Ах, истина, истина сердце! Не окажись у Ноя доброго сердца, которое вместило бы всех, не вышло бы добро! Не знаю как вас теперь, и благодарить за слова верные.

Где наследник посмотри.

У любви он хи-хи-хи!

Верно, спасибо вам милые советчики. Вот он наследник, вижу, стоит, вздыхает, выглядывает свою Олечку. Слава Ангелам не прозевали. Давайте читатель подсмотрим только тихо, чтобы не помешать.

И вот Ольга, словно по волшебству явилась иза угла. Так желал молодой человек, как представлял, так и выходило. Вот истина так и получалось, как желало его сердце! Бог мой, что же в голову опять какая-то лезет чертовщина. Какое сегодня число? Да не наступила ли Пасха?! Надо сверить, часы! Бог мой до Пасхи считанные дни! А молодой человек, а ведьме мечтает! А если у меня вообще черт, заговорит? Черт – заговорит! Кого тогда, звать? И пока я тут соображаю, вон он голубчик, стоит, дрожит. Бог мой да он все о черте, о черте.

От неожиданности Артур вздрогнул, но уже через миг расплылся в улыбке.

– Страшное дело! – задрожал Артур. Напугала.

– И ничего не страшно. Опять ты взялся за свои жути. Не говори так. Не люблю.

Ольга поцеловала Артура.

Она была неотразима и сама госпожа стиль. Стояла теплая майская ночь и Оля была в легком невесомом светлом плаще и с черной сумочкой на изящном плече. На шеи золотистый шарф под цвет волос, на ножках белые туфельки на каблучках, все ровно, как какая волшебница, только вот не метлой и не фокусами, а словом и улыбкой могла творить чудеса с нашим птенчиком.

Артур обнял свою повелительницу.

– Ну как же не страшно? Ты прямо как Маргарита!

Ольга нахмурилась.

– Я что, по-твоему, ведьма? Еще раз так скажешь, обижусь!

– Хорошо, ты мой лучик света в темном царстве.

– Лучик?

– Спасительный факел!

– Это другой разговор. Пошли уже писатель!

Они взялись за руки, но Артуру не понравилось, как Ольга сказала последние слова.

– Я объявляю вам свой протест, – сказал Артур.

– Что еще? – и Ольга разорвала символ влюбленных и спрятала за спиной изящную ручку.

– Ты обидно сказала. Да я больше всего на свете желаю быть писателем и буду с честью носить титул своих благословенных предшественников.

– Это кого еще Булгакова что ли?

– Его в том числе!

– Твой Булгаков в аду!

– Булгаков гений и он не в аду!

– А где же ему еще быть за его-то сочинительство?

– Не правда, он истину сказал. И пусть он не заслуживает света, но и тьмы он не заслуживает. Булгаков заслуживает покой. Отчаяться, не значит предать, а его все мучают. Его не понимают. Он написал великую сказку!

– Вот видишь, сам признаешь, что сказку. А надо было про жизнь. Вот как Достоевский.

– У Достоевского тоже сказки!

– Ничего себе сказки! Не дорос ты еще, чтобы Достоевского мерить. Чертенок, выскочка!

Молодой человек, вот действительно, может и дорос, может все скрывает, но все не как не может смериться с чем-то. Черт его знаете. Он весь потемнел, у него сделалась такое ощущение, что его обдали помоями.

Ольга говорила не со зла, она просто так считала, как собственно многие, что Булгаков ересь, что Булгаков черт знает, что, а Достоевский, только один право и имеет.

– Я ухожу, – бросил молодой человек. – Что-то мне перехотелось веселиться!

И он уверенно зашагал прочь.

– Стой! – выкрикнула Ольга. Говорят, остановись. Мальчишка!

Артур повернулся и сердито посмотрел на Ольгу.

– Смотри, сейчас лопнешь от злости! – весело и шутливо улыбнулась Ольга.– Король Артур, обидели его величество.

– Да я буду королем, – выпалил Артур, но было видно, что он уже не злился, Ольга всегда умела исправить положение вот умным словом. К словам Артур относился с трепетом, и Ольга это знала. Ольга всегда считала и верила, что ум, если он есть, всегда возьмет верх над глупостью. При всей своей горячности и гордости, Артур был не дурак и Ольга этим всегда умело пользовалась.

– Буди, буди! Так тебе приятней слышать, ты же у меня умный понимаешь. Но ведешь себя как мальчик.

Артур улыбнулся.

– Мне понравилось, как ты сказала.

