- -
- 100%
- +
Глава 1. Дом в наследство
Месяц май молод, прекрасен, капризен. Казалось бы, ведь только что светило солнце? Но вот уже хмурится небо и пропали солнечные зайчики. Только что небеса были яснее детского взгляда? Да вот отяжелели свинцовыми тучами и мир накрыло скучной тенью.
Пропала «дивная пора, очей очарованье».
Планы Ивана тоже пропали. Они с Данилой и Кириллом собирались пойти на вписку по поводу Динкиной Днюхи. Там Иван надеялся замутить с Марго – самой популярной девушкой на потоке. Уже месяц, как он положил на неё глаз. Черноглазая модная красавица, судя по всему, тоже была не против весело провести с ним время.
Но тут – облом! Проклятое наследство то ли двоюродной, то ли троюродной бабки.
И вот, вместо того, чтобы весело тусить с друзьями, он едет к чёрту на кулички: «в соседнее село, на дискотеку». Всё потому, что в корень очумевшие предки решили потратить уик-энд на то, чтобы проинспектировать полученное имущество.
Вот почему бы неизвестной тётушке, покрытой пылью веков и нафталином прожитых лет, не скончаться попозже? После Динкиной вписки? Но – нет!
Maman что-то лепетала про фамильный особняк.
Имущество было построено первопредком при царе-Горохе. С тех пор эта «прелесть» передавалась в наследство старшему сыну по мужской линии. И вот «счастье» до них докатилось! Видимо, иные счастливые «наследники короны» все рипнулись. Теперь у Ивана такой вот зашквар – вместо классных, выходных намечается полная «шляпа».
Ладно бы, ехали сами? Так родоки наотрез отказались оставлять Ивана в Москве одного! Кринж.
– Что я, по-вашему, в том медвежьем углу забыл? Чего вы ко мне пристали со своими «корнями»? – попытался он отвертеться. – Я и один побыть могу. Не маленький.
Но отец был непреклонен:
– В прошлый раз, когда ты, «не-маленький», побыл один, я с трудом соседей утихомирил. Второй раз так рисковать не стоит. Поедешь с нами. И без возражений.
– По-моему, отличный повод отдохнуть на лоне природы, – постаралась проявить дипломатию мать.
Иван с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. «Лоно природы», – подумать только? Ему-то мерещилось совсем другое «лоно». Природное как-то пока без надобности.
– Там очень живописные места, – продолжала она мечтательно распинаться. – А какой воздух! Неужели тебе самому Москва не надоела, Вань?
– Не надоела, – мрачно рыкнул он. – А вот в вашей деревне я точно умру со скуки. Чего там делать-то? Да ещё почти целую неделю?
Ещё повезёт, если в Мухосиженске хотя бы интернет нормальный.
Иван дулся и глядел в окно, пока дорога ровной лентой ложилась под колёса.
Поля, кое-где уже успевшие покрыться лёгкой зеленью, кое-где ещё чёрные, бежали по бокам, разделённые берёзовыми рощами. Потом их сменили холмы.
Дорога то тянулась на подъём, то катилась вниз горочкой, пока они не нырнули в тоннель вечно зелёных высоких сосен. Мрачные, вековые, ворчливые, деревья встали по обеим сторонам дороги. Между частыми стволами тянулись костлявые руки кустарников.
Иван попытался войти в мессенджер, чтобы пообщаться с друзьями. Связи ожидаемо не было.
– Просто чудесно! – в сердцах рыкнул он.
– Что такое? – обернулась с переднего сидения мать.
– Обострение телефонного голодания!
– Не трагедия, – осадил Ивана отец.
– Ну, тут кому – как.
Посёлок выглядел живописно. Располагался он на самом краю леса. Вполне современный. Пруд в центре и небольшая речушка делили населённый пункт пополам.
Но были и свои странности. Например, в центре городишки стоял небольшой, старинный деревенский храм, а вокруг него раскинулось ухоженное, окружённое кустами сирени, кладбище.
Диковатая планировка. Некрополи по центру, домики по краям. Но ешь, как говорится, что дают.
Вокруг «исторического» центра были и объекты повеселей. «Народный музей», например. Здание из розового кирпича, построенного ещё в СССР, было выполнено в советской архитектурной традиции. Большие, до сих пор деревянные, окна выстроились в два этажа. К парадному крыльцу вели выщербленные ступеньки. С одной из стен что-то патриотическое провозглашал баннер.
