- -
- 100%
- +
На Этьена было больно смотреть. Как ни протестовала Кэтрин, она видела, что словам брата он верит безоговорочно, и от этого ее охватывал страшный ужас.
Луиза тихо подошла к Этьену и взяла его за руку:
– Пойдем отсюда. Эта женщина тебя недостойна. Ваш брак стал бы большой ошибкой. И счастье для тебя, что правда выяснилась сейчас. Пока еще не слишком поздно.
Она потянула кузена за собой. Уходя, Этьен бросил на Кэтрин взгляд, полный такой отчаянной любви и скорби, что у нее чуть не разорвалось сердце от горечи.
– Этьен! – она кинулась было за ним, но отец крепко схватил ее за руку.
– Думаю, что нам здесь больше нечего делать.
– Простите, милорд, – тихо сказал Николя. – Я не хотел выносить на всеобщее обсуждение пороки леди Кэтрин из уважения к вам. Но такое скрыть невозможно. Рано или поздно правда выйдет наружу.
– Я очень признателен вам, мсье д’Обри, за вашу деликатность. Но было бы намного лучше, расскажи вы мне сразу всю правду. Тогда мы избежали бы скандала.
– Я опасался, что вы мне не поверите. Трудно заподозрить такие наклонности в столь невинном создании. Ручаюсь, что даже вы сами были обмануты кроткой наружностью вашей дочери.
– Да, вы правы, – лорд скрипнул зубами.
Не сказав более ни слова, он вышел, таща за собой Кэтрин.
Глава 5.
Так же угрюмо он продолжал молчать и в карете, пока они ехали в отель. Кэтрин несколько раз пыталась заговорить с отцом, но он резко обрывал ее. Оставив свои попытки оправдаться, девушка ждала, что в отеле отец одумается и даст ей возможность рассказать свою версию произошедшего. Но ее надежды не сбылись.
Зайдя в номер, отец повернулся к ней:
– Мне трудно это говорить, и я не думал, что когда-нибудь мне выпадет такой тяжелый удел, но я все-таки скажу: ты опозорила меня! Меня и нашу фамилию! Мы не сможем более показываться на улице без того, чтобы в нас не показывали пальцами все приличные семьи.
– Это ложь, папа! Он оклеветал меня!
– Ты потеряла всякий стыд! – вскипел отец. – Я же видел то, что произошло! Никогда не думал, что из моей дочери вырастет такая… такая… Не зря я противился этому французскому воспитанию. Оно испортило тебя. А я еще кичился нашей английской сдержанностью и порядочностью! Да ты дашь сто очков любой французской девице, не отличающейся скромностью нрава!
Кэтрин побледнела.
– Как ты можешь так говорить обо мне? Почему ты веришь ему, а не мне?
– Потому что я видел все собственными глазами.
– Все было подстроено.
– Не лги мне! – вскипел отец. – Я ненавижу ложь. Если ты виновата, то имей смелость отвечать за свои поступки.
– Я не виновата.
– Довольно, я не желаю тебя больше слушать. И … видеть тебя я тоже больше не хочу.
– Что?
– Я не хочу иметь своей дочерью такую аморальную особу. Пусть уж лучше ее вообще не будет.
– Ты от меня отказываешься?
– Именно так. Забирай свои вещи, все, что тебе нужно и уходи.
– Но куда я пойду? – Кэтрин не верила своим ушам.
– Куда угодно. Думаю, что с твоими способностями ты хорошо устроишься в жизни. Можешь работать гувернанткой, твоего образования для этого хватит.
– Но я никого не знаю в Париже.
– Можешь быть уверена – завтра тебя будут знать все, благодаря случившемуся скандалу. Давай на этом закончим. Ты можешь переночевать здесь, а утром, будь любезна, уйти. Я не хочу больше о тебе слышать.
С этими словами он развернулся и ушел к себе. Было слышно, как в замке повернулся ключ.
Все случившееся показалось Кэтрин дурным сном. Она даже несколько раз ущипнула себя, чтобы проверить. Отец выгнал ее из дома за недостойное поведение. Еще два часа назад она не смогла бы даже вообразить такое. А сейчас перед ней в полный рост встала другая жизнь, о которой она имеет лишь самые смутные представления. Но было ясно, что отец не шутил и ей действительно придется уйти.
Кэтрин ушла к себе, собрала небольшой саквояж и прилегла ждать рассвета. Спать она не могла. Когда на улице начал заниматься день, она встала, пригладила волосы, оглядела комнату, роскошь которой с этого дня ей была более недоступна и вышла.
