Волшебный лагерь

Летающая доска и чемодан на колёсиках

Настя доучилась до конца четвёртого класса школы с углублённым изучением волшебства и ни разу не была в летнем лагере. А весной в спортклубе объявили, что Настина секция по катанию на волшебных досках – магбордах – поедет в лагерь.

Магборды продавались в магазинах «Волшебные спорттовары». Если уметь кататься на такой доске, то можно летать на ней в школу, по дороге ловко огибая прохожих то справа, то слева, то сверху. В школу Настя ходила пешком – ей приходилось водить туда брата Костю. Хотя Косте было уже девять, и по мнению Насти, он вполне мог бы ходить сам! Зато после уроков она могла делать трюки на доске во дворе и заодно вынимать из ветвей запутавшихся воздушных змеев и самолётики. Мамы на детской площадке смотрели на трюки с ужасом, дети – с восторгом. Когда просили покататься, Настя отказывала, не потому что жалко, а потому что на магборд нельзя ни вставать, ни садиться, ни даже ложиться без шлема.

Тренировки по магборду Настя никогда не пропускала и в лагерь, конечно, тоже захотела поехать. По рассказам одноклассниц лагерь представлялся ей как… нет, никак не представлялся. В воображении клубился сплошной туман с табличкой «Лагерь». В этом тумане жгли костры и пели песни, болтали всю ночь и рассказывали страшные истории, менялись заколками и футболками. В особенно густых клубах проходили дискотеки, где мальчики приглашали девочек на танец. На дискотеке Настя тоже ни разу не была. Всё это манило её в туман под названием «Лагерь», и она считала дни до поездки.

В лагерь поехали не все магбордисты из секции. Когда Настя, замирая, увидела в окно машины, как лагерный шлагбаум поднимается и остаётся позади полосатым столбом, то на парковке не обнаружилось никого из спортклуба. У распахнутых багажников других машин стояли незнакомые дети с родителями.

– Мам, ты меня отведи, а Костя пусть пока тут посидит, – попросила Настя.

– Он же маленький, – возразила мама. – Возьми его посмотреть, ты же большая.

– Вот именно. Маленьким по лагерю ходить нельзя.

Настя была уверена, что никто, кроме неё, не приехал в лагерь с младшим братом. Она так ждала, что будет двадцать один день отдыхать от того, что ему всё разрешают, а она должна следить за ним и всем с ним делиться. И надо же, Костю взяли её проводить!

– Неправда, что нельзя! – возмутился Костя. – Вон, смотри! Даже младше меня!

По парковке за руку с мамой шёл мальчик лет семи в кепочке салатового цвета и катил чемодан.

– Этот маленький тут будет жить, – веско сказала Настя. – Ему можно. А тебе нет!

Костя оттопырил губу, но поныть не успел. Мама скомандовала выйти из машины «всем», а значит и ему.

Лагерь оказался не туманом, не пустотой, не бесконечным белым пространством. Он был вполне материален: длинное кирпичное здание, выкрашенное в розовый.

– Наверное, все ваши уже внутри, – сказала мама. – Сбор в спортзале.

Настя достала из багажника свой магборд. Жаль, из-за чехла было не видно, какого он цвета. Настя выбрала эту расцветку сама. Увидела в витрине «Волшебных спорттоваров» и не смогла сделать ни шагу прочь: широкие жёлтые, розовые и фиолетовые полосы. Если у счастья есть цвет, то оно полосатое.

Настя перехватила свою доску под мышку так, как носят магбордисты. У других детей на парковке волшебных досок не было, зато одна семья везла чемодан по воздуху на верёвочке, как квадратный воздушный шарик.

Мама повезла чемодан на колёсиках, а Костя раздражающе прыгал налегке. Было бы совсем хорошо, если бы он не маячил рядом, а лучше всего – сам упаковался куда-нибудь в багажник. Они нагнали семью семилетнего мальчика в кепочке. У тех прямо на парковке сломалась ручка чемодана. Мама мальчика примеривалась, подхватить ли чемодан на руки или толкать ногой. Вид у неё был растерянный.

О! Идея!

– Хотите, мы на доске довезём ваш чемодан? – спросила Настя и остановилась. Вот и повод вынуть доску из чехла! Настя слегка встряхнула её и установила на воздух в пяти сантиметрах над асфальтом, чтобы не поцарапать. Мальчик в кепочке смотрел, открыв рот. Его мама переложила чемодан на доску, Настя легко подняла доску с грузом на полметра, и они вдвоём взялись с двух сторон и повезли груз по воздуху. Настя контролировала высоту и направление: эта чужая мама ведь не магбордистка, чего доброго, ещё завезёт свой чемодан в мусорный бак!