В прямоугольных длинных клумбах перед ДК пока ещё не было цветов – чернела свежевскопанная земля. Между двумя клумбами высился монумент с советским солдатом. У ног каменного воина ютились свежие траурные венки и успевшие пожухнуть гвоздики.
– Весёлое местечко, – тоскливо присвистнул Иван, – что и говорить.
Между деревьями вновь мелькали кресты и обелиски.
– У них тут с кладбищенской атрибутикой не перебор ли?
– Тут во время второй мировой раньше станция железнодорожная была, – пояснила мать. – Может и сейчас есть, не знаю. Ну, так рядом с ней организовали лагерь для военнопленных. За колючей проволокой кого только не держали: чехи, румыны, поляки, итальянцы и, конечно, немцы. Лагерь действовал до 46-го.
– А с крестами это как связано?
– Лагерь для военнопленных – не курорт, Вань, – назидательно сообщил отец. – Мёрли тут наши «западные партнёры» как мухи. Зимы в наших краях суровые, а с центральным отоплением, как всегда, напряжёнка.
– Смешно – скривился Иван, отворачиваясь к окну.
Чтобы упереться взглядом в ещё одну мемориальную доску: «В память о погибших военнопленных».
Снова памятник. На сей раз – малая архитектурная форма.
Из лесных массивов выступали то ли лоси, то ли олени. Иван плохо в фауне разбирался. За каменными оленями, чуть поодаль, притаился деревянный волк –шедевр местного прикладного творчества.
Дома в посёлке были разными. От избушек советской постройки, щеголяющих деревянной обивкой, почему-то крашенной в зелёный цвет, до вполне современных, добротных особняков. Дома огораживали современные заборы. Высокие, со столбиками.
«Интернет тут точно есть», – успокаиваясь, подумал Иван.
А потом они увидели Власовский особняк. Стоял он на улице Власовой. И виден был как на ладони.
Иван почувствовала, как у него едва не отвисла челюсть.
– Это наше?.. – присвистнул он.
– Представь себе, – с гордостью подбоченился отец.
Перед ними была самая настоящая старинная усадьба.
– Это точно наше? – недоверчиво протянул Иван. – Вы ничего не напутали? Да как мы его содержать-то будем? Мы такое не потянем! Да сколько же тут комнат?
– Согласно старинному плану – четырнадцать, – весело ответила мать. – Но мне из детства помнится, что их всё-таки было намного меньше.
Дом длинный. На вскидку, на глаз – не меньше двадцати пяти метров. И высотой примерно столько же. Двухэтажный. Построенный по старозаветному типу: то есть, первый этаж каменный, второй – деревянный. С деревянными пилястрами. Крыша – четырёхскатная.
Позади дома шумел листвой старый сад с фруктовыми деревьями. Были и какие-то надворные постройки.
Рука Ивана невольно потянулся к мобильнику, чтобы сделать несколько снимков. Картинка получалась живописная.
Из дома вышел улыбчивый мужчина. Очки без оправы придавали интеллигентности его близорукому лицу.
– Макс! – всплеснула руками мама. – Сто лет не виделись! Сережа, – обернулась она к мужу. – Это мою троюродный брат, Макс. Ты помнишь?..
– Конечно, помню. Мы же на свадьбе виделись.
Мужчины доброжелательно пожали друг другу руки.
– Какой приятный сюрприз, – сказал отец. – Мы с Олей не ожидали никого в доме увидеть.
– Я в семье нечто вроде семейного юриста.
Движение, которым Макс поправил очки на переносице, отчего-то показался Ивану нервным.
– И душерпиказчика, по совместительству. Вы ведь в здешних краях сто лет не были? Вот и подумал, что гид вам не помешает.
– Сто? Да нет! Всего лишь двадцать, – засмеялась мама счастливыми смехом.
Такой Иван слышал у неё не часто.
– Так приятно вновь быть здесь! Будто в прошлое вернулась! Всё кажется прежним. И в тоже время – всё так изменилось.
– Тётя Вера провела в доме большую реконструкцию. В последнее время она неплохо зарабатывала. И все деньги вкладывала в особняк. Он стал чем-то вроде её любимого детища. Иных-то у неё, ты знаешь, не было. Так что особнячок выглядит теперь почти как новенький. Картинка!
– Картинка, – кивая, согласился довольный отец.
– А это ваш сын? – улыбнулся Макс, взглянув на парня.