– Еще бы тебе не понравилось.

– Понравилось, но мне не в чем каяться!

– Всем есть в чем покаяться. Или что ты думаешь безгрешен? Ах да, я забыла ты, же у нас будешь королем. Но и короли должны уметь признавать свои ошибки. Любого это украшает, тем более короля. Или может, ты желаешь быть царем, а не королем? – серьезно спросила Ольга.

– Поживем, увидим. Если не стану королем литературы, сделаюсь царем. Ради любви к тебе моя королева, я вас сделаю царицей! – и Артур раскланялся.

– Доиграетесь, ваше величество. Запамятовали, что царь может быть только один, небесный. Смотрите, получите от меня по шеи!

Артур хотел было что, сказать, но Ольга его опередила.

– Мне как твоей королеве, дозволяется! Или ты уже завел себе на стороне фаворитку? Смотри, не потерплю. Отравлю обоих! – топнула ногой казачка.

Артур улыбнулся.

– Мне нравится, когда такая!

– Какая?

– Необыкновенная! Такая, какая должна быть настоящая королева!

– Смотри, растешь прямо на глазах. За что так и быть я вас милую и свой гнев меняю на святейшую милость, на поцелуй.

– В засос?

– Вы хам ваше величество, я с вами не разговариваю! – Ольга отвернулась в знак страшной обиды.

Артур бросился ее обнимать.

– Прости, каюсь, увлекся. Другими словами страшное дело.

– Я просила, чтобы ты так не говорил. Накликаешь беду, тем более, накануне. Как прошла встреча? Все нормально?

– Все хорошо. Совсем уже скоро.

Ольга повернулась и обняла Артура.

– Прошу будь осторожен. Я места себе не нахожу.

– Хочешь, я откажусь? Одно только ваше слова моя королева!

– Решай сам ты же у нас король. И потом ты лукавишь, ты и без меня все решил. Ты авантюрист Артур.

– Ты права, и потом настоящий писатель должен все испробовать на собственной шкуре. А я хочу быть настоящим писателем. И я им стану!

Ольга вздохнула.

– Да что ты себе голову вбил, писатель, писатель. В первую очередь главное быть человеком, а потом уже кем угодно. Все остальное неважно. В тебе есть хорошее и плохо. Не обижайся никто не без греха, только надо знать меру, ты ее порой забываешь, остуда все твои беды.

Артур улыбнулся.

– Но если что, ты же, меня спасешь?

– Кто бы спас меня! – сказала Оля и даже на миг куда-то пропала.

– Тебя спасет твой король, – улыбнулся Артур.

Они стали целоваться.

Ольга улыбнулась и проговорила с интригой в голосе:

– Пошли к тебе, не хочу в ресторан.

Артур улыбнулся:

– Шампанское брать?

– Ты еще спрашиваешь?! Причем самое лучшее.

– На самое лучшее денег не хватит.

– Тогда бери, на которое хватит. Пока мы не зажили, как короли будем вести себя скромно. И потом у королей главное не вино, а десерт, который вам ваше величество, если будите себя хорошо вести обеспечен.

– Все побежали за вином, хочу десерта!

– Страшное дело, – улыбнулась Ольга.

Артур раскрыл рот.

– Мне можно, я же твоя королева!

– Грешная королева, улыбнулся Артур.

Они еще раз поцеловались и взволнованные поспешили за шампанским.

Королевский пир приятно затянулся. Десерт был отменным! Уставшие, но счастливые молодые люди голиком сидели на кровати, закрывшись в комнате.

Ольга была пьяна. Артур, улыбался высокой красивой девичьей груди.

– Вы бесстыдник ваше величество, – сказала Ольга. Дай я прикроюсь!

– Еще чего не хватало, – серьезно ответил Артур. – Лишать монарха удовольствия. Признайся, ведь тебе самой нравиться, как я на тебя смотрю?

– Предположим, – улыбнулась Ольга.

Артур поднялся с пастели.

– Ваша улыбка королева, когда вы в платье Евы не отразима, – и Артур раскланялся.

