурилась. Что-то случилось. И ладно если с Алисо, с ним вполне могла случиться Матильда, а от живого драконьего пламени не умирают, только от мертвого. Чуть-чуть поджарить плешивого мыша было бы неплохо. Только Тедди сердцем чувствовала, что, даже отобрав у матери корону, Алисо не стал настоящим королем. А значит, что-то случилось с Марой, и Тедди спешила, надеясь успеть помочь.
Они шли быстро. Очень быстро. Солнце еще не успело подняться над вершинами деревьев, когда вся армия во главе с Тедди подошла к Переходу. Но все равно они там оказались позже Матильды. Это было понятно по легкому запаху гари, идущему от хвостов трясущихся «пограничников».
– Дайте угадаю: не хотели пропускать дракона? Слабоумие и отвага? – спросила Тедди устало. Даже не улыбнулась, вспомнив смешную картинку с Чипом и Дейлом. У нее тут свои говорящие грызуны, куда до них спасателям!
– Она не сразу была дракон, – всхлипнул один из пограничников. – Она сначала была человек, а потом сразу дракон! А нам сказали: никого не впускать и не выпускать!
– Концепция изменилась. – Тедди подхватила светящуюся линию, что изгибалась и норовила вырваться из рук, точно пожарный шланг, и направила прямо туда, где маревом колебался воздух Перехода. – Пропускать всех.
Она с удовольствием смотрела, как ровными, но короткими рядами – куда там Алисо с его толкотней в переходе! – войско исчезает в родном мире.
– Королева отметила нас, – шептались пограничники у нее за спиной. – Она дала нам имена! Ты будешь Слабоумие, а я Отвага! – Нет, давай наоборот!
Тедди пришлось повернуться и шикнуть на вояк, чтобы они не подрались. Когда она сама заходила в кротовину, убедившись, что армия идет без проволочек, она слышала за спиной продолжение:
– Я только не понял, королеву зовут Теодора или Концепция? Она же королева, может и с двумя именами ходить.
На другой стороне по-прежнему было болото, но никаких признаков Болотной ведьмы или других летунов. Направив армию, Тедди заспешила к лабиринту. Еще издалека она увидела, что над лабиринтом кружит дракон, и обострившимся чутьем ощутила запах гари.
Последние несколько сотен метров Тедди бежала, до боли в боку, ненавидя себя за то, что забросила спорт, да и просто плохо и мало бегала. Она не видела, как за ней припустили Димка и Нинка, причем последняя, успевшая по дороге похвастать своим знаком отличия едва ли не перед всей армией, теперь махала приметным хвостом, понуждая прочих мышей тоже бежать. Такой серой волной, в которой едва не терялась одна-единственная девочка, они добрались до лабиринта и с ужасом уставились на выходы из подземной норы, над которыми клубился дым. Горело внутри.
– Это не я, – прогремел голос Матильды. – Не мой огонь!
Тедди и не думала на мачеху. Не только потому, что это было совсем не в привычке Матильды – нападать на слабых, да еще так подло, но и потому, что огонь был разведенным. И там и там виднелись кипы хвороста. Где-то тлеющего, а где-то весело трещащего языками пламени.
– Сможешь его убрать? – спросил Димка, пока Нинка во главе прочих мышей суетливо металась по поляне.
Тедди потянула руки к огню и отдернула – горячо.
– Прикажи, – раздался растерянный голос Матильды в ее голове. – Я никогда так не делала и не знаю как, но ты можешь попытаться приказать дракону.
Тедди подняла голову и приложила ладонь к глазам, чтобы рассмотреть под сияющим солнцем тяжело двигающего крыльями дракона, пытавшегося удержаться на одном месте и не смести порывами воздуха тех, кто внизу.
– Приказываю! – крикнула она. – Убери огонь и дым из мышиного гнезда! Весь!
Она понятия не имела, что собирается делать Матильда. Разогнать огонь крыльями? Всосать его, как огромный пылесос? Она и пискнуть не успела, когда дракон вдруг резко пошел на снижение и ударил по центральному отверстию чистым белым пламенем.