– Иван, подойди, – позвала мама. – Познакомься, это твой дядя Макс. Наши с ним родители были двоюродными братом и сестрой.
– Здравствуйте, – вежливо кивнул Иван.
– Как быстро время бежит! Да, Оль? – вздохнул Макс, глядя на Ивана. – Казалось бы, ведь ещё вчера это нам с тобой было по шестнадцать?
– Мне уже семнадцать, – заявил Иван.
– Последний год в школе? Уже решил, куда будешь дальше поступать?
– Ещё есть время окончательно определиться.
Все так много улыбались, что оставалось лишь удивляться, как скулы ещё ни у кого не треснули.
– Пойдёмте внутрь, – предложил дядя Макс, – покажу вам дом. Тётя Вера была дамой интеллигентной. Любила книги, искусство. Дизайн в последние годы сделался её страстью. Она тут всё и перестроила. Внутри не осталось и следа от бывшей планировки. Это особняк снаружи выглядит как почтенный старичок, внутри же он вполне современный.
Троюродный дядюшка не преувеличивал.
– Бедняжка, – вздохнула мама, оглядываясь. – Столько лет посвятила ремонту, а пожить здесь не успела, Какие здесь высокие потолки! В моём детстве здесь было всё по-другому, – задумчиво закончила она.
– Реконструкцию провели с усилением межэтажных перекрытий, – похвастался дядя. – Четырёхметровые потолки позволили устроить антресоли. Лестницу, правда, пришлось перенести. Теперь она размещается вон там, у стены.
– Вижу, – кивнула мама.
– А в пространстве основного этажа обустроили проходную кухню-гостиную, две спальни и санузел.
Иван остановился на пороге, с любопытством обозревая комнату. Дизайнерам и впрямь удалось не нарушить хрупкую историческую атмосферу. Пять огромных окон, занимающих собой всё пространство, от пола до потолка, высотой почти в три метра, декорировали классическими драпировками. Мягкий свет подчёркивал глубокую гамму интерьера.
– Я помню этот сервант! – сентиментально воскликнула мама.
– Он старинный, – резюмировал он.
– Да, старая школа, – согласился дядя.
Отец постучал пальцем по серванту и вдумчиво изрёк:
– Дубовый?
– Выглядит, как новенький! – продолжала восхищаться мать.
– Как видишь, его покрыли чёрным лаком, а внутренние стенки выкрасили в красный. По-моему, он просто отлично вписался в новый интерьер, – расхваливал дядя Макс.
– Да. Превосходно, – продолжала соглашаться мама.
Они прошли на кухню. Та располагалась в общей зоне с гостиной. Линия с рабочей поверхностью и встроенной техникой огибала весь периметр и заканчивалась небольшой стойкой для завтраков. Торец кухни скрывался за книжными полками, обращёнными к гостиной-столовой.
Обе спальни были выполнены в светлых тонах, что расширяло и без того немаленькое пространство. Тёплые бежевые и акцентные синие оттенки делали комнаты наряднее и уютнее.
– Это, молодой человек, понимаю, будет ваша комната? Тут целый мебельный комплекс: кровать-чердак, комплекс из антресоли, рабочая зона.
Иван комната не особо понравилась. Была она какая-то… холодная. Может, из-за цветовой гаммы? Сама по себе, новая спальня имела форму узкого чулка, завершающегося окном-нишей.
Интересно, насколько тёмным всё тут было до ремонта?
– А здесь – ванная!
Макс напомнил Ивану риелтора. Из тех, кому кровь из носа как нужно сбагрить объект клиенту.
Странный тип – этот родственник.
Узкую спальню от ванной комнаты отделяла лишь тяжёлая драпировка.
Вся обстановка была какая-то девчачья: ванная на ножках, большая картина с абстрактным цветком…
Впрочем, ничего удивительного. Тётя Вера ведь не дядя. Потому тут всё такое девачковое. Даже после шестидесяти женщина всё равно остаётся женщиной и имеет разные с мужчиной вкусовые предпочтения.
На втором этаже было ещё три большие спальни и санузел.
Ни о каких четырнадцати комнатах в доме речи не шло. Если когда-то они и существовали, то теперь растворились среди прожитых лет.
Признаться, всё и без того было неплохо. Иван-то предполагал, что родовое гнездо Власовых представляет собой затрёпанную халупу. Ожидал он всего самого плохого: захудалой деревушки, глухого места, дома, подальше от дороги.