– Да я красивая! – Ольга вскочила на кровать и стала прыгать, а с ней пустилась вскачь и ее прекрасная грудь. – Лови меня! – выкрикнула Ольга и как в омут с головой бросилась в объятья своего короля

Проводив Ольгу, обратно домой Артур вернулся к себе и счастливый уснул и когда его спозаранку поднял телефонный звонок, он не на шутку всполошился. Покой улетучился! Его разбирало предчувствие перемен. И он подумал: «Началось!» Но так скоро и без предупреждения? Ведь планировалось только наследующей неделе. Но какие к черту объявления. Да черт не церемонится, если является черт, его давно уже звали, вы просто об этом забыли и вот дела черта напомнить, но так чтобы все верх дном, так чтобы все валилось из рук и земля из-под ног. Подобные дела выскакивают, словно из-под земли. А это было такое дело, не чистое. Да сами послушайте, вот же черт, вот. Вот черт скалится, и крадется на цыпочках. Вот он виляет своим поганым хвостом, вот он вроде как кланяется. Кланяется?! Черт! Держите карман шире, это чтобы ввезти в заблужденье, это чтобы его приняли за простачка. А ведь черт не так прост, как кажется. Кажется, крестись, когда, кажется. Глазом не успеешь моргнуть, черт будет тут как тут. Да он уже здесь, да он и не куда не девался. И чертит и чертит и чертит. Черт, черт, черт. Манит, зовет, за черту, черт, черт, черт.

«А-а-а-а! Гм.. Хр.. Бом… У-у-у-у!» Раздалось у меня в ушах и как все закружилось и полетело. Сутул мой, ожил и словно дикий конь чуть не сбросил с себя».

– Хе-хе-хе-хе! Некого я не зову. Сами проситесь! Сам звал, сам повторял и сам же удивляется. Вот, автор пошел!

– Не верю собственным ушам. Черт? Черт собственной персоны?

– А как же!

– Так ведь это я так….

– Это вот так: черт, черт, черт. Забыл автор, что помяни черта он и появится! Каким ты местом хе-хе, Пушкина слушал? Все, хе-хе в облаках автор летаешь! Вот я и явился напомнить, что пора на грешную землю возвращаться! Сказочку, хе-хе развел! Будет тебе сказочка! Я вам такое хе-хе устрою! Будьте автор так любезны, напомните читателю еще раз. Вот как только, вы и умеете. Мне так нравится, когда, черт, черт, черт.

– Отстань, не буду!

– Раньше надо было думать. Вроде как мы с тобой автор не чужие!

– Ни друг ты мне! Замолчи, исчезни проклятый. У, ненавижу! Не стану я тебя объявлять!

– Не станете?!

– Сказал, не буду!

– Подумаешь, не станет он. Сам буду, сам стану, черт, черт, черт! Приятно читатель познакомиться. Черт, черт, черт! В сказке, сказке, сказке! Да ведь все на иву! О, наследник пошел! Наследник, наследник, наследник. Черт, черт, черт с тобой!

– Ах, проклятый черт, в ком же теперь искать спасение?

– В ком в ком. Только есле в Гоголе! Но как собственно, он к тебе прилетит? Только если на панночке. Хе-хе! Так извините, он же ее уморил!

– Вы все изволите шутить? – раздался голос.

Я замер. Вдруг что-то треснуло, а потом три раза хлопнуло в ладоши, и комната утонуло во тьме, но лишь на мгновенье. Тут же на потолке загорелись звезды, и засеял полумесяц, осветившей комнату.

– Что не ожидали?! – сказал Николай Васильевич Гоголь проклятому черту и улыбнулся мне. Он сидел со мной рядом, удобно расположившись, на диване. Во фраке необыкновенного цвета, такого которого может, и не было на само деле, а теперь есть с отливом с пламенем и с искрой, прямо как у его знаменитого героя. Сидит нога за ногу, с хитрецой во взгляде. Одним словом волшебник.

– Все, прикусили язык?

– Да, что здесь говорить! О, сказочники! Но, ничего, я до вас все ровно доберусь. Как собственно во все времена. Хе-хе! Помните, как я вас Николай Васильевич до припадков доводил. А кончили чем, я вас спрашиваю? Трепитесь сколько угодно. За перо возьметесь, я тут как тут и явлюсь. А пока умываю руки, как Пилат! Хе-хе. Видит небо я не причем! Привет Михаилу Афанасиевичу! Как я понимаю, придет время и он проявится. О, автор фантазер! Ну-ну, мне же будет легче героя сума свести, а заодно еще одного автора!

– Не позволим!

– О, это мы еще посмотрим. До скорого автор свидания! Я на вас автор очень рассчитываю хоть вы и на сторону перебежали, к Ангелам подались!

– Скройся!

