Французский оттенок

– Да, с моим сыном, который стал ее любовником. Нет смысла умалчивать об этом, вы сами понимаете. Я умоляла Шарля одуматься, а Эдит вернуться к мужу. Но для нее это было уже невозможным. Как она сказала, – «Мой муж – Синяя Борода. И если я вернусь к нему, то меня ждет смерть».

Кэтрин содрогнулась.

– Я не знаю, что она имела в виду под этими словами, – продолжила свой рассказ мадам Дюпон. – Но она действительно к нему не вернулась. Напротив, она рискнула послать ему письмо с просьбой о разводе и получила категоричный отказ, пышущий ненавистью, злобой и угрозами. После этого они решили с Шарлем уехать как можно дальше из Парижа. Но девочку она с собой не взяла. Она напоминала ей о муже, из-за этого Эдит недолюбливала свою дочь. Она оставила мне записку с просьбой отправить девочку обратно к отцу, в Англию. Но я, помня его злобный отказ, не рискнула подвергать ребенка такому испытанию. Я боялась, что он выместит всю злость на девочке, тем более что в письме герцог сказал, что отныне, после побега Эдит, Фанни ему больше не дочь.

У Кэтрин сжалось сердце. Слишком хорошо она знала эти слова…

– И я оставила девочку себе. В какой-то степени я чувствовала себя виноватой перед ней. Ведь это мой сын разрушил семью ее родителей, пусть даже она и была не очень благополучной. Но, к сожалению, несчастливые семьи не редкость в наши дни. По крайней мере, девочка была у себя дома, на родине. Здесь же ей пришлось жить совсем по-другому, учиться чужому языку. Ведь в доме никто, кроме меня не понимал по-английски. Но вот что было странным: девочка все время плакала и просилась к отцу. Не к матери, которая ее так жестоко оставила, а к отцу, который в письме от нее отказался. Я не смогла от нее добиться ответа, почему она хочет именно к отцу – Фанни тогда плохо говорила, а я не настолько хорошо знаю английский язык, чтобы точно понять ее. Я лишь поняла, что отец девочку очень любит и он ее лучший друг. Я до сих пор не знаю, может и стоило рискнуть и отвезти девочку обратно. Но я все время вспоминала его письмо и после раздумий решила оставить девочку здесь и воспитывать как свою внучку. Фанни знает, что она мне не родная. Знает она и о своей матери. Мне пришлось ей об этом рассказать, так как она все равно слышала какие-то недомолвки от слуг и, в конце концов, пришла ко мне, чтобы получить прямые ответы на свои вопросы. Я очень сильно полюбила ее, она моя гордость и радость. Поэтому мне так важно устроить ее судьбу, пока я еще в силах. Но я не знаю на свете ни одного человека, кроме ее отца, кому бы я могла ее отправить. Я лелею надежду, что он за эти годы одумался и будет готов принять дочь, не гневаясь на нее за поступок матери. Правда, за все годы он не сделал попыток разыскать ее. И это говорит мне о том, что возможно, мои надежды напрасны.

Кэтрин осторожно спросила:

– А что, если, отец откажется принять Фанни и выставит нас вон?

– А вот здесь, мадемуазель Уилсон, и заключается главное: в случае, если отец не примет Фанни, вы возьмете ее на воспитание.

Кэтрин показалось, что она ослышалась:

– Я? Мадам, я вас не понимаю!

– Вам придется взять девочку к себе и вырастить ее так, как вы растили бы собственную дочь или сестру.

– Но, мадам…

– Выслушайте до конца. Вы не будете нуждаться в деньгах. Я не так богата, как многие думают, но у меня есть деньги. Когда-то я хотела оставить их Шарлю, как моему единственному сыну. Но он, с момента отъезда с Эдит, более не показывался у меня. Я даже не знаю, жив ли он. Я оставлю на его имя некоторую сумму, чтобы моя совесть была спокойна, но все остальное я хочу завещать Фанни. Этих денег будет вполне достаточно, чтобы вы смогли жить на них, не нуждаясь. Конечно, при условии, если вы не будете гнаться за роскошью. На все необходимое денег вам хватит. Вам не придется работать, и вы можете все свое время уделять девочке. Я, конечно, понимаю, что очень рискую, отдавая вам Фанни. Я не могу знать заранее, как вы поступите с девочкой, когда в ваших руках окажутся деньги. Поймите меня правильно, мадемуазель: я не хочу обидеть вас таким недоверием, но деньги очень сильно меняют человека. А Фанни – самое дорогое, что есть у меня в жизни.

Женщина заплакала. У Кэтрин сжалось сердце. Мадам Дюпон действительно оказалась в сложном положении: на ее попечении девочка, которая еще не может сама о себе позаботиться. Все, на что может уповать женщина – это доброта герцога или порядочность Кэтрин. И то, и другое для нее под большим вопросом.