Бывает наследство такого рода, которое и не продашь, и не наездишься. Вот нечто подобного Иван и ожидал. Но всё было далеко не так плохо. Реальность превзошла ожидания.
Посёлок оказался расположен всего в пятидесяти километрах от города и был куда оживлённее, чем Иван думал. Жителей на улице хватало. В том числе – и молодёжи. А вокруг – лес, луга и озёра. Федеральная трасса, опять же, близко. Дороги между домами асфальтированы.
Мобильник ожил в руке, заголосив. Нажав кнопку вызова, Иван услышал с другого конца связи жизнерадостный голос Кирилла:
– Привет, пилигрим! Как ты? До места ещё не добрались?
– Добрались.
– Ну, и какие нынче погоды в Мухосранске?
– Не поверишь – солнечно, – фыркнул Иван.
– Ух, ты! Нет, реально? Как тебе клоповничек?
– После дезинфекции жить можно.
– Да, ну?..
– Ты уже у Динки? – поспешил Иван сменить тему разговора.
– Ну, да.
– Марго пришла?
– Нет. Но придёт.
– Привет ей передавай.
– Какой?
– Большой и горячий, – засмеялся Иван. – Ты, чмошник! Оторвись за нас обоих!
– Обещаю. А ты не помри со скуки.
– Договорились.
– Ладно, бывай. Звякну ещё.
– Чмоки-чмоки, – хмыкнул Иван, дождавшись коротких гудков.
Забравшись с ногами на широкий подоконник, занял позицию, с которой мог одновременно и держать под наблюдением входную дверь, и глазеть через окно вниз.
Вытащив из кармана вэйп, с наслаждением запарил, несколько раз глубоко затянувшись. Электронка была новенькая. От глубокой затяжки она тихонько щёлкала. А в носу щекотало от ароматной никотиновой соли.
Взгляд машинально скользил по саду. Вид, открывающийся из окна, был своеобразный. Сад был большим и не слишком-то ухоженным. Деревья старые. Должно быть позже, когда лето вступит в свои права, придётся им поработать, борясь с поднимающимися сорняками. Пора разоряться на косилку. Иначе придётся пробираться по двору сквозь дикие заросли.
Но сейчас трава была юной, хрупкой. Вишни и яблони покрылись белыми цветами, напоминая невест на выданье. Красиво.
В их тени Иван заметил садовые качели. А на них – хорошенькую девушку.
Незнакомка была худенькой и хрупкой. И издали чем-то напомнила ему Натали Портман в её лучшие годы.
Настроение у Ивана сразу поднялось. Марго-то от него никуда не денется. А длинный майский уик-энд, возможно, будет совсем не таким скучным, как он боялся.
Глава 2. Новая знакомая
Девушка плавно покачивалась на качелях. Вблизи она выглядела такой же симпатичной, как и издалека. Не такой уж частый случай.
Кожа у неё была ровная, светлая, тонкая – как дорогой фарфор, который мама продолжает держать под стеклом столько лет, сколько Иван себя помнил. Вместо того, чтобы наслаждаться красивой вещицей здесь и сейчас. Волосы мягкими даже на вид. И ресницы, опущенные вниз, потому что девушка смотрела в смартфон, выглядели длинными, как у куклы.
– Привет, – поздоровался Иван.
Девушка испуганно вздрогнула, как вздрагиваешь каждый раз, если тебя неожиданно окликают в тот момент, когда ты думаешь, что один.
– Меня зовут Иван. И я теперь тут, в этом доме, вроде как хозяин. Можно узнать, кто ты такая? Я не против красивых девушек в своём саду, но, раз уж ты здесь, почему бы нам не познакомиться?
Девушка глядела на Ивана серьёзно и внимательно. Оценивающе. Без тени улыбки.
– Я Василиса. Тоже Власова. Мы родственники. Это мой отец сейчас твоим родителям дом показывает. А я вот сижу, жду.
– А что так?.. Почему не пришла с нами познакомиться?
Василиса пожала плечами и Ивану показалась, что наушники, которые она за несколько минут извлекла из ушей, вернутся на место, и на этом разговор завершится, но девушка подвинулась, уступая ему место на качелях рядом с собой.
Она продолжала внимательно смотреть на него Глаза у неё были шоколадного оттенка. Причём шоколад не твёрдо-горький, а мягкий, молочный, сладкий. Обволакивающий.
– Я, вроде как, задал вопрос?
