Разный темперамент: как жить, а не терпеть

Введение. Миф о «нормальном» сексе

Глава, в которой мы разбираемся, откуда взялось убеждение, что с нами что-то не так, и почему это убеждение ломает жизни миллионов людей

Прежде чем вы перевернёте эту страницу и отправитесь в долгое путешествие по лабиринтам человеческого желания, автор считает своим долгом честно признаться: эта книга не обещает вам волшебной таблетки, не предлагает семи простых шагов к головокружительному наслаждению и не гарантирует, что после её прочтения ваш партнёр внезапно превратится в неутомимого любовника или страстную искусительницу, если раньше он или она таковыми не являлись. Более того, автор обязан предупредить: если вы ищете книгу, которая подтвердит вашу правоту в бесконечном споре о том, кто в паре «нормальный», а кто «сломанный», вы держите в руках не тот том, потому что эта книга написана не для того, чтобы судить, а для того, чтобы понимать не для того, чтобы обвинять, а для того, чтобы договариваться, и не для того, чтобы терпеть, а для того, чтобы жить.

Итак, начнём с самого начала, с той самой точки, откуда берут начало почти все трагедии в спальнях, разводы в судах и слёзы в подушку по ночам, а именно с мифа о так называемом «нормальном» сексе, потому что именно этот миф, этот невидимый, но всепроникающий эталон, этот фантом, который никто никогда не видел, но все почему-то считают себя обязанными ему соответствовать, является главным врагом человеческого счастья в интимной сфере, и именно с ним нам предстоит сразиться на страницах этой книги.

Представьте себе на минуту, что где-то существует некая идеальная пара, некий эталон, некая золотая середина, к которой должны стремиться все остальные, и эта пара, разумеется, занимается сексом ровно столько, сколько нужно, всегда в одно и то же время, всегда с одинаковым желанием, всегда с одинаковым удовольствием, и никогда, ни при каких обстоятельствах, не испытывает ни малейшего диссонанса между своими желаниями и желаниями партнёра, и вот именно этот фантом, этот мифический эталон, эта выдуманная кем-то и когда-то норма, становится тем мерилом, к которому мы начинаем прикладывать свои собственные отношения, и именно это сравнение, это бесконечное соотнесение себя с выдуманным идеалом, это мучительное вопрошание «а нормально ли это?» становится источником такого количества страданий, такого количества разрушенных пар и такого количества искалеченных судеб, что впору написать об этом не одну книгу, а целую библиотеку.

Откуда же берётся этот миф, откуда растут его корни, откуда взялось это убеждение, что существует некая универсальная норма, некий стандарт, некий правильный способ желать, любить и заниматься сексом, и почему мы, взрослые, разумные, образованные люди, так легко попадаемся в его сети, так доверчиво принимаем его на веру и так беспощадно казним себя и своих партнёров за несоответствие ему, и вот на этот вопрос, пожалуй, самый важный вопрос этой книги, нам предстоит ответить в самых первых главах, потому что без понимания истоков проблемы невозможно найти путь к её решению.

Первым и, пожалуй, самым мощным источником этого мифа является кинематограф, эта фабрика грёз, этот волшебный фонарь, который с самого детства показывает нам, каким должен быть секс, и показывает он нам, надо признать, картину настолько далёкую от реальности, настолько приглаженную, настолько отфильтрованную, что если бы кто-то решил снять честный фильм о реальной интимной жизни реальной пары, этот фильм, скорее всего, собрал бы в прокате сущие копейки, потому что в нём не было бы ни идеальных тел, ни безупречного освещения, ни страстных взглядов, ни мгновенного возбуждения от одного прикосновения, ни одновременного оргазма, ни той лёгкости, той непринуждённости, той безоблачности, которая в кино сопровождает каждую интимную сцену, и вот именно этот кинематографический идеал, этот глянцевый образ, эта отретушированная картинка становится тем недостижимым ориентиром, с которым мы начинаем сравнивать свою реальную, живую, несовершенную, но настоящую жизнь, и сравнение это, разумеется, всегда не в нашу пользу, потому что реальность никогда не может конкурировать с фантазией, потому что живые люди никогда не смогут соперничать с персонажами, которых придумали сценаристы, и потому что настоящие отношения, с их усталостью, с их бытом, с их неловкостями и с их несовершенством, всегда проигрывают той идеальной картинке, которую нам показывают с экрана.

Вспомните хотя бы одну из тех сцен, которые мы все видели десятки, если не сотни раз, когда герой и героиня встречаются взглядами в переполненном баре, и между ними словно пробегает электрический разряд, и вот они уже целуются в лифте, и вот они уже врываются в квартиру, и вот они уже срывают друг с друга одежду, и вот они уже на кровати, и обоим хорошо, и обоим прекрасно, и обоим не нужно ни о чём договариваться, ни о чём говорить, ни к чему готовиться, потому что желание возникает мгновенно, потому что возбуждение нарастает синхронно, потому что тела идеально подходят друг другу, и никому не приходит в голову спросить, а что если один из них устал после рабочего дня, а что если другой думает о том, как бы не забыть завтра оплатить коммунальные услуги, а что если у третьего болит голова, а что если четвёртый просто хочет спать, потому что в кино таких вопросов не возникает, в кино всё происходит само собой, легко и просто, и вот эта лёгкость, эта простота, эта беспроблемность и становится тем стандартом, с которым мы, зрители, выходим из кинотеатра и начинаем мерить свою собственную жизнь, и своё собственное несовершенство, и своего собственного партнёра, который почему-то не врывается в квартиру и не срывает с нас одежду, а вместо этого спрашивает, не купить ли хлеба по дороге домой, и вот это несоответствие между экранной сказкой и реальной жизнью становится первым звеном в той длинной цепи разочарований, которая в итоге приводит к убеждению, что с нами что-то не так, что мы недостаточно страстные, недостаточно привлекательные, недостаточно желающие, недостаточно нормальные.

Однако кинематограф был бы не так страшен, если бы он был единственным источником этого мифа, но за ним следует второй, не менее мощный, не менее разрушительный и, пожалуй, ещё более коварный источник, а именно порнография, и вот здесь нужно быть предельно честным и предельно осторожным, потому что порнография, с одной стороны, дала человечеству то, о чём предыдущие поколения не смели даже мечтать, а именно возможность увидеть, как выглядят другие люди во время интимной близости, возможность узнать, что существует множество разных способов заниматься сексом, возможность, наконец, перестать считать секс чем-то постыдным, грязным и запретным, но с другой стороны, та же самая порнография создала и продолжает создавать искажённое представление о том, как этот секс должен выглядеть, как он должен происходить и как долго он должен длиться, потому что порнография, будучи продуктом коммерческим, подчиняется законам рынка, а законы рынка требуют яркости, зрелищности и, главное, продолжительности, и вот эта продолжительность, эта невероятная выносливость порнографических персонажей, эта их способность заниматься сексом часами, не уставая, не отвлекаясь, не испытывая ни малейшего дискомфорта, становится тем невидимым эталоном, с которым мужчины и женщины по всему миру начинают сравнивать свою собственную выносливость, свою собственную продолжительность, своё собственное желание, и сравнение это почти всегда оказывается не в их пользу, потому что реальный человеческий секс, секс живых людей, секс уставших, занятых, думающих о тысяче разных вещей людей, длится совсем не так долго, как в порнографическом фильме, и это нормально, но миллионы людей по всему миру этого не знают или, зная, не могут в это поверить, потому что порнография, которую они смотрят с подросткового возраста, убедила их в обратном, и вот эта убеждённость в том, что нормальный секс должен длиться час, два, три часа, что нормальный мужчина должен быть неутомимым, что нормальная женщина должна быть всегда готовой, всегда желающей, всегда достигающей оргазма, эта убеждённость становится вторым звеном в той же самой цепи, которая ведёт нас к выводу, что мы, живущие в реальном мире, с нашими реальными телами, реальной усталостью и реальными ограничениями, мы, выходит, какие-то неправильные, какие-то неполноценные, какие-то ненормальные.