– Я понимаю вас, мадам, и нисколько не обижаюсь. Но мне нужно время, чтобы обдумать ваше предложение. Если герцог откажется принять дочь, на мне окажется очень большая ответственность, и я опасаюсь брать на себя то, с чем я заведомо не смогу справиться. Фанни не игрушка, которую можно кому-то отдать, когда она надоест. Я тоже хочу быть уверена в себе, что мне достанет сил воспитать ее.

– Я дам время на раздумье. Когда вы сможете дать мне ответ?

– Думаю, что завтра. Вот только не знаю, подружимся ли мы с девочкой? – с сомнением сказала Кэтрин.

– Я предлагаю вам пожить у меня еще несколько недель, чтобы привыкнуть друг к другу. Да и я еще немножко побуду рядом с Фанни. А в конце месяца вы сможете отправиться в путь. Я ничего не писала герцогу о предполагаемом приезде дочери. Поэтому я и сомневаюсь в его горячем желании, что он примет дочь. Но на этот случай я рассказала вам, как следует поступить.

– Я хорошо обдумаю ваше предложение и завтра приму решение. Не скрою, оно очень привлекательно для меня. Но…

– Но принимать его сразу, не подумав, не стоит, здесь вы правы. Вы сами еще очень молоды…

– И к сожалению, я не могу позаботиться даже о себе. Последний месяц показал мне это со всей очевидностью. Поэтому я так волнуюсь о том, чтобы взять на себя ответственность за другого человека.

– Но, может, Всевышний не зря направил вас ко мне? Кто знает… В жизни нет ничего случайного…

– Возможно, вы правы мадам. В любом случае, каков бы ни был мой ответ, я сообщу вам его завтра. А сейчас мне пора идти, уже стемнело.

Мадам Дюпон предложила Кэтрин остаться в ее доме, но девушка отказалась, боясь, что хозяйка будет о ней беспокоиться. Тогда мадам позвала служанку и велела заложить карету, чтобы доставить Кэтрин в каморку в целости и сохранности. Первый раз за последний месяц Кэтрин поехала как раньше – с удобством, в теплой карете.

Хозяйка встретила ее радостным возгласом – она беспокоилась, как бы с девушкой не случилось несчастья. Она видела подавленное настроение Кэтрин в последние дни и подозревала, что от отчаяния Кэтрин решится на безумство.

– Мадам Бертин! Кажется, я нашла работу! – воскликнула сияющая Кэтрин. – Правда, я еще не уверена, стоит ли принимать это предложение. Но боюсь, что у меня другого выхода нет.

Она присела у очага и рассказала хозяйке о предложении мадам Дюпон. Хозяйка, по обыкновению, не выказала никаких чувств, однако сказала, что это отличная возможность.

– По крайней мере, вы сможете вернуться в Англию.

– Но если отец девочки не примет ее, на меня ляжет огромная ответственность. Я не уверена, что смогу с ней поладить, не уверена, что у меня хватит твердости воспитать ее как должно.

– А я уверена, что у вас хватит характера, чтобы держать девочку на правильной дороге. Я наблюдаю за вами не один день. У вас кончились деньги, вам не на что жить, но вы бы скорее бросились с моста вниз головой, нежели пошли воровать, убивать, или в содержанки к мужчине. И вы говорите, что у вас нет твердости, чтобы придерживаться своих принципов? Боюсь, что в этом вы себя недооцениваете, Кэтрин. Ваше поведение будет лучшим примером для девочки. Не в моих правилах давать советы, но на вашем месте я бы согласилась. Как бы то ни было, но вы будете на родине. А там, в случае непредвиденных обстоятельств, вам будет намного легче найти работу, нежели в Париже.

– Возможно, вы правы, мадам, – с сомнением сказала Кэтрин. – Но я бы все-таки хотела обдумать это. Я обещала мадам дать ответ завтра утром.

– Что ж, подумайте, мадемуазель. Посмотрите еще раз вокруг на эти убогие стены, на жуткую картину в вашей каморке. Стоит ли продолжать это дальше или лучше хватать обеими руками шанс, который вам подвернулся? Бог никогда не дает испытание, которое нам не по силам. И если вам выпал такой шанс, значит, вы его уже заслужили, твердостью своих принципов. И не взять его было бы глупо.

Произнеся это своим бесцветным голосом, мадам Бертин умолкла. Кэтрин пожелала ей спокойной ночи и ушла к себе.