В гостиной стоял отец. На крошечную секунду Кэтрин показалось, что он сейчас остановит ее, но, увы, это был лишь миг. Он протянул ей конверт и холодно сказал:
– Возьми. Это тебе на первое время. Я не могу выгнать тебя совсем без денег.
Кэтрин покачала головой. Но отец решительно засунул конверт в саквояж и отвернулся.
– А теперь иди. И пусть Бог тебя простит.
– Мне не в чем каяться перед ним. А вот ты до конца жизни не сможешь вымолить у него прощения за свою ошибку.
Отец молчал – говорить им больше было не о чем.
Глава 6.
Кэтрин шла, не задумываясь о том, куда ей сейчас идти. Потрясение от случившегося было столь велико, что она не могла понять, что же ей теперь делать. Руки с непривычки оттягивала тяжесть саквояжа – кое-что из вещей первой необходимости, из тех, что купил отец.
В первую очередь, надо было решить – где теперь жить и чем зарабатывать на жизнь. Отец с презрением бросил ей, что она может зарабатывать, став гувернанткой. Сейчас эта мысль все больше укреплялась в ней. Однако оставаться в Париже у Кэтрин не было никакого желания, она хотела вернуться в Англию. Отец дал ей с собой некоторую сумму – значит, деньги на билет у нее есть. Смутно припоминая все, что она слышала о гувернантках, Кэтрин подумала, что ей понадобятся рекомендации. Но у нее не было опыта работы и единственный отзыв, который она могла бы получить – дала бы ей только мадам Легьер. При прощании директриса была с ней очень добра и до вчерашнего дня Кэтрин была уверена, что может рассчитывать на ее помощь и поддержку. Но захочет ли мадам видеть ее сегодня? Ведь слухи о произошедшем вчера скандале могли уже распространиться по городу, и в них наверняка упоминалось, что Кэтрин – воспитанница мадам Легьер. А это бросит тень на ее заведение, которое славилось своими строгими нравами. Вряд ли мадам будет благодарна ей за такую рекламу.
Эти мысли друг за другом проносились в голове девушки. В конце концов, она решилась попытать счастья: кто знает, вдруг слухи еще не дошли до мадам и Кэтрин удастся объяснить ей ситуацию из первых рук.
Но прежде следовало найти какую-нибудь гостиницу и оставить там саквояж. Прийти с ним в пансион Кэтрин не позволяла гордость.
Конечно, теперь ей были не по карману дорогие отели, вроде того, в котором она остановилась с отцом. Если ей хочется сберечь как можно больше денег, то следует присмотреть что-нибудь подешевле.
В конце концов, после долгих блужданий по парижским улицам, Кэтрин набрела на скромный домик, с такой же скромной вывеской. Домик был двухэтажный и очень чистенький. Кэтрин с надеждой вошла туда.
Ее встретила хозяйка гостиницы – миловидная опрятная женщина лет сорока пяти.
– Добрый день, мадемуазель. Чем могу помочь?
– Я ищу комнату, на несколько дней. У меня не очень много денег, но мне нужна комната, чтобы переночевать.
Хозяйка бросила внимательный взгляд на девушку: ее опрятное платье и дружелюбное выражение лица подействовали самым лучшим образом, потому что она кивнула и предложила Кэтрин осмотреть комнаты.
Она провела девушку на второй этаж, и показала ей две комнаты. Одна была поменьше и обстановка в ней была поскромнее. Вторая же и размерами была больше, и мебель в ней была более новая. Поколебавшись, Кэтрин взяла комнату поменьше – не в ее положении сейчас было разбрасываться деньгами, пусть даже из соображений удобства. Девушка подумала, что ей теперь часто придется выбирать между удобством и дешевизной, между красотой и необходимостью беречь каждый пенни.
Хозяйка ушла, давая Кэтрин возможность осмотреться и разложить свои вещи. При желании, можно было попросить у нее что-нибудь поесть, но Кэтрин кусок не лез в горло. Она пока не видела никаких перспектив в своем будущем и ее пугала внезапно обрушившаяся на нее необходимость самой заботиться о себе и строить жизнь, не опираясь ни на кого и не ища поддержки.
Немного подумав, Кэтрин решила не раскладывать вещей – кто знает, может уже завтра она будет на пути в Англию… А теперь следовало набраться храбрости и отправляться к мадам Легьер. Кэтрин было невыносимо стыдно показаться на глаза директрисе в роли просительницы, в то время как уходила она из пансиона с весьма блестящими перспективами. Но делать было нечего – Кэтрин нужна рекомендация. Без нее ни дна приличная семья не возьмет к своим детям. Тяжело вздохнув, Кэтрин отправилась в пансион.