Волшебство начиналось прямо со входа. Над дверью прямо по стене бежала светящаяся строчка: «Добро пожаловать» – кирпичи заколдовали, чтобы приветствовать приезжающих.

За дверью оказался маленький пустой холл с диванчиками, такими мягкими на вид, как будто на них лежало заклятье непреодолимой тяги к дивану. Настя запомнила этот холл: хорошо бы потом прийти сюда и проверить мягкость сидений. Сразу за холлом виднелся длинный розовый коридор.

– Как в поликлинике! – заявил Костя.

– Ты просто никогда не видел лагеря! – зашипела Настя. – Тут не пахнет поликлиникой!

Тут и правда пахло не поликлиникой, а варёными овощами.

– Поликлиника, где лечат супом? – предположил Костя.

Чужая мама подавила смешок.

– Ты ничего не понимаешь! – рассердилась Настя. – У нас будут дискотеки, а ты будешь на даче с бабушкой. У тебя будет дискотека в огороде! Танцы с сорняками!

У Кости опять начала оттопыриваться нижняя губа. Один-один.

Чужая мама определила, где спортзал, и вся процессия двинулась туда.

В спортзале стоял дикий шум и высились горы чемоданов. Первыми Настя узнала не своих, а другую секцию спортивного клуба – по мэджикболу. Это игра, где надо перемещать мяч по воздуху без помощи рук, ног и клюшек. Лица были знакомые: одно с косой чёлкой, другое со светлыми глазами – а имена неизвестные. В клубе магбордисты с мэджикболистами делили спортзал, где у них по очереди проходили занятия по ОВП – общей волшебной подготовке. Мэджиков Настя не очень любила. Они никогда не убирали после себя коврики и маты. Им было некогда тратить на это время: их команда каждые выходные участвовала в каких-то там турнирах и то и дело побеждала. А вот магбордистов спортклуб ни на какие соревнования не выставлял: катаются на досках и пусть себе катаются.

Наконец Настя нашла взглядом своего тренера Артура Хоттабовича и сразу успокоилась. Он был большой и весь круглый: с круглым животом в спортивном костюме и круглой лысой головой. А рядом Настя увидела девочек из младшей группы Ташу и Дашу, свою подругу Катю, Бориса из другой школы и своего одноклассника Петю Магова. Лицо у Магова было как у потерявшегося на вокзале.

– Куда вам довезти? – вежливо спросила Настя чужую маму.

– Дальше мы сами, спасибо тебе, – ответила та.

Доску освободили от чемодана, но Настя не стала убирать её в чехол, а так и пошла с прекрасно-полосатым куском волшебного пенопласта в руке. Катя увидела Настю и заулыбалась, Таша и Даша запрыгали, даже Магов слабо оживился. Мама поздоровалась с тренером и спросила:

– А ещё кто-то будет следить за детьми, кроме вас?

– Тренер по ОВП, – сказал Артур Хоттабович.

ОВП вела Марина Соловеевна. Или Соловьёвна – кто его знает, как правильно образовать отчество от имени «Соловей». Настя обращалась к ней «Извините». Кое-кто между собой звал тренера по ОВП Электричкой, потому что она всё время свистела в свисток. У Насти на занятиях по волшебной подготовке голова трещала от свиста. А вот маму наличие Электрички успокоило. Артур Хоттабович добавил:

– Палаты будут на двух человек. С туалетом и душем.

Мама этой фразе очень обрадовалась. И Настя на всякий случай посмотрела на Костю с превосходством: «У меня-то будет туалет и душ, а у вот у тебя – даже не знаю».

Потом мама попрощалась с тренером и поцеловала Настю. Поцелуй ощущался на щеке всё время, пока мамина спина направлялась к выходу. Настя вдруг почувствовала, что осталась в этом полном людей спортзале одна. Костя оглянулся на неё, но вот уж про него было совсем не жаль, что он уходил.

Раздался громкий хлопок. Настя обернулась посмотреть, что лопнуло, но это тренер по ОВП, которая тоже была в спортзале, ударила в ладоши. Она всегда так делала, когда не свистела.

– Мэджикболисты, магбордисты, все слушаем меня!