И если кинематограф и порнография действуют на нас через образы, через визуальные картинки, которые мы видим на экранах, то третий источник мифа о нормальном сексе действует куда более тонко и куда более опасно, потому что он действует через слова, через разговоры, через те обрывки фраз, которые мы слышим от друзей, от коллег, от знакомых, от случайных собеседников, и которые, складываясь вместе, создают иллюзию некоего коллективного знания о том, как должно быть, и вот эта иллюзия коллективного знания, это убеждение, что все вокруг знают, как правильно, и только мы одни не знаем, что все вокруг занимаются сексом каждый день, и только мы одни так устаём, что все вокруг испытывают оргазм одновременно, и только у нас одних что-то не получается, вот эта иллюзия, которая в психологии получила название «плюралистического неведения», становится третьим, пожалуй, самым коварным источником наших страданий, потому что она создаёт эффект снежного кома, когда каждый молчит о своих трудностях, думая, что только у него одного эти трудности есть, а все остальные, глядя на это молчание, тоже думают, что только у них одних что-то не так, и в результате все страдают в одиночку, все считают себя ненормальными, и никто не решается признаться, что реальная жизнь, реальный секс, реальные отношения выглядят совсем не так, как их описывают в анекдотах, не так, как их изображают в фильмах, и не так, как их представляют себе те, кто никогда не жил с человеком под одной крышей больше года.

Приведу пример из жизни, который, возможно, покажется вам знакомым, потому что подобные истории случаются сплошь и рядом, но о них принято молчать, потому что говорить о них вслух считается неприличным, и вот эта самая неприличность, это самое молчание, это самое табу и становится той питательной средой, в которой процветает миф о нормальном сексе. Итак, жила-была пара, назовём их условно Алексей и Марина, люди вполне себе обычные, ничем не примечательные, познакомились они на работе, встречались полгода, потом решили съехаться, потом решили пожениться, и всё у них было хорошо, вот только с сексом, как им обоим казалось, что-то шло не так. В начале отношений, в тот сладкий период, который принято называть конфетно-букетным, они занимались любовью по три, по четыре, а иногда и по пять раз в неделю, и это казалось им обоим абсолютно нормальным, потому что так пишут в книгах, так показывают в фильмах, и так рассказывают друзья, когда хвастаются своими победами за ужином. Но прошёл год, потом два, потом три, и страсть, как это обычно и бывает, начала понемногу утихать, и вот уже Алексей, уставший после десятичасового рабочего дня, всё чаще стал засыпать, едва коснувшись головой подушки, а Марина, у которой, в свою очередь, тоже была работа, тоже были заботы и тоже была усталость, стала замечать, что желание возникает у неё всё реже и реже, и вот эти изменения, которые были абсолютно естественными, абсолютно нормальными, абсолютно предсказуемыми для любой долгосрочной пары, стали для них обоих источником глубокого беспокойства, потому что и Алексей, и Марина были воспитаны на том самом мифе о нормальном сексе, согласно которому настоящая любовь никогда не угасает, настоящее желание никогда не ослабевает, и настоящие партнёры хотят друг друга всегда, везде и с одинаковой интенсивностью, и вот это несоответствие между реальностью и мифом привело к тому, что Марина начала подозревать, что с ней что-то не так, что она перестала быть привлекательной, что она фригидна, что она не любит своего мужа, а Алексей, в свою очередь, начал подозревать, что с ним что-то не так, что он перестал быть мужчиной, что он не может удовлетворить свою жену, что она нашла кого-то другого или, что ещё хуже, просто его разлюбила, и вот эти взаимные подозрения, эти взаимные обиды, это взаимное молчание, потому что говорить о сексе вслух, как мы уже упоминали, считается неприличным, привели к тому, что пара, у которой в действительности не было никаких серьёзных проблем, кроме разве что усталости и неумения разговаривать друг с другом, оказалась на грани развода, и только когда они, наконец, решились обратиться к психологу, только когда они, наконец, осмелились произнести вслух то, о чём так долго молчали, только тогда они узнали, что их ситуация не только не является чем-то из ряда вон выходящим, но наоборот, является настолько типичной, настолько распространённой, настолько универсальной, что психолог, выслушав их историю, лишь улыбнулся и сказал, что за двадцать лет практики он слышал подобное сотни, если не тысячи раз, и что единственная их настоящая проблема заключается не в том, что они стали реже заниматься сексом, а в том, что они считают это чем-то ненормальным, потому что именно это убеждение, а не реальное снижение частоты, и стало источником всех их страданий.

Этот пример, при всей своей кажущейся простоте, на самом деле поднимает очень важный вопрос, а именно вопрос о том, откуда мы вообще берём представление о том, как должно быть, и почему мы так уверены, что знаем норму, и вот здесь нужно сказать прямо и недвусмысленно: никакой универсальной нормы не существует, потому что норма — это статистическое понятие, которое описывает средние значения, но не описывает конкретных людей, и потому что то, что нормально для одной пары, может быть совершенно ненормально для другой, и потому что человеческая сексуальность настолько разнообразна, настолько многогранна, настолько индивидуальна, что любые попытки загнать её в рамки одной единственной нормы обречены на провал, и вот это признание, это понимание, это осознание того, что норма — это фикция, это выдумка, это миф, становится первым и, пожалуй, самым важным шагом на пути к освобождению от тех оков, в которых мы сами себя держим.

Подумайте только, насколько абсурдной была бы ситуация, если бы кто-то попытался установить норму для такого же индивидуального и многообразного явления, как, скажем, аппетит, и сказал бы, что все люди должны съедать ровно триста граммов еды за один приём пищи, ни больше, ни меньше, и что тот, кто съедает больше, — обжора, а тот, кто съедает меньше, — больной, и что тот, кто хочет есть чаще, чем другие, — ненормальный, а тот, кто хочет есть реже, — тоже ненормальный, и вот эта аналогия, при всей своей кажущейся утрированности, на самом деле очень точно описывает то, что происходит в сфере сексуальных отношений, где точно так же, как и в сфере питания, у каждого человека есть свой собственный, уникальный, врождённый или приобретённый уровень потребности, своя собственная интенсивность желания, свой собственный ритм, и где попытки привести всех к единому знаменателю так же бессмысленны и так же вредны, как попытки заставить всех людей есть одинаковое количество пищи в одинаковое время суток.

И вот здесь мы подходим к ключевому понятию этой книги, к тому понятию, которое вынесено в её название, к понятию темперамента, потому что именно темперамент, именно эта врождённая или сформированная в раннем детстве особенность нервной системы, определяет тот базовый уровень сексуальной потребности, который есть у каждого человека, и который, подобно темпераменту в его классическом понимании, не поддаётся произвольному изменению, потому что нельзя по заказу стать более страстным или менее страстным, точно так же, как нельзя по заказу стать более активным или более медлительным, и вот именно этот разный темперамент, именно это несовпадение базовых уровней желания и становится источником большинства проблем в долгосрочных отношениях, потому что если один партнёр хочет секса каждый день, а другой хочет его раз в неделю, то это не значит, что один из них извращенец, а другой фригиден, это значит лишь то, что у них разный темперамент, и вот это осознание, это понимание, это принятие того факта, что разный темперамент — это не патология, а норма, становится фундаментом, на котором только и можно построить здоровые, счастливые, долгосрочные отношения, потому что до тех пор, пока мы считаем, что существует некая единая норма, до тех пор, пока мы меряем себя и своего партнёра по этой выдуманной мерке, до тех пор мы обречены на страдания, на обиды, на взаимные обвинения и на то самое терпение, которое вынесено в подзаголовок этой книги и от которого мы хотим вас избавить.

Говоря о терпении, нужно сказать несколько слов о том, почему эта книга называется именно так, как она называется, и почему слово «терпеть» вынесено в её подзаголовок как антагонист слова «жить», потому что в этом противопоставлении заключена самая суть той проблемы, которой посвящена эта книга, и потому что миллионы пар по всему миру живут именно в режиме терпения, а не в режиме жизни, и вот это различие между терпением и жизнью заслуживает того, чтобы остановиться на нём подробнее. Терпеть — значит подавлять свои желания, значит молчать о своих потребностях, значит делать вид, что всё хорошо, когда на самом деле всё плохо, значит соглашаться на секс, когда не хочется, или отказываться от секса, когда хочется, значит носить в себе обиду, значит копить раздражение, значит медленно, но верно разрушать отношения изнутри, и вот это терпение, это молчаливое страдание, это тихое увядание, к сожалению, стало нормой для огромного количества пар, которые считают, что так и должно быть, что страсть уходит, что секс становится обязанностью, что желание — это удел молодых, и что единственное, что им остаётся, — это терпеть, но эта книга написана для того, чтобы сказать вам: нет, это не так, и не должно быть так, потому что вместо того, чтобы терпеть, можно жить, а жить — значит говорить, значит договариваться, значит искать компромиссы, значит уважать свои желания и желания партнёра, значит принимать тот факт, что вы разные, и находить способы сосуществовать с этой разностью, значит превращать секс из поля битвы в пространство для творчества, и вот этот переход от терпения к жизни, от молчания к диалогу, от обвинений к пониманию и составляет главную цель этой книги.

Теперь, когда мы разобрались с тем, что такое миф о нормальном сексе, откуда он берётся и почему он так разрушителен, пришло время поговорить о том, какие конкретно последствия этот миф имеет для реальных людей и реальных отношений, потому что понимание проблемы — это только половина дела, а вторая половина заключается в том, чтобы увидеть, как эта проблема проявляется в повседневной жизни, как она отравляет отношения, как она разрушает самооценку и как она в конечном итоге приводит к тем печальным результатам, которых можно было бы избежать, если бы люди знали то, что им предстоит узнать из этой книги.

Первое и, пожалуй, самое очевидное последствие мифа о нормальном сексе заключается в том, что он порождает чувство собственной неполноценности у тех, кто не соответствует выдуманному эталону, и это чувство неполноценности может быть настолько сильным, настолько всепроникающим, настолько разрушительным, что оно отравляет не только сексуальную жизнь человека, но и всю его жизнь в целом, потому что человек, который считает себя ненормальным в постели, начинает считать себя ненормальным вообще, начинает сомневаться в своей привлекательности, в своей мужественности или женственности, в своей способности любить и быть любимым, и вот эта цепная реакция, этот снежный ком, который начинается с одного маленького зерна сомнения, а заканчивается лавиной саморазрушения, и есть то, что делает миф о нормальном сексе таким опасным.

Вспомним уже упоминавшихся Алексея и Марину, которые, столкнувшись с естественным снижением частоты интимной близости, вместо того чтобы поговорить друг с другом и выяснить, что оба они просто устали, оба они просто загружены работой, оба они просто находятся в той фазе отношений, когда страсть уступает место чему-то более глубокому и более спокойному, начали искать причину в себе, начали подозревать друг друга, начали накручивать себя, и вот эта внутренняя работа, эта незаметная для посторонних глаз душевная работа, которая на самом деле была работой разрушения, привела к тому, что Марина, считавшая себя фригидной, начала избегать любых прикосновений мужа, потому что каждое прикосновение напоминало ей о том, что она не соответствует норме, а Алексей, считавший себя несостоятельным мужчиной, начал избегать жены, потому что каждый отказ, каждый намёк на усталость, каждое «не сегодня» он воспринимал как подтверждение своей неполноценности, и вот эта взаимная замкнутость, это взаимное отдаление, это взаимное молчание, вызванные не реальными проблемами, а мифом о том, что должно быть по-другому, чуть не привели их к разводу, хотя на самом деле им нужно было всего лишь поговорить, всего лишь признаться друг другу в своей усталости, всего лишь понять, что их ситуация не только не уникальна, но наоборот, является абсолютно типичной.

Второе последствие мифа о нормальном сексе заключается в том, что он превращает секс из источника удовольствия и близости в источник стресса и тревоги, и это превращение, это смещение акцентов, эта подмена целей происходит настолько незаметно, настолько постепенно, что люди не успевают заметить, как то, что раньше приносило им радость, начинает приносить им боль, и как то, чего они ждали с нетерпением, становится тем, чего они начинают избегать, и вот эта трансформация, этот переход от желания к отвращению, от предвкушения к тревоге, от близости к отчуждению, и есть та цена, которую мы платим за веру в миф о нормальном сексе.

Подумайте о том, что происходит с человеком, который считает, что нормальный мужчина должен хотеть секса каждый день, и который на самом деле хочет его раз в неделю, и вот каждое утро он просыпается с мыслью о том, что он снова не соответствует норме, каждый вечер он ложится спать с чувством вины перед женой, которая, как ему кажется, ждёт от него того, чего он не может ей дать, и каждый раз, когда он слышит от друзей или коллег шутки о том, как часто они занимаются сексом, он чувствует укол зависти и стыда, и вот эта постоянная тревога, это постоянное напряжение, это постоянное чувство собственной несостоятельности, которое он носит в себе день за днём, месяц за месяцем, год за годом, не может не отразиться на его отношении к сексу, потому что то, что вызывает тревогу, неизбежно начинает вызывать отвращение, и то, что вызывает чувство вины, неизбежно начинает вызывать желание избежать, и вот человек, который изначально просто имел более низкий уровень желания, чем, как ему казалось, должен был иметь, постепенно превращается в человека, который вообще не хочет секса, но не потому, что с ним что-то не так физиологически, а потому, что сам секс стал для него источником негативных эмоций, и вот этот механизм, этот порочный круг, где миф порождает тревогу, тревога порождает избегание, а избегание, в свою очередь, подтверждает миф, и есть то, что делает миф о нормальном сексе таким живучим и таким разрушительным.

Третье последствие мифа о нормальном сексе заключается в том, что он лишает людей возможности вести честный и открытый диалог о своих желаниях, потому что если ты считаешь, что твои желания ненормальны, то ты никогда не решишься рассказать о них партнёру, и если ты считаешь, что твои потребности чрезмерны или недостаточны, то ты никогда не осмелишься произнести их вслух, и вот это молчание, эта закрытость, эта непроницаемость, которая является прямым следствием страха показаться ненормальным, становится той стеной, которая разделяет двух людей, которые могли бы быть счастливы вместе, если бы только могли говорить друг с другом откровенно, и вот эта стена, этот барьер, эта преграда из стыда и страха, и есть то, что убивает отношения медленнее и вернее, чем любые измены и любые ссоры.

Представьте себе женщину, которая хочет секса чаще, чем её муж, и которая выросла с убеждением, что инициатива должна исходить от мужчины, что женщина должна быть более сдержанной, что если она хочет секса больше, чем её партнёр, то с ней что-то не так, и вот эта женщина, вместо того чтобы сказать мужу о своих желаниях, вместо того чтобы предложить ему поговорить о том, как они могли бы сделать их интимную жизнь более разнообразной, вместо того чтобы искать компромисс, начинает молчать, начинает терпеть, начинает страдать в одиночку, и вот это молчание, это терпение, это одиночество вдвоём, которое она сама себе создала, постепенно приводит к тому, что она начинает видеть в муже виновника своих страданий, хотя на самом деле виновником является не муж, а тот самый миф, который она усвоила в детстве и который теперь мешает ей жить, и вот эта подмена реального виновника вымышленным, эта проекция своей внутренней проблемы на внешний объект, эта готовность обвинить партнёра в том, что является следствием собственных убеждений, и есть тот механизм, который превращает обычные, нормальные, решаемые проблемы в неразрешимые конфликты, которые в конечном итоге разрушают пары.