По дороге она молилась, чтобы никого не встретить в коридоре. По счастью, во время ее прихода, в пансионе шли занятия и ни одной ученицы в коридоре не было. Кэтрин бесшумно, как тень, проскользнула и постучала в кабинет.
– Войдите! – раздался из-за двери знакомый голос. Кэтрин набрала воздуха и зашла в кабинет.
– Добрый день, мадам Легьер, – тихо произнесла она. – Надеюсь, вы не сочтете мое появление дерзостью, но мне очень нужна ваша помощь.
– Конечно, дитя мое, я очень рада тебя видеть. Что привело тебя сюда?
Она вышла из-за стола и направилась к девушке. В этот момент она заметила и скромное платье Кэтрин и ее печальные глаза.
– Что случилось, девочка моя?
– У меня случилась ужасная вещь – отец выгнал меня из дома.
И не в силах больше сдерживаться, Кэтрин разрыдалась. Мадам Легьер редко видела Кэтрин плачущей, поэтому ее слезы встревожили директрису. Усадив девушку в кресло, она налила ей воды и села рядом, слушая рассказ, прерывающийся всхлипами. Через некоторое время ей удалось понять произошедшее, и она была потрясена. Больше всего ее возмутило нежелание лорда разобраться в этой ситуации.
– Я не могу поверить! Твой отец всегда казался мне очень любящим и понимающим. Что же с ним случилось, если он даже не стал выяснять правду, а предпочел поверить этому мужчине?
– Я не знаю, – всхлипывала Кэтрин.– Он вел себя так холодно, он был так уязвлен, что я оказалась замешанной в скандал, был так рассержен, что пострадала его репутация…
– Мужчинам это очень важно. Для них почему-то крайне необходимо, чтобы их ребенок был самым лучшим и чего-то добился в жизни. И мысль о том, что ты не смогла соответствовать его образу идеальной дочери оказалась для него нестерпимой. Может тебе стоит немного подождать, пока остынет? Он поймет, что был неправ, и вы помиритесь.
– Нет, – печально покачала головой Кэтрин. – Отец никогда не меняет принятых решений. Даже если он его поменяет, я не смогу вернуться. Он не поверил мне – теперь я не доверяю ему – как мы сможем снова жить вместе?
– Девочка моя, я старше тебя и поэтому позволю себе дать совет: человеку, особенно любимому, надо давать второй шанс. Мы все люди, мы все ошибаемся. Но если человек раскаялся и хочет загладить свою вину – никогда не отказывай ему в этом.
– Не думаю, что папа в чем-то раскается. По его мнению, я опозорила нашу семью, и мне не место рядом с ним.
– Я уверена, что он переменит свое решение, но пока тебе надо чем-нибудь заняться.
– Я решила найти место гувернантки. Папа дал мне немного денег, но надолго их не хватит. Мне придется пойти работать, чтобы как-то прокормить себя.
– И ты решила, что гувернантка это самая подходящая работа?
– В моем положении я не могу придумать более ничего, чем бы я могла заняться, не унижая своего достоинства.
– Ни одна работа не может быть унизительна, если она позволяет честно получать деньги за свой труд.
– Но не идти же мне в горничные?
– Разумеется, нет. Но ты можешь остаться у меня младшей учительницей.
– Нет, – покачала головой Кэтрин. – я очень благодарна вам, мадам, но я не смогу по нескольким причинам. Во-первых, мне стыдно вернуться снова сюда. А во-вторых, я хочу вернуться в Англию.
– Боюсь, что ты совершаешь ошибку, дитя мое. Тебе нечего стыдиться. Ты чиста перед всеми и не твоя вина, что обстоятельства сложились таким образом. А здесь ты будешь в знакомой обстановке, под моим присмотром.
– Я хочу вернуться домой. Не думайте, что я неблагодарная и не ценю ваших предложений. Но мне бы хотелось жить там, откуда я родом. Я так мечтала о возвращении туда.
– Я понимаю, дитя мое и не буду тебя уговаривать переменить решение. Но надеюсь, что ты позволишь мне помочь тебе?
– Именно за этим я и пришла. Мне нужна рекомендация. Я не работала нигде и кроме вас никто не сможет дать их.
– Разумеется, я напишу о тебе самым наилучшим образом.
