Волшебный лагерь

– А почему печенье не заплесневело, если снаружи столовой магический запрет работает?

– Может, Артур его бегом вынес, и оно не успело.

– Я бы всё-таки проверила насчёт вкусной и невкусной еды, – сказала Настя. – Вдруг вкусную еду прячут под лестницей. Ты видела, там ступеньки вниз идут ниже первого этажа?

– Не, Артур с Соловьёвной туда магборды сложили, – возразила Катя. – Когда мы сегодня выходили из спортзала, я посмотрела.

Дверь снова открылась, и зашла Электричка. В отличие от Артура Хоттабовича, она не стучалась.

– Отбой! – прокричала она. – После отбоя ходить по лагерю запрещено! Зубы почистить не забудьте.

И ушла.

Почистив зубы, Настя легла под одеяло, но не уснула. Может, потому что сегодня перед сном мама не поцеловала её. А ещё, как ни крути – и как ни крутись в кровати – волшебный лагерь не во всём был замечательным местом. Фломастеры – хорошо, зеркало – тоже, но вся эта магия с едой была антидетской. Срочно требовалось что-то с этим сделать, иначе Настя, чего доброго, начнёт завидовать младшему брату!

– Давай детективное агентство откроем, – прошептала Настя.

– Когда? – спросила Катя шёпотом. Она тоже не спала.

– Прямо сегодня ночью.

– А зачем?

– Будем расследовать, куда делась вкусная еда.

Свет был выключен, и Катиного лица было не видно. Тишина со стороны её кровати молчаливо возражала. Наконец Катя сказала негромко:

– В лагерях бывает невкусная еда.

– И никому до сих пор не пришло в голову открыть детективное агентство? – удивилась Настя. Она уже не понижала голос.

– Вряд ли ты раскроешь это дело.

– А та девочка, которая всё съела? Тут точно какая-то тайна.

Кровать вдруг еле заметно затряслась. Настя села и спустила ноги на пол – он тоже вибрировал.

– Это всегда так в лагерях, что палаты дрожат по ночам? – шёпотом спросила Настя.

– Нет, – прошептала в ответ Катя. – Электричка, может. В смысле не наша, а настоящая.

Железная дорога и правда проходила близко.

– Наша Электричка тоже может, – вздохнула Настя. – Она может весь лагерь заставить дрожать.

Дрожание прекратилось. Настя улеглась и закрыла глаза. Скоро с Катиной кровати стали доноситься вдохи и выдохи, как бывает, когда человек спит. Настя зажмурилась покрепче, чтобы тоже уснуть. И тут она слышала нечто ужасное. Тоскливые ноющие звуки – тихо, но так отчётливо, словно кто-то плакал прямо в их комнате.

– Кать? – шёпотом позвала Настя.

Но Катя по-прежнему ровно дышала. Настя-то волновалась, что сейчас придётся искать слова утешения. Но всё оказалось более жутко: эти звуки издавала не Катя. Что ещё за магия – тихий плач? Настя не выдержала, слезла со своей кровати, пересела на Катину, нашарила в темноте Катино плечо и слегка потрясла:

– Кать, у нас кто-то плачет в стене.

– А, – сонно сказала Катя. – В лагерях иногда плачут.

– Почему?! – спросила Настя, хотя после всех событий вечера уже начала догадываться.

– Потому. Спи.

– Но почему слышно у нас в комнате?

– Магия… – пробормотала Катя.

Настя перелезла через свою кровать и приоткрыла балконную дверь – там никого не было. Плач продолжался – такой же негромкий и отчаянный. Чтобы не поддаваться его тоске, Настя легла и стала придумывать выход из этой безысходности. Дело о ночном плаче тоже можно было бы расследовать. Сразу после дела о невкусной еде. Вот только помощник сыщика оказался соней. Уже два нераскрытых дела имелось на очереди, а помощник беззаботно дрых. А сам сыщик ворочался и заснул только тогда, когда таинственный плачущий голос выдохся и замолчал.