Предатель. ( Не) возвращайся

Арина

«Хотите знать, как зарабатывать больше?»

Реклама всплывает на весь экран телефона, и я, издав нервный смешок, смахиваю ее пальцем.

Если собеседование, которого я жду, пройдет успешно, такие вот объявления перестанут вызывать внутреннюю бурю и восклицания: «Конечно хочу!».

Компания, в которую меня пригласили на собеседование, достаточно крупная, и зарплату обещают вполне достойную. Вот бы только взяли…

«Арин, где моя синяя рубашка?» — всплывает на экране следующее сообщение, на этот раз от Егора, моего мужа, и я легонько качаю головой.

С ним периодически случается как в том анекдоте, когда жена говорит мужу: «Вот то, что ты искал. Как я и сказала, на второй полке». А муж разводит руками: «Когда я смотрел, там ничего не было!»

«В шкафу, справа от пиджаков», — быстро печатаю ответ любимому.

Наверное, собирается на переговоры с возможным инвестором. У Егора небольшая автомастерская, и он планирует расширяться, поэтому практически все деньги мы сейчас вкладываем в развитие его бизнеса.

«Я хочу, чтобы у тебя и нашего сына было все, что нужно. Потерпи немножко, любимая», — вспоминаю слова мужа.

Я всячески поддерживаю его стремление расти, да и сама хочу тоже устроиться на работу, тем более сын уже начал нормально ходить в детский сад, а не как раньше — неделю в садике, две болеет дома.

— Арина Александровна, пройдемте в мой кабинет, — вырастает передо мной вежливая брюнетка-рекрутер.

Я вхожу в кабинет со стеклянными стенами, устраиваюсь в кресле напротив нее, полубоком к двери.

Брюнетка сыплет вопросами, как из рога изобилия. Слава богу, ни один из них не вызывает затруднений, ведь это далеко не первое мое собеседование за последний месяц.

Я отвечаю на очередной вопрос с улыбкой, но она молниеносно гаснет, как только я бросаю взгляд на стеклянную стену.

Он?! Серьезно он? Да ну, не может быть.

Кошу взглядом на проходящего мимо кабинета крепко сложенного темноволосого мужчину в идеальном синем костюме и очень скоро убеждаюсь: действительно он!

Прошло пять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, он повзрослел и стал еще мужественнее, но кое-что не изменилось: все та же легкая небритость, цепкий взгляд с прищуром, ухмылка и вид хозяина жизни.

Сердце ухает в пятки, ведь это Артем Львов — тот, кого я бы с удовольствием стерла из памяти. Он был моей первой большой любовью и стал самым большим разочарованием. Жестоко предал, и мне пришлось начинать жизнь заново, собирая себя по кусочкам.

Вот это сюрприз так сюрприз. Я думала, Артем давно уехал из города и не собирается возвращаться.

Брюнетка-рекрутер следит за моим взглядом:

— Это Артем Германович, новый владелец нашей компании. Он, кстати, ищет себе помощницу, но вас вряд ли возьмут на эту должность, ему нужен кто-то поопытнее.

Э нет, даже если меня сюда возьмут, все равно не пойду. Буду держаться от Львова подальше. Знай я, что он владелец компании, вообще ни за что сюда не заявилась бы!

Лишь бы только не заметил меня. Я тихонько выйду из здания и больше сюда ни ногой. Ведь если увидит, то может заинтересоваться моей скромной персоной и узнать, что пять лет назад я от него кое-что скрыла. Уж он способен на подлость, мне ли не знать. Ему разрушить чью-то жизнь — как пальцами щелкнуть.

Я чувствую, как меня накрывает паникой. Дышу, стараясь успокоиться. Подумаешь, явилась в компанию бывшего. Еще чуть-чуть, и уйду. И не вернусь! Он и знать не будет, что я тут побывала.

Собеседование продолжается, но я уже не стараюсь показать себя с лучшей стороны — наоборот, и через пятнадцать минут слышу:

— Спасибо, Арина Александровна, мы с вами свяжемся.

И сказано это таким тоном, что сразу становится ясно: не свяжутся.

Фух. Вот и отлично.

Я выскальзываю из кабинета, для начала верчу головой, но Львова не замечаю. Тогда спешно покидаю коридор, проскальзываю к лифту. Потом и вовсе решаю пойти пешком. Шестой этаж, вряд ли директор станет гулять по лестнице, значит, шанс пересечься с ним стремится к нулю.

Через несколько минут я прохожу через турникет, оказываюсь на улице и практически бегу в сторону остановки. Только там, вдали от офиса Львова, перевожу дыхание. Пронесло.

Однако внутренний голос назойливо твердит: «Ох, не к добру он вернулся в город…»

Я глубоко дышу, стараюсь успокоиться. Во-первых, город у нас большой, миллионник как-никак. Тут и с друзьями редко видишься, все некогда. Во-вторых, я живу в другом районе и в этом почти не бываю. Да и где нам с Артемом встречаться? Слишком разный круг общения, судя по его текущему положению.

Обещаю себе не думать о нем. Лучше подумаю о чем-то приятном — дне рождения подруги, например. Он как раз сегодня. Галя, наверное, заждалась, вот и не стану ее томить.

Встречу со Львовым я забуду, как страшный сон. Артем — мое прошлое, там и останется. А муж и сын — настоящее и будущее.

***

— С днем рожде-е-е… — тяну нараспев, как только подруга открывает дверь.

И тут же осекаюсь: именинница вся в слезах. Тушь потекла, щеки в грязных разводах, помада и та смазалась.

— Что случилось? — вытягивается мое лицо.

— Заходи, — машет рукой Галя.

Я вхожу и столбенею: на полу в коридоре какие-то осколки, в зале тоже словно татаро-монгольское иго пронеслось. Двери шкафа открыты, и по всей комнате валяются мужские вещи.

И ни одного гостя. В центре зала стол, но совершенно пустой, на нем лишь скатерть. Зато на полу рядом со столом разбитая салатница с селедкой под шубой, который перемешался с осколками. А я-то и думаю, что за характерный запах?

Поворачиваюсь к Гале:

— А где все?

И она жалобно всхлипывает:

— Отменила я гостей… Арин, Сашка ушел!

— Как ушел? — охаю я.

Галя и Саша встречались четыре года, и она ожидала получить предложение руки и сердца в свой день рождения. Надеялась, он сделает это при гостях, даже успела похвалиться всем нашим, что он обещал ей какой-то серьезный разговор. И правда, какой еще разговор он мог иметь в виду, учитывая, что она нашла в его пиджаке золотое колечко? А тут такое…

— Он мне изменя-а-ает! — снова ревет подруга.

Охренеть не встать.

Я обнимаю Галю, глажу ее по волосам, по спине, утешая.

Хотя как тут утешить? Что ни скажи — все не то, я ведь знаю, как она его любит, как мечтала выйти за него замуж.

Мы садимся на диван, и подруга рассказывает, что случилось, пока я собираю осколки и остатки салата.

Я в полном шоке качаю головой, когда она заканчивает.

Ну, Сашка, ну подонок!

Оказывается, он уже полгода мутил с какой-то девушкой с работы. И колечко, которое нашла Галя, хоть и обручальное, но не для нее. Он купил его для коллеги! Видите ли, ей и хочет сделать предложение. В голове не укладывается.

— Арин, он ведь четыре года со мной жил, четыре! — морщится Галя. — А ей собрался сделать предложение через шесть месяцев. Это как вообще?

— Мне другое непонятно, — задумчиво хмурюсь. — Это он что, сначала хотел получить согласие от коллеги, а потом расстаться с тобой? Если бы она не согласилась, продолжил бы жить с тобой или как?

— Не знаю. Наверное, так.

М-да. Козел он и в Африке козел. Хороший такой козел, упитанный. Мог бы сразу прямо сказать, что не собирается жениться, а не кормить завтраками. Неплохо устроился.

Мне хочется собственными руками придушить этого гада.

— Где он, кстати? — интересуюсь.

— Выгнала, — хмыкает Галя. — Пусть собирает свои манатки и валит на все четыре стороны. Квартира хоть и съемная, но на мое имя.

— Вот и правильно, — поддерживаю подругу.

С предателями разговор должен быть короткий: выход вон там.

Сердце сжимается от обиды за подругу. Даже представить не могу, что почувствовала бы, окажись на ее месте. Как представлю, что Егор может вытворить такое, так и… Нет, даже представлять не хочу.

У нас, конечно, не все идеально, и ссоры бывают, и споры, но главное — мы всегда стремимся понять друга друга, выслушать. Тем более после того, что вытворил Львов, именно Егор меня поддержал, подставил плечо. Затем и вовсе стал моим мужем.

А Галя ждала-ждала своего предложения, да так и не дождалась.

В кармане вибрирует телефон, и я смотрю на экран. Егор.

«Тебя ждать утром?»

«Да», — печатаю.

Галя пригласила меня с ночевкой, чтобы мы могли всласть поболтать после того, как разойдутся гости. Гостей, конечно, нет, но я тем более собираюсь остаться — не хочу оставлять подругу одну в таком состоянии.

«Хорошо. Я уже дома, вернешься, расскажу, как прошла встреча с инвестором. Поздравь от меня Галю. Отдыхайте, девочки. Люблю тебя».

«И я тебя», — печатаю с улыбкой.

Подруга наблюдает за мной, поджимая губы.

— Егор? — кивает на телефон.

— Ага.

— Что пишет?

— Да так, — пожимаю плечами, — интересуется, как мы. Передал поздравления, спросил, когда меня ждать.

— Знаешь что? — вдруг хмыкает Галя, сузив веки, и ее голос сочится злобой и болью: — Он по ходу тоже тебе изменяет.

Я аж теряюсь на мгновение.

— Галь, ты чего? — хмурюсь в недоумении. — Я понимаю, что у тебя такое, но…

— Что но? — вскакивает она с дивана, всплескивает руками. — Что? Все они изменяют, все! До единого! А те, кто не изменяет сейчас, изменят в будущем. Все козлы! Или, скажешь, Егор никогда не задерживается на работе?

— Задерживается, но это же ради дела.

— Вот и мой дозадерживался. И твой неспроста это делает. Думаешь, просто так сейчас проверяет, где ты? Как бы не так. Мой тоже не раз проверял. Теперь-то я знаю, кувыркался тут со своей подстилкой! И вообще, с чего он вдруг попросил отвезти Мишку к твоей сестре, а не остался с ним сам, а?

— С того, — раздраженно выпаливаю я, — что он сам задерживался из-за встречи с инвестором. Вот и решили отвезти. Я же говорила.

Я смотрю на подругу и не узнаю. Да, периодически она вздыхала, говорила, завидует белой завистью тому, что мне так повезло с мужем. И умный, мол, и перспективный. И любит меня.

— Галь, — все еще не могу поверить в то, что слышу. — Давай не будем. Не все мужчины такие. Егор точно не такой. Он любит меня и сына.

— Ну да, ну да, — выплевывает подруга. — Я-то помню, как он предъявлял тебе, что не можешь родить ему родного ребенка.

— Так, все, хватит! — Я встаю с места. — Я не намерена продолжать разговор в этом духе.

— Правда глаза колет? — язвит Галя. — Кто тебе еще ее скажет, кроме меня?

Но я больше ее не слушаю. Хватаю сумку и вылетаю из квартиры, с силой захлопывая входную дверь.

Сердце стучит, распирает грудную клетку обидой и злостью.

Что случилось с подругой? В нее будто бес вселился. У самой нелады, так пусть и другим будет несладко?

Ну уж нет. Да, часть правды в словах Гали есть, но это ж надо было умудриться так все извратить!

Егор действительно принял меня с ребенком, и за это я буду ему вечно благодарна, но он любит Мишу как родного. И забеременеть я не могу, это тоже правда. Не получается, и все тут. Но со здоровьем у меня и у него все в порядке, и я уверена: это лишь вопрос времени.

А уж задержки на работе… С кем не бывает? Если так думать, можно и с ума сойти. Или вообще ни с кем не встречаться и не выходить замуж.

Приехала Арина на день рождения, пообщалась, ничего не скажешь. Погостила так погостила.

Я в полном эмоциональном раздрае вызываю такси и еду домой.

По дороге представляю, как зайду в квартиру, уткнусь любимому в плечо. Он прижмет к себе покрепче, скажет, как любит, и я забуду весь вздор, который наговорила Галя.

Однако когда захожу в нашу квартиру, обнаруживаю, что там никого нет. Странно. Егор ведь написал, что уже дома.

Я прохожу в зал, где горит торшер в углу, сажусь на диван и пялюсь на выключенный телевизор.

Может, вышел в магазин? В принципе, еще не поздно.

Достаю из сумки телефон и набираю мужа.

— Егор, а ты где? — спрашиваю, когда он наконец отвечает.

— Так дома, валяюсь на диване, смотрю телик. Что, соскучилась? — усмехается по-доброму. — Я тоже по тебе скучаю.

А я перевожу взгляд на телевизор, провожу ладонью по дивану, на котором сижу одна, и чувствую, как горло сковывает, будто колючей проволокой.

Не успеваю сказать и слова, как муж добавляет:

— Ладно, малыш, у меня все нормально, развлекайтесь там, не хочу мешать.

И кладет трубку.

В телефоне раздаются короткие гудки, затем стихают и они, а я все продолжаю оцепенело пялиться в одну точку. Егор соврал. Он. Мне. Соврал!

Тело пробивает нервная дрожь, и я закусываю губу.

Где он? С кем? Неужели все, что сказала Галя, правда? Может, она и вовсе что-то знает, потому так и сказала?

Впрочем, долго гадать мне не приходится. Вскоре я слышу, как с грохотом открывается входная дверь, а затем раздаются два голоса. Первый я знаю — он принадлежит мужу. А вот второй — женский, томный и тягучий, слышу впервые.

— Егор, тише ты, порвешь блузку!

— Куплю новую. Иди ко мне, мой кексик.

Кексик?! Из коридора тем временем доносятся смешки и какое-то копошение.

Так вот какой он — инвестор, на встрече с которым был муж?

Я встаю с места, чувствуя, как дрожит подбородок, и в эту секунду парочка, сплетенная в одно целое, вваливается в зал.

Они не обращают на меня никакого внимания — настолько увлечены друг другом. Муж прижимает незнакомую блондинку к двери. Они целуются так рьяно, будто мир вот-вот схлопнется, и им надо срочно успеть насладиться друг другом.

Блузка на блондинке уже расстегнута, и я сразу отмечаю пышный бюст.

Не то что у меня — совершенно некстати проносится дикая мысль.

Их возню прерывает мой голос:

— Я не помешала?!

Глава 2. Я ничего плохого ей не сделала

Арина

Девица дергается от моего голоса, отпрыгивает от Егора на добрый метр и молниеносно запахивает на груди блузку.

Я подмечаю, что она совсем молоденькая. Ей и двадцати нет, похоже.

Егор разворачивается ко мне, будто в замедленной съемке, и его лицо багровеет.

— Что ты тут делаешь? — наезжает на меня он.

— Я? — округляю глаза. — Вообще-то, живу, если ты не забыл!

— Ты должна быть в гостях с ночевкой, — обвинительным тоном бросает Егор, впопыхах застегивая ремень на брюках. — Почему не сказала, что вернешься раньше?

«Это не то, что ты подумала».

«Ты все не так поняла».

«Бес попутал, прости».

Я ждала чего-то из разряда таких вот пусть и жалких, но оправданий, а не нападок, поэтому теряюсь, мотаю головой в полном шоке.

— Так это Арина? — хлопает ресницами блондинка. Не у меня спрашивает, у мужа.

Тот кивает.

— Ты описывал ее совсем иначе, — осуждающе косится она на Егора.

Чего?! В этот момент сердце бьется где-то в горле, и я прячу за спину трясущиеся руки. Впрочем, это не особо помогает, потому что дрожь пробивает все тело.

Я перевожу ошарашенный взгляд с девицы на мужа и обратно. Это что же выходит, блондинка обо мне знает и ее нисколько не смущает, что она в отношениях с женатым мужчиной?

И мало того что знает, так они вдобавок ко всему обсуждали меня за моей спиной? Почему? Зачем? Получается, это не связь на одну ночь, они спят уже какое-то время? Вопросы один за другим бомбардируют мой бедный мозг. Такое чувство, что он вот-вот взорвется, а сердце выпрыгнет из груди.

А я ни сном ни духом…

— Зато мне он ничего не рассказывал о тебе, — бросаю в сердцах.

— Неправда, — возмущенно хмурится блондинка. — И вообще, вы почти в разводе, и ты скоро съедешь.

— В разводе? Съеду? — ошалело повторяю я и круглыми глазами смотрю на мужа.

Мужа, которого я, как думала, хорошо знаю. Каждую черточку его лица, привычки, обороты речи. В каком настроении проснулся. О чем мечтает. Как горит его взгляд, когда я надеваю красивое белье и захожу в кабинет, где он работает допоздна.

Меня бросает в жар, и я еле сдерживаю слезы, что рвутся наружу.

То-то Егор последние несколько месяцев ходил какой-то задумчивый. На мои вопросы лишь отмахивался — работы много, скоро открывать вторую точку.

И я верила. Как последняя дура верила!

Егору впору открывать не вторую точку, а завод по производству лапши, которую он навешал на уши нам обеим. Очевидно, блондинке он тоже врал. «Описывал иначе». Это как, интересно? Старой, страшной, толстой домохозяйкой в бигуди и засаленном халате? С которой он живет как с соседкой по коммуналке и, разумеется, не спит уже лет десять, хотя мы и в браке-то меньше.

Я набираю полную грудь воздуха и рявкаю:

— Ты ничего не хочешь мне объяснить, Егор?

— Да, котик, — надувает губы блондинка, горделиво задевает подбородок. — Давно пора, мне уже не терпится все здесь изменить.

Слова блондинки взрываются в голове, словно граната. Я не выдерживаю, бухаюсь на диван, и по щекам неудержимым потоком катятся слезы. В смысле все здесь изменить? Я с такой любовью выбирала каждую мелочь для этой квартиры! Все здесь на своем месте. Все так, чтобы было максимально комфортно и уютно. И по какому, вообще, праву она собралась тут что-то менять?!

Это какой-то театр абсурда. Губы дрожат, дыхание перехватывает, и я судорожно вдыхаю воздух.

Мне хочется, чтобы это все оказалось плохим сном. Кошмаром, который развеется с первыми лучами солнца.

— Егор? — надтреснутым голосом шепчу я. — О чем она вообще?

— Скажи уже! — наседает на него блондинка.

Муж от такого обоюдного напора делает шаг назад. С натянутой, но все же улыбкой смотрит на блондинку. Когда разворачивается ко мне, его улыбка гаснет, и взгляд наливается такой неприкрытой злобой, что по моему позвоночнику бежит холодок, и я подаюсь назад.

За то время, что я его знаю, он смотрел на меня по-разному, но с такой неприкрытой агрессией — никогда.

— Я хотел сообщить это в другой обстановке, — цедит сквозь зубы Егор. — Так что ты сама виновата.

Я виновата? В чем? Что не вовремя вернулась в свой дом?

Только набираю полную грудь воздуха, чтобы ответить, как муж добивает меня ледяным тоном:

— Это Алла, и она будет жить тут.

Я круглыми глазами смотрю на мужа и отказываюсь верить в то, что он говорит серьезно. Еще сегодня утром все было как обычно, поэтому эта новость огорошивает, выбивает почву из-под ног.

Голова предательски кружится. Перед глазами все плывет, и я хватаю воздух ртом. Не хватало еще упасть в обморок перед тем, кого считала верным и любящим мужем.

— Ты в своем уме? — наконец выпаливаю на выдохе, и голос срывается. — Шведской семьи захотелось?

— Нет, мы разводимся, — коротко отрезает Егор. — Ты съедешь.

— А как же Миша? — охаю я.

— С ним и съедешь, — жестко заявляет муж.

Так заявляет, как будто мы просто гостили у него несколько лет, как будто я не его жена и у него нет сына. Как будто это не он с нежностью не раз повторял, как нас любит.

Меня резко бросает в жар, я плавлюсь, выгораю изнутри. Дикая боль и страшная, невыносимая обида накрывают меня огромной волной, и я взрываюсь:

— Да ты охренел?!

— Вообще-то, — сужает веки Егор, гремит: — Квартира моя, к тому же ты не хуже меня знаешь, что у нас в последнее время не ладилось.

Что-о? Я-то как раз считала, что у нас все пусть и не идеально, но уж точно не «не ладилось». Видимо, в это верила только я. Тем более никаких упреков от мужа в последнее время вообще не было.

Смотрю, как Аллочка с сочувствием гладит Егора по плечу, поджимает губы. Мол, бедняга, как не повезло с женой.

— Алла беременна, — добивает меня муж, — и ей нужны хорошие условия.

Меня ведет в сторону, и я цепляюсь ладонью за подлокотник дивана.

Так вот в чем дело… Я не смогла родить ему родного ребенка, и он нашел ту, которая это сделает. За моей спиной. Вот подонок!

— А собственной жене и сыну условия, значит, не нужны? — еще больше закипаю я.

— Можно подумать, вам некуда пойти, — снова злится Егор. — У тебя есть мать и сестра, вот и живите у них.

Так-то оно так, есть. Но жить у них я не смогу, тем более с ребенком, и мужу об этом прекрасно известно.

Я снова открываю рот и тут же закрываю. С кем я собралась говорить, кому объяснять? Егор распустил хвост, как павлин, перед новой избранницей. Я и Миша для него теперь обуза, старый чемодан без ручки, который он не моргнув глазом готов выкинуть на свалку.

— Да пошел ты со своей курицей Аллой! — выпаливаю я и, задевая ее плечом, бросаюсь вон из зала.

Тяжело дыша, обуваюсь, ищу взглядом сумку и вдруг слышу приглушенный голос любовницы мужа. Она канючит мерзким недовольным голосом:

— Она меня курицей обозвала! И плечом задела пребольно. Котик, ты что, ей ничего не скажешь?! Я ведь ничего плохого ей не сделала!

У меня аж веко начинает дергаться. Вот стерва!

Жду пару секунд, вдруг «Котик» выйдет. Страшно хочется врезать ему по морде, а еще лучше — кастрировать без анестезии. Но он не решается, что-то тихо говорит Алле — видимо, успокаивает.

Чему я удивляюсь? Он не смог даже поговорить со мной один на один, расстаться по-человечески, дать время съехать и развестись, а потом уж перевозить ее сюда.

Я дрожащей рукой хватаю со столешницы ключи от квартиры и вылетаю в подъезд.

Выхожу на улицу и стону вслух. Фонарь у подъезда мигает прерывисто, а затем гаснет окончательно. Луну на небе заволакивают тучи, и через пару секунд на улице становится почти так же темно, как и в моей душе.

Стою так с минуту, сжимаю руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и бреду подальше отсюда.

В голове мешанина из мыслей, но главная из них одна: куда мне теперь идти?

Глава 3. Можешь остаться...

Арина

Сердце заходится в бешеном ритме, бьется о грудную клетку с такой силой, что кажется, вот-вот выпрыгнет.

Обида душит, мешает мыслить здраво.

Я все еще отказываюсь верить в то, что это не сон. Ну, ладно я. Взрослая, переживу, справлюсь. Но Егор хотя бы о сыне подумал! Миша ведь называет его папой, всегда радостно мчится в коридор, когда муж возвращается с работы.

«Папочка!» — тянется к нему, воодушевленно делится тем, что случилось за день, смотрит на него сияющими глазенками.

Мне вот стоит только посмотреть на сына, обнять, и меня затапливает безграничная любовь, внутри будто загораются тысячи ярких звезд. Как Егор мог вот так просто отказаться от такого маленького счастья?

«У тебя есть мать и сестра, живите у них», — всплывают в памяти его слова, и мне хочется взять огромную чугунную сковородку и хорошенько приложить его по темечку.

Выкрутился перед Аллочкой, чтобы не выглядеть чудовищем. Хотя чудовище и есть.

Он ведь прекрасно знает, что сестра сама живет с мужем и ребенком у собственных свекров, потому что в их недавно купленной квартире только стяжка и штукатурка. Сделают ремонт и переедут. Да и отношения со свекровью у нее натянутые, так что жить там вообще не вариант.

Я даже звонить ей сейчас не стану. Судя по времени, она уже укладывает детей, ни к чему ей такие новости на ночь глядя. Хватит того, что до одури паршиво мне. Так паршиво, что хочется выть на луну. Я ведь знаю сердобольный характер сестры: расстроится ужасно, будет переживать всю ночь.

Мы с ней пусть и неродные по крови, но очень близки.

Не то что с мамой… Когда она вышла замуж за своего первого мужа-вдовца, ей вместе с ним досталась и я, трехлетняя малышка. А через год отец умер.

Мама не сдала меня в детский дом, хотя могла. О чем и сообщала все детство. «Цени!» — повторяла раз за разом. И я ценила всем своим маленьким детским сердцем.

Еще через год она снова вышла замуж, и родилась моя сестра, Лора. Отчим ушел от нас, когда сестре исполнилось пять лет. Мама рыдала, а я… нет. Уж лучше совсем без отца, чем с таким. Он часто пил, гонял мать и меня заодно. Не трогал только Лору.

Тот день, когда отчим ушел, стал самым счастливым за много-много лет. Мы остались втроем.

Вспоминаю, как ревновала сестру к маме в детстве, как мечтала, чтобы Лора куда-нибудь исчезла, ведь тогда все мамино внимание и чуточку ласки достались бы мне. Но нет, каждый день я просыпалась в одной спальне с сестрой. Все лучшее доставалось именно Лоре, а я «уже большая, должна понимать».

Я страшно злилась, когда на мой очередной день рождения мама подарила мне потрепанную книжку, сказала, что денег нет, а через две недели купила красивучее розовое пышное платье Лоре на ее седьмой день рождения.

Я тогда даже расплакалась от горькой обиды, умчалась в комнату и не выходила весь вечер, пока гости праздновали день рождения и ели большой красивый торт. Наверняка вкусный. Мне так и не досталось ни кусочка.

А утром я застала Лору сидящей на кровати с высунутым от усердия языком. Рядом с ней лежало то самое красивое платье… с квадратной дыркой на подоле.