– Только я прошу вас – рекомендация будет на другое имя. Я не хочу больше оставаться под именем леди Милвертон. Отныне я буду Кейт Уилсон.
– Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, – мадам Легьер помолчала. – Я дам тебе любую рекомендацию, лишь бы она помогла тебе.
Вернувшись в гостиницу от мадам Легьер, Кэтрин воспрянула духом и даже повеселела. Она решила еще на один день задержаться в Париже, чтобы хорошенько все обдумать, успокоиться и тронуться в путь со спокойной душой. Она спустилась вниз, пообедала и отправилась на прогулку. Погода стояла хорошая, светило солнце и от этого настроение Кэтрин стало еще лучше. Она была молода, а молодость легко оправляется от бед и неудач. Когда мы молоды, нам кажется, что все еще впереди, все сложится. Знать бы только, на каком повороте жизни мы теряем эту веру, этот вкус и жажду жизни. Редко кому удается ее сохранить до конца жизни. И тот, кто сумел это сделать, становится для окружающих как маяк, притягивая к себе тех, кто успел разочароваться в жизни и в себе.
Кэтрин гуляла до самого вечера. Она старалась избегать шумных, центральных улиц, где она могла встретить знакомых. Несомненно, до них уже дошли слухи о скандале. Правда, как заметила Кэтрин, парижане обожают скандалы. А уж там, где замешана молодая красивая девушка и подавно. Поэтому ей хотелось избежать любых столкновений с недавними знакомыми, чтобы не стать объектом любопытства и кучи вопросов.
Вернувшись в гостиницу, она с аппетитом поужинала и легла спать. Утром она выспалась, тем более, что за окном лил сильный дождь и его шум приятно убаюкивал. В такой дождь Кэтрин никуда не хотелось ехать, и она решила остаться в гостинце до завтрашнего утра, пока погода не станет более благоприятной для поездки. Когда она прибудет на место, то вооружится местными газетами и глядишь, где-нибудь ей найдется хорошее местечко. Рекомендации у нее теперь есть, пусть и не от работодателя. Благоприятные отзывы из хорошего пансиона тоже могли сослужить ей добрую службу. Кэтрин мысленно благодарила Всевышнего, что мадам Легьер отнеслась к ней с пониманием и дала высокую похвалу всем способностям девушки.
Глава 7.
Вспомнив о рекомендации, Кэтрин решила упаковать её в саквояж, ведь сейчас эта бумага была на вес золота. Да и вообще, не мешало уложить вещи, чтобы завтра, без промедления тронуться в путь, если погода позволит.
Кэтрин уложила в саквояж практически все, оставив только щетку для волос и некоторые мелочи, а так же бережно уложив драгоценную бумагу. Закрывая саквояж, у нее появилось смутное нехорошее ощущение, как будто что-то было не так. Кэтрин постояла немного, размышляя, что же здесь не сходится, потом решительно начала доставать вещи из саквояжа. Выложив все на кровать, она оглядывала стопку вещей, пытаясь понять, чего же не хватает. Все было на месте, но нехорошее предчувствие не покидало Кэтрин. Она начала складывать вещи обратно и тут только поняла, что из саквояжа пропали все ее деньги. Уходя вчера на прогулку, она не стала брать их с собой, решив, что в гостинице они будут в большей безопасности, нежели в руках молодой девушки, гуляющей в одиночестве по окраинам Парижа. Поэтому она аккуратно завернула их в бумагу и засунула под стопку вещей, на дно. Она помнила это совершенно точно, но в отчаянии, надеясь, что они где-то выпали в комнате, Кэтрин принялась обыскивать все вокруг. Она заглянула в шкаф, проверила под кроватью, перетрясла всю постель, вывалила снова все содержимое саквояжа и обследовала его дюйм за дюйм, надеясь, что деньги завалились за подклад. Но все было напрасно – деньги бесследно исчезли.
Не в силах еще осознать и принять случившееся, Кэтрин опустилась на пол и уставилась в одну точку. Это был конец. В ее сумочке оставалось немного денег, но их едва бы хватило на оплату гостиницы и завтрак в дешевом кафе. О том, чтобы добраться на эти деньги до Англии, не могло быть и речи. Изначально Кэтрин предполагала, что она вернется домой, найдет себе работу, и далее будет жить на свое жалование, каким бы скромным оно ни было. Сумма, которую дал ей отец, была не очень велика, но Кэтрин предполагала, что при разумной экономии, ей хватило бы этих денег на два-три месяца. А за это время она точно нашла бы себе работу. Теперь же она не сможет вернуться в Англию и ей придется остаться в Париже и искать работу, чтобы накопить немного денег и уехать. Вот только где ее теперь искать? Было сомнительно, что кто-то из парижан захочет взять ее к себе. Да и риск встретить знакомых был слишком велик. А Кэтрин предпочла бы умереть с голоду, чем признаться кому-нибудь из них, что дочь лорда Милвертона стала гувернанткой. В Англии же ее не знают в лицо, а с новым именем тем более никто не сможет догадаться, кто она на самом деле.
