Зуботолог по обмену, или Шире рот, Клыкастик

Глава 3

На следующее утро, стоило мне снова прийти на каторгу, в коридоре с обшарпанными стенами уже сидела толпа пациентов. Галдеж стоял неимоверный, каждый пытался выторговать себе местечко у двери, дабы протиснуться вне очереди.

Я поспешно скрылась в кабинете, боясь, что мне припомнят вчерашнее бегство. Зуботолог как обычно сидел за столом, занятый привычным делом – успокоением нервов.

– Опять ты опоздала, Риска, бестолковая редиска, – лениво кинул в меня уже привычной фразой мужчина, цокнул языком и встал со своего места, потягиваясь и хрустя косточками.

От такого обращения меня обуяло возмущение. О чем я там хотела вчера поговорить? Ах да, выбить себе зарплату и нормальные условия труда. Если я так и буду возвращаться домой поздно вечером, то долго не протяну. Да и в новом – старом жилье необходимо навести порядок. В конце концов, я не мылась и нормально не ела с тех пор, как сюда попала.

– Значит так, Корнеух, тьфу, Корнезуб, – начала я с напором. – Я давно раскусила все твои махинации, и если ты не будешь платить мне пятьдесят процентов от дохода, то первый Лорд, да и все пациенты узнают о твоих проделках, – уперев руки в боки, я угрожающе шагнула в его сторону.

Была не была, пора брать быка за рога. А то ишь, чего удумал.

– Не дури, пришибленная. Ты ведь пойдешь, как соучастница, – он скептически посмотрел на меня и усмехнулся, скрестив руки на груди. – Забыла, как по помойкам рыскала, и кто тебя по великой милости подобрал? Тогда ты была согласна на крышу над головой и тарелку похлебки, а теперь подавай ей половину прибыли. А морда не треснет? – теперь уже он сделал угрожающий шаг в мою сторону.

– Хорошо, давай тридцать процентов, – уже не так уверенно предложила я и отступила.

Ох, Раиса, не быть тебе успешной предпринимательницей и переговорщиком. Как бы сейчас даже достигнутого прогресса такими темпами не лишиться.

– Ты и так вчера получила золотых монет на всю твою жалкую жизнь вперед. Может, тебе по башке дать, чтобы твои куриные мозги встали на место? – его ухмылка стала шире, будто он и вправду собирался сделать это. – Не боишься вновь оказаться на улице? Соскучилась по своим соседям-крысам и оборванцам? Так я сейчас быстро организую тебе встречу с ними, вышвырну за шкварник, даже глазом не моргну.

– Блеф. Ты не сделаешь этого. Я сдам тебя Лорду Адальберту, – неуверенно пискнула и схватилась за дверную ручку, чтобы в случае чего спастись бегством, но я все же надеялась договориться, поэтому продолжала смотреть на этого зубодера.

– Никто не поверит безродной сироте. Твое слово против моего. Так что захлопни свой бесполезный рот и принимайся за работу. Сегодня останешься без обеда, – Корнезуб нетерпеливо махнул рукой, чтобы я пригласила пациента, отмахиваясь и не принимая меня всерьез.

Что ж, первый бой проигран вчистую. Мне нечем крыть его аргументы. Ну ничего, когда этот коновал немного успокоится, обязательно придумаю что-то другое. Тем более, если всё развернется совсем по плохому сценарию, уж я не поскуплюсь и подберу слова для первого лорда, чтобы убедить в том, что его надули.

– Это не бегство, а всего лишь тактическое отступление, – буркнула себе под нос, убеждая и стараясь не злиться, ведь это вранье.

За таким самобичеванием и потянула за ручку, хотела позвать первого желающего на экзекуцию, но не успела я и рта открыть, как дверь вышибли бесцеремонно с той стороны, внутрь технично проникли, а я была схвачена под белы рученьки крепкими мужиками. О Боже, неужели решили взять зуботологию штурмом? Ой-ой, это явно вчерашнее бегство мне так аукнулось.

– Зуботолог Кривозуб, вы арестованы за умышленное причинение вреда первому лорду империи Адальберту Сияющему! – выдвинул обвинение самый крупный мужик в чёрной форме, исковеркав имя врача.

