- -
- 100%
- +
— Почему мужчины изменяют? — раздается из динамиков звонкий голос ведущего. — Сегодня поговорим об этом с известным психологом, Михаилом Ла…
Я переключаю радио на другую волну, на секунду отвлекаясь от дороги.
— Ну почему выключила? — недовольно цокает Лара, моя сестра-двойняшка.
— А зачем тебе это слушать? Славик в тебе души не чает. Или… — кидаю на нее быстрый взгляд, — я что-то пропустила? Ты что, подозреваешь его в чем-то?
— Не говори глупостей, — машет рукой сестра. — Я своего мужа ни в чем не подозреваю, просто интересно. Ладно, проехали.
Лариса достает из сумочки помаду и зеркало, подкрашивает губы, а потом как ни в чем не бывало начинает подпевать известной артистке.
Зато я теперь не могу сосредоточиться на музыке, потому что сестра как-то особенно выделила «своего мужа».
Меня так и тянет спросить у нее, к чему бы это, но ведь если сама не захочет, ни за что не скажет. Так всегда было.
В итоге решаю не портить себе настроение ненужными размышлениями, потому что я тоже ни в чем не подозреваю своего мужа.
Да и с чего бы вдруг?
Мы в браке уже двадцать три года, и за это время у нас чего только ни случалось. Одно не меняется — наша любовь друг к другу. До сих пор, когда смотрю на Андрея, мое сердце замирает, как и в день нашей первой встречи.
Пять лет назад я чуть его не потеряла. До сих пор просыпаюсь иногда в холодном поту, когда снится тот страшный звонок и слова: «Ваш муж в реанимации».
Андрей попал в аварию не по своей вине, и для меня начался ад на земле. Целый месяц он лежал в коме, и врачи не давали гарантий, что он очнется.
«Остается только ждать. Организм здоровый, должен справиться», — утешали меня они, а сами при этом отводили взгляд в сторону.
Медсестры уже знали меня по имени — я практически жила в больнице. Держала мужа за руку, такую непривычно безжизненную, рассказывала о наших дочках, о том, как мы все его ждем, умоляла открыть глаза, вернуться ко мне.
И он вернулся.
Но пока лежал, прикованный к кровати, его партнер перевел на себя все активы, вдобавок повесив на Андрея долги.
Будто мало этого, врачи поставили неутешительный диагноз: муж вряд ли будет ходить.
Я с жаром возразила: «Будет. Еще как будет!»
Мы переехали в квартиру поменьше, а дом, вторую машину и мои драгоценности я продала, чтобы закрыть долги. Оставила себе лишь обручальное кольцо — попросту не смогла с ним расстаться.
Из-за нехватки денег я ухаживала за мужем сама — днем. А по ночам, когда Андрей засыпал, шла на кухню печь торты.
Вот где мне пригодились мои навыки кондитера.
Я с грустью вспоминала, как Андрей посмеивался над моим увлечением. «Ну зачем тебе это, разве нам не хватает денег?»
Денег и правда хватало, просто мне это нравилось еще с детства.
Правда, после аварии пришлось превратить хобби в настоящее дело. Спасибо дочкам, Ладе и Кате — они помогли оформить страницы в соцсетях, загрузили контент, и дело внезапно пошло-поехало, да еще как.
Руки уже автоматически замешивали тесто, взбивали крем, собирали коржи, пока в голове крутились мысли о здоровье мужа, о долгах, о будущем.
Я валилась с ног от усталости, но ни единого разу не пожаловалась. Иногда украдкой плакала, но только когда никто не видел — при Андрее и детях я всегда улыбалась и говорила, что все будет хорошо.
Главное, муж был со мной. Живой. Помню, как он сделал свой второй первый шаг после операции. Пожалуй, я радовалась больше, чем первым шагам дочерей.
Даже сейчас, за рулем, невольно улыбаюсь, думая о нем.
Мой любимый мужчина снова такой же, как и прежде, — высокий, статный, с широкими плечами и немного пружинящей походкой. Когда он улыбается, вокруг глаз изумительного янтарно-орехового цвета собираются уже заметные морщинки. Но как по мне, возраст и седина делают его еще привлекательнее, придают какой-то особый шарм.
Он вернул себе бизнес, и мы снова переехали в большой просторный дом. Я каждый день благодарю судьбу за то, что он рядом. За то, что мы справились.
Однако печь торты я не бросила, и сейчас везу очередного красавца новой клиентке.
Сестра была у меня в гостях, и я решила подбросить ее домой — все равно по пути.
Вскоре я торможу на остановке, и Лариса вылезает из машины, посылает мне воздушный поцелуй и бросает:
— Жду тебя завтра.
Едва за ней успевает закрыться дверь, как раздается звонок. На экране мобильного всплывает фото мужа.
— Да, любимый, — отвечаю.
Андрей вздыхает в трубку:
— Ань, я немного задержусь, клиент опаздывает. Но как только закончу с ним, сразу домой. Я все помню, — заговорщическим тоном добавляет он.
— Хорошо, буду ждать, — цвету улыбкой я.
Надо же, я-то думала, на этот раз муж забыл. Мы уже несколько лет отмечаем дату его второго рождения — когда он вышел из комы. Обычно собираемся вчетвером: я, он и дочки. Сегодня тоже отметим это событие все вместе.
Через полчаса я паркую машину во дворе нужного дома, достаю из багажника тщательно зафиксированный торт и иду внутрь.
Дверь открывает молодая девушка, которую зовут Ника. Стройная, темноволосая и очень красивая. Ее точеную фигуру подчеркивает красное платье.
На вид ей не больше тридцати. Точнее, двадцать восемь — именно эта цифра красуется на ее бисквитном торте с черничным чизкейком.
— Анна, проходите, пожалуйста, — улыбается она, оголяя белоснежные зубы.
Я вхожу, протягиваю ей коробку с тортом и поздравляю с днем рождения.
Откуда-то из квартиры выходит мейн-кун серо-дымчатого цвета, зевает во всю пасть и лениво скрывается.
— Спасибо, — благодарит меня именинница и охает. — Ой, какая красота! В жизни торт даже лучше, чем на фото. Анна, можно вас попросить кое о чем?
— Можно, — киваю.
— Вы не могли бы поставить торт на стол на кухне и освободить от коробки? Будет очень обидно, если я нечаянно снесу декор.
— Да, конечно.
— Отлично, спасибо! У меня как раз и бахилы есть.
Ника достает их из ящика, дожидается, пока я их надену, а затем ведет меня по квартире с современным дизайном до кухни.
— Вот подставка под торт, — показывает. — Ой, подождите, сейчас я протру стол, а то тут какие-то крошки.
Она суетится у стола, и наконец кивает:
— Готово.
Стоит мне водрузить мое творение на стол, как раздается звонок в дверь.
— Я сейчас вернусь, — бросает именинница и скрывается из вида.
Я успеваю переместить торт на подставку, проверить, все ли в порядке, убрать коробку на пол, а ее все нет.
Уж не забыла ли она про меня? В итоге решаю выйти в прихожую, не дожидаясь хозяйки.
Выворачиваю из-за угла и… земля уходит из-под ног.
В первую секунду мне кажется, что я сплю, — настолько нереальным выглядит происходящее. Но нет, это не сон.
Мой муж, мой Андрей, действительно прижимает к себе эту девушку в красном платье и целует ее с такой страстью, словно они одни во вселенной. Его руки скользят по ее талии, а потом все ниже и ниже…
Глава 2. Сладкая интрижка
Анна
Реальность искажается, словно я смотрю на происходящее через кривое зеркало. Может, если зажмуриться и открыть глаза, все исчезнет? Но нет — картина остается прежней.
Горячая волна ударяет в голову, перед глазами все плывет.
В груди что-то обрывается и падает в бездонную пропасть. Каждый вдох дается с трудом, будто легкие забыли, как работать.
Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В висках стучит кровь, а во рту пересохло настолько, что язык будто прилип к нёбу.
Хочется закричать, но голос пропал.
Хочется убежать, но ноги словно вросли в пол.
Хочется этого не видеть, но взгляд будто приклеился к этой парочке.
Комната начинает кружиться, и мне приходится опереться о стену, чтобы не упасть. Колени подгибаются, а к горлу подступает тошнота.
Я так и стою, парализованная этой картиной. Чувствую, как по щекам катятся горячие слезы. Двадцать три года совместной жизни рассыпаются на осколки прямо у меня на глазах.
А они… они даже не замечают моего присутствия! Их тяжелое дыхание добивает меня окончательно.
В голове вихрем проносятся воспоминания: улыбка Андрея этим утром, поцелуй перед уходом на работу, сообщение «люблю тебя»…
В конце концов с моих губ срывается жалкий хрип:
— Андрей…
Муж открывает глаза, все еще продолжая целовать эту девицу.
Он отрывается от нее лишь спустя несколько показавшихся мне вечностью секунд, а затем переводит ошарашенный взгляд с меня на свою любовницу и обратно.
— О боже... — Я отступаю на шаг и закрываю рот ладонью. — Боже мой… Ты…
Она тоже оборачивается, и на ее лице появляется растерянность.
— Нет-нет-нет… — мотаю головой, словно мои слова могут отменить то, что я увидела.
— Аня… — начинает муж, но я обрываю его на полуслове.
— Ты сейчас расскажешь мне, — мой голос дрожит, но я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, — что оказался тут случайно? Не надо… Это… это и есть твой клиент, да? Это у вас на фирме сервис такой? За опоздание директор лично выдает страстные поцелуи с доставкой на дом?
Андрей морщится, делает шаг в мою сторону:
— Давай поговорим.
Я отшатываюсь от него, ударяясь плечом о стену.
— О чем? — внутренности сжимаются, и я едва слышно шепчу: — Как ты мог, Андрей?
Он что-то говорит, но в голове начинает так дико, отчаянно звенеть, что я различаю лишь движение его губ.
Да и что он может сказать, кроме нелепых оправданий?
Не хочу их слышать.
Не могу.
Не сейчас.
Слезы душат меня, к горлу подступает новый приступ тошноты, но я продолжаю:
— Там… там на кухне торт. Надеюсь, он такой же сладкий, как ваша интрижка.
Любовница мужа начинает что-то говорить, но я уже не слушаю, иду к выходу.
— Стой! — Андрей хватает меня за руку, но я вырываюсь и отталкиваю его.
Вылетаю из квартиры, захлопывая за собой дверь.
Только выбежав из подъезда, вспоминаю, что на мне до сих пор бахилы. Яростно срываю их с обуви и бросаю в урну. Туда же, видимо, катится и моя семейная жизнь.
Несусь к машине и выезжаю на дорогу, только после этого позволяя себе окончательно расклеиться и разрыдаться.
Телефон вибрирует — Андрей пытается дозвониться. Я не отвечаю.
Он звонит еще, и еще. И еще. Я со злостью отключаю сотовый и бросаю его на пассажирское сиденье.
В голове мешанина мыслей, и я на всю врубаю радио. Это не помогает — музыка размывается в сплошной белый шум, а перед глазами все еще стоит эта картина: Андрей и она, в этом своем вызывающем красном платье.
Двадцать три года. Почти четверть века вместе. Я была уверена: мы с Андреем созданы друг для друга. У нас две прекрасные дочери. Я строила нашу жизнь по кирпичику, вкладывала всю душу... Я помню каждую морщинку на его лице, каждую родинку, каждый шрам…
А он просто взял и разрушил все одним махом. И что теперь? Куда мне деть все эти воспоминания? Как стереть из памяти каждое «доброе утро», каждое объятие, каждый совместный завтрак? Они превратились в пепел, в горькую насмешку над моей глупой убежденностью в его верности.
Когда Андрей решил, что нашей любви, нашей истории ему недостаточно? Когда начал искать кого-то на стороне?
И хуже всего, что я ничего не подозревала. Ни-че-го. Была уверена: уж кто-кто, а мой Андрей меня не предаст. Только не он.
Была только одна странность, которую я подметила пару недель назад: наш маламут Арс начал иногда рычать на Андрея, когда тот возвращался с работы.
Я все гадала, с чего вдруг пес, отчаянно любящий мужа, ведет себя так странно.
В итоге решила, что ему просто не хватает внимания хозяина. А теперь все поняла.
У этой девицы есть кот, и Арс просто реагировал на его запах.
Значит, Андрей с ней всего несколько недель? Тут же качаю головой. Нет, с таким же успехом этот кот просто мог появиться у его любовницы именно несколько недель назад.
«Почему мужчины изменяют?» — издевательски всплывает в голове тот самый голос радио-ведущего, и из глаз вырывается новая порция слез.
Я смахиваю их тыльной стороной ладони и жалобно всхлипываю.
А когда наконец подъезжаю к дому, вижу, что джип Андрея уже на месте.
Как он успел обогнать меня?
Я выскальзываю из машины и практически бегу в дом.
Позади хлопает дверь его джипа, и до меня доносится громкий голос:
— Да подожди же ты!
Куда там, меня не остановить.
В итоге муж нагоняет меня только у самой двери, и мы вместе вваливаемся внутрь.
Резко включается свет, раздаются хлопки, и меня с Андреем осыпают яркие ленты и конфетти из хлопушек.
— Поз-драв-ля-ем! — раздаются веселые голоса дочерей.
Их улыбки быстро меркнут, и они растерянно смотрят то на заплаканную меня, то на хмурого отца.
— Мам? — подает голос Лада.
— Пап? — вторит ей Катя. — Что случилось?
Визуализация
Анна Державина, 42 года. Любящая жена, заботливая мама и искусный кондитер
Андрей Державин, 46 лет. Бизнесмен, муж Анны, который оказался на волосок от смерти, но вернулся к жизни и снова в строю
Дочь Андрея и Анны, Лада, 22 года
Дочь Андрея и Анны, Катя, 20 лет, с семейной собакой Арсом (милый щенок уже вырос и превратился во внушительного вида и размеров маламута)
Ника, 28 лет. Темная лошадка и любовница Андрея
Глава 3. Притворись, что не знаешь
Анна
Я смотрю на дочек, и сердце болезненно сжимается.
Мои девочки... Такие красивые, такие счастливые.
Они так старались помочь с праздником: воздушные шары, растяжка с поздравлениями на стене. Даже что-то приготовили сами, судя по легкому запаху горелого из кухни.
Вот и что мне сейчас делать? Разрушить их мир одной только фразой?
Прямо сказать, в чем причина моих слез? Что их отец, которого они обожают, только что целовал другую женщину прямо у меня на глазах? Да еще с таким пылом…
А я… я еще ей и торт привезла!
Желудок сводит от ярко вспыхнувшей в памяти картинки случившегося.
Нет, я не имею права втягивать их в это болото. Это наши с Андреем проблемы. Моя боль.
Сначала мы должны сами разобраться во всем, потом уж и поставлю их в известность.
Вот только как сидеть за одним столом с мужем и делать вид, что ничего не случилось? У меня не получится притворяться счастливой женой. К тому же нет ни малейшего желания это делать.
Я лихорадочно соображаю, что сказать по поводу моего состояния и как отменить наш ужин.
— Девочки, — вдруг подает голос муж, и я вздрагиваю от его хриплого голоса. — Мама расстроилась из-за программы по радио. Вы же знаете, какая она у нас порой сентиментальная. Там рассказывали такую душещипательную историю, что даже меня за душу взяло.
Андрей хватает меня за локоть и бросает на меня быстрый взгляд, в котором читается предупреждение: молчи.
Я отвечаю ему таким же взглядом: отпусти. Однако он не отпускает — лишь немного ослабляет хватку. И главное, стоит улыбается дочерям как ни чем не бывало!
Меня берет зло — надо же, как быстро сориентировался, с ходу придумал оправдание. Видимо, поднабрался опыта, пока крутил шашни за моей спиной.
Даже учел, что у нас высокие ворота, и девочки не видели, что мы приехали по отдельности.
— Что за история, пап? — оживляется Лада.
— Давайте обсудим это позже, — мягко прерывает он. — Сегодня у нас праздник, верно? И, кажется, я чувствую запах горелого...
— Ой, это торт! Мы решили испечь его сами. Наверное, немного подгорел, — вскрикивает Катя, немного краснея, и бросается на кухню.
Лада спешит за ней.
Андрей поворачивается ко мне.
— Иди и приведи себя в порядок. Эти потеки туши тебя не красят, — приказывает, — а потом спускайся к нам. Дочери ждут. И не вздумай ляпнуть им о том, что случилось.
— Ты шутишь? — ошалело пялюсь на него.
— Разве похоже на то, что я шучу? — темнеет его взгляд.
— Я не собираюсь сидеть с тобой за одним столом! — шиплю.
— Еще сегодня утром спокойно сидела.
Я смотрю на мужа в полном шоке. Поверить не могу, что он это серьезно.
— Этим утром я не знала… — начинаю, но он прерывает меня:
— Вот и притворись, что не знаешь. Не порти мне семейный ужин.
Мои брови взлетают почти до линии роста волос.
«Не порти МНЕ семейный ужин?»
Мой голос дрожит, но я продолжаю яростно шептать, чтобы не услышали девочки.
— Значит, это ТВОЙ семейный ужин? А я что, просто декорация на заднем плане? — Я аж задыхаюсь от возмущения. — Ты правда думаешь, что можно как ни в чем не бывало требовать от меня изображать счастливую жену после того, как целовал другую женщину?
На кухне что-то звякает, и я невольно бросаю взгляд в ту сторону. Катя с Ладой о чем-то увлеченно спорят, гремя посудой.
— Мы не будем обсуждать это сейчас, — осаждает меня Андрей безапелляционным тоном. — Ты просто успокоишься и пойдешь на кухню. Подумай о девочках, они ждали этого вечера.
И вроде бы муж просит о том, о чем я и сама думала несколько минут назад: не вмешивать дочек, вот только мотивы у нас совершенно разные.
Ему, в отличие от меня, явно ничего не мешает использовать их в своих целях. Например, чтобы манипулировать мной.
— Ты же не хочешь все испортить? — продолжает муж.
— Это ты все испортил, не я! И тебе еще хватает совести прикрываться детьми?
— Тише! Мы поговорим позже. Одни. Или ты действительно хочешь подключить их к нашим разборкам? — хмыкает муж, игнорируя первую часть моей фразы. — Я думал, в тебе достаточно мудрости, чтобы этого не делать.
— Мудрости? — взлетают мои брови. — А в чем мудрость-то? В том, чтобы прикрывать твои похождения?
Андрей прищуривается, и его ноздри с шумом раздуваются.
Я расправляю плечи и чувствую, как изнутри поднимается волна холодной ярости.
— Я не стану делать вид, что все в порядке. Не стану улыбаться и притворяться. Скажу девочкам, что плохо себя чувствую — что, в общем-то, правда — и поднимусь к себе. А ты... ты можешь наслаждаться СВОИМ семейным ужином. А потом мы поговорим.
— Мам, пап! — доносится с кухни голос Лады. — Идите сюда! Мы с Катей спасли торт.
— Иду, солнышко, — отзываюсь я, и мой голос звучит почти нормально. Потом поворачиваюсь к мужу: — И даже не пытайся меня остановить.
Я огибаю Андрея и вхожу на кухню.
— Девочки, у меня ужасно разболелась голова. Я прилягу, хорошо?
— Мам, а как же праздник? — расстроенно тянет Катя.
— Милая, я, правда, не очень хорошо себя чувствую.
— Ну ла-а-адно, — вздыхает Катя.
Я целую ее в макушку, потом обнимаю Ладу.
— Торт выглядит замечательно. Вы у меня такие умницы!
Уже в коридоре я слышу, как Андрей что-то говорит дочерям. Наверное, снова сочиняет очередную историю.
Ну да, у него это отлично получается.
Я медленно поднимаюсь по лестнице на второй этаж, а ноги будто налились свинцом, и каждый шаг дается с трудом.
В висках стучит, а перед глазами все плывет. Двадцать три года... Двадцать три года совместной жизни душа в душу. И что теперь?
Я захожу в спальню и без сил опускаюсь на нашу кровать.
В голове против воли всплывают воспоминания: вот мы выбираем эту самую кровать, смеемся...
Господи, как же больно! Словно кто-то вонзил нож прямо в сердце и медленно проворачивает его.
Подушка пахнет его одеколоном. Этот запах, такой родной, теперь вызывает только тошноту. Я резко переворачиваю подушку другой стороной и утыкаюсь в нее лицом.
Как же глупо все получилось! Я ведь даже не должна была увидеть его с любовницей. Просто привезла клиентке заказ, как это часто бывало.
Андрей и не подозревал, что именно сегодня его тайна раскроется из-за случайного совпадения. Или знал? Может, специально подстроил все это? Нет, нет, я схожу с ума...
Скорее уж, его любовнице надоела ее роль, и она решила выйти из тени. Только стала бы она это делать, если бы муж ей ничего не обещал? Вот уж вряд ли…
Внутренности покрываются ледяной коркой. Неужели я стала той самой женой, с которой муж «давно живет как сосед, разумеется, не спит и не уходит только из-за какой болезни, то есть из жалости»?
Я сажусь на кровати, обхватывая себя руками, словно пытаясь удержать развалившийся на части мир. Мир, в котором я счастливо замужем.
Взгляд падает на фотографию на прикроватной тумбочке — на ней кадр с нашей свадьбы.
Я давлю в себе желание схватить рамку и с размаху запустить ее в стену — нельзя, дочки внизу точно услышат.
Вместо этого встаю и иду в ванную комнату. Смотрю на себя в зеркало и криво усмехаюсь: м-да, видок у меня еще тот. Глаза покраснели и припухли, на щеках черные подтеки от туши. И морщинки вокруг глаз будто стали отчетливее.
Я умываюсь, привожу себя в порядок и едва успеваю переодеться, как раздается негромкий стук в дверь. В проеме возникает Лада со стаканом и каким-то блистером в руке.
— Мам, я принесла тебе водички и таблеток.
— Спасибо, моя хорошая.
Я беру стакан и делаю пару глотков, присаживаясь на кровать.
— А таблетки? — Лада кивает на блистер.
— Не надо, — качаю головой.
— Так тебе уже лучше? Может, тогда спустишься хоть ненадолго? Папа расстроился, сказал, некрасиво получилось — мы же специально собрались все вместе.
Я несколько секунд не мигая смотрю на дочь, переваривая ее слова.
Некрасиво получилось, значит?
— А знаешь, — встаю, поджимая губы. — Пойдем.
Глава 4. Некрасиво
Анна
Я выхожу из спальни вместе с Ладой, а саму аж потряхивает от боли, обиды и злости. Внутри все горит, будто кто-то вылил в грудную клетку кипяток. Каждый вдох дается с трудом, словно воздух превратился в битое стекло.
Перед глазами снова и снова всплывает эта мерзкая сцена: руки Андрея на чужой талии, их вздохи, полные страсти… Несколько часов назад муж переспал бы с этой девицей, если я бы их не застукала.
А теперь как ни в чем не бывало сидит внизу и играет роль добропорядочного человека, заботливого отца.
Судя по его поведению, он ни капли не раскаивается.
Уму непостижимо.
В висках стучит от несправедливости происходящего. Вместо извинений, попыток объясниться, слов о том, как ему жаль, муж выставляет меня виноватой перед дочками. Меня! «Некрасиво», видите ли, получилось, что я не осталась с ними.
Можно подумать, это я разрушила наш семейный ужин, а не его предательство, которое выжгло дотла все, во что я верила.
К глазам подступают злые слезы — не от слабости, а от бессильной ярости.
Мне хочется кричать, швырять вещи в Андрея, заставить его почувствовать хотя бы десятую долю той боли, что разрывает меня изнутри.
Но я не могу. Не при детях. Мы никогда при них не скандалили, и начинать сейчас я не стану. И от этого еще паршивее — даже право на открытую злость и боль муж у меня отнял.
— Мам, ты в порядке? — обеспокоенно смотрит на меня Лада, когда я останавливаюсь на пару секунд.