И раздался звук как от лопнувшего шара, и черт провалился. Но к сожаленью и скорее всего, только, пожалуй, на короткое время. Но сейчас нам некогда думать про это. Николай Васильевич поднялся на ноги и по-дружески положил мне руку на плече. А значит и вас любезный читатель великий гений зовет вместе собой в приключенье. Так вперед же, заведем благословенный разговор.

– А что вы скажите, на то чтобы прогуляться? Как оно говориться проветрить голову. Пока ваш герой занят мыслью, что ему дальше делать.

– С удовольствием!

И я растерялся.

– Куда собственно отправляться?

Николай Васильевич улыбнулся.

– Что же у вас нет своего Невского проспекта? В любом городе России имеется свой Невский!

Я не выдержал и хихикнул.

– Да он называется Проспект Ленина!

Николай Васильевич улыбнулся:

– Изволите острить? Это хорошо! Но собирайтесь же. Не все так дурно как кажется, нас ждет карета.

– Карета! – изумился я.

Николай Васильевич снова улыбнулся.

– Да вы еще совсем мальчик, – счастливо сказал Николай Васильевич.

Я где-то в глубине души обиделся, оттого что это так обрадовало моего необыкновенного гостя. Но это длилась всего лишь миг.

– Не расстраивайтесь. Я вам завидую мой друг!

– От того что не зрел?

– Я не говорил, что вы слепы.

– Нет?

– Именно. Вы не утратили способность изумляться и верить в чудеса. А значит пока еще живете! И так с каждым кто верит и надеется.

– А как же вы? Вы разуверились?

– Я, – произнес Николай Васильевич и опустил голову. И когда он поднял глаза, на меня из сердца гения хлынула волна грусти.– Сейчас это уже не важно, главное, что теперь я верю в вас.

– Да, кто я такой? – вздохнул я. – Фантазер!

– Вот именно, что надежда, – улыбнулся мой драгоценный гость. – Собирайтесь же.

Я надел свой лучший костюм и мы вышли.

Было раннее утро. И это была так хорошо, потому что казалась, что весь город принадлежит только нам с Николаем Васильевичем.

Я улыбнулся блестящей карете и тройке вороных.

– Всегда мечтал, – не выдержал я.

– Известно! Но собственно чему удивляться ведь вы это я и наоборот.

– Как это?

– Бросьте это так просто. Давайте отправляться.

Мы сели в карету и словно полетели. По гладкому асфальту колеса кареты несли, словно конек на льду. Жалко только что это была не открытая прогулочная коляска, так чтобы ветер обдувал голову и развевал волосы. Но я набрался наглости и высунул голову в окошко.

О, какой же восторг! Сердце мое затрепетало в груди.

Мы выехали на проспект, сделали круг, потом другой и оставили карету, и пошли прогуливаться пешком.

– Вы позволите? – сказал Николай Васильевич и на манер девятнадцатого взял меня под руку.

– Вмешался черт! Что вы решили? – тревожно спросил Николай Васильевич Гоголь.

– Но этого же, было не избежать, – ответил я.

– Намерены ли вы продолжать? – серьезно и решительно спросил Николай Васильевич.

– Я за это взялся, чтобы только продолжалось!

– Мы в вас не ошиблись. Я желаю жать вам руку!

– Это честь для меня! Но кто я без вас всех? О, если б вы когда-то не явились бы. Ваши труды!

– Все это не имеет значения, – твердо сказал великий писатель. Были бы другие и под другими фамилией. Если вы носите фамилию Достоевский, это еще назначит, что вы тот самый Федор Михайлович, считающий, что если вы потратили жизнь, на то чтобы постичь природу человеческой души, вы не зря прожили отведенное Богом время! Даже если у вас и не удалось, важно пробовать, первостепенно не оставаться безучастным, главное чтобы не прерывался благословенный разговор. Мы все станем вам помогать. Вы в силах призвать любого из нас. Да мы и сами явимся, когда это только станет необходимо. Вы главное не отчаивайтесь. Не повторяйте мой опыт. А однажды отчаялся, так отчаялся, что все отправил в пламя, посчитав, что это все никому не надо, но еще у меня не было ключа. Или нет истина в том, что я так и не сумел подвести своего героя к главному. Но как собственно он бы у меня отрекся бы от черта и раскаялся бы. Ведь истина в моей поэме есть все кроме самого главного, через что собственно только и возможен путь к спасенью. А мой Чичиков никого не любил кроме копейки! У вас же. У вас есть ключ. И этот любовь! Верти это действительно нужно. Не сомневайтесь и еще раз не отчаивайтесь, как бы ни становилось тяжело, и какие черт не строил бы козни. Но Что дальше? Герою надо отправляться в путь, а он совсем издержался.