– Живой огонь, – благоговейно прошептала Нинка, но на всякий случай спряталась за Тедди. Терять магию она не желала.
– Получается, кто выживет, лишится магии? – жалобно спросила Тедди, которая ничего не понимала. Как это, огнем убирать огонь, разве так бывает?
Но оно было. Дым почти перестал валить, хворост разлетелся в разные стороны, затухая в воздухе. Жар ушел.
Перед ними на горячую землю прыжком приземлилась уже настоящая Матильда. Не иначе как наловчилась превращаться в воздухе.
– Бегом, – скомандовала она. – Теперь там воздух чист.
Повторной команды Тедди не требовалась, и она первая нырнула в нору. Свою ошибку она поняла довольно быстро. Огонь, что был тут до живого, выжег всех светляков, и идти приходилось в полной темноте. Но она упрямо шагала и шагала, уверенная, что сумеет определить направление в сторону главного зала.
Так и вышло.
Тедди едва сдержала стон, увидев, как все разрушено в зале. Пока она в темноте перебиралась через разные обломки, ей казалось, что это просто случайные разрушения, все-таки ходы под землей никогда не казались ей особо надежными. Но теперь… Зал, где стоял пугающий, но по-своему великолепный трон, был разрушен. Отовсюду тянуло гарью, стены были в жирной копоти.
Сам трон, а точнее то, что от него осталось, Тедди тоже разглядела не сразу. Рассыпанные кости, просто груда грязного мусора, вот что было на месте трона. И в этом мусоре виднелось нечто более темное. Вскрикнув от испуга, Тедди бросилась вперед. Она не ошиблась – это была королева Мара. Постаревшая за несколько дней на добрую сотню лет, с седой полосой вдоль спины и обожженными лапами, она еще была жива, но еле дышала.
– Живи, живи! – приказывала Тедди, кладя руки на слабо вздымающуюся грудь королевы, но Голос словно перестал подчиняться ей, ничего не происходило.
– Я… уже… стара… внучка, – с трудом выталкивая из себя слова, произнесла Мара. – Мое время… прошло.
– Нет! – Тедди заплакала, размазывая злые слезы, она вложила всю свою горечь в Голос. – Живи!
Мара закашлялась и едва заметно покачала головой.
– Не плачь, Теодора. – Голос ее окреп, но Тедди видела, что это все обман, бывшая королева уже не поднимется. – Ты станешь прекрасной королевой.
– Я не хочу. – Тедди, уже не скрываясь, рыдала в голос. К ней подбежала Матильда, обняла со спины.
– Кто это сделал? – спросил Димка, хотя ответ был на поверхности. В долине кроме Матильды только люди владели огнем.
– Люди. – Мара попыталась сесть, но снова упала бы, не подхвати ее Димка. – Несчастливцы напали на нас, горемычники и уныловцы – на летунов. Как-то узнали, что большая часть мышей ушла, вот и…
Она снова закашлялась, а потом вперила свой единственный глаз в Тедди.
– Будь собой, но помни, кто ты такая, Теодора! – произнесла она твердо и, словно эти слова забрали у нее последние силы, обмякла на руках Димки.
Блеск угас в ее видящем глазе, и дыхания больше не было слышно.
– Она умерла. – Голос Димки дрогнул. – Королева Теодора…
Это было уже слишком. Тедди разрыдалась еще сильнее. Матильда крепче прижала ее к себе, гладила по голове и шептала что-то утешительное. Сколько они так простояли, Тедди не знала, но и эти, казавшиеся бесконечными, слезы высохли.
Она осторожно освободилась из рук мачехи и вытерла слезы.
– Да, я королева, – твердо произнесла она, хотя голос еще был хриплым от рыданий. – И пора узнать, что здесь произошло на самом деле.
Глава четвертая, в которой Тедди снова идет к людям
– Ну нельзя идти королеве парламентером! – увещевали Тедди Димка и Нинка хором.