И вот теперь случилась катастрофа. Кто-то украл ее деньги, каждый пенни из которых был так нужен, чтобы поддержать ее на плаву, пока она не сможет зарабатывать сама. Кэтрин вскочила – если в гостинице завелся вор, хозяйка должна знать об этом, чтобы предупредить остальных постояльцев. Как вчера показалось Кэтрин, их было немного, но, тем не менее, их следовало предупредить.
Она вихрем пронеслась по лестнице и вбежала в комнату мадам Ришар.
– Мадам, случилось нечто ужасное!
– Что случилось, мадемуазель? – недовольно отозвалась мадам, поднимая взгляд от бумаг, лежавших перед ней.
– Вор! В гостинице завелся вор, мадам! Я только что обнаружила, что у меня пропали все деньги.
Мадам Ришар подскочила со своего места, кинулась к двери, которую не закрыла за собой Кэтрин и с грохотом захлопнула ее.
– Как вы можете говорить такое, мадемуазель? У меня приличное заведение и воров в нем отродясь не было. А вы смеете кричать об этом на всю гостиницу, порочить меня и мое заведение!
– Но мадам… вчера в моем саквояже были деньги. Сейчас их там нет.
– Значит, вы сами потеряли их вчера. Или потратили. Я же видела, что вас не было весь день. Почем мне знать, может вы спустили их на развлечения, а теперь пытаетесь оболгать меня, запугать, опозорить. Я как чувствовала вчера, что вас нельзя пускать сюда, от вас одни только неприятности!
– Но мадам… Я говорю правду. Я честная девушка, мне незачем лгать. У меня было в саквояже немного денег, они мне так нужны. У меня пока еще нет работы, мне нужно вернуться в Англию.
– Вот и возвращайтесь. И чем скорее вы это сделаете, тем лучше. Нам не нужны нечестные английские девушки, – с презрением сказала хозяйка.
– Это ложь! Я честная девушка, и кроме этих денег мне не на что больше жить.
– В таком случае, не стоило их вчера тратить все, до последнего сантима. А если уж потратили, имейте совесть признать это, а не бросаться лживыми обвинениями.
– Я не тратила их! Деньги были украдены, только я не знаю кем. В гостинице завелся вор и… – Кэтрин осеклась.
В ее голове внезапно вспыхнула картинка, сложенная из обрывков вчерашнего дня: они с мадам Ришар поднимаются по лестнице и та расспрашивает Кэтрин, кто она и откуда. А наивная девушка, подкупленная ее ласковым обхождением, выкладывает все о себе. Кэтрин рассказала, что она из Англии, училась в парижском пансионе, а теперь возвращается домой, чтобы найти работу гувернантки. Родителей у нее нет, поэтому приходится рассчитывать только на себя и на маленькие сбережения, которые у нее остались от родителей. Позже, когда Кэтрин собралась на прогулку, мадам настойчиво допытывала у нее время возвращения, объяснив это тем, что она хочет держать обед теплым к приходу Кэтрин. А та отказалась от обеда, сказав, что будет не раньше ужина.
Все это сложилось сейчас в голове у Кэтрин, и она поняла, кто взял ее деньги. Злость и отчаяние взяли верх над ее выдержкой, и она бросилась на хозяйку:
– Верните мне мои деньги! Вы их украли, я знаю это!
Хозяйка схватила Кэтрин за руки и зашипела:
– Еще одно слово и я позову полицейских! Вам это не пройдет даром! Я скажу, что у меня пропало столовое серебро. Вашу комнату обыщут и найдут его там. И вместо Англии вы попадете в парижскую тюрьму. У вас никого нет, денег тоже ни сантима, поэтому помочь вам будет некому!
У Кэтрин потемнело в глазах от ужаса, она не думала, что хозяйка способна дойти до такой гнусности. Она отступила назад и сказала ледяным голосом, пытаясь унять слезы:
– Я сейчас же покину ваше заведение. Я не могу здесь больше оставаться.