– Да вы совершенно правы Николай Васильевич. Денег у Артура после вчерашнего не осталось даже на общественный транспорт. А надо было встречать москвичей. И оставалось только одно, о чем мечтал паршивый черт. Ах, что же я наделал, кого ненароком пригласил в историю. Хоть и не как без проклятого черта не обойтись, но все же, надо было как-то постараться оттянуть неприятную встречу. Теперь жди одни неприятности. И вот сейчас мой герой сам начнет вязнуть, так еще кого-нибудь втянет.

Артур и сам понимал, что друзья в подобных делах вещь опасная, как говорится палка о двух концах. Сложится, замечательно, все счастливы, а если нет. Да вот если шиворот-навыворот. Подставит черт подножку и дружбе может прийти конец и тот, кто только недавно был готов за тебя и в огонь и в воду навсегда отвернется или того лучше сделается злейшим врагом.

«А где, он этот черт? Куда делся? – спросит кто-нибудь. Недавно еще даже как разговаривал. А вот стоит за вашей спиной читатель. Прямо сейчас! Разумеется и только так! Читает вместе снами роман, или нет, прошу прощения, творит. Вы что же, в самом деле, не слышите? Только не оборачивайтесь, не оборачивайтесь, не смотреть на черта, не при каких обстоятельствах. Вот он как петух встрепенулся, и слышите, захрустел косточками. Ах, противно как! И пригладил свой хвост для форса. Он так всегда проделывает, когда принимается за свою черную работенку. А как же охота к Ангелам на небеса. Да, верхом на какое-нибудь облако. Улыбнуться божественным чистым созданиям. А какие у них кудряшки, так и завиваются, а глаза такие добрые такие светлые так бы и смотрел не отрываясь. Ах, они бы взяли меня за руки, да расправили крылья и понесли и понесли к Господу в гости на чай. Ах, а какой у Бога чай и все с медом. А мед, какой? Ах, какой у Господа нашего мед! Сто сортов и на любой вкус. Вот желает душа веселиться, пожалуйста, откушай медка с поля разноцветного. А почему разноцветного? От цветов полевых, от тех, что все скверное и дурное вон из сердца. Проглотил такого меда ложечку и забылся от счастья. Но есть ли что черное на облаках, среди Ангелов? Там где рукою подать, до чаепития с Господом. Но, черт, проклятый черт, вцепился в меня. Вот он тащит меня за ногу, долой с облаков, опять на грешную землю. Туда, туда, где и чай не чай и мед не мед, так всего лишь одно названье. Отстань, прошу, но что тебе еще от меня проклятый черт надо? Ах да, повествованья. Желаешь, чтобы исповедался. Да, пожалуйста, но только не тебе проклятый черт, не тебе гадкий черт, я вон для людей рассказываю.

Ах, Ангелы, вы мои верные друзья стряхните своими белыми крыльями с меня эту гадость, да усадите меня на облако, чтобы писать мне между небом и землей. И музыки. Скрипок! Чтобы ласково, а где, если положено, чтобы сердце плакало. Плачь сердце, рыдай. Слезы, ах милые попутчики, поплачешь и, правда, все легчи. Вся горечь из сердца долой. И главное силы, чтобы с проклятым чертом встречаться. И тогда можно снова за труд.

Но что ты там притих в уголке мой черный надзиратель, представленный ко мне судьбой. Давай доставай свой бич из коварства и обмана, да ударь меня хорошенько и дальше отправимся в путь. Да бей же бей, не жалей. Я был под стать тебе и прежде считал все твои пытки сахарными и все от того, что мучил сам. Но что же, не бьешь, что голову повесил? Не по себе тебе стало со мной, когда я все твои приемы раскрыл? А помнишь, как прежде было весело? Улыбаешься, смотрю, значит помнишь. Действительно как такое забудешь. Да не смейся, живот надорвешь. Куда я потом без тебя?! Как писать про грехи стану? Да не протягивай мне руки. Не стану жать. И без того мы с тобой хорошо знакомы, так страшно, что когда увлекаюсь родная мать меня от тебя не отличит. Так что, давай без церемоний. Если уж ты меня с облаков стащил, станем продолжать, я дальше рассказывать, а ты как тебе и положено между слов скакать и своим поганым хвостом все ровно как пером свои черные делишки вписывать. Ведь так черт и тащит в омут с головой, да стравливает, да стягивает, вот истина лучших друзей!»