Матильда бросила это занятие, видимо, по себе знала, какой упрямый нрав бывает у принцесс и уж тем более у новоиспеченных королев.
– Я пойду с тобой, – воинственно топорщил усы Димка.
А Нинка недовольно щелкала своим золотым хвостом, выбивая искры из каменного пола.
– Я подруга королевы! Мне идти! – ворчала она.
– А я ее брат, – не отставал и Димка.
– Успокойтесь, никто из вас не идет, я беру с собой Матильду, – буркнула Тедди, отчаянно стесняясь того, что стыдится при всех подданных, которые набились в зал, назвать ее мамой. – Она будет ждать меня у Несчастливого и, если я не вернусь через полчаса… Ну, заберет меня оттуда.
Матильда кивнула, не оставляя никому возможности не понять, как именно она заберет в случае чего Тедди. У Несчастливого были шансы стать первым в истории этого мира селом, раздавленным драконом.
– И все-таки что имела в виду бабушка, когда говорила: «будь собой, но помни, кто ты такая»? – бормотала Тедди, пока ее душили слезы. Странно, но она успела привязаться к старой коварной мыши. – Надеюсь, привычка говорить шарадами не передается с короной, а то я не выдержу, если сама начну выдавать всякие ребусы.
– Не кипешуй, короны у тебя до сих пор нет, – сунул Димка нос в чудом сохранившуюся комнатушку. Тут они были пленниками, сюда стащили горы странных вещей, пытаясь приодеть новую королеву по-королевски. – Можем, конечно, соорудить по-быстрому из бумаги, а ты наложишь руки, как на Нинкин хвост, и будет как настоящая!
– Не надо! – Тедди наконец решила, что поняла загадку старой королевы.
Она вздохнула. Ей до сих пор не верилось, что Мары больше нет. Конечно, будь у них похороны, пышные или не очень, и множество рыдающих подданных, она бы сумела осознать. Но ей не удалось даже найти повод, чтобы осторожно поинтересоваться, что тут делают с погибшими мышами. Кстати, пострадавших от пожара в лабиринте уже не было, их шустро убрала вернувшаяся армия, а Мара… Мара просто растворилась в воздухе.
– Последняя служба королевской крови своим подданным, – объяснила Нинка, которая после исчезновения тела старой королевы выглядела снова бодрой и веселой. – Магия от их крови распространяется на всех подданных, кто оказывается неподалеку. А еще в камни и деревья, траву. Теперь несколько лет будут рождаться сильные магически мыши.
И она принялась чистить шубку. Тедди немного покоробило такое спокойствие, но она поняла, что дело не в Нинке. Не из мышиного ли мира пошло известное «король умер, да здравствует король!»? Потому как, едва тело исчезло, мыши и думать забыли о Маре и вовсе не собирались ее оплакивать.
Тедди так не могла. Она знала бабушку так недолго, но искренне горевала о ней.
– Ты выбрала, в чем пойдешь? – заглянула и Матильда. – Тебе принесли еще два плаща из птичьих перышек, и знаешь, есть ощущение, что они ощипали какого-то попугая, откуда бы он ни взялся!
– Выбрала. – Тедди расчесала пятерней волосы и прихватила их резинкой. – Вот так и пойду.
– В джинсах и футболке? – растерянно уточнила Матильда.
– Именно, – кивнула Тедди. – Я буду собой, как и просила меня бабушка!
– Как знаешь, – уступила Матильда. – Но ты, если что, не жди полчаса, просто кричи. Я услышу.
Тедди благодарно прижалась к мачехе, а потом встала прямо и решительно направилась к выходу из лабиринта, что был ближе всего к Несчастливому.
И по лесу она шла одна, чувствуя, как неподалеку тихо движется Матильда, а чуть дальше в кустах шелестят Нинка и Димка. А может, и еще кто-то из подданных, поди разбери, сколько тут таких кустов, что шевелятся не потому, что собираются перебежать с места на место!
Деревья перед Тедди расступались, хотя до полнолуния было еще время, но вместо того, чтобы радоваться этому, она грустила. Это тоже указывало, что ее магия выросла, а королева она и без короны. Как бы то ни было, она не собиралась надевать старую корону из когтей летунов. Королеве нужны были новые знаки отличия, и Тедди еще подумает, какими им быть. Потом, когда решит более важные вопросы.
У деревни ее ждали. Тедди и рада бы удивиться, но не удивилась. Собаки лаяли вдалеке, но встречающий трехпалый Василий лишь махнул рукой и пошел к своему дому. И Тедди не оставалось ничего другого, кроме как последовать этому красноречивому жесту.
– Быстро вы вернулись, могли бы и подольше побегать, всем бы лучше было, – без приветствия произнес он. – Ну хоть от Мары избавились, и то дело.
– Зачем? – не выдержала Тедди. Она и забыла, что должна изображать себя такую, какой появилась в деревне впервые. В меру любопытную, без меры напуганную. Сейчас в ней росла злость.
– Могли пострадать мышата, мирные мыши, что не вошли в армию, – повысила она голос.
– Мирных мышей не бывает, – не менее зло ответил Василий и потряс перед ней изуродованной рукой. – Это сделал всего лишь мышонок!
– Алисо никогда не был «всего лишь мышонком». – Тедди с тревогой поняла, что упустила за всеми переживаниями мысль об отце. Где он? Вернулся ли со всем войском в долину или остался в человеческом мире? Надо было забрать у него не только свой Голос, но и корону, чтоб неповадно было!
– Рад, что ты это тоже понимаешь, – усмехнулся Василий, пытливо глядя ей в лицо.
А Тедди мучительно пыталась осознать, что же ее царапает. Василий выглядел точно так же, собаки лаяли, дворы, огороженные камнями, чтобы не сбегали деревья, были точно такими же, что и недели назад.
– Подождите! – Она распахнула глаза от изумления. – Вы! Вы понимаете меня и говорите понятно, на современном русском!
– Догадливая мышка! – Василий ухмыльнулся до того мерзко, что Тедди попятилась. Но он не пытался напасть. – Думаешь, мы бы выжили здесь, если бы все, что у нас было, это те, кто отбился от похода Ермака? К счастью, ягодницы, способные не только в трех соснах заблудиться, но и провалиться в Переход, в том мире не переводились. Главное, найти их раньше, чем они выберутся или попадутся твоим мышам. Летуны, вопреки их собственным утверждениям, на людей практически никогда не нападают.
Тедди вспомнила, что слышала что-то про загадочное место, где часто пропадали люди. Кажется, считалось, что их крадут инопланетяне. Или еще кто-то. И вот этот «еще кто-то» стоял сейчас перед Тедди. Вспомнила молчаливую жену Василия Марфу, которая неуловимо, но отличалась от прочих, виденных ею жителей деревни.
– Молебка, – упавшим голосом произнесла Тедди, вспомнив наконец название опасного места.
– Да, – кивнул Василий. – Те, последние, тоже так говорили. И Марфа тоже.
– Как ее звали на самом деле? – выпалила Тедди раньше, чем успела подумать.
Василий хмыкнул.
– Марина, – тем не менее произнес он. – Все не так плохо, мышка. Я и правда люблю ее. Как понял, что Алисо поведет армию в тот мир, так и отправил Марину с детьми обратно, вывел прямо к железному пути. Чтобы выжившие мыши не могли отомстить ей и моим отпрыскам.
Тедди представила, как ранним утром – чтобы успеть до мышиной армии, Василий ведет напуганную, измученную неизвестностью женщину с пятью детьми и оставляет ждать электричку. Без денег, без толковых объяснений. Хорошо еще, если у нее жива семья и она сумеет найти ее. Нет, Василий мог себе говорить что угодно, но Тедди была уверена, что любовь не такая.
Девочка поняла, что ей надо поскорее покинуть это место. Она не хотела вдруг обнаружить, что показавшиеся ей сначала безобидными и даже по-настоящему несчастными крестьяне не только подло напали на мышиный лабиринт, но и не дожидались, когда ягодницы заплутают и забредут в кротовину. Скорее уж они выбирались в большой мир на охоту за новой кровью. Вряд ли далеко, их наверняка пугал изменившийся мир, а уж если где-то им попадалась машина или в небе пролетал самолет, то и вовсе.
Можно ли оправдать этих людей тем, что им тоже нужно как-то жить? Тедди не знала. Ей было всего лишь четырнадцать, она не была готова решать такие вопросы.
Пред взором ее все поплыло, и Тедди увидела чужими глазами кротовину. Она не сразу сообразила, что юная мышь, образ которой встает перед ней, это бабушка Мара.
Как дрожали ее усики, нервно подрагивал хвост, как страшно было будущей королеве! И Тедди не могла сдержать слез даже тут, в видении, когда чувствовала совсем юные лапки, оба видящих глаза. Бабушка, такая еще молодая наследная принцесса, пыталась набраться храбрости и шагнуть в кротовину.
Тедди и раньше понимала, что бабушка недоговаривала, утверждая, будто она только «слушала мир», находясь у границы Неблагой долины. Нет, она выходила наружу, чтобы изучить соседние, такие богатые и бесконечные, но враждебные для них земли.
Тедди ощущала, что если Голос только ярче вспыхивал при переходе, то обычная магия, свойственная всем мышам, угасала, тяжелее поддавалась будущей королеве. И ее страх отражался в Тедди. И девочке до слез было жаль Мару, которая на дрожащих лапках двигалась дальше и дальше.
Впрочем, вскоре жалости предстояло утихнуть. Тедди вместе с Марой почувствовала приятный запах, в животе Мары заурчало, и она обхватила себя лапками, прежде чем упасть на все четыре и ринуться туда, откуда шел этот аромат. Как же жутко стало Тедди, когда она обнаружила на полянке девчушку едва ли старше ее самой, собирающую чернику.
И никаких шансов, что Мару влек аромат черники, не было.
Будущая бабушка почти настоящей человеческой девочки Тедди смотрела на почти такую же девочку, и ее верхняя губа, слившаяся с длинным носом, приподнималась, обнажая острые зубы. Тедди, смотревшая и ее глазами, и словно со стороны, заметила, что из кустов за ними кто-то наблюдает, но вот Мара этого не видела и не чуяла больше никого, кроме девочки.
Вот девочка, наклоняющаяся к ягодам, оказалась ближе, и Тедди различила, как она негромким дрожащим голоском напевает какую-то песню. Боится! Неужели чувствует?
Тедди бы крикнула или затопала ногами, но она знала, что это всего лишь воспоминание, а еще она знала, что не поможет. Мыши бегают быстрее людей.
Вот Мара выбралась из кустов и приготовилась к прыжку. Тедди была бы рада закрыть глаза, но в воспоминании это было сделать невозможно. Приходилось смотреть.
Мара прыгнула, хватая когтями за плечо девочку, и уже собиралась вонзить зубы, как ее остановил выкрик:
– Мара, не смей!
Будущая королева протестующе запищала, но отодвинулась от девочки, которая стояла, буквально парализованная страхом, а из кустов вылез… Василий?
Глава пятая, в которой Димка признается, что у него тоже есть Голос
Что это не Василий, а просто похожий на него мужчина, Тедди поняла быстро. На что Василий был потрепан жизнью, но этот выглядел даже хуже.
– Ты не людоедка, Мара, это король считает, будто люди годятся для пищи, – успокаивающе поднял руки мужчина и медленно подошел ближе.
Мара ощерилась, но молчала.
– Отпусти ее, она совсем мышонок, – продолжал мужчина.
Неожиданно вмешалась девчушка, которая еще могла стать обедом для бабушки Тедди.
– Я не ребенок, я уже могла бы выйти замуж, только кому нужна хромая сирота!
Мужчина машинально перевел взгляд на ногу девушки, а Мара снова втянула воздух. «Отец был прав, иначе почему от людей так вкусно пахнет?» – Мысли юной принцессы тоже были понятны ее внучке, словно складывались в ее собственной голове.
– Видишь, ей некуда возвращаться, она негодная, а так принесет пользу, – произнесла мышь.
А Тедди не могла понять, почему Мара вообще разговаривает с человеком, вместо того чтобы сожрать. Не то чтобы Теодора хотела именно этого, но какие у нее шансы увидеть иное?
Как оказалось, шансы были.
– Тетка надеется, что я сгину, каждый день посылает за ягодами, но я возвращаюсь, – сквозь слезы пробормотала девочка.
Мужчина ухмыльнулся:
– Какие у тебя хорошие родичи. Как звать-то тебя?
– Маруся, – прошептала та. Она до сих пор не пыталась освободиться от хватки Мары, хотя Тедди видела, что держит ее будущая королева совсем слабо, больше из упрямства.
– Смотри, Мара, почти что тезки, – подмигнул мужчина мыши.
Человек. Подмигнул. Мыши. Тедди так обалдела, что едва не вывалилась из видения. Когда она вернулась, разговор уже заканчивался.
– Только за мной не дадут никакого приданого и жить негде: в папином доме тетка старшего сына с семьей поселила, – поясняла Маруся.
– Обойдусь без приданого, – уверил ее мужчина. – А жить есть где. И никаких теток!
Мара кашлянула.
– Увижу вас в лесу – сожру, – произнесла она без всякой злобы. – И тебя это касается тоже.
– Мы постараемся не попадаться, – пообещал мужчина, подхватил девочку под руку и повел прочь.
Девушка и впрямь заметно хромала. Тедди вместе с Марой проследили, как пара пропадает в кротовине.
– Как звали вашу маму? – выпалила Тедди, едва очнулась.
Василий скривился.
– За что вас, мышей, ненавижу – это за вашу память странную. И поди пойми, что вы там видите.
Тедди ждала.
– Мать мою Мария звали. Маруся, – нехотя ответил Василий. – Как Марину встретил, так сразу понял, что судьба. Имя Мары нашей семье добро приносило, никому больше, только нам.
– Моя бабушка… – Тедди сглотнула. Она не хотела говорить о том, что видела, так что вывернулась как могла. – Она общалась с вашим отцом.
– Да. – Василий помрачнел. – Мой отец с трудом прижился в деревне, чужим он был, хоть здесь и родился. Вот и общался с кем ни попадя. Да и я такой вырос, сама видишь.
– Я плохой человек, раз горюю о ней? – неожиданно произнесла Тедди, хотя вовсе не собиралась откровенничать с врагом. Просто воспоминание накатило не вовремя и растревожило совсем свежую рану.
– Ты просто в некотором роде человек, – хмуро ответил Василий. – Это в нашей природе. Горевать, любить. Ненавидеть.
– Мыши тоже могут ненавидеть, – запротестовала Тедди, вспомнив Безымянного.
– Это не ненависть, – махнул рукой Василий. – Борьба за ресурсы. Впрочем, мышей мы также не ненавидим. Если ты хотела узнать, собираемся ли мы снова напасть, то нет. Шанс у нас был, не вышло. Не скоро соберемся снова с силами.
И в его голосе Тедди не слышала вины, лишь досаду, что нападение вышло недостаточно ошеломительным, а мыши вернулись обратно.
– Почему вы не уйдете обратно к людям? – тихо спросила Тедди, не желая спорить с Василием насчет того, что подло нападать на разумных. Хоть мыши были кровожадными существами из другого мира, а не людьми, менее подлым от этого нападение не становилось.
– Болотная ведьма, – коротко пояснил Василий. – Она не замечает, когда мимо проходит два-три человека. Но едва мы пытаемся подойти хоть небольшим отрядом, как болото становится просто непреодолимым. Мы как-то едва не потеряли половину нашего села. А за пределы долины уйти нельзя, тебе это наверняка известно.
– Зачем ведьме это? – удивилась Тедди. Ей самой казалось, что болотная летунья будет только рада избавиться от людей, как и все летуны.