В каморке она еще раз огляделась: после красивого теплого дома мадам Дюпон собственное жилище показалось девушке еще более мрачным и убогим. А картина на стене так и вовсе преследовала ее, где бы Кэтрин не садилась. Хмарь и холод парижских улиц тянули руки, заставляя ежиться от холода и ощущения сырости. «Если я откажусь от этого предложения, мне ничего не остается, как вернуться на мост и кинуться вниз. В конце концов, я надеюсь, что отец Фанни примет ее и с меня будет снята ответственность. Я смогу заняться поиском работы для себя. Или попроситься на работу к герцогу. Возможно, он даже обрадуется такой возможности. Ведь ему не придется искать гувернантку для девочки. Но если он откажется… Я не знаю жизни в Англии, я вообще не знаю жизни. Где нам жить? Где снять дом? А что, если деньги снова украдут? Смогу ли я обратиться к кому-нибудь? На что я буду растить девочку?» Кэтрин шагала по комнатке, пытаясь взвесить все преимущества и недостатки предложения мадам, пока не пришла к выводу, что, по сути, она сейчас выбирает между жизнью и смертью. Прими она предложение – она сможет продолжить жизнь в Англии. Если она его отвергнет, у нее не будет другого пути, кроме как покончить с собой. Последняя перспектива ужаснула Кэтрин, и это решило дело в пользу мадам Дюпон.

Рано утром за девушкой приехала карета. Кэтрин к этому времени собрала все свои немногочисленные вещи и была готова к отъезду. Она уже попрощалась с мадам Бертин и ее мужем, поблагодарив их за все.

– Да мы уж и не так много сделали для вас, мадемуазель. Видит Бог, я бы хотела помочь вам больше, но у нас нет возможностей. Каждый выживает, как умеет. Надеюсь, что вам повезет, и вы будете жить хорошо. У вас чистая душа и вы этого заслуживаете.

У Кэтрин на глазах выступили слезы. Обняв на прощание этих добрых людей, она шагнула за порог, где ее снова ждала новая жизнь.

Глава 11.

В доме мадам Дюпон Кэтрин провела около двух недель. За это время она успела подружиться с Фанни, а та свыкнуться с мыслью о приближающемся отъезде. При более близком знакомстве Фанни оказалась веселым незлобивым ребенком, в меру упрямым, но не лишенным здравомыслия и сговорчивости в необходимых ситуациях. Ее совершенно очаровало рукодельное искусство Кэтрин, и она целыми днями была готова просиживать рядом, наблюдая, как из под рук девушки выходит очередной бальный наряд для ее любимиц. Шить же что-то подобное она не решалась, предпочитая рисовать и «заказывать» Кэтрин то, что ей бы хотелось увидеть.

Наконец наступил день отъезда. Все вещи накануне были уложены – мадам Дюпон накупила Фанни самой разнообразной одежды, по крайней мере, на год вперед.

– Вы же понимаете, мисс Уилсон, что это моя последние покупки для Фанни. И я хочу сполна ими насладиться. К тому же, девочка будет одета с ног до головы и ближайший год вам не придется беспокоиться об ее гардеробе.

Не забыла мадам Дюпон и о самой Кэтрин, правда, девушка решительно запротестовала, когда женщина пригласила хорошую портниху, чтобы заказать у нее одежду для будущей гувернантки Фанни.

– Я не могу принять этого, мадам. Я еще ничем это не заслужила.

– Мисс Уилсон! – строго сказала мадам. – Вы действительно хотите появиться перед герцогом в одном-единственном платье и вызвать у него лишь одно желание – дать вам скромное подаяние?

Эти слова больно задели Кэтрин, и от мадам это не ускользнуло.

– Я ни в коей мере не хочу вас обидеть, но пытаюсь воззвать к голосу вашего разума. Вы гувернантка дочери герцога. Вы должны выглядеть соответствующим образом. Люди в первую очередь будут обращать внимание на ваш внешний вид. Вы должны выглядеть скромно, но респектабельно. К тому же, соответствующая одежда добавит вам несколько нужных лет. Поэтому я не хочу слышать возражений.

Она действительно не приняла больше ни один протест Кэтрин и заказала для нее скромный, но разнообразный гардероб, при этом не лишенный изящества.

– Я хочу быть уверена, что вы не замерзнете от холодного зимнего ветра в тонком плаще и не промочите ноги в худых ботинках. Сейчас вы, наверное, негодуете на меня за самоуправство. Но я надеюсь, что со временем вы будете вспоминать меня добрым словом, надевая эти вещи.

Кэтрин признала правоту мадам и, немного поколебавшись, приняла ее подарок.

Наконец, все было готово. Кэтрин и Фанни попрощались с мадам Дюпон. Девушке было больно смотреть, как старая дама мужественно пыталась удержаться от слез, целуя и обнимая Фанни в последний раз. Девочка же плакала, не стесняясь.