– Почему не пришла знакомиться? – повторила она за ним эхом. – Папа решил, что так будет лучше. Он мне не очень доверяет. Боится, что стану болтать и наговорю лишнего.
– Например? – удивлённо приподнял брови Иван.
– Возьму и скажу, что не нужно вам в этот дом переезжать.
– Почему?
Взгляд девушки сделался таким острым, будто пытался сквозь его черепушки прочитать мысли Ивана. Она, вроде как, силилась прочитать его, будто книгу.
– Большинство местных считают это место проклятым.
– Да-а? – протянул Иван. – Правда, что ли? Дальше – что? Скажешь, мол, я и не ожидала, что ты поверишь, но всё так и есть?
Он взялся рукой за поручень, останавливая качели, не давая Василисе раскачиваться дальше:
– Может быть, лучше познакомимся поближе без разговоров обо всякой ерунде?
– Почему ты думаешь, что я говорю ерунду?
– Потому, что я большой мальчик и давно не верю в страшные сказки.
Василиса хмыкнула:
– Так многие большие мальчики говорят. Пока на улице светло. А ещё они в бога не верят – до поры, до времени. Но приходит ночь. Или война. Или смертельная болезнь. Рядом со смертью атеистов нет.
– Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты странная девушка?
– Нет. Я обычно такие вещи незнакомцем не говорю. А ответ они не называют меня странной.
– А со мной что – так?
Василиса снова смерила его взглядом:
– С тобой мы родственники. И вам пытаются подсунуть гнилой дар. Я, как человек совестливый, пытаюсь предупредить.
– С какой целью? – деловито поинтересовался Иван.
– Что? – нахмурилась Василиса.
– Ну – цель-то какая? Допускаешь мысль, что мы все дружно испугаемся и решим подарить дом вам?
– Если бы мы хотели завладеть домом, достаточно было просто вовремя не информировать вас. Через полгода, если наследники не обращаются за наследством, права на него теряются.
– Возможно. Ну, тогда какие планы?
– Уберечь. У дома плохая история. Большинство местных жителей после захода солнца даже в сад не за какие деньги не зайдут. А вы собираетесь тут жить.
– Ну, жить-то – точно нет. Может, будем набегать время от времени, наездами. Отличное местечко для дачи. Как думаешь?
– Мрачновато, как по мне.
– Да, ладно. Но, предположим, я бы доверил тебе определять дальнейшую судьбу этого дома. Чтобы ты посоветовала? Продать? Но тогда кто-нибудь другой эту прелесть купит. А она – с «икрой». Не хорошо получается?
– Просто заколотить тут всё. И ночевать не оставаться не при каких обстоятельствах.
– Ты сама-то в доме ночевала?
– Да. Ночевала. Приходилось несколько раз, когда тётя Вероника приезжала.
– Что – видела призраков? – насмехаясь, поинтересовался Иван.
Девушка вытянула ноги, скрестив их в изящных лодыжках. И руки на груди тоже переплела.
– Не видела. Но слышала.
– В большом доме, Василиса, – Иван мягко толкнул качели, заставляя закачаться, – много чего увидеть много.
– Не стану тебе ничего доказывать, Иван. Вы надолго планируете в наших краях задержаться?
– Изначально я очень надеялся на то, что нет. Но теперь, пожалуй, не против провести здесь уик-энд. Правда, при одном условии.
Василиса вопросительно изогнула бровь.
– При условии, что одна симпатичная родственница согласится дать мне парочку уроков истории. Что-то мне подсказывает, что ты хорошо разбираешься в семейных хрониках? Дашь парочку уроков? Я задержусь.
– Ты невнимательно меня слушан, кузен. Я как раз совсем не хочу, чтобы ты задерживался.
– Обидно. Я-то надеялся тебе понравится, кузина. Ты мне, например – да.
Василиса насмешливо фыркнула. А через мгновение опять посмотрела на него этим своим вопрошающе-изучающе-серьёзным взглядом.
– Как раз потому, что ты мне понравился, я и хочу, чтобы ты уехал. Когда я говорю, что дом проклят – я не шучу.
– Дом? Или род Власовых?
– Ну, не знаю, – пожала плечами Василиса. – В нашей семье люди, в среднем, умирают не чаще других. И не страшнее.
– Но ведь умирают?
– Так ведь смерть – часть жизни. Куда же без этого. Но если кто-то задерживается в доме слишком долго. Или остаётся в нём один?.. Кстати, тётя Вероника единственный раз ночевала в доме в одиночестве. И эту ночь она не перенесла.
– И ты считаешь, что её убили призраки?
Иван не считал нужным сдерживать сарказм.
– Да. Считаю.
– Сколько лет было тёте Вероники?
– Шестьдесят шесть.
– Могла бы пожить.
– И я так думаю.
– Но могла и скончаться. Естественным образом. Там, по лестнице подняться слишком быстро? Получить волнующую новость? Тромб, опять-таки, мог оторваться.
– Люди говорили, что слышали из особняка крики. Жуткие. Вызвали милицию. Пока подъехали, пока дверь вскрыли… тётю нашли в подвале. На полу. С ножом в руке. Будто она пыталась от кого-то отбиться. На лице её застыла гримаса ужаса.
– Я обязательно приглашу тебя вместе праздновать Хэллоуин. У тебя классно получается рассказывать страшные истории. Приедешь?
– Я не веселю чужих людей рассказами о тех, кто мне дорог. Для тебя тётя Вера была незнакомым человеком.
– Ну, как бы – да. Я даже не видел её ни разу.
– А я её любила.
Иван не отличался сентиментальностью. Но при мысли о том, что девушку действительно могла ранить тяжёлая смерть тётки, решил не развивать тему дальше.
– Прости. Конечно мы оставим эту историю внутри семьи. Но зачем призракам, если допустить, что они действительно живут в доме, убивать его хозяев? Какой им с того прок? Кстати, а кого ещё, гипотетически, они прикончили – помимо тётю Веры.
– Твоего дедушку. Твоя мама тебе не рассказывала?
– Нет.
– От чего он умер?
– От сердечного приступа.
– Вот видишь!
– Ничего не вижу. Мы же одна семья. У нас общие генетические проблемы. У всех слабая сердечно-сосудистая система. Так чему удивляться, что у некоторых именно остановка сердца – причина смерти?
– Твоей дедушка был моложе тёти Веры. Ему, когда он умер, и тридцати пяти не было. Он ночевал в доме один, так как хотел подготовить его к семейному празднику. Его тоже нашли в роковом подвале. О той истории говорили шёпотом. И после того случая семья перестала собираться вместе.
– Зря. Ладно, дом подкачал. Но общаться-то можно было по-прежнему. Что не поделили-то?
– Никто не хотел владеть домом.
– Ладно. Почему он проклят-то?
Василиса зябко повела хрупкими, худенькими плечами. Облако нависло прямо над их домом, погружая всё в густую тень и грозясь дождём.
– Может, зайдём в дом? – предложила девушка.
– Конечно, – охотно согласился Иван. – Да вот только… как же проклятье? – лукаво усмехнулся он.
– Пока дом не слишком активен. Обычно днём он никак себя не проявляет. А до вечера я успею отсюда убраться. Чего и вам от всей души советую сделать. Можете отдыхать днём, сколько угодно. Но ночью не оставайтесь.
– Сейчас так маме и скажу.
– Зря смеёшься. Но ничего. Это ненадолго.
Голос у Василисы был приятный. Мягкий, тонкий, как у птички. Благозвучный. Нежный, как колокольчик.
Лишь вернувшись обратно в дом, Иван понял, что на улице, хоть и май месяц, но прохладно. Слишком – если уж говорить о мае. И новенькая система отопления в доме, уже включенная, была как нельзя кстати.
– Чаю хочешь? – спросила Василиса.
– Разве не мне следует тебя угощать?
– Я в этом доме ориентируюсь лучше тебя, – отмахнулась девушка. – Это мой город. Ты здесь чужак. В другой реальности тётя Вероника всё отписала бы мне, потому что любила меня. Но в этой – дом ваш. Потому что их всех родственников вы ей были менее всего близки. Ей вас было не то, чтобы не жалко. Но если жертва неизбежна, кто-то должен ею стать.
Василиса ловко управлялась с чашками, какими-то травками, кипятком. Через несколько секунд перед Иваном стояла дымящаяся горячая чашка с долькой лимона. Из чашки пахло чем-то прохладным, вроде мяты.
– Ух, ты! Ты, случаем, не ведьма?
– Не знаю. Говорят, что в роду Власовых и такие есть.
– А в этом городке кроме Власовых о ком-то ещё говорят? – фыркнул Иван.
– Да. О Терентьевых. Они были его основателями.
– Основателями? Отцами? Круто! Почти как в американском сериале.
– Напрасно смеёшься. У каждой реки есть исток.