- -
- 100%
- +
Марк Вильман
— Ни одна женщина не может дать мужчине того, что дадут несколько, — хмыкаю я. — Мне жаль, но теперь я ничем не могу тебе помочь, мой почти окольцованный друг.
— Это ты сейчас так думаешь, Марк, — смеется Богдан. — Встретишь ту самую и тоже женишься. Вот увидишь.
Он поднимает бокал с содовой и салютует мне.
Иронично изгибаю левую бровь. Знай я, зачем друг позвал меня в этот клуб, ни за что бы не пошел. Праздновать скорую женитьбу достойного человека — такое себе удовольствие. Оно ведь так и бывает: был человек, женился — и все, считай, нет человека.
Добровольно позволить себя окольцевать — это вообще в голове не укладывается.
Женщины, конечно, созданы для удовольствия, но, как и все хорошее, быстро приедаются. До обидного быстро.
В кармане брюк вибрирует телефон. Достаю, бегло смотрю на экран, вздыхаю, но трубку все же снимаю.
— Да, мой котенок, да, единственная моя. Нет, сегодня не могу, занят. И завтра тоже не смогу. Повиси секунду.
Открываю онлайн-банк и произвожу пару отточенных годами манипуляций.
— Это тебе, котенок, побалуй себя. Не скучай.
Нутром чую, как собеседница расплывается в довольной улыбке, тут же перестает канючить.
Кладу трубку под осуждающее качание головы Богдана.
— Очередной котенок? Единственная? — цокает он.
— Единственная, — подтверждаю я. — На этой неделе. И да, ей пора в отставку, а то уже пошли какие-то странные намеки.
Я каждую свою девушку называю «котенком». И им приятно, и мне не накладно — а то разве всех упомнишь? Никакой оперативки не хватит.
— Нарвешься ты когда-нибудь, Вильман, на ту, которая окажется тебе не по зубам.
— Она еще не родилась, — парирую я.
— Ну, значит, на обиженную пассию.
— Я достаточно щедр, чтобы они могли достойно пережить наше расставание, — машу рукой. — Ни одна не жаловалась. Так что не вижу смысла менять то, что хорошо работает.
Мы оба замолкаем, и я пользуюсь моментом. Взгляд лениво скользит по помещению и падает на прелестную представительницу слабой половины человечества. Все как я люблю: блондинка с высокой грудью и тонкой талией. Судя по форме, официантка.
Девушка замечает мой интерес, смущенно стреляет глазами, поправляет белую блузку и удаляется, виляя бедрами, — явно с целью произвести на меня эффект.
— Как тебе это удается? — восклицает Богдан. — Ты же ничего такого не сделал, просто посмотрел, а она уже чуть ли не лужей у твоих ног растеклась.
— Талант, — добродушно усмехаюсь я. — Ты вот в юриспруденции силен.
— И то правда. Ну, за таланты?
Мы поднимаем бокалы с содовой. Не пьем оба: завтра с утра заключение многомиллионной сделки, нужно быть собранным. На Богдане все юридические тонкости и моменты.
— Как там Елизавета Карловна? — переводит тему друг.
У меня резко портится настроение. Мать — последняя тема, которую мне хотелось бы обсудить.
— Как обычно, все так же мечтает меня женить, — закатываю глаза.
— Конечно, как можно агрохолдинг Вильманов вручить какой-нибудь плебейке, — бессовестно смеется друг. — Только где тебе невесту из дворянского рода взять? Впрочем, твоя матушка — дама весьма целеустремленная. Глядишь, и женит сына.
— Типун тебе на язык. Чтоб я женился? Скорее…
Резко умолкаю и встаю в охотничью стойку, глядя поверх головы Богдана.
— Что? Что такое, Марк? — Друг вертит шеей, пытаясь понять, кто или что привлекло мое внимание.
А оно всецело приковано к совершенному образцу некрасивого беспородного котенка.
Одинокая стройная шатенка у барной стойки, очаровательная в своем смущении. Несуразная, будто чуждая этому миру громкой музыки и дорогой выпивки. Прямой нос, копна торчащих мелких кудрей, зато губы… Сочные, манящие.
Она робко осматривается, и по всему видно, как ей неуютно.
Не красивая, нет, максимум миловидная. Обычно я и не взглянул бы на такую, но что-то в ней есть.
Похоже, так думаю не я один, потому что в следующую секунду робкий котенок хмурится и дает от ворот поворот подошедшему к ней мужчине. Тот что-то бурчит себе под нос, недовольно на нее зыркает, но отходит.
— Она же не в твоем вкусе, — изумленно тянет Богдан, подтверждая мои мысли.
— Что б ты понимал... Дама скучает? Скучает. Надо помочь. А то, что не красавица, так благотворительность — дело нужное и важное.
В это время к ней подходит еще один парень.
Котенок едва уловимо улыбается и что-то говорит.
«А улыбка-то какая, — подмечаю про себя. — Мона Лиза в действии…»
Незадачливый ухажер меняется в лице и тоже отходит.
Внутри тут же просыпается азарт охотника.
Это не котенок — настоящая дикая кошка. Приручить такую — задачка как раз по мне.
Кажется, последнее я произношу вслух, потому что Богдан тут же машет рукой перед моим лицом.
— Эй, эй, полегче. С чего ты вообще взял, что она тебе не откажет? Вон, коготки выпустила — уже нескольких отбрила. Тебя тоже пошлет.
Вызов принят.
— Спорим, я затащу ее в постель этой же ночью? — протягиваю я руку другу.
Тот усмехается и тянет ладонь в ответ.
— Если выиграю я, с тебя отпуск. Две недели, не меньше.
Отпускать так надолго главного юриста не хочется. Но… и не придется: Марку Вильману не отказывают.
Я уверенно произношу:
— Можешь ехать домой без меня, встретимся утром.
Подмигиваю другу и встаю из-за стола.
— Ну, я пошел.
«Марк Вильман уже идет к тебе, моя дикая кошечка».
Уверен, меня сегодня ждет о-очень жаркая ночь.
Я взъерошиваю шевелюру пятерней, прочищаю горло и не спеша двигаюсь к незнакомке. На лице — самая обаятельная из моих улыбок.
Кошечка замечает мой взгляд, и я улыбаюсь шире: она однозначно уже на крючке.
А в следующий миг она берет и... отворачивается.
Не понял. Это что такое было?
Я непонимающе трясу головой. А-а, наверное, у нее со зрением плохо, и она смотрела вроде как на меня, но по факту мимо. Ничего, сейчас исправлю этот момент. Подхожу ближе и занимаю барный стул рядом.
Кошечка пристально смотрит куда-то вбок, потягивая через трубочку свой мятный лимонад.
Недоумеваю: что так привлекло ее внимание? Пытаюсь проследить за ее взглядом, но ничего этакого не замечаю. Значит, набивает себе цену, усиленно делая вид, что я — пустое место.
Поразительное самомнение. С такой внешностью надо радоваться любому знаку внимания, а не крутить носом, когда с тобой пытаются познакомиться. Да и барный стул рядом не занят, а это однозначно говорит о многом.
А волосы... Одни ее волосы чего стоят: мелкие кудри торчат, как палки.
Марк, соберись, какое тебе дело до ее волос? Ты никогда не проигрываешь в спорах, вот и сегодня не стоит начинать.
— Добрый вечер, — игриво улыбаюсь я, — почему такая милая дама скучает одна?
Милая дама сканирует меня взглядом, а я расправляю плечи, давая ей возможность все рассмотреть и оценить верно. Скрывать мне нечего, прятать тоже — в спортзал хожу не отдыхать.
— Добрый, — бурчит она и закатывает глаза. — Простите, но дама не скучает и в компании не нуждается.
На ее лице появляется нечто вроде улыбки, той самой, что я уже видел ранее. Не поймешь, то ли улыбается, то ли скалится. Она явно дает понять, что разговор окончен.
Кошка отворачивается, а я быстро перевожу взгляд на Богдана. Тот бессовестно смеется, всем видом показывая: «Я же говорил».
Ну нет, так дело не пойдет. Я большими пальцами обеих рук показываю ему «класс» и предпринимаю новую попытку:
— У меня тут родилась интересная мысль...
— Поздравляю с первенцем, — изгибает бровь незнакомка.
До меня не сразу доходит смысл ее слов, а когда доходит...
«Да что она о себе возомнила?»
В висках бешено стучит пульс. Сейчас дам ей понять, кто тут главный.
— Девушка, — начинаю терять самообладание я и хватаю ее за руку.
Она недоуменно на меня таращится, одергивает руку:
— Мужчина, да отвалите вы уже от меня!
Ее глаза горят гневом, а ноздри нервно раздуваются.
О как? Отвалите? Мысленно хмыкаю. Марк Вильман может отвалить, только если сам этого хочет, детка.
Я неотрывно смотрю на нее. Ее отказ будоражит кровь, и отчего-то именно в этот момент злость уступает место неподдельному азарту и интересу к тому, чтобы объездить эту норовистую кобылку.
Поднимаю ладони в примирительном жесте.
— Прошу прощения, вы не так меня поняли.
Ее брови взлетают.
— Точнее, я не так выразился. — Спешу исправиться и снова включаю обаяние на полную катушку. — Давайте начнем сначала? Как вас зовут?
Однако вместо того чтобы представиться, незнакомка снова отворачивается, кидает взгляд куда-то в сторону столиков и издает протяжный стон. Что-то вроде «о не-е-ет».
Потом вдруг зло прищуривается, глядя прямо мне в глаза.
— Отказов вы не принимаете, да?
— Вы все верно поняли, — развожу руками. Дескать, виновен по всем статьям.
— И просто так не отстанете?
Снова киваю. Молодец, кошка, твои проблески сознания меня радуют.
— И вы бы, наверное, хотели продолжить беседу где-нибудь в другом месте, я верно понимаю?
Ее голос кажется странным, слишком высоким. Но это она, скорее всего, от возбуждения.
Что ж, как я и предполагал, женское «нет» означает «да, просто поуговаривайте меня». Так и знал, что она быстро сдастся. Даже обидно, я-то настроился на долгую осаду.
Победно улыбаюсь и киваю.
— Именно. Ты не пожалеешь, — многозначительно обещаю я, перехожу на «ты». Легонько касаюсь ее плеча и глажу его. К чему политесы, если уже через полчаса буду на ней?
Ее глаза расширяются, а я уже не сдерживаюсь: тяну к кошке руки, чтобы обнять за талию, так сказать, застолбить добычу, и показать Богдану, что выиграл в нашем споре.
Кошка вдруг поджимает губы и резво встает с барного стула, а ее рука со стаканом взлетает в воздух. Не успеваю ничего понять, как чувствую взрыв ощущений внизу под ее шипение:
— Охладите свое добро!
Хозяйство мигом сжимается, чувствую, как мерзкое ощущение влаги и холода распространяется дальше.
Вскакиваю со стула и смотрю на свои штаны, где расплывается мокрое пятно. Молниеносным движением стряхиваю с паха кубики льда и листья мяты из ее напитка.
Вот дрянь!
— Какого хрена? — рявкаю я. — Ты совсем больная?
Вместо извинений она скрещивает руки на груди:
— Я предупреждала!
Ее красноречивый взгляд в этот момент находится прямо у меня между ног.
А я задыхаюсь от возмущения. Похоже, впервые за пару десятилетий чувствую, как горят уши.
Во мне кипит дикое желание взять нахалку за плечи и хорошенечко ее встряхнуть, поставить на место, объяснить, что со мной так общаться нельзя.
Вдруг замечаю на нас заинтересованные взгляды. Усилием воли заставляю себя дышать ровнее. Скандалы мне и моей компании ни к чему. К тому же рядом словно по волшебству вырастает бритоголовый шкаф, явно клубный охранник.
Драная кошка переводит взгляд с меня на охранника и отступает.
— Ну, я пошла, вы тут и без меня разберетесь, мальчики, да?
Ничего, милочка, я специально вернусь сюда, найду тебя, и мы с тобой снова поговорим. Только уже без свидетелей.
— В следующий раз это тебе точно с рук не сойдет, — зло обещаю я ей вслед.
— Мужчина, мы с вами определенно с разных планет, — фырчит она, обернувшись. — Так что будьте уверены, следующего раза не будет.
И уходит.
Глава 2
Элина Епанчина
Я захожу в дамскую комнату и невольно округляю глаза.
Если в агрохолдинге «Вильман» такой модный и сверкающий чистотой туалет, то с зарплатами уж точно все в порядке.
Как там говорят? Театр начинается с вешалки? А успешная компания — с туалета.
Я кидаю быстрый взгляд на часы и одергиваю свой самый лучший, самый дорогой пиджак. Специально сегодня полчаса отглаживала, чтобы ни одной складочки.
Как-никак, иду на очень важное собеседование: персональный помощник самого Юрия Валентиновича Самарцева, заместителя генерального директора агрохолдинга «Вильман».
Если честно, я даже не мечтала сюда попасть. Звонок-приглашение на собеседование раздался этим утром совершенно внезапно и огорошил не хуже папиного выигрыша в лотерею спустя годы попыток. Целых три тысячи выиграл.
А так как не мечтала, то и времени подготовиться не было. Ну, где наша не пропадала, умение выруливать из сложных ситуаций у меня в крови. Сказывается многолетняя практика, которая началась задолго до того, как окончила университет. Вынянчить двух сестер и брата — это вам не ежиков голой попой давить.
Я прохожусь пудрой по лицу, приглаживаю собранные в пучок волосы, смотрю на собственное отражение в зеркале и подмигиваю:
— У тебя все получится!
Вдруг откуда-то сбоку, из кабинки, раздается тихий плач, больше похожий на поскуливание.
— У вас все в порядке? — осторожно интересуюсь я.
Плач стихает, а через минуту появляется и его обладательница: высокая красивущая блондинка с потекшим макияжем и припухшим красным носом.
— Спасибо, все нормально, — криво улыбается она и спешит к зеркалу, пытается привести себя в порядок.
— Я могу чем-то помочь?
Девушка поворачивается ко мне и окидывает изучающим взглядом.
— Я вас точно не видела раньше. Новенькая?
— Нет, на собеседование пришла. Помощницей к