И Артур позвонил, пожалуй, своему единственному настоящему другу. Они были выпускниками одного знаменитого донского интерната, куда оба попали вроде как иза неуспеваемости, но скорее, потому что у обоих не было по-настоящему отцов. У Нечаева Виталика отчим дальнобойщик на долгие недели пропадал из семьи по командировкам и воспитанием пасынка не занимался. А у Артура отцы были все больше приходящими.

Они были, как братья и когда жили в интернате, даже спали ребята рядом койка койки, а когда случилось, что их классы соединили, подростками учились вместе. Все у них всегда было напополам, даже первая любовь. Победителем как водилось, вышел Артур, но и это не смогло их разлучить, казалось, что и нет такого на свете, что может разрушить их дружбу. Про таких говорят не разлей вода. Они были полная противоположность друг другу да такой степени не похожи как вода и камень. Артур для Нечаева был непререкаемым авторитетом и примером во всем. Виталик мягкий и податливый никогда слова поперек Артуру не скажет. И как бы все время оставался в тени. Знаете, Виталик был у Артура все ровно как тот верный оруженосец у рыцаря и если что благородный муж и накормит своего товарища и защитит. Даже в школьном театре, где они оба блистали Артуру всегда выпадала играть королей, а Виталику всяких недотеп. С самого первого знакомства Артур взял шефство над высоким худым пареньком, который подростком был по большей части размазня. Не постоять за себя не девушке сказать комплемент. Они выросли, Виталик во многом изменился, стал уверенный в себе, превратился в ловеласа и женился. Но, как и Артур успел развестись и как друг также недавно влюбился и летал в облаках. Если только присмотреться у друзей всегда все было как под копирку даже сводные братья одного возраста. Но сколько бы, ни проходило времени чего бы в жизни, ни добивался Виталик, стоило им только встретиться, один для всех представал рыцарем в блистающих доспехах, а другой навечно прописался в оруженосцах. Но не в слугах, а в друзьях. И еще две неделе назад Артур не выдержал и проговорился. Виталик был сам не свой, умалял, взять его с собой. Виталик мечтал о новой машине, потому что у него была совсем старая «Волга» и так хотелось пусть и не шикарный, но хоть, сколько-нибудь сносный автомобиль. Проносятся века, а конь пусть и стальной продолжает кружить головы мужчинам. И это вечное и знаменитое принц на белом коне. Ни что неизменно, только, кажется. И из грязи в князи, так ловко скачут современники, что не день так навоя коронованная особа.

Виталик работал на стройке и когда позвонил друг, он был на работе, заливал для дома фундамент. Но стоило только Артуру позвать, он бросил все дела. Подумаешь фундамент, подождет, куй железо пока горячо ты сам строитель своего счастья. Виталик знал, что Артур по-царски щедрый и если все получиться, а у Артура всегда все выходило, он купит ему новую машину. А черту только это и подавай. Все завертелось. Черт потирал грязные ладони, и наверно нашептывал проклятый, что теперь посмотрим, какие вы друзья товарищи!

Дожидаясь друга, Артур нервно ходил по квартире. Нужно было деньги, но хоть, сколько-нибудь, хоть пару тысяч. А черт наверно где-то по близости сидел в одном из углов комнаты и смотрел и дышал на нашего Артура, чтобы он соображал, где взять денег.

– Стоп! Какой же я дурак! – шлепнул себя полбу Артур и черт наверно с облегчением выдохнул. – Бабушкина пенсия! – громко вслух сказал Артур. – Там в заварнике за иконой Николая Чудотворца. Я верну, обязательно положу на место. Они там пыль собирают, а мне нужны, – решил Артур уверенно зашагал в спальню бабушке.

Зинаида Яковлевна, была на работе. В этом году у нее был юбилей семьдесят лет, но она словно проклятая таскала свои больные ноги на местный рынок, где в мороз и стужу зарабатывала на кусок хлеба для своего любимого внука, словно он и правда был какой наследный принц. Вообще дорогой читатель это была престранная, пожалуй, даже необыкновенная семья. Случались времена, что на их голову свались целые богатства, но они как приходили, так и куда-то провались. Многие соседи им завидовали. Прежде дядюшка Артура пока не погорел на одном уголовном деле, был богат и тоже знаменитость. Но в квартире его матери давно не делался ремонт, мебель была старая. Дед Артура Алексей Прокопович одно время был тоже богач, но променял жену и детей на смазливую пигалицу.

<1234...8>