Мой шеф все это время сидел с открытым ртом на своём стуле и взирал на происходящее со страхом и шоком.

– Э… – выдавил из себя нечленораздельно, нашёл взглядом меня и выпалил, неприлично тыкая пальцем: – Это все она! Ее загребайте! Я честный человек! Профессионал своего дела! Беспредел!

И стал так громко голосить, что у меня уши трубочкой свернулись. Выглядело все это представление настолько жалко, что я лишь оторопела и никак не возразила на его перевод стрелок и подставу моего тщедушного тельца.

– Риска, я так понимаю, – произнес главный из стражей, прищуривая глаза и глядя на меня с презрением.

В это же время двое других схватили верещащего зуботолога и скрутили ему руки, не обращая внимания на взбрыкивания и крики.

– Р-риса, – сглотнула, трясясь от страхе под мужским тяжелым взглядом из-под кустистых бровей.

– Сами пройдете или вас связать? – кивнул на Кривозуба, которого выводили из кабинета в полусогнутом состоянии.

Черт! Накаркала этим арестом. Видимо, кто-то вчера из пациентов подслушал наш разговор и доложил куда следует. Оперативненько, однако. Теперь и я попаду под раздачу на пару с этим бессовестным коновалом. И что делать?

– Сама, – все же ответила, видя любопытные морды пациентов, которые не стеснялись заглядывать в открытый проем в ожидании эпичного представления.

Пираньи, охочие до сплетен. Самый нелюбимый вид клиентов. В общем, пришлось гордо выходить из здания под конвоем, делая вид, что так и должно быть.

Нас посадили в карету, а Корнезубу еще и рот тряпкой заткнули. Я немного позлорадствовала, ведь это оказалась та самая, которая то на полу валялась в антисанитарных условиях, то использовалась для вытирания рта клиентов. Вот она, карма в действии.

До неприметного серого здания нас довезли быстро, завели внутрь и разъединили по разным кабинетам. Местный полицейский участок, я так понимаю.

– Вы в курсе, в чем вас обвиняют? – спросил меня главарь банды стражников спустя час, когда я уже устала от тишины, сидя на единственном стуле в одиночестве.

Первым допрос учинили, видимо, зуботологу. Уверена, виноватой тот выставил меня.

– Просветите, будьте добры, – благосклонно кивнула, хотя внутри меня основательно так лихорадило.

Как теперь выпутываться из этой пренеприятной ситуации?

– Господин Кривозуб утверждает, что лорд Адальберт пострадал из-за ваших халатных действий, – изогнул бровь мужчина, словно ожидая от меня какой бы то ни было реакции.

– А вы? – по опыту земной жизни знала, лучше меньше говорить и как можно больше слушать.

А то ещё не хватало загнать себя на плаху из-за излишне длинного языка. Этим фараонам палец в рот не клади, мигом съедят и не подавятся. Все мои слова перевернут и поймут превратно.

– Виноват, несомненно, Кривозуб, но вы пойдёте сообщницей, – сделал много значительную паузу, – если не пойдёте на сделку со следствием.

Так-так-так, миры разные, а методы у всех одинаковые.

– Что вы хотите знать?

И зачем я задала этот вопрос? Прозвучало пафосно, а на деле информатор из меня пшик. Ну что я могла сказать? Что Корнезуб неквалифицированный прохиндей, которому кривой пяткой выдавали диплом? И как обосную? Понятно, что я-то в отличие от коновала – стоматолог совершенно на законных основаниях, но если открою рот, то выдам, что я знаток, и привлеку к себе внимание. А по словам Корнезуба, бывшая хозяйка тела – бомж. Как объяснить, что сирота безродная разбирается в лечении лучше, чем дипломированный врач? Задача, однако!

– Нас интересует картотека ваших посетителей за последние полгода, – улыбнулся мужчина, демонстрируя белизну зубов.

Ничего не смогла с собой поделать и наклонилась вперед, желая разглядеть поближе идеально ровные маляры и острые клыки. Видимо, этот представитель местной фауны не пренебрегал личной гигиеной в отличие от завсегдатаев столичной зуботологии. Хотя и у первого лорда зубы были в хорошем состоянии, насколько я успела их рассмотреть. Зачем же он тогда приходил на прием? Странно!

– Я в глаза не видела картотеку. Корнезуб меня не подпускал к ней. Я была у него на побегушках, принеси, подай, убери, постирай. Всю лечебную работу, если можно ее так назвать, он выполнял сам. Но вы ведь можете просто обыскать кабинет и посмотреть все, что вас интересует, – я тщательно подбирала слова и, как оказалось, напрасно. Следователю это показалось подозрительным.

– Мы-то можем, но в данный момент меня интересует ваша роль в зубном мошенничестве. И очень уж вы красиво говорите для уличной девчонки, – он прищурился и внимательно посмотрел мне в глаза. – К тому же, Корнезуб сообщил, что вчера вы получили взятку в размере трех золотых монет.

– Так это не взятка была, а компенсация, – я искренне возмутилась. – Первый Лорд может подтвердить, что два дня назад ударил меня молнией. А вчера Корнезуб потребовал с него компенсацию и большую ее часть оставил себе.

– Если вы говорите правду, то лорд Адальберт подтвердит это на суде, он благородный оборотень и врать не будет.

– Тогда мне бояться нечего, – так я и знала, что этот лорд далеко не человек.

– Что ж, раз вам сказать больше нечего в свою защиту, и о своем начальнике дать больше информации не можете, считайте, что допрос закончен, – подвел итоги следователь. – Стража! Уведите ее в темницу, – отдал приказ он, когда на зов в кабинет вошли два амбала.

– Есть, командир Стейнар! – отчеканили стражники и потянули свои громадные лапища ко мне.

– Как в темницу?! – воскликнула, когда меня бесцеремонно схватили под руки.

– Если вам нечего больше сказать, смысла в беседе нет, – пожал плечами бравый воин Стейнар, привлекая внимание к их ширине и фактуре.

Сглотнула, впервые видя такой мощный экземпляр. Да что же это делается-то. Только удалось встретить прилично выглядящего мужика, и тот – негодяй, желающий упечь меня за решетку. Ах, да, их целых двое – Адальберт и Стейнар. У-у-у, негодяи.

– Подождите, подождите! Есть, что сказать, есть! – я начала упираться и одергивать руки, чтобы меня не держали, словно последнюю преступницу.

– Внимательно слушаю, – командир жестом остановил своих подчиненных, вызвав у меня вздох облегчения.

– Вы его не слушайте, он – негодяй и мошенник, – решила подставить ближнего под обстрел, ну так, этот горе-зуботолог мне вообще не друг, его телеса не жалко, тем более, в моих словах ни грамма лжи. – Он нарочно лечил первого лорда неправильно и занимался вредительством, чтобы тот чаще приходил и оставлял у нас свое золотишко.

– У вас? – усмехнулся и вздернул брови господин Стейнар, раздражая меня своей улыбкой.

До того злость во мне взыграла, что хотелось надавать ему тумаков, чтобы пару клыков выпало. Нечего тут сверкать своей красотой и насмехаться над несчастной сиротой.

– В зуботологию, – процедила сквозь зубы, потихоньку закипая от того, что он цепляется к моим словам, пропуская мимо ушей их смысл.

– И? Разве не все таким промышляют? – скрестил руки на груди и обвел меня своим нахальным взглядом, особо задержавшись на груди, вот же нахал. – Только и тянете с приличных граждан золото да нервы.

Я ахнула от такого оскорбления, но не нашлась, что ответить. Всё же частично он прав, многие нечистые на руки, но я-то, я-то… Открыла и закрыла рот обратно, ведь крыть было нечем, я тут вообще без роду-племени, на птичьих прав, без диплома и приличного стажа.

– Проверьте его диплом, обыщите зуботологию, увидите, что я тут совершенно ни причем. И вообще… – покрутила головой и вздернула подбородок, говоря всё более уверенно с каждой минутой. – Я тоже жертва обстоятельств и действий Корнезуба. Вот!

Захотела быстренько переквалифицироваться из соучастницы в потерпевшую, авось отпустят домой.

– Корона благодарит, что поделились своими подозрениями, – как-то язвительно произнес Стейнар, а затем снова подал знак стражникам, – но суда вы все равно будете дожидаться в темнице.

И на этой ноте меня силком выволокли из кабинета. Я пыталась возмущаться, только на мои жалкие потуги никто не обращал внимания.

Путешествие через длинный коридор в полумрачное подвальное помещение было стремительным. Меня бесцеремонно бросили в камеру, да так, что я упала на колени, а за моей спиной  с грохотом захлопнули решетчатую дверь.

– Никакого уважения к женщинам, – зло прошипела я, встав на ноги и отряхивая ладони от налипшей грязи.

На мое возмущение в камере неожиданно разразился дружный хохот.

– Ты с какого дерева свалилась, подруга?! К падшим женщинам уважения никогда не было! – и снова хохот.

Я удивленно подняла глаза, поняв, что попала не в одиночную камеру. Осмотрелась и закатила глаза вверх. Миры разные, а ничего в этой жизни не меняется, везде одно и тоже. Гадство!

Глава 4

В камере я провела всего сутки. Но и этого хватило чтобы познать всю прелесть антисанитарных условий и соседства с крысами. За ночь я не сомкнула глаз ни на секунду. Непрерывный писк и шорох наводили на меня ужас. Я постоянно дрожала то ли от холода, то ли от страха, а может всё вместе.

 Оказалось, что одно отличие здесь всё же было, хотя сомнительно, надо сказать. Как только наступило утро, меня снова выволокли из камеры и как есть в таком виде потащили по темным грязным коридорам.

– Что вы делаете? Что за беспредел! А ну отпустите! – пыталась брыкаться и лягаться, но без толку.

Никто со мной не разговаривал, всё происходило молча.

– Подсудимая доставлена, – равнодушно отрапортовал один из стражей.

И только потом я обратила внимание, что привели меня в огромный зал, где было множество стульев и постамент спереди. Повсюду сновали люди, стражи, в зале был полный аншлаг. Он гудел, словно растревоженный улей. Раскрыв рот, наблюдала за разномастными расами, пока не наткнулась на Корнезуба, который был заточен в клетку, какие бывали на телевизионном суде, которые так любила смотреть моя пожилая соседка по лестничной площадке, порой мешая мне спать в выходные по утрам.

– Встать, суд идет! – громогласно объявил пожилой на вид старик в черной сутане.

Меня как раз только успели завести в клетку к бывшему горе-начальству, который смотрел на меня волком. Он сидел на скамейке.

Чувствуя слабость от голода, отодвинулась на самый край, боясь, как бы он не накинулся на меня с кулаками в порыве гнева. Хотя я ему как раз ничего и не сделала.

– Уважаемый Адальберт, Первый Лорд Конфессии нашей достопочтенной Империи Лайреон обвиняет господина Корнезуба Малгорского, главного столичного зуботолога, в совершении злоумышленных действий в отношении здоровья лорда с целью вымогательства… – начался процесс, и слово каждого участника я ловила с открытым ртом.

Боялась пропустить, когда дело коснется меня.

– Ложь! Наглая клевета! Да у меня заморский диплом, да я!… – вскочил и закричал со своего места Корнезуб, хватаясь цепкими пальцами за прутья решетки.

Он всё продолжал орать, пока его юрист не подошел и не заткнул его. Тот, видимо, пришел в себя, увидев, с каким шоком на него смотрят зрители, и с каким грозным видом надвигается стража, собираясь основательно стукнуть горластого зуботолога.

Я же терялась от страха, понимая, что единственная, кто здесь совершенно без какой бы то ни было защиты, это я. Даже у главного подсудимого и то есть адвокат, а я так, словно сбоку припеку. Ощущение, что суд этот номинальный и просто создан бутафорией, чтобы успокоить народ, якобы “смотрите, у нас равноправие, вы можете надеяться на честное следствие, так что исправно платите налоги и будет вам защита”.

– … Наказание в виде пожизненного лишения  права заниматься лечебной деятельностью и ограничение свободы сроком на три года господину Корнезубу, его сообщнице, обвиняемой в статье восемь подпункта три Уголовного Кодекса Империи Лайреон, назначить работы на каменоломне сроком на пять лет… – всё продолжал говорит официальным тоном судья, а я от его слова потеряла дар речи.

Это что же получается, я здесь совершенно ни причем, а меня без допроса, суда и следствия – на каменоломни? Да что за беспредел тут такой творится!

– Нарушение прав! – закричала, пока все еще могли меня услышать, понимая, что если сейчас не позабочусь о себе, то всё, никто после суда меня слушать не станет. – Не виноватая я!

И в зале воцарилась тишина, все посмотрели на меня с таким недоумением, будто вообще не ожидали, что сирота подаст голос. Вот только в присутствии горожан и уважаемых господ проигнорировать меня никто не мог, к моему облегчению и удаче.

– Что вы скажете в свое оправдание? – судья нахмурил кустистые брови, взирая на меня с высоты трибуны.

Его взгляд будто пронизывал насквозь, не оставляя сомнений, что он поймет, если я солгу. Возможно, в этом мире так и есть.

– Я не имею никакого отношения к делам зуботолога Корнезуба. Сама в шоке, какими варварскими методами он пользовался, – призналась честно. Мне нечего было скрывать. И я надеялась, что это хорошо видно по моему искреннему взгляду. – И считаю, что мера пресечения в отношении меня несправедлива. Я такая же его жертва, как и клиенты!

– Вы же ему помогали? Как вы это объясните? – судья продолжал сверлить меня взглядом. Видимо, смазливое личико моего нового тела на него не действовало.

– Я сирота, которой он предложил работать за кров и еду. Разве ж кто-то мог знать заранее, какими делишками может промышлять уважаемый зуботолог? Разве в том есть моя вина? У меня не было другого выхода. Бедной, осиротевшей девушке сложно найти работу, а кушать хочется всегда, – я горестно вздохнула, отчего моя грудь заметно приподнялась, а затем опустилась, на долю секунды приковав к себе взгляд судьи. – Но я могу помочь Первому лорду с его проблемой, это не займет много времени, – перевела взгляд на истца, который сидел злой как черт. И не мудрено, ведь его челюсть по-прежнему приоткрыта, отек от вывиха уже пошел на глаза, а из уголка рта постоянно текла слюна, которую он то и дело утирал кружевным платочком.

– Господин Первый лорд, вы хотите получить помощь прямо сейчас, или отложим это мероприятие до окончания суда? – судья вопросительно посмотрел на пострадавшего.

– Ычас, – промычал тот, продолжая буравить меня недовольным взглядом.

– Что ж, подсудимая, можете исправить результат пыток вашего работодателя, – великодушно позволили мне, будто это я сейчас мучилась от боли.

– Я бы хотела вымыть руки для начала, – встав с места,  посмотрела на кожу, серую от подвальной пыли и грязи.

Сейчас на ней плодились миллионы неизвестных мне бактерий. Думаю, они обрадуются, попав в рот благородного существа, наверняка, голубая кровь вкуснее обычной.

– Вы на суде, а не в купальне. Делайте свое дело или отправитесь на каменоломню прямо сейчас, – судья не понял моей просьбы.

– Это необходимо для пациента. Не думаю, что лорду Адальберту понравится, если я буду трогать его лицо руками, по которым ночью бегали крысы. А у вас в темнице их немало. Уж поверьте мне, – попыталась достучаться до его благоразумия, умолчав, что буду не только лицо трогать, но и засуну лорду в рот грязные пальцы, если они не принесут мне воды. Тогда у него не только с челюстью проблемы будут, но и с кишечником, и меня точно отправят на рудники.

– Ынишите ей воы, – промычал пациент, хлопнув ладонью по столу.

– С мылом и полотенцем, – добавила вдогонку я.

Не прошло  и минуты, как передо мной поставили красивую миску с узорами, такой же кувшин с водой, кусок мыла и льняное полотенце.

– Полейте мне, пожалуйста, на руки, – вежливо попросила прислугу, затем, тщательно намылив ладони, протерла пальцы и между ними, тыльную сторону кистей, хорошенько ополоснула и вытерла насухо.