- -
- 100%
- +
Аня
Ох, не зря говорят: у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала.
Лучше бы я продолжала сидеть дома и скучать. Хотя нет, точно не лучше, ведь тогда…
Впрочем, обо всем по порядку.
***
Я с печальным вздохом смотрю на календарь, что висит дома на холодильнике. Точнее, на обведенное красным маркером число: 19 мая. Пятая годовщина нашей с Давидом свадьбы.
В этот раз эту красивую дату мне предстоит отмечать одной, потому что муж в командировке и вернется только завтра.
— Анют, мы обязательно съездим за город на выходные, в твой любимый отель, обещаю, — перед отъездом нежно сказал Давид, скользнул пальцами по щеке и заправил за мое ухо прядь волос, что выбилась из прически.
Жаль, таких обещаний в последнее время стало многовато. Все из-за задержек мужа на работе: он директор крупной строительной фирмы. Иногда и вовсе уезжает на несколько дней.
Впрочем, мне ли жаловаться? Хорошая должность не дается легко, тем более все годовщины до этого мы отмечали вместе. У нас крепкая семья, Арина — дочка-умница четырех лет, да и муж еще ни разу не нарушил свое слово. Если что пообещал — в лепешку расшибется, но сделает.
Я наклоняюсь к столу, чтобы вдохнуть аромат огромного букета ярко-алых роз, моих любимых. Их сегодня утром привез курьер, как и записку от мужа.
По телефону Давид сообщил, что у него есть еще какой-то сюрприз, но мне придется подождать до завтра: он хочет вручить его лично.
Я пытала мужа так и этак, но он настоящий кремень — выстоял, не сознался. Мол, какой же это будет сюрприз?
Придется подождать.
Я доедаю собственноручно приготовленный Цезарь с курицей и обвожу кухню скучающим взглядом. Дома чисто — весь день генералила. Даже вещи и те поглажены, бережно убраны в шкаф.
Чем бы себя занять?
В итоге решаю испечь любимый торт Давида — как раз коржи пропитаются к завтрашнему дню. К тому же я страстно люблю выпечку и постоянно балую мужа и дочь разными новинками.
Он периодически посмеивается, похлопывая себя по животу после моих десертов: «Анют, я так скоро раскабанею, буду шариком кататься по дому».
Ага-ага, напрашивается на комплименты. Вот уж кому не грозит лишний вес, так это ему. Генетика и силовые тренировки — вот рецепт его широких плеч, мускулистого тела и стального пресса. Это я набрала пять килограммов, пока сижу в декрете, но Давида это нисколько не смущает, наоборот, сказал, что я стала еще красивее и мне не нужно худеть.
Я улыбаюсь, воскрешая в памяти образ любимого мужа, достаю ингредиенты из холодильника, как вдруг раздается телефонный звонок.
Илона, моя хорошая знакомая. Мы познакомились с ней несколько месяцев назад на одном из форумов и сдружились на почве общих интересов. К тому же оказалось, что живем в одном городе, правда, в разных концах.
— Ань, привет! — щебечет она в трубку, как только я отвечаю. — Чем занята?
— Да вот, собираюсь печь торт, — кидаю я взгляд на яйца.
— Мужу?
— Ага, у нас пятая годовщина, правда, он приедет только завтра.
— Тогда бросай это гиблое дело, — хихикает Илона, — позже испечешь. Помнишь, мы хотели встретиться?
— Помню.
— Так вот, сегодня самый лучший день для этого! Погода улет, а еще в центре открыли новое кафе-кондитерскую, тебе точно нужно там побывать. Давай встретимся, а?
— Ну, не знаю… — с сомнением прикусываю я губу.
— Арину не с кем оставить? — грустнеет Илона.
— Нет, она у свекрови с ночевкой.
— Тогда отказ тем более не принимается. Подождет твой торт, а вот я — нет. Ну в самом деле, уже месяц никак не можем встретиться.
Я вздыхаю. Ага, такая она, взрослая жизнь: то у меня дела, то у Илоны.
Ладно, и то правда, чего киснуть в одиночестве? К тому же я не так часто выбираюсь из дома. Первые пару лет в декрете, когда дочка вообще не слезала с рук, обычный поход в магазин без нее уже был праздником. А когда я ходила куда-то без мужа и дочери, и вовсе не помню. Кажется, что в прошлой жизни.
И раз уж сейчас мне выпал такой шанс, грех им не воспользоваться.
— Окей, давай, — соглашаюсь я. — Где там, говоришь, это новое кафе?
— Скину адрес эсэмэской. Тебе пару часов хватит на сборы?
— Да ну, — машу рукой, — мне и получаса хватит.
И вскоре мы с Илоной уже сидим за столиком, а перед нами красуются три пирожных и чашки с кофе. Внутри так обалденно пахнет выпечкой, что даже удивительно, как мы ограничились всего тремя пирожными.
В жизни Илона оказывается еще красивее, чем на фото. Русоволосая, высокая и стройная, с большими зелеными глазами и пухлыми губами.
Моя полная противоположность. Во мне всего сто шестьдесят сантиметров, плюс каштановые волосы и серо-голубые глаза. Хотя губы тоже полные — от природы. В детстве меня часто дразнили губошлепом, доводя до слез. Зато сейчас такой объем стал модным, а мне и никаких уколов делать не надо.
— Ну, за вашу годовщину? — поднимает чашку с кофе Илона, и мы легонько чокаемся.
А потом слово за словом — заболтались так, что очнулись, только когда на улице окончательно стемнело.
— Ого, — охаю я, взглянув на наручные часы. — Вот это мы засиделись! Мне пора домой, в начале десятого позвонит свекровь, чтоб я почитала сказку на ночь Арине.
— И мне пора, — вздыхает Илона. — Но я рада, что мы наконец-то встретились. Надо делать это почаще.
Я киваю и достаю телефон, чтобы вызвать такси.
— Вот блин, — тяну с досадой, — зарядки осталось всего три процента. Этак я и такси не дождусь. Ладно, пойду ловить на улицу. Жаль, муж не дома, так бы заехал за мной и тебя бы подбросили.
— Точно! — щелкает пальцами Илона. — Давай я своему позвоню? Он тут недалеко, заберет. И тебя довезем.
— Да ну, это, наверное, неудобно.
— Вот еще, — фыркает подруга, — очень даже удобно. Он у меня вообще очень заботливый и внимательный, точно не откажет.
Она, не дожидаясь моего ответа, прислоняет телефон к уху и через несколько секунд воркует нежным голоском:
— Милый, я тут засиделась с подругой в кафе, ты можешь приехать, забрать меня и подкинуть подругу до дома? Через сколько? Супер! Отлично, спасибо, люблю тебя!
Илона кладет телефон на стол и подмигивает мне:
— Скоро подъедет. Доставим тебя домой в лучшем виде.
Через десять минут ее мобильный снова звонит. Подруга отвечает, вытягивая шею, машет рукой:
— Да-да, мы за столиком в углу.
Потом смотрит на меня:
— Идет.
Она весь вечер расхваливала своего мужчину. По ее словам, он принц из сказки, не меньше, так что во мне просыпается девичье любопытство: каков он на самом деле? Я даже хихикаю, представив его в тяжелом камзоле с золотыми пуговицами. И коня, наверное, припарковал у кафе.
Я слышу чуть позади тяжелую поступь, поворачиваю голову и… вижу мужа и его стремительно вытянувшееся лицо.
Сердце заходится в бешеном ритме. Это что, шутка такая?
— Знакомьтесь, — сверкает белоснежной улыбкой Илона, не замечая нашей реакции, — это Аня, а это…
— Мой муж, Давид, — глухо продолжаю за нее я, будто наяву слыша, как с треском рушится моя счастливая семейная жизнь.
Что сказать, офигенный вышел сюрприз на годовщину свадьбы.
Глава 2. Обручальное кольцо
Аня
Илона ошалело хлопает ресницами, сводит идеальные брови к переносице и даже привстает с места.
— Ты щас серьезно, Ань?
— Куда уж серьезнее… — дрожащими губами шепчу я.
А сама не верю. Не хочу верить, и все тут! Мне хочется себя ущипнуть: вдруг, и правда, сон. Куда там, такое и в самом страшном кошмаре не приснится.
— Что ты тут делаешь? — осуждающе гремит Давид, буравит меня тяжелым взглядом. — Ты же должна быть дома!
На его лице ни капли вины. Это он собрался обвинить меня, что не вовремя встретилась с подругой и узнала об измене? Вот скотина!
— О, у меня тот же вопрос, милый, — шиплю я и тоже встаю.
Последнее слово коверкаю намеренно: именно так Илона назвала моего мужа десять минут назад. Поправочка: похоже, будущего бывшего мужа.
— Нормальная у тебя командировка, я смотрю!
Чувствую, как щеки краснеют, а изнутри поднимается наружу злость, ведь Давид уже успел взять себя в руки и выглядит практически невозмутимым, не то что я. Меня аж трясет от переполняющих эмоций.
— Он правда твой муж? — лепечет Илона, переводя растерянный взгляд с меня на Давида и обратно, как будто все никак не может поверить.
Либо она гениальная актриса, либо действительно не знала, что Давид женат.
И точно, в следующую минуту Илона бледнеет, тоненько пищит:
— Но… у него же нет кольца, Ань… Я не знала, Ань! Он сказал, что не женат! Давид, где твое кольцо?
И тут я перевожу взгляд на его правую руку. Кольца-то нет.
А что, удобненько устроился. И паспорт ей наверняка не показал. Вот козлина!
На секунду Давид теряет выдержку, даже делает полшага назад.
— Отвечай! — подключаюсь я.
— Отдал ювелиру на чистку, — усмехается Давид.
Он что, надо мной издевается?
— Ты меня за дуру держишь? — хриплю я. Меня начинает знатно потряхивать.
Впрочем, вопрос риторический. Наверняка держит. Дура и есть. Как можно было не заметить, что он мне изменяет? Сколько у него было таких Илон?
— Знаешь что, Давид? — цежу я сквозь зубы, в это время стягиваю с правой руки обручальное кольцо с бриллиантом.
А оно, вот же блинство, никак не хочет сниматься. Я злюсь все больше, дергаю аж до боли, и в итоге платиновый обруч все-таки нехотя поддается. Я бросаю его на стол. Кольцо звенит, подпрыгивает, кружится по поверхности, но в итоге оседает, поблескивая в свете ламп.
— Ты что творишь? — суровеет муж.
— Я творю? Я?! Ты совсем офигел? Оно мне больше не нужно, забирай!
— Быстро надела его обратно, — тихим, но зловещим тоном отвечает Давид.
— Хрена с два! — разъяренно рявкаю я и сразу замечаю, как на нас начинают коситься остальные посетители кафе.
О-о-о…
Нет уж, с меня хватит. Я больше не могу здесь оставаться.
Резким движением хватаю сумку со стула и несусь к выходу.
И болезненно морщусь. Телефон-то сел.
Я выхожу на дорогу, чтобы поймать такси, но буквально через несколько секунд на мое плечо ложится рука, и муж разворачивает меня к себе.
— Аня, дай мне все объяснить! — пыхтит он.
— Объяснить? Что тут объяснять? Я все видела своими глазами! — Мой голос сочится ядом и обидой. — Давай, скажи еще, что бес попутал. Или что Илона тебя заставляла с ней спать под дулом пистолета! О, или вот еще: скажи, что это ошибка!
— Это не ошибка.
Я даже теряюсь на мгновение. В смысле не ошибка? Что тогда?
— Какой же ты гад! — Слезы наконец прорываются наружу, и я всхлипываю.
— Нам надо поговорить, — припечатывает Давид не терпящих возражений тоном.
Поговорить? Чтобы что? Чтобы он навешал мне лапши на уши?
Э нет.
— О чем ты хочешь разговаривать, Давид?
— О нас, о нашей семье. О чем же еще? Я люблю тебя, а ты любишь меня, и у нас все по-прежнему. Илона — это так... — машет он рукой.
Боже, он ведь действительно в это верит! Я смотрю на мужа, на его вздымающуюся грудь и крепко сжатую челюсть.
Он упрямый. Если что втемяшил себе в голову, не отстанет. И спорить с ним сейчас себе дороже.
Значит, пойду другим путем.
— Мы поговорим, — смягчаю тон. — Но не здесь. Дома.
Подмечаю, как Давид заметно расслабляется. Его губы растягиваются в подобии улыбки.
— Я знал, ты передумаешь. Люблю сообразительных женщин. Вот и умничка.
Ага, ты меня еще по голове погладь, как собаку! Сволочь! Ненавижу!
— Только ты сначала отвезешь домой Илону, — заявляю я.
Муж пытается возразить, но я его прерываю:
— Объяснишь ей все по-мужски. Закончишь с ней, а потом вернешься, и мы все обсудим. Ты ведь не хочешь тянуть с Илоной, все сделаешь сразу, верно?
— Ну… да.
— Вот и договорились, — натянуто улыбаюсь я, содрогаясь внутренне. — Тогда я поехала, буду ждать тебя дома.
Давид сканирует меня изучающим взглядом, прищуривается, но в конце концов удовлетворенно хмыкает.
— Хорошо, — говорит в итоге.
И тон такой… царский, снисходительный. Мол, так уж и быть, поезжай. Еле сдерживаюсь, чтобы не влепить пощечину по его холеной физиономии.
Вместо этого поднимаю руку, и первое такси проезжает мимо. Зато второе мигает правым поворотником и тормозит возле нас.
Я не мешкая сажусь внутрь и называю водителю адрес.
В этот момент вполне искренне радуюсь, что мы с Илоной живем на разных концах города. Еще надеюсь, что Илона не отпустит его быстро, устроит концерт, задержит.
А я успею собрать необходимые вещи до того, как Давид вернется домой.
Глава 3. Куда это ты собралась?
Аня
Я глотаю стоящий в горле ком и пытаюсь осознать то, что произошло. Но не выходит. В голове звенит, как только воскрешаю в памяти лицо мужа.
— Девушка, с вами все в порядке? — участливо смотрит на меня водитель такси через зеркало заднего вида.
Я что, слишком громко всхлипнула? Похоже на то.
— Да, спасибо, — лепечу еле слышно и отворачиваюсь к окну.
Не рассказывать ведь горькую правду. Зачем она ему?
Вместо этого достаю телефон и досадливо морщусь. Два процента зарядки. Интересно, хватит ли их на звонок?
Набираю подругу — кроме нее, мне больше не к кому пойти. Тем более с Ариной.
Родителей не стало давным-давно, и меня воспитывала бабушка. Она умерла, когда мне исполнилось девятнадцать.
Из имущества у меня разве что ее старый разваливающийся домик в деревне, красная цена которому сейчас — тысяч пятьдесят. И то, попробуй продай.
Да и переезжать туда совсем не вариант: до ближайшего города тридцать километров, а в самой деревне работы нет от слова совсем.
Я прижимаю телефон к уху, слушая длинные гудки.
— Лиза, привет, у меня телефон садится, так что я быстренько, — начинаю тараторить, как только подруга снимает трубку, — можно я с Ариной поживу у тебя?
— Что случилось? — встревоженно интересуется та.
— Давай при встрече, пожалуйста, — жалобным тоном прошу я.
— Да, конечно. Приезжайте.
Только собираюсь выдохнуть, как Лиза восклицает:
— Блин!
— Что такое?
— Ты надолго хочешь? Ко мне через три дня приедет тетка с племяшом, — оправдывается она.
— Меня… — Хочу добавить: «устроит», но экран телефона гаснет.
Главное, что есть жилье хотя бы на пару дней, а там найду квартиру, и мы с Ариной переедем туда.
Оставаться в квартире Давида я не собираюсь, ведь она принадлежит ему.
Как мне жить с ним после такого? Как смотреть в глаза? Как целовать и ложиться в одну постель? Меня аж передергивает, стоит только подумать об этом.
Я убираю телефон в сумку и немигающим взглядом смотрю на проносящийся мимо вечерний город, периодически вытирая слезы.
Обнимаю себя за плечи, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
Подумать только, Давид согласился отвезти Илону домой! Не помчался за мной, не попытался сказать, что ему плевать, как она доберется. Он. Согласился!
Вот насколько он меня ценит. Я горько усмехаюсь. А ценит ли вообще? Или, скорее, принимает как должное?
Что ему не так, ну что? Заскучал? Чего-то не хватает?
Вроде говорят, что женщина всегда чувствует, когда ей изменяют. Выходит, у меня проблемы с чувствовалкой. Атрофировалась, что ли?
Но Давид заботится обо мне и дочке так же, как раньше. Проводит со мной свободное время, дарит подарки, разговаривает длинными вечерами, делится планами.
Его забота проявляется даже в мелочах. Например, если я встаю позже, то он сначала варит кофе мне, потом себе. Потому что он пьет горяченький, с пылу с жару, а я жду, пока остынет.
Да и в постели все в порядке. Конечно, того яркого бешеного огня, что был в самом начале, нет, что не удивительно, ведь мы в браке пять лет. Но все отлично и с качеством, и с регулярностью. Эксперименты? Да, пожалуйста, я не против.
И хозяйка я хорошая, и мама. Это не мои слова — его.
Тогда зачем это ему? Не понимаю! Да еще и в годовщину. Выходит, и не было никакой командировки. Обида колючими иголками царапает изнутри, мешает дышать, и я снова издаю жалкий всхлип.
Он соврал. Поехал к Илоне.
Сердце мучительно сжимается. Что, если она изначально знала, кто я? Может, нарочно это все провернула, подстроила встречу? Тогда наверняка репетировала перед зеркалом искреннее удивление. Я вот поверила.
С другой стороны, она ведь не могла знать, что у меня сядет телефон.
Хотя… Что, если собиралась по-тихому вызвать Давида, а тут такая удача. Я помогла ей собственными руками.
— Приехали, — басит таксист.
Я прошу таксиста подождать и выхожу.
Поднимаю голову, смотрю на восьмой этаж, где живет свекровь, Ирина Григорьевна. Мы нормально общаемся, и она периодически сидит с внучкой. Хоть тут повезло.
Свет горит, значит, еще не легли.
Но я спешу в соседний подъезд, в ближайший магазин — там есть банкомат.
Наличка мне точно не помешает. Не то чтобы я думала, что Давид решит оставить меня без средств к существованию, но… Береженого бог бережет.
Через минуту я глубоко вздыхаю, поджимая губы.
Видимо, моей удачи хватило лишь на звонке подруге: банкомат не работает.
Я несолоно хлебавши возвращаюсь к подъезду свекрови, звоню в домофон.
— Кто? — раздается глубокий голос Ирины Григорьевны.
— Это я.
— Анюта? — удивляется свекровь, но открывает, и вскоре встречает меня у двери.
— Арина не спит? — сразу перехожу к делу я. — Я хочу ее забрать.
— Не спит, — недоуменно хмурится Ирина Григорьевна. — Как раз недавно поужинала, скоро собиралась ее укладывать и звонить тебе. Почему хочешь забрать? Ань, что-то случилось?
Свекровь вглядывается в мое лицо:
— Ты какая-то бледная…
— Я… — осекаюсь на полуслове.
Если сейчас вывалю правду, так просто она меня не отпустит, устроит беседу по душам. А мне время дорого.
— Вам потом Давид все расскажет.
— Ла-а-адно, — тянет Ирина Григорьевна и кричит в сторону зала: — Ариш, мама пришла, вы домой едете.
Слава богу, сборы не занимают много времени, и вскоре такси везет меня и дочь домой.
Там я сразу вручаю Арине вожделенный планшет, а сама бегу в спальню, к шкафу.
Ставлю телефон на зарядку, затем достаю большой чемодан, кладу на кровать и начинаю впопыхах кидать в него вещи.
Разумеется, забрать все я сейчас не смогу, поэтому ограничиваюсь лишь самым необходимым.
Однако удача окончательно от меня отворачивается.
В тот момент, когда я уже готова закрыть чемодан, за моей спиной раздается разъяренный голос Давида:
— Куда это ты собралась?!
И я медленно выпрямляюсь, так и не застегнув замок.
Глава 4. Успокойся
Аня
— Куда я собралась? Подальше отсюда, — шиплю на мужа, разворачиваясь и скрещивая руки на груди.
В груди собирается и растет шар клокочущего гнева, меня аж распирает. Так бы и расцарапала смазливую физиономию супруга. Еле сдерживаюсь — не хочу, чтобы Арина стала свидетелем этой уродливой сцены.
До этого мы никогда при ней не ругались, еще испугается.
Почему Давид вернулся так рано? По моим расчетам, у меня было еще полчаса точно. И это в худшем случае.
— Ты сволочь, Романов, и я не собираюсь тут оставаться! — бросаю ему в лицо. — Как ты мог, а? В нашу годовщину!
— Успокойся, — ледяным тоном цедит супруг, делает ко мне шаг и тянет свои лапищи.
— Не прикасайся ко мне! — отпрыгиваю в сторону. — Даже не смей!
— Хорош истерить, кому сказал, — повышает тон Давид. — Хватит с меня истерик на сегодня.
Я недоуменно хмурюсь. О чем он? Я, считай, еще даже не начинала скандалить.
— Да-да, — обвинительным тоном осаждает меня муж, — это все твоя идея: «Отвези Илону домой». Я как клоун стоял в том кафе, пока все на нас пялились, а она истерику закатывала. Еле вытащил ее на улицу! Разумеется, после этого она отказалась, чтобы я вез ее домой.
У меня даже дар речи пропадает от такой наглости. Он не может говорить это серьезно. Смотрю в его лицо, пытаясь найти там остатки совести, и не нахожу.
— По-твоему, это я виновата, что твоя любовница закатила тебе истерику? Ты совсем охренел?!
— Ты же хотела, чтобы я с ней расстался. Так вот, я расстался. Чего еще тебе надо?
И никаких вам извинений, попыток оправдаться. Он ведет себя так, словно вообще не виноват. Подумаешь, изменил. Причем не разово, а вполне себе на постоянной основе.
— Мне что надо? — хватаю ртом воздух я в полном шоке, сдавленно бормочу: — Уже ничего…
— Ты, как я посмотрю, — кивает на чемодан Давид, — нарочно это придумала?
Я отвожу взгляд. Надо же, какой догадливый. В данный момент жалею только об одном — что не успела.
— Я тут не останусь, Давид! Дай мне пройти!
— Остынь, — велит муж, нависает надо мной огромной скалой, и мое тело пробивает дрожь. — Куда ты вообще собралась? Тем более на ночь глядя?
— Не твое дело, — фырчу я.
— Как это не мое? Очень даже мое. Ты, вообще-то, моя жена, если забыла.
— Я хочу развода! — вырывается из меня.
— Забудь это слово, — резко суровеет Давид. — Я его не дам. Ты меня вполне устраиваешь, и я не собираюсь с тобой разводиться.
Меня словно током прошибает. Я вообще не узнаю своего мужа. Передо мной словно его циничный, мерзкий брат-близнец. Который меня ни во что не ставит. Я что, вещь? Захотел — оставил, надоела — выбросил.
— Вполне устраиваю? — ошеломленно бормочу я. — Вполне?!
Сердце начинает колоть так, словно в него с размаху всадили шило. И проворачивают, проворачивают.
Глаза наполняются слезами, я закрываю лицо ладонями и громко всхлипываю.
— Хорош реветь, — басит Давид угрюмо. — Знаешь ведь, не выношу твоих слез. Измены случаются, Аня. Но это не повод разводиться. Разве я был тебе плохим мужем? Все, успокойся. На вот, держи. Хотел завтра подарить, но раз такое дело…
Я убираю руки от лица и наблюдаю, как супруг достает из кармана красный бархатный футляр, протягивает ее мне.
Качаю головой, смотрю на него так, будто он предлагает мне тронуть ядовитую гадюку. Даже не знаю, что меня ошарашивает больше: его непоколебимая уверенность в собственной непогрешимости или сам факт того, что он пытается задобрить меня подарком.
Я прячу руки за спину.
— Не нужен мне твой подарок! — задираю подбородок.
— Бери, я сказал!
Такое ощущение, что я попала в какое-то сюрреалистичное кино. Неужели супруг правда верит, что его дар спасет положение?! Я яростно машу головой из стороны в сторону: не приму.
Тогда Давид сам открывает футляр, подсовывает мне содержимое едва ли не под нос.
Внутри на бархатной подложке покоится кулон изумительной красоты. С большим, темно-синим сапфиром. Я бы безусловно порадовалась такому подарку раньше, но сейчас у меня лишь одно непреодолимое желание. Спешу его озвучить:
— Засунь себе этот кулон в…
Договорить не успеваю, потому что в проеме появляется голова дочери, а затем и она сама. Арина морщит носик, затем переводит испуганный взгляд с меня на Давида.