Она дождалась общего внимания и начала рассказывать правила:

– …Нельзя гулять по территории там, где трава не покошена!.. Запрещается находиться на балконе второго этажа!..

Из-за пронзительного голоса было трудно вникнуть в суть: тренер выделяла каждое слово, как будто всё – главное. Но Настя выхватила:

– …Не разрешается в тихий час выходить из своей комнаты!..

– Тихий час? – спросила Настя у Кати на ухо. – Тут есть тихий час?!

Настя уже и не помнила, когда она спала днём. А! Это, наверное, для Таши, Даши, мальчишек из младшей группы и того семилетнего мальчика в салатовой кепочке, который сейчас стоял вместе с мэджиками.

– Тихий час – для вожатых и тренеров, – прошептала Катя, которая уже ездила в лагерь. – Им днём надо поспать.

– А мы?

– А мы можем делать всё, что захотим, но так, чтобы они не проснулись.

– И главное!!! – ещё больше повысила голос Электричка. – За чистоту в комнатах мы будем начислять вам баллы. За посещение кружков тоже! А за нарушение правил снимать. В середине смены мы устроим товарищеский матч между магбордистами и мэджикболистами, а в конце смены будет прощальный концерт для родителей. За выступление в котором тоже будут баллы! Та секция, которая наберёт больше баллов к концу смены, получит от спортклуба новое снаряжение в следующем учебном году!

Мэджики смотрели самоуверенно и выглядели ещё противнее, чем когда не убирали за собой маты и коврики. Настя ткнула Катю в бок:

– Давай у них выиграем!

– У них? – недоверчиво спросила Катя. – Они же «гордость нашего клуба». Как мы их в матче победим? В их же собственной игре, в которую мы даже не играем? Когда на физре идёт мэджикбол, ты вот сколько мячей забиваешь? Я лично ни одного. Или ты думаешь, Соловьёвна устроит товарищеский матч по застиланию кроватей?

Но у Насти перед глазами уже маячила победа:

– Если нам купят доску новой модели, можно будет делать трюки!

– Да ну, – сказала Катя. – Соловьёвна этот конкурс придумала только для того, чтобы мы хорошо себя вели.

– Ну и что! Если мы выиграем, ей придётся купить нам новые доски!

Катя никакие трюки на магборде выполнять не умела. А Настя тренировалась прыгать на своей доске. И ещё совершать обрывы – это когда зрителям кажется, что магборд вдруг перестал держаться на воздухе и летит вниз, а потом раз – и выравнивается у самой земли. А вот крутить мёртвую петлю Настя пока боялась. Для этого надо было сильно разогнаться, а её жёлто-розово-фиолетовая доска, к сожалению, медленно набирала скорость. Пока разгонишься – наступит стена спортзала.

– Мы выиграем! – сообщила Настя Артуру Хоттабовичу. И услышала в ответ:

– Ну, я бы не рассчитывал. У мэджикболистов сильная команда.

Даже собственный тренер не верит в победу!

Фломастеры и амулеты

Дверь в Настину и Катину «палату на двух человек» находилась на первом этаже в том самом розовом коридоре. Внутри палата оказалась комнаткой с двумя кроватями и двумя тумбочками.

– Ты где хочешь спать? – спросила Катя.

Настя выбрала себе кровать у окна, которая перегораживала выход на балкон. То есть не балкон, а как это называется на первом этаже – терраса? Кате досталось спать у стены.

В ванной над раковиной висело единственное на всю палату зеркало – из тех, в которые смотрятся, когда чистят зубы. Только расположено неудобно, слишком высоко. Явно не для детей, а для взрослых. Чтобы кого-нибудь в нём увидеть, пришлось бы встать на стул, а стула в комнате не было. А у Насти были волосы до плеч. Перед чем их причёсывать, было непонятно.

– Почему зеркало так высоко? – спросила Настя.

– Потому что волшебное, – прошептала Катя. – Чтобы дети магией зря не пользовались.

Это было неудивительно: волшебные вещи есть дома у каждого, и в Настиной квартире они тоже были. У всех людей ведь разные способности: кто-то умеет зажигать огонь на плите, щёлкая пальцами, а кому-то не досталось такого таланта, и тут как раз пригодится неиссякающий коробок спичек из волшебного супермаркета.

– И что это зеркало делает?

– Оно для связи с кем-нибудь в другой комнате. Или с тётенькой внизу, я её видела, когда заходила через главный вход. У неё там тоже зеркальце, маленькое.

Раздался стук в дверь, и Артур Хоттабович заглянул из коридора:

– А! Это вы у меня тут! Надо комнаты надписать, – и выдал два волшебных фломастера, голубой и фиолетовый.

Такие фломастеры были у Насти, когда она была маленькой. Ими можно рисовать хоть по полу, хоть по стенам, хоть по потолку. А потом просто надеваешь на фломастер колпачок – и все художества исчезают. Удобная штука, чтобы дети не изрисовали всю квартиру. Артур Хоттабович пояснил:

– Колпачки местами поменяйте. Когда смена закончится, наденем на все фломастеры правильные колпачки, наши имена исчезнут, а следующая смена свои напишет.

Приятно было взять в руки знакомую вещь, как будто ты снова малыш, который рисует на всём подряд. Настя открыла фиолетовый фломастер, и ей даже показалось, что он вздрогнул, как в детстве. Она написала снаружи на белой двери аккуратным почерком: «Настя и Катя», а Катя нарисовала вокруг голубых бабочек. Красота!

Подошёл тренер, дождался конца рисования и забрал фломастеры: голубой с фиолетовым колпачком и фиолетовый с голубым. А потом сказал:

– Теперь все идём в столовую с вымытыми руками.

Настя с Катей опять пошли в ванную. В волшебном зеркале снова отразились два лба: Катин с чёлкой и Настин с пробором.

Проход в столовую был из холла – большого помещения с диванчиками. Тренер построил магбордистов перед стеклянной дверью, которая отделяла их от еды. У двери на стене висела доска объявлений. В самом её центре лист бумаги предупреждал крупными буквами: «Не выносить еду из столовой! Магический запрет». А рядом уже повесили таблицу соревнования с графой для начисленных баллов. Вообще-то Настя любила название своей секции: «Весёлая досочка». Но около названия мэджиков «Стремительный мяч» это смотрелось как-то… не круто. И стремительные мячи уже заработали себе пять баллов, а у досочки в ячейке было пусто. Когда успели?

– Артур Хоттабович, а за что им баллы дали? – не удержалась Настя.

– Это Марина Соловеевна баллы присваивает. Может, за то, что быстро заселились. Может, за то, что имена на дверях аккуратно написали.

– Мы тоже быстро! – возмутилась Настя. – И ещё бабочек нарисовали!

– Ну, вас она ещё не проверила. Проверит и выпишет вам за бабочек.

Да уж, с такой судьёй победить в соревновании будет трудно. Хоть она и ведёт не мэджикбол, а ОВП, она явно мэджиков больше любит! Трудно – но кто сказал, что невозможно?

Инструктировать у Артура Хоттабовича получалось не так громко, как у Электрички, но не менее эффективно:

– Кто насвинячит, останется после ужина и будет убирать. Наши номера столов синие, а у мэджикболистов красные. Всё понятно? Тогда идите.

В столовой ели совсем незнакомые дети – наверное, из других секций или, как сказала Катя, «из других смен». Настя с Катей сели за первый же стол, над которым в воздухе светилась синяя цифра. За столом было четыре места, и к ним, немного помявшись, подсели Таша с Дашей. Рядом через проход мэджики рассаживались и ссорились.

– Это первый стол! – говорил мэджик с чёрными волосами. Над столом действительно висела красная единица. – Значит, за ним капитан будет сидеть! Денис, иди сюда, я тебе занял!

К столу подошёл темноволосый мэджик с косой чёлкой – видимо, Денис. И, видимо, он же капитан.

– Но тут четыре места! – спорили девочки-мэджикболистки.

– Нет, Денис капитан, он решает!

– Так, – сказал Денис с чёлкой. – Слава и Ярик сядут тут. Яр, сюда! Соня, ты можешь с нами, а тебе, Карина, нет места. Извини.

Черноволосый Слава уселся напротив Дениса. Расстроенная Карина отошла от первого стола, а её подруга осталась.

На ужин дали рис с котлетой и салатом и компот. Настя приготовилась поесть, открыла рот и – ой. Рис по вкусу напоминал запах в бабушкином гардеробе – толстом деревянном шкафу. То есть в бабушкином гардеробе Настя никакую одежду не ела. Но если сравнивать вкус и запах, то тут было один в один: средство от моли или что-то такое же старое. Пришлось кое-как дожевать рисинки во рту. Настя взялась за котлету и – сюрприз! Внутри котлеты коварно прятался гриб-шампиньон. А грибы Настя не любила. Пришлось кое-как проглотить кусочек котлеты. Оставался салат. Он был с кислой капустой. Настя не стала даже пробовать.

– Ешь хлеб, – подсказала Катя. Себе она уже набрала несколько кусков. – Его можно со сметаной, с солью и с вареньем: первое, второе и десерт. Сходи возьми, он вон там на отдельном столе лежит.

Настя пошла к спасительному хлебу и вернулась с тремя ломтиками: один на первое, один на второе и один на десерт.

– А где взять варенье и сметану? – спросила она.

– Нигде, – сказала Катя. – Это я на будущее. Сметану, наверное, завтра к обеду дадут. Главное, чтобы она не плавала в супе. А варенье если появится, ты тогда сразу хватай его и мажь на хлеб.

У Насти от таких новостей чуть хлеб из рук не выпал:

– В смысле всю смену хлебом питаться?

– Ну да, – подтвердила Катя.

– Одним хлебом?!

– Разным хлебом. Чёрным и белым.

– А может, завтра будет вкуснее!

– Может, – согласилась Катя. Но выглядела при этом так, как будто кивает только из вежливости.

– Но это же невозможно, чтобы они кучу детей двадцать один день кормили невкусной едой! – убеждённо сказала Настя. – Даже в школьной столовой бывает вкусно! Не каждый день, но иногда-то бывает!

Катя развела руками.

Сухофруктов в компоте не было, только плавал коричневый осадок. Впрочем, с хлебом пить можно.

Настя пошла за хлебом для Таши и Даши, которые стеснялись идти сами, и решила заодно набрать побольше для себя, а то без варенья и сметаны на трёх кусочках она до завтра не дотянет. По дороге в дальнем конце она увидела за столом девочку не из магбордистов и не из мэджиков, насколько Настя помнила их по лицам. В тарелке на столе были те же самые рис, салат и котлета, но они стремительно исчезали. Девочка уплетала ужин за обе щёки! Как такое может быть?

– Вкусно? – спросила у неё Настя.

– Офень! – с набитым ртом ответила девочка.

Настя растерянно понесла хлеб за свой стол, выложила его на салфетку для всех и сказала Кате:

– У них есть невкусная еда и вкусная. Вон той девочке вкусная досталась. Она всё съела! – и показала рукой туда, где незнакомая девочка уже несла на стол для грязной посуды совершенно пустую тарелку.

– Может, на вкус и цвет? – с сомнением спросила Катя. – О вкусах не спорят и всё такое.

– Или это магия! – загорелась Таша.

Катя поджала губы – она не любила разговоры про способности. У неё не очень получалось колдовать, хоть она и училась вместе с Настей в школе с углублённым изучением волшебства. Кате никак не помогло бы, если бы незнакомая девочка тихонько поколдовывала за ужином, превращая древний рис в современный. Впрочем, волшебными вещами ведь могут пользоваться и маги, и не маги. Волшебные вещи Катя как раз любила и знала о них больше всех в классе. Так что Настя, чтобы утешить её, предложила свою версию:

– Наверно, у этой девочки есть амулет, который делает невкусную еду вкусной.

Теперь весь их стол провожал девочку глазами к выходу из зала. Но Настя на всякий случай смотрела и по сторонам: вдруг всё-таки сегодня на стол этой девочки подали ужин из кастрюль с надписью «Вк.», а на их стол – «Невк.». Тогда завтра можно было бы сесть за стол с другим номером. Но вроде бы все вокруг несли на столик с грязной посудой почти полные тарелки.

Настя перевела взгляд и успела увидеть, как за девочкой закрывается дверь в холл. Интересно, где у неё этот овкусняющий амулет? И как раздобыть себе точно такой же?

Антидетская магия

Не съеденный за ужином хлеб Настя завернула в салфетку и сунула в карман. Она помнила про «выносить запрещается», но хлеб – это же не баночка с супом и не коробочка с котлетами.

В холле Настя заметила кое-что, на что не обратила внимания перед ужином: торговый автомат. Вот где вкусная еда не пряталась, а сверкала за стеклом всеми красками: разноцветные батончики, соблазнительные чипсы, яркие банки с колой. Пользоваться такими автоматами Настя умела: чтобы добиться от них шоколадки, их надо подкормить деньгами. А денег Насте в лагерь не дали. Никому не дали. Артур Хоттабович сказал родителям, что в лагере покупать нечего, палаты не запираются, и для детей безопаснее всего ехать без денег. Настя отвернулась от автомата.

Тут дверь столовой открылась, и в холл вышла Электричка. Хороший момент, чтобы привлечь её внимание к тому, что «Весёлой досочке» тоже стоило бы поставить пять баллов. Ради этого Настя даже обратилась к тренеру не «Извините», а по имени и отчеству:

– Марина Соловьёвна, скажите, пожалуйста, а вы наши двери будете проверять?

– Что? Соловьёвна?! – Когда Электричка возмущалась, не дуя в свисток, её голос всё равно поднимался до свиста. – Я Марина Соловеевна! Минус балл! Запомните раз и навсегда: Со-ло-ве-ев-на!

– Простите, – пробормотала Настя, но это не помогло. В заколдованной таблице на белом поле сами собой появились чёрные палки, которые сложились в издевательское: «–1». А если в глаза назвать Соловьёвну Электричкой, то она, наверное, сразу влепит минус сто.

Катя потянула Настю за рукав: идём отсюда.

На лестнице за большим окном уже становилось темно.

– Ты не виновата, – утешила Катя, когда они вышли из холла. – Соловьёвну все называют Соловьёвной.

– Но у нас теперь разрыв шесть баллов! – Настя даже остановилась от досады: что за невезение такое! – Надо предупредить парней, что она не Соловьёвна.

Они постучались в дверь с надписью «Борис и Петя». Никто не ответил: Боря и Магов, наверное, ещё не пришли с ужина.

За окном комнаты оказалось ещё темнее, чем за лестничным окном. Снаружи было мало что видно, только на детской площадке ярко блестела горка. И Насте вдруг стало так же не себе, как этой одинокой горке в темноте.

– Как по волшебному зеркалу связаться? – спросила она.

– Наверно, как в отеле, – предположила Катя. – Мы с мамой и маминой подругой однажды жили в волшебном отеле. Надо на зеркале номер чужой комнаты написать, и в зеркало той комнаты придёт сигнал. Только чтобы по зеркалу писать, у меня помады нет.

– А там всё равно чем? Мылом можно, – придумала Настя. – Или подышать, тогда письмо будет лучше видно.

Тут возникла следующая проблема: как подышать на зеркало, которое выше уровня рта?

– Тумбочку перенесём, – предложила Настя.

Катина тумбочка уже была заставлена амулетами, так что выбрали Настину. Она оказалась тяжёлая, но не слишком, и вдвоём они дотащили её до ванной. А потом Настя влезла на неё с ногами, подышала на зеркало и пальцем вывела: «104».

– Стрелку нарисуй, – подсказала Катя. – Иначе не дойдёт.

Настя сделала стрелку и пальцем написала: «Не Соловьёвна и не Электричка!» Больше ничего в круглом облаке для письма не поместилось.

Они вернули тумбочку на место.

– Давай хлеб съедим, что ли, – сказала Настя.

Ужин был недавно, но надо было зажевать собственное беспокойство и Соловьёвнину несправедливость.

Настя достала из кармана хлеб в салфетке и – ужас! Каждый кусочек был обведён по краю контуром плесени или помечен в серединке зелёным. В столовой на них не было ничего подобного!

– Магия, – с тоской сказала Катя.

– Какая магия?!

– А там же написано «магический запрет». Наверное, существует плесневелое заклинание.

– Тогда уж плесневящее.

– Ну да, я и говорю. Вынесешь – заплесневеет.

Настю передёрнуло, когда она представила, что будет, если вынести суп в баночке и котлету в коробочке. Они с Катей обречённо выкинули хлеб в мусорное ведро в ванной.

Тут в дверь постучали, и зашёл Артур Хоттабович с коробкой в руке. Он достал оттуда и протянул Насте с Катей по две печенинки со словами:

– Пятое питание.

Надо брать, пока дают, но что это было, Настя не поняла. Слова звучали как волшебные: «пята-е-пята-ни-е».

– Это всегда в лагерях бывает, – объяснила Катя, когда за тренером закрылась дверь. – Перед сном что-нибудь дают. Чтобы вкусно было спать.

– А после сна не дают? – с надеждой спросила Настя. – Шестое, седьмое, десятое питание. Тридцать пятое. Нам бы тут пригодилось.

Катя покачала головой.

Печенинки закончились слишком быстро. Дожёвывая вторую, Настя задумалась вслух: