Секс в 20, 30, 40, 50: что меняется и что делать

Введение: Возраст — не приговор, а карта местности

Глава, с которой всё начинается

Представьте себе такую сцену. Вам тридцать восемь. Вы лежите в постели рядом с человеком, которого любите уже двенадцать лет. Дети спят в соседней комнате. Вы оба устали — не смертельно, но так, как устают люди, прожившие вместе больше десяти лет: работа, ипотека, родительские собрания, счета за коммунальные услуги, бесконечная гонка за чем-то, что вы сами толком не можете назвать. Вы лежите и думаете: «Ну вот. Кажется, всё. Кажется, это конец той самой страсти, о которой пишут в книгах. Мы стали соседями по квартире, которые иногда целуются в щёку».

А теперь представьте другую сцену. Вам пятьдесят два. Вы недавно развелись — или, наоборот, только что вышли из долгих отношений, которые давно перестали быть отношениями. Вы сидите на кухне у подруги или друга, пьёте чай, и кто-то из вас говорит: «Слушай, а может, сходим куда-нибудь? Познакомимся с кем-нибудь?» И вы чувствуете, как внутри поднимается странная смесь — половина паника, половина азарт. Паника от того, что вы не помните, как это делается. Азарт от того, что вы вдруг понимаете: вы свободны. Вы больше не обязаны соответствовать чьим-то ожиданиям. Вы можете быть кем угодно.

А теперь третья сцена. Вам двадцать три. Вы в отношениях полгода. Секс — каждый день, иногда по два раза, иногда среди ночи, иногда утром, когда оба опаздываете на работу. Вы думаете: «Так будет всегда. Ну, может, чуть реже, но в целом — всегда». И даже не подозреваете, что через десять лет будете вспоминать это время с лёгкой ностальгией и лёгким ужасом одновременно. Ностальгия — потому что это было здорово. Ужас — потому что вы тогда ничего не знали. Ни о себе. Ни о партнёре. Ни о том, как устроена эта штука под названием «долгосрочное желание».

Если хотя бы одна из этих сцен вам знакома — эта книга для вас.

Почему мы вообще решили написать эту книгу

Есть такая старая шутка: «В двадцать лет я думал, что секс — это спорт. В тридцать — что это работа. В сорок — что это воспоминание. А в пятьдесят понял, что это искусство». Шутка хорошая, но, как и все шутки, она врёт наполовину. Потому что на самом деле всё гораздо интереснее.

Мы живём в странное время. С одной стороны, о сексе говорят больше, чем когда-либо в истории человечества. Открываешь любую ленту — сплошные советы, мнения, откровения, разоблачения, техники, позы, игрушки, тренинги, марафоны желания. С другой стороны, мы всё ещё катастрофически мало знаем о том, как секс меняется с возрастом. Причём меняется не по тем лекалам, которые нам навязывает массовая культура.

Нам говорят: «Секс — для молодых». Нам говорят: «После сорока всё заканчивается». Нам говорят: «Если у вас нет страсти как в первые месяцы — вы друг другу надоели». Нам говорят: «Мужчина всегда хочет, а женщина всегда должна». Нам говорят столько всего, что голова идёт кругом. И самое печальное — мы в это верим. Мы верим и начинаем подгонять свою жизнь под эти дурацкие шаблоны. А потом удивляемся, почему нам грустно, почему мы чувствуем себя неполноценными, почему нам кажется, что с нами что-то не так.

А с нами всё так. Просто мы другие. В двадцать. В тридцать. В сорок. В пятьдесят. И в каждом из этих возрастов у секса — своя логика, своя биология, своя психология, своя прелесть и свои ловушки.

Эта книга — попытка нарисовать карту. Не идеальную, не единственно верную, но честную. Карту, по которой можно ориентироваться, когда вы вдруг понимаете: «Стоп. Что-то изменилось. Что делать?» Карту, которая не говорит: «Делай так, и будет счастье». Карту, которая говорит: «Вот что происходит. Вот почему. Вот что можно попробовать. А дальше — решайте сами».

Миф о «сексе до тридцати» и откуда он взялся

Давайте сразу разберёмся с главным мифом, который отравляет жизнь миллионам людей. Миф звучит так: «Настоящий секс — это секс молодых. Всё, что после тридцати, — это уже не то. После сорока — это вообще смешно. После пятидесяти — это медицинский анекдот».

Откуда это взялось? Причин много, и все они довольно нелепые, если присмотреться.

Первая причина — реклама. Посмотрите на любую рекламу, где есть намёк на интим. Кто там? Молодые, красивые, гладкие, с идеальными телами и белоснежными улыбками. Им по двадцать пять, максимум — тридцать. Им не бывает сорок пять. Им не бывает пятьдесят пять. Потому что реклама продаёт не секс. Реклама продаёт мечту. А мечта, по мнению рекламщиков, — это молодость. Молодость — это желание. Желание — это потребление. Всё просто. Но реальность не имеет ничего общего с этой картинкой.

Вторая причина — кинематограф. Голливудские фильмы рассказывают нам истории о том, как люди влюбляются в двадцать пять, женятся в тридцать, а потом… а потом что? А потом либо разводятся и снова влюбляются в двадцать пять, либо живут долго и счастливо, но про их секс после пятидесяти мы не видим ни одной сцены. Потому что сценаристам кажется, что это неинтересно. А это интересно. Ещё как интересно.

Третья причина — наша собственная лень. Куда проще поверить в то, что «после сорока всё заканчивается», чем разбираться с тем, что на самом деле происходит с телом, с психикой, с отношениями. Куда проще списать угасшее желание на возраст, чем признать: возможно, дело не в возрасте, а в том, что мы перестали разговаривать друг с другом. Или в том, что мы не высыпаемся. Или в том, что мы таскаем на себе тонну обид, которые копятся годами. Возраст — удобная отговорка. Но это именно отговорка.

На самом деле правда в том, что сексуальность человека не умирает с возрастом. Она меняется. Трансформируется. Иногда — угасает, но не потому, что «старость пришла», а потому что мы перестали её кормить. Или потому, что мы сами в неё не верим. Или потому, что мы живём с человеком, с которым давно не разговариваем по-настоящему.

Что говорит наука (и почему это вселяет надежду)

Если отбросить мифы и посмотреть на факты, картина получается куда более обнадёживающая.

Исследования показывают, что сексуальное желание не исчезает с возрастом автоматически. Оно меняется по качеству — то есть по своему характеру, интенсивности, триггерам. Если в двадцать желание часто бывает спонтанным — «увидел, захотел, сделал», — то в сорок оно чаще становится отзывчивым. Это значит, что для того, чтобы захотеть, человеку нужно сначала начать что-то делать. Не ждать, пока «само придёт», а создать условия. Прикоснуться. Поцеловать. Поговорить. Вспомнить.

И вот здесь кроется удивительная вещь. Многие пары, которые доживают до сорока, пятидесяти, шестидесяти лет вместе, говорят, что секс стал лучше. Не чаще — лучше. Глубже. Интереснее. Потому что ушла суета. Ушло желание доказать что-то себе или партнёру. Ушло сравнение с другими. Осталось главное — удовольствие от близости с конкретным человеком, которого ты знаешь вдоль и поперёк. И который знает тебя.

Конечно, есть и проблемы. Гормональные изменения. Хронические болезни. Усталость. Стресс. Рутина. Но все эти проблемы — не приговор. Они — задачи. А задачи, как известно, можно решать. Иногда самостоятельно. Иногда с помощью специалиста. Иногда — просто путём честного разговора.

Почему нам страшно говорить о сексе после сорока

Вот это, пожалуй, самый важный момент во всей книге. Нам страшно. Нам стыдно. Нам неловко.

Мы можем обсуждать с друзьями политику, работу, детей, болезни, смерти, но как только речь заходит о сексе — особенно о сексе после сорока — мы либо замолкаем, либо отшучиваемся, либо переводим тему. Почему?

Потому что нас так воспитали. Поколение наших родителей выросло в эпоху, когда о сексе не говорили вообще. Секс был чем-то постыдным, скрытым, тем, что делают в темноте и о чём не рассказывают. Отчасти это наследие пуританской морали, отчасти — советского прошлого, где секса «не было». И хотя мы, их дети, выросли в куда более свободное время, этот внутренний запрет никуда не делся. Он сидит в нас глубоко и даёт о себе знать в самые неудобные моменты.

Вторая причина — страх показаться нелепым. Вот вам сорок пять. Вы хотите попробовать что-то новое в постели. Но вам кажется, что это «несерьёзно», «глупо», «не по возрасту». Вы представляете, как партнёр посмотрит на вас с недоумением, и отказываетесь от своей идеи. А потом лежите и думаете: «Ну вот, опять ничего не вышло».

Третья причина — страх отвержения. Это, пожалуй, самое болезненное. Когда вам двадцать и партнёр говорит «не сейчас», вы пожимаете плечами и идёте заниматься своими делами. Когда вам сорок и партнёр говорит «не сейчас», вы слышите совсем другое: «Ты мне больше не интересна». «Ты постарела». «Ты уже не та». Это не так. Но страх делает своё дело.

И четвёртая причина — отсутствие языка. Мы просто не знаем, как об этом говорить. У нас нет слов. У нас нет опыта таких разговоров. Мы не умеем сказать: «Мне бы хотелось, чтобы мы попробовали вот это». Или: «Мне не нравится, когда ты делаешь вот так». Или: «Я хочу тебя, но мне нужно время, чтобы настроиться». Мы молчим. А молчание, как известно, убивает желание быстрее, чем что-либо другое.

Эта книга — попытка дать вам этот язык. Не идеальный, не универсальный, но работающий. Язык, на котором можно говорить о сексе без стыда, без страха, без ощущения, что ты делаешь что-то неприличное.

Как пользоваться этой книгой

Сразу скажу: эту книгу не нужно читать от корки до корки. Хотя, если вы так сделаете, я буду только рад. Но она устроена так, что каждый может найти в ней то, что ему нужно прямо сейчас.

Если вам двадцать — начните с первой части. Там про то, как всё устроено, откуда берутся желания, почему мы делаем те или иные ошибки. Это фундамент. Без него дальше будет сложно.

Если вам тридцать — вам, скорее всего, будет интересна вторая и третья части. Там про то, как совмещать работу, семью, детей и при этом не потерять друг друга. Про то, как бороться с рутиной. Про то, что делать, когда страсть угасает.

Если вам сорок — четвёртая часть. Там про гормональные изменения, про переоценку ценностей, про то, как начинать заново, если отношения закончились. И про то, как сохранить интерес, когда вы знаете друг друга, кажется, до последней родинки.

Если вам пятьдесят и больше — пятая часть. Там про то, что жизнь не заканчивается, а начинается что-то новое. Про то, как адаптироваться к изменениям тела. Про то, как находить партнёров, если вы одни. И про то, почему многие пары называют это время лучшим в своей интимной жизни.

А ещё есть шестая часть — универсальная. Она для всех. Там про коммуникацию, про желание, про кризисы, про здоровье. Если вы не знаете, с чего начать, — начните с неё. Она как аптечка: можно открыть в любой момент и найти то, что болит.

В каждой главе вы найдёте:

Истории из жизни. Реальные (с изменёнными именами и деталями) или составные. Они нужны, чтобы вы понимали: вы не один такой. С этим сталкиваются все.

Научные объяснения. Простым языком. Без зауми. Но и без вранья.

Практические упражнения. Для пар и для тех, кто пока один. Не потому, что «так надо», а потому что иногда полезно попробовать что-то новое.

Размышления. Вопросы, на которые можно ответить самому себе. Или обсудить с партнёром.

И ещё одно. Эта книга — не инструкция. Не сборник рецептов. Не «делай раз, делай два, и будет тебе счастье». Счастье не работает по инструкции. Секс не работает по инструкции. Отношения не работают по инструкции. Эта книга — приглашение к разговору. К разговору с самим собой. К разговору с партнёром. К разговору с культурой, которая говорит нам, что после сорока всё заканчивается.

Короткий экскурс в историю: как менялись представления о «норме»

Прежде чем мы двинемся дальше, давайте на минутку оглянемся назад. Потому что понимание того, как менялись представления о сексе и возрасте, помогает понять, почему мы сегодня думаем так, а не иначе.

В древности — в Греции, Риме, Египте, Индии — к сексу относились гораздо проще, чем мы привыкли думать. Секс был частью жизни, частью природы, частью здоровья. И возраст не был помехой. Наоборот: считалось, что с возрастом человек становится мудрее, в том числе в вопросах близости. В древнеиндийских трактатах об искусстве любви можно найти советы для людей разного возраста. И там нет ни слова о том, что после сорока всё заканчивается.

В Средневековье ситуация изменилась. Церковь объявила секс чем-то греховным, допустимым только для продолжения рода. И, конечно, это ударило по всем, но особенно — по тем, кто уже не мог иметь детей. Секс после менопаузы стал считаться не только ненужным, но и греховным. Мол, если не для детей, то зачем?

В эпоху Возрождения и Просвещения нравы смягчились, но ненадолго. В девятнадцатом веке, с его викторианской моралью, секс снова стал темой запретной. Женщинам предписывалось быть «ангелами домашнего очага», а мужчинам — «добытчиками». Интимная жизнь считалась обязанностью, а не удовольствием. И уж конечно, никому в голову не приходило говорить о сексе после пятидесяти.

Двадцатый век всё перевернул. Сексуальная революция, появление контрацептивов, феминизм, исследования Кинси и Мастерса и Джонсон — всё это сделало секс предметом открытого обсуждения. Но парадокс: чем больше мы говорим о сексе, тем сильнее становится культ молодости. Реклама, кино, интернет создали образ «идеального секса» — и этот образ всегда молодой.

И только в последние двадцать-тридцать лет учёные и психологи начали всерьёз изучать сексуальность зрелых людей. И оказалось, что это огромная, неизведанная территория. Что люди в сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет хотят, любят, занимаются сексом и получают от него удовольствие. Что возраст — не помеха, а иногда — преимущество. Что желание не исчезает, а меняется. И что об этом нужно говорить. Потому что молчание — это то, что действительно убивает.

Что вы найдёте в этой книге (и чего в ней нет)

Чего в этой книге нет:

Волшебных таблеток.

Обещаний, что если вы сделаете всё, как написано, у вас будет идеальный секс до ста лет.

Осуждения. Ни ваших желаний, ни ваших страхов, ни вашего опыта.

Сравнений. Ни с другими людьми, ни с другими парами, ни с вами в двадцать лет.

Готовых ответов на все вопросы. Потому что таких ответов не существует.

Что в этой книге есть:

Честность. Иногда неудобная.

Научные данные. Иногда неожиданные.

Истории. Иногда смешные, иногда грустные, иногда очень личные.

Практика. Иногда простая, иногда требующая усилий.

Уважение к вашему опыту. Потому что вы — главный эксперт по своей жизни.

И ещё: в этой книге есть надежда. Не слепая, не розовая, не «всё будет хорошо, просто верьте». А обоснованная. Потому что мы видели, как пары, которые уже отчаялись, снова находили друг друга. Мы слышали истории людей, которые в пятьдесят открыли в себе такое, о чём не подозревали в двадцать. Мы знаем, что возраст — не приговор. И хотим, чтобы вы это тоже знали.

Несколько слов о том, почему возраст — это не приговор

Приговор — это когда всё уже решено. Когда ничего нельзя изменить. Когда остаётся только смириться и ждать конца. Возраст — это не так. Возраст — это изменение. А изменение — это всегда возможность. Новая территория. Новые правила. Новые открытия.

В двадцать вы учитесь. В тридцать вы применяете. В сорок вы пересматриваете. В пятьдесят вы наслаждаетесь. Это не жёсткая схема. Это просто рифма. У каждого свой путь. Кто-то в двадцать уже мудр, как старик. Кто-то в пятьдесят только начинает жить. И это нормально.

Единственное, что действительно важно, — это не переставать интересоваться. Собой. Партнёром. Своим телом. Своими желаниями. Своими страхами. Потому что секс — это не просто физиология. Это разговор. Разговор тела с телом. Души с душой. Прошлого с настоящим. И этот разговор может длиться всю жизнь. Если, конечно, вы не решите его прекратить.

А мы вам предлагаем его продолжить. Прямо сейчас. С этой страницы. С этой книги. С этой главы.

Потому что возраст — это не приговор. Это карта местности. И мы приглашаем вас в путешествие.

Глава 1. Гормональный театр: Кто дирижирует желанием

Представьте себе оркестр. Огромный, сложный, с десятками инструментов. Скрипки, виолончели, трубы, барабаны, флейты. Каждый инструмент играет свою партию. Иногда они звучат вместе, сливаясь в мощную симфонию. Иногда — по очереди, создавая напряжённое ожидание. Иногда один инструмент вдруг замолкает, и вся музыка меняется. А иногда дирижёр взмахивает палочкой, и всё стихает до едва слышного шёпота.

Наш сексуальный темперамент устроен примерно так же. Гормоны — это инструменты. Мозг — дирижёр. А жизненный опыт, отношения, стресс, сон, питание, физическая активность — это акустика зала, которая может усилить звук или, наоборот, заглушить его до полной неразличимости.

И вот что самое интересное: этот оркестр никогда не играет одну и ту же мелодию дважды. В двадцать лет он выдаёт энергичный марш. В тридцать — что-то более размеренное, но не менее страстное. В сорок — сложную симфонию с неожиданными переходами. В пятьдесят — джаз, где много импровизации и неожиданных решений.

В этой главе мы заглянем за кулисы этого оркестра. Разберёмся, кто на самом деле дирижирует нашим желанием. И почему фраза «это всё гормоны» — не отговорка, а начало очень интересного разговора.

Тестостерон и эстроген: не только «мужское» и «женское»

Когда мы слышим слово «тестостерон», что приходит в голову? Мускулы. Агрессия. Борода. Мужчина, который бьёт себя в грудь и издаёт победный клич. Когда мы слышим «эстроген» — что? Женственность. Мягкость. Материнство. Плодородие.

Эти стереотипы настолько глубоко в нас сидят, что мы даже не задумываемся, откуда они взялись. А они взялись из упрощений. Из популярной литературы. Из школьных учебников, где всё объяснялось просто: «мужские гормоны» и «женские гормоны». А реальность, как всегда, оказалась сложнее и интереснее.

Начнём с тестостерона. Да, у мужчин его в среднем в десять-двадцать раз больше, чем у женщин. Да, он играет огромную роль в мужском сексуальном желании. Но вот что удивительно: у женщин тестостерон тоже есть, и он тоже влияет на желание. Просто в других концентрациях и в другой «связке» с другими гормонами.

Исследования показывают, что тестостерон — это не просто «гормон похоти». Это гормон, который связан с мотивацией в широком смысле. С желанием достигать. С интересом к новому. С готовностью рисковать. У женщин он тоже присутствует, и его уровень может влиять на либидо, хотя связь эта не такая прямая, как у мужчин.

А теперь про эстроген. Этот гормон ассоциируется с женским телом, с менструальным циклом, с овуляцией. Но у мужчин эстроген тоже есть! Он образуется из тестостерона в процессе, который называется ароматизацией. И играет важную роль в мужском сексуальном функционировании — например, в эрекции и в регуляции либидо.

Получается, что «мужские» и «женские» гормоны — это не два разных лагеря. Это две команды, которые работают в каждом из нас, просто в разных пропорциях и с разной интенсивностью. У мужчин больше тестостерона, но есть и эстроген. У женщин больше эстрогена, но есть и тестостерон. И их взаимодействие — это не война, а танец.

Вот вам пример из жизни. Мужчина сорока пяти лет приходит к врачу с жалобой: «Пропало желание. Ничего не хочу. Жена обижается, я сам себя не узнаю». Анализы показывают: тестостерон в норме, даже ближе к верхней границе. В чём дело? А дело может быть в том, что эстроген у него подскочил. Почему? Потому что он набрал лишний вес. Жировая ткань — это фабрика по производству эстрогена из тестостерона. Чем больше жира, тем больше ароматизации, тем меньше свободного тестостерона и тем больше эстрогена. И вот уже желание куда-то уходит, хотя «мужской гормон» формально в порядке.

Или другой пример. Женщина тридцати восьми лет жалуется на апатию и отсутствие интереса к сексу. Гинеколог разводит руками: «Гормоны в норме, овуляция есть, всё хорошо». А женщина чувствует, что «хорошо» — это не про неё. И только детальный анализ показывает: у неё низкий уровень свободного тестостерона. Не общий, а именно свободный — тот, который не связан с белками-переносчиками и может работать. И когда этот нюанс выявляют и корректируют, желание возвращается.

Так что запомним главное: тестостерон и эстроген — это не «мужское» и «женское». Это два инструмента, которые есть у каждого. И то, как они звучат вместе, определяет очень многое — но не всё.

Как меняется гормональный фон с возрастом (и почему это не линейный график)

Вот здесь начинается самое интересное. Потому что большинство людей представляют себе гормональные изменения с возрастом как прямую линию, идущую вниз. Мол, в двадцать — пик, в тридцать — чуть ниже, в сорок — ещё ниже, в пятьдесят — почти на дне. И всё, приехали.

Реальность, конечно, не такая. Это не прямая линия. Это извилистая тропинка с неожиданными поворотами, подъёмами и спусками.

Начнём с мужчин. Тестостерон у мужчин начинает снижаться примерно с тридцати лет. Но снижается он медленно — примерно на один-два процента в год. К сорока годам уровень может упасть на десять-пятнадцать процентов от пикового. К пятидесяти — на двадцать-двадцать пять. К шестидесяти — на тридцать-тридцать пять. Это если говорить о статистике.

Но вот что удивительно: у некоторых мужчин желание в сорок лет выше, чем в двадцать. И это не парадокс. Недавнее исследование с участием более шестидесяти семи тысяч человек показало, что пик сексуального желания у мужчин приходится не на подростковый возраст и не на раннюю молодость, а на конец третьего — начало четвёртого десятка.

Как такое возможно, если тестостерон уже падает? Ответ простой: тестостерон — это не единственный фактор. В сорок лет мужчина часто находится в более стабильных отношениях. У него больше эмоциональной близости с партнёршей. Он лучше знает своё тело и тело партнёрши. У него меньше тревоги по поводу «получится или нет». И эта психологическая составляющая может перевесить гормональное снижение.

Кроме того, у сорокалетних мужчин часто уже есть дети, которые подросли. Больше свободного времени. Больше возможностей для интимности. Меньше стресса, связанного с маленькими детьми. Всё это создаёт условия, в которых желание может не угасать, а, наоборот, расцветать.

У женщин картина ещё сложнее. Эстроген не снижается равномерно. Он колеблется в течение менструального цикла: пик перед овуляцией, спад после. С возрастом эти колебания становятся более резкими и менее предсказуемыми. Перименопауза — это вообще гормональные «американские горки»: эстроген то взлетает, то падает, то снова взлетает. И только после менопаузы он стабилизируется на низком уровне.

Но и здесь не всё так однозначно. Исследования показывают, что сексуальная функция у женщин в перименопаузе зависит не только от эстрогена. Она зависит от тестостерона, от дегидроэпиандростерона, от состояния отношений, от настроения, от уровня тревоги и депрессии . То есть гормоны — это важная часть уравнения, но не единственная.

Есть ещё один гормон, о котором говорят реже, но который играет огромную роль. Это окситоцин. Его называют «гормоном объятий» или «гормоном доверия». Он выделяется при физическом контакте, при оргазме, при кормлении грудью, при простом поглаживании. И он тоже меняется с возрастом — но не потому, что «стареет», а потому, что меняются обстоятельства: меньше физического контакта, меньше близости, меньше прикосновений.

Вот что важно понять: гормональный фон с возрастом меняется. Но это не значит, что желание обязательно должно угасать. Это значит, что правила игры меняются. То, что работало в двадцать, может не работать в сорок. И наоборот: то, что кажется «недоступным» в сорок, может открыться в пятьдесят.

Нейробиология любви: дофамин, окситоцин и серотонин в разных жизненных фазах

Если гормоны — это инструменты оркестра, то нейромедиаторы — это электрические сигналы, которые бегут по проводам. Они передают информацию от нейрона к нейрону. И они тоже играют огромную роль в нашем сексуальном и романтическом опыте.

Начнём с дофамина. Это «гормон удовольствия», «гормон награды», «гормон мотивации». Когда мы влюблены, когда мы предвкушаем встречу, когда мы видим объект своего желания — дофамин бьёт ключом. Он заставляет нас искать, добиваться, рисковать. Он — двигатель романтической страсти.

И вот здесь есть интересный парадокс. В начале отношений дофамин зашкаливает. Мы думаем о партнёре постоянно. Мы не можем дождаться следующей встречи. Мы готовы на всё. Это состояние некоторые учёные сравнивают с действием кокаина — настолько сильно оно захватывает мозг.