– Как вам будет угодно, мадемуазель. Думаю, что это будет лучшим решением. Оплатите за два дня и можете убираться на все четыре стороны.
– Почему за два дня? Я ночую здесь только одну ночь.
– За два дня! – железным голосом ответила хозяйка. – Вы пришли вчера утром, а сегодня утром пошел второй день вашего пребывания. Поэтому оплата будет за два дня.
– Но у меня нет денег, чтобы столько заплатить! Пожалуйста, разрешите мне оплатить только один день. В конце концов, у вас и так все мои деньги, – со злостью сказала Кэтрин, для которой сейчас каждая лишняя трата становилась непомерной.
– Я не намерена выслушивать ваши оскорбления! – взвизгнула хозяйка и кинулась к двери. – Я сейчас же иду за полицейскими.
– Не надо, прошу вас! Я оплачу вам все. И пусть Бог будет вам судья.
– Не вам говорить о Боге, мадемуазель. И как только вас земля носит!
Кэтрин не стала больше препираться с хозяйкой. Она поднялась наверх, посчитала остатки денег. Их оказалось чуть больше, чем она предполагала, но на дорогу и проживание в Англии их все-таки не хватало. Как ни крути, но Кэтрин приходилось остаться в Париже, чтобы заработать себе немного денег на возвращение.
Она собрала все свои вещи, еще раз проверила комнату, чтобы ничего не забыть и зажав в кулаке деньги для мадам Ришар, спустилась вниз. Хозяйка уже ждала ее внизу. Кэтрин бросила деньги на небольшой столик перед выходом и шагнула на улицу. Монеты зазвенели, катясь по полу и, обернувшись, Кэтрин увидела, как мадам Ришар ползает на коленках, собирая раскатившиеся деньги. Эта крошечная месть на несколько секунд взбодрила Кэтрин, но, выйдя на улицу, ее настроение тут же угасло. По-прежнему лил дождь, идти ей было некуда. Самым лучшим в ее ситуации было бы вернуться и переночевать здесь, раз уже она за все уплатила. Но для Кэтрин была невыносима сама мысль остаться еще на ночь там, где с ней так подло обошлись.
Вздохнув и покрепче завязав ленты шляпки, чтобы ее не унес ветер, Кэтрин направилась в сторону бедных кварталов, надеясь найти там себе хоть какой-то приют и ночлег.
Глава 8.
На улице не было ни души. От этого Кэтрин стало особенно одиноко. В какой-то миг к ней закралась мысль снова попросить помощи у мадам Легьер, но она тут же её отвергла. Появиться как нищенка, промокшая до нитки, в грязной обуви и саквояжем в руках – нет, ее гордость была выше этого.
В конце концов, она набрела на какой-то домик в несколько этажей, с покосившейся вывеской о сдаче комнат внаем. Дверь ей открыл хозяин – тучный, краснолицый мужчина с седыми косматыми бакенбардами, и, увидев плачевное состояние ее одежды, тут же впустил.
– Чем могу помочь, мадемуазель?
– Мне нужна комната, чтобы переночевать.
– К сожалению, все комнаты у нас заняты. Единственное, что осталось – это каморка на чердаке. Но боюсь, что она слишком убогая для вас, мадемуазель.
– Сейчас мне все равно. Мне нужен какой-то приют и ночлег.
– Ну что же… Я позову жену, она покажет вам комнату. Мне тяжело подниматься по лестнице.
Он кликнул жену. В противоположность мужу, она оказалась худой высокой женщиной, со впалыми щеками, совершенно плоской фигурой и безжизненным голосом. На лице ее было выражение полнейшего равнодушия ко всему, что ее окружает и происходит. Это вполне устраивало Кэтрин. Меньше всего ей сейчас хотелось отвечать на вопросы.
Каморка под чердаком и впрямь оказалась крошечная и жалкая: старая деревянная кровать с продавленным рваным матрасом и такой же подушкой; маленький шкаф, рассохшийся от времени, отчего дверцы на нем скрипели и свободно болтались, не закрываясь до конца. У двери стоял покосившийся стол, а на нем кувшин с водой и таз для умывания. Утварь была помятая, с отколовшейся эмалью. На стене было прибито несколько крючков. На одном из них висела картина, написанная маслом. От взгляда на нее Кэтрин стало не по себе: унылые бедные парижские улицы в хмурый осенний дождливый день, наподобие сегодняшнего. Кэтрин захотелось плакать. Хозяйка заметила ее взгляд и сказала своим бесцветным голосом: