Узник чужой воли

Глава 1

Серые стены узилища сдавили сознание жёсткими тисками. Пустая, сжимающая боль беспощадно терзала разум. И холод - единственное, что оставалось неизменным. Он проникал глубже костей, вмерзая в самую душу. Узник сидел на каменном выступе, вросшем в стену. За десять лет он привык к нему настолько, что перестал ощущать, где кончается камень и начинается он сам. Это была единственная уступка, которую тюрьма Хирм-Доарн сделала ему.

Три тысячи шестьсот пятьдесят дней.

Узник мысленно провёл черту на стене — невидимую, только для себя. Каждая черта — это день... Воспоминание настигло внезапно:

Он стоит на коленях в тронном зале. Мрамор холоден даже через бархат камзола. Король Долгет смотрит на него сверху вниз — не с гневом, с холодным интересом, как на насекомое.

- Ваше упрямство удивляет, Вальдес. Признайте заговор — умрёте быстро. Нет — познаете, что такое забвение.

Рядом с королём стоит юный Амир. Его глаза — широкие, испуганные. Тар видит, как дрожит его рука, сжимая рукоять кинжала на поясе. Мальчик хочет помочь, но не может.

- Я невиновен, Ваше величество.

Это были последние слова, которые Тар сказал при дворе. Через час его бросили в карету и увезли в каменный мешок.

Долгет умер. Мучительная болезнь загасила в нём жизнь.

Но его преемник, братец Эльзимер, не отменил приговор. Он предпочитал контролировать врагов бывшего правителя, держа под своим тяжёлым сапогом. Риск - дело благородное, но рисковать собственной жизнью и спокойствием монархи не любят, особенно если есть вероятность, что после престол займёт сынок, совершенно не разделяющий твои политические взгляды.

Но ничего, новый король не молод, хотя и крепок здоровьем. Кто знает, как распорядится судьба.

В камере стало нечем дышать. Тар схватился за горло, пытаясь вдохнуть воздух, которого не хватало. Паническая атака — старый знакомый. Он зажмурился, считая удары сердца. Раз. Два. Три... Когда темнота перед глазами рассеялась, он снова остался один с тем, что грызло сильнее голода.

Где-то там, за стенами, в холодной земле лежала она. Елена. Из-за него. Из-за его упрямства. Иногда он ловил себя на мысли, что ревнует её к небытию. Ей было покойно, а он всё ещё был здесь.

Глухая немота заполнила всё вокруг. Иногда Тару казалось, что эти суровые хмурые стены безмолвно смеются над своими пленниками – жалкими и маленькими по сравнению с их вековым величием. Из этой тюрьмы не бежал ещё никто и никогда. Тар знал это, но всё равно продолжал верить, что он будет первым кто хоть и не сбежит из казематов Хирм – Доарна, но, по крайней мере, выйдет из них живым.

Его мысли прервал звук, отличный от привычных тюремных шумов. Это дождь накрыл королевство Эхорт, и вода начала сочиться сквозь щели в стенах темницы. Мутные струи, стекающие по камню, да лицо тюремщика дважды на дню ставящего миску с едой, были единственной его связью с миром – тем, что там, наверху, несколькими этажами выше.

Узник закутался в хламиду, последние десять лет служившую ему и тёплой одеждой, и одеялом, и уставился в темноту угла. Крысы. Они бегают тут повсюду, жирные и крупные, не чета узникам. Наверно их можно даже есть, если перестанут приносить тюремную баланду. Первые несколько месяцев заточения даже подумываешь об этом.

Потом становится всё равно и на еду, и на сырость, и на холод, и даже на отсутствие собеседников. Всё равно на всё. Исчезает время, пропадают чувства, желания, эмоции. Потом, наверное, сходят с ума. Он слышал бред и стоны сокамерников, но самому удалось ухватиться за какую-то ниточку, там, глубоко в душе. Он не хотел, просто так получилось. Забытьё не приходило ни разу. Он помнил каждый день, проведённый здесь так же ясно, как сейчас слышит тех упитанных крыс в углу. Все дни, похожие как близнецы в течение десяти лет. Но кончится и это. Он знал.

Узник почувствовал, как сырость от дождевых струй заполняет и без того сырую комнату. Как воздух становится ещё более густым и тяжёлым, и с трудом начинает проходить в лёгкие. А вокруг тьма, почти живая и тоже мокрая.

Он почти провалился в собственные мысли, оградив себя от остального мира и даже не услышал, как распахнулась со скрипом обитая железными листами дверь. Кто-то вошёл, постоял, то ли осматриваясь, то ли пытаясь найти в темной камере узника, покряхтел, безмолвно замер в паре шагов от него.

Узник приоткрыл глаза, осмотрел худощавую фигуру мужчины. Высокий, в тёмном плаще без каких-либо знаков отличия. Привыкший к темноте, Тар мгновенно анализировал его: военная выправка, но движения не солдата — придворного. Дорогие, но практичные сапоги. Рука лежит на рукояти кинжала — привычка человека, который знает цену своей жизни.

- Тар Вальдес! – голос ровный, без эмоций. Голос человека, который не сомневается в своей власти.

Узник не шелохнулся, продолжая кутаться в грязную, отсыревшую хламиду.

- Тар Вальдес! – повторил незнакомец.

Тар медленно поднял голову и осмотрел незнакомца — не испуганно, не с надеждой, а с холодным любопытством. Палач или посланник?

- Оставьте меня, - попросил неизвестный. Тюремщик без возражений вышел.

- Граф Вальдес, - повторил мужчина менее строго. – Встаньте. Меня зовут Георг, я от короля.

Тар почувствовал, как по спине бегут мурашки. Ловушка. Должно быть, ловушка.

- Что нужно королю от старого скелета? — его голос прозвучал хрипло, но в нём появились стальные нотки. — Мои кости уже пересчитали крысы. Мою мудрость съела плесень. Остался только гнев.

Георг не шелохнулся. Его лицо оставалось каменной маской. Но Тар заметил мельчайшую деталь: пальцы мужчины слегка постукивали по рукояти кинжала на поясе. Нетерпение? Или расчёт?

- Милостью - начал назвавшийся Георгом.

- Я ничем не обязан его величеству, - без всякого уважения отозвался Тар. – Так что проваливай, если, конечно, ты не пришёл сюда зачитать способ моей казни.

Георг оставил грубость без внимания.

- Вы не дослушали меня, граф Вальдес, - спокойно резюмировал гость. – Милостью короля Амира, я его первый советник Георг Моор имею честь сопроводить Вас ко двору Его величества.

Сердце Тара замерло. Не от радости — от страха. Что они сделали с мальчиком? Какой советник может быть у Амира?

Моор понял мысли узника или спустя десять лет заключения он стал настолько предсказуем.

- Эльзимер скончался третьего дня к вечеру.

- Как? – едва слышно произнёс Тар и сам не узнал своего севшего от волнения голоса.

- Упал с лошади, - буднично ответил Георг. – Говорят, после полудня ему захотелось опробовать присланного из соседнего королевства молодого жеребца. Так, знаете ли бывает.

Тар медленно поднялся, рваная хламида, служившая ему покрывалом, слетела на холодный пол. Каждое движение давалось с трудом.

- Что нужно Амиру? — он намеренно использовал имя, а не титул. Проверка.

- Почём мне знать, - удивлённо произнёс первый советник. – Мне велено сопроводить Вас, если Вы согласитесь, разумеется.

Вальдес поднял на собеседника глаза. Тусклый свет фонаря, оставленного тюремщиком у входа, выхватывал из мрака черты гостя. Молодое, вытянутое лицо, острый нос, высокий чистый лоб и черные, как тьма тюремной камеры, волосы до плеч. Только глаза Тар разглядеть не смог, не хватало света. Глубоко посаженные, они тонули во тьме. Плащ тёмного сукна облачал долговязую фигуру советника, широкий капюшон, сейчас скинутый на плечи, должно быть совершенно скрывал лицо королевского советника, не позволяя ненужным глазам узреть появление в стенах тюрьмы столь значительной персоны.

Губы Георга тронула улыбка.

- Вас что-то смущает? – поинтересовался он.

- Молодой Амир, Его величество — вот только чтоа Вы уже

- Да, советники меняются не так часто, как короли, - понял Моор. – Но иногда в силу некоторой необходимости, с новыми правителями приходит и их свита. Не вдавайтесь в подробности, граф, сейчас Вам это не нужно.

- Неужели переворот?

Брови Георга взлетели вверх.

- Что Вы имеете в виду? Сам ли король Эльзимер упал с лошади?

Тар молча ждал продолжения.

- В самом деле, Вы довольно странно ведёте себя для узника граф Вальдес, - хмыкнул Георг. – Я не говорю Вам, что Вы сейчас же отправитесь на свободу, но подразумеваю эту возможность, сообщая желание короля, молодого короля Амира видеть Вас. Вы же допытываетесь, каким образом человек, дарующий милость, обрёл на это право.

Тар некоторое время смотрел на неясную точку перед собой.

- И всё же - начал он.

- Нет, господин граф, - оборвал его королевский советник. – Прежде, Вы должны мне ответить, согласны ли Вы проследовать к Его величеству.

Вальдес медленно обвёл взглядом стены комнаты, столько лет державшей его взаперти, покрытые старой плесенью углы, холодный пол. Наконец взгляд добрался до собственных рук. За десять лет он ни разу не смотрел на них, так как сейчас, с интересом, как будто на что-то новое, ему не принадлежащее. По этим рукам можно было судить о времени заточения. С обломанными грязными ногтями, серые, но всё ещё крепкие руки человека, некогда державшего оружие. Руки, что когда-то держали карту Эхорта, руки, что поправляли воротник плачущему принцу...

- Прямо сейчас? – уточнил он.

- Помилуйте, кто же является ко двору в таком виде? – удивился Моор. – От Вас смердит, граф. По утру, разумеется. Привести Вас в порядок времени нужно немало.

- Поутру, так поутру, - согласился Вальдес.

- Сразу бы так, - удовлетворённо произнёс Георг. – Тогда следуйте за мной, – советник решительно развернулся и направился к двери.

- Господин Моор? – остановил Тар.

Советник обернулся.

- Только ответьте мне, сам ли Эльзимер, или

- Или, - безапелляционно ответил Георг и растворился в сумраке тюремного коридора.

Когда узник вышел из камеры, свет факелов ослепил его. Но он не зажмурился. Смотрел прямо на серые стены, на мокрые камни. Каждый звук, каждый запах обжигал.

Георг Моор шёл рядом, и Тар чувствовал его взгляд — тяжёлый, изучающий. Они выпустили волка из клетки, — думал он. Но забыли, что у волков отличная память.

Он помнил, как его притащили практически волоком и полуживого бросили на ворох соломы. Ему не сулили скорой казни, король пожелал медленной смерти своему врагу, дабы тот умер забытый всеми от какой-нибудь тюремной болезни. Но он не умер, и спустя десять лет идёт живой, хоть и не совсем здоровый, в то время как король гниёт в семейном склепе.

Хотя ведь у Его величества Долгета не было доверенных людей, способных днём и ночью нести вахту у изголовья его врагов, будучи невидимыми и неслышимыми. Да, есть палачи, есть стража, даже тот же тюремщик, но они всего лишь выполняют свою работу, а не отдают долг старому другу.

У Тара такие люди были, точнее человек, один. Среди королевской прислуги, молодой тогда мальчонка Слин, внебрачный сын какой-то кухарки. Граф Вальдес приметил его сразу, сообразительного, расторопного и главное любознательного. Обучил грамоте и алхимии, это Слин схватывал на лету. И когда Тар оказался в заключении, некоторое время спустя он услышал от тюремщика, что король слёг от неизвестной никому болезни, а когда через неделю объявили траур по внезапной кончине правителя, Тар был уверен – отойти в мир иной королю помогли. Сразу понял кто, боялся, что поймут и другие, найдут, поймают и отправят на казнь. Но не нашли, а может и не очень-то искали. И граф успокоился.

Следующего правителя никто не травил, впрочем, поговаривали что Эльзимер учредил должности дегустаторов в количестве семи человек и ничего не ел, и не пил, пока блюда не проходили через них. Даже не принимал подарков, которые могли бы нести в себе яд. Но враги нашли другой способ укоротить его век. Король упал с коня. Никто не удивится тому, что седой старик не удержался в седле. Пусть король был крепок внешне, старость берёт своё. Что он там себе сломал, шею, спинусломал или свернул, ему уже все равно.

У Тара перехватило дыхание от свежего воздуха, прохладного после недавнего дождя. Моора ждала крытая повозка, запряжённая четвёркой гнедых жеребцов, неброская такая повозка, и не скажешь, что первый советник в ней приехал. Разве что кони - такие красавцы только в королевской конюшне. Впрочем, прошло десять лет, возможно, изменилось и это. Георг залез внутрь, дверца осталась открытой в ожидании графа. Стражник, сопровождавший их весь путь от камеры, безмолвно отступил.

Тар жадно вдохнул свежего воздуха и, бросив последний взгляд на стены тюрьмы, направился к повозке. Но сел ни на сиденье, а на пол, тихо пристроившись в углу.

- Граф, - укоризненно протянул Георг. – Что Вы как собака там уселись?

- Вы верно выразились господин Моор, от меня смердит. Не хочу запачкать обивку. К тому же, я не граф, меня лишили этого титула при заточении.

- Если я обращаюсь к Вам как к графу, значит, так пожелал король, - утвердительно произнёс советник. – И повозку эту выделили специально, чтобы забрать Вас, так что садитесь, где подобает и пачкайте всё, что угодно.

Тар нерешительно пересел на сиденье. Моор закинул ногу на ногу, поплотнее укутался в плащ и довольно крякнув, велел кучеру двигать. Когда повозка тронулась, Тар прикрыл глаза. Он был свободен. Но его свобода пахла не дождём, а дорогим деревом и воском, которыми был пропитан экипаж.

Его выпустили из каменной тюрьмы, но заперли в другой — из интриг, амбиций и старых обид. Эта тюрьма была больше, удобнее и несравненно более опасной. Но в ней был тот, который помнил его не узником, а человеком. И ради этого стоило снова научиться дышать.

Вальдеса не волновало сейчас, по какому поводу он понадобился Амиру. Если за эти годы ничего не изменилось в сердце юного принца, сейчас уже молодого мужчины, короля, из него выйдет хороший правитель. Только взошёл на престол и сразу же вспомнил о давнем друге, любимом собеседнике и учителе фехтования графе Таре Вальдесе. Причина не важна. Как факт осознавать это бывшему узнику было приятно.

Повозка медленно двигалась по улицам спящей столицы. Тар сидел, прислонившись спиной к сиденью, и через небольшую щёлку в стенке экипажа наблюдал за проплывающими мимо огнями. Вот мелькнул освещённый фонарями фасад таверны, фигура ночного сторожа, закутавшегося в плащ от дождя и тёмный переулок, где трое бродяг вероятно делили добычу.

Каждый звук, каждый образ впитывался им с жадностью утопающего. За десять лет в каменной гробнице он почти забыл, что мир может быть таким... живым. Воздух, напоённый запахами дождя, древесного дыма, конского навоза и свежеиспечённого хлеба из ночной пекарни, кружил голову. Он вдыхал его полной грудью, чувствуя, как что-то окаменевшее и мёртвое в его душе начинает трескаться, давая ростки чему-то новому и хрупкому.

Моор не произнёс за всю дорогу ни слова. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, лицо скрыто в тени. Но Тар чувствовал на себе его неослабевающее внимание. Холодный, аналитический взгляд, изучающий каждое движение бывшего узника, каждую перемену в выражении лица. Лишь редкие отсветы фонарей выхватывали из мрака жёсткий профиль и сложенные руки советника. Тянуло от Георга чем-то железным, непреступным, колдовским. Первый советник короля, доверенное лицо Его величества, правая рука, но как будто сам по себе – это Тар почувствовал сразу. По манере общения, манере двигаться, вести себя. Может первое впечатление обманчиво, но как будто этот Моор не просто первый советник, а друг короля настолько близкий, что разрушь он целый город или проиграй в карты половину казны, король нахмурится, конечно, но простит.

Повозка наконец остановилась на одной из тихих, мощёных булыжником улочек, вдали от главных дворцовых магистралей. Георг открыл глаза, лениво потянулся, закрыл лицо широким капюшоном плаща.

- Приехали, господин граф, - констатировал он. – Здесь Вы проведёте ночь, следуйте за мной.

Тар с трудом поднялся, его ноги затекли и плохо слушались после долгого сидения в неудобной позе. На улице стояла осенняя ночь, тихая и холодная. Дождевые облака унёс ветер, и небо серебрилось мириадами звёзд. От мощёной камнем дороги, сейчас мокрой и чистой, пахло чем-то, по чему Вальдес скучал все эти десять лет.

Дом, перед которым они остановились, был невзрачным двухэтажным строением, ничем не выделявшимся среди соседних. Ни гербов, ни стражи у входа — лишь крепкая дубовая дверь с притёртой железной фурнитурой. Моор прикоснулся к косяку, нащупал невидимый в темноте механизм, и дверь бесшумно отворилась.

Внутри пахло воском, старыми книгами и сушёными травами. В прихожей, освещённой тусклым светом одной-единственной свечи, их встретила женщина лет сорока с бесстрастным, как у солдата, лицом. Её волосы были туго убраны, а движения — точны и экономны. Служанка.

Она окинула Тара брезгливым взглядом, после чего вопросительно взглянула на хозяина.

- Накормить, отмыть, и чтобы, когда я вернусь, был готовым для визита к Его величеству, - распорядился Георг. – Располагайте этой женщиной Жоанной, как своей прислугой. До завтра, господин граф, доброй Вам ночи, - едва склонил голову и ушёл.

Жоанна удивилась произнесённому титулу, но тут же совладала с собой и, отразив на лице крайне приветливое выражение, указала Тару на лестницу, ведущую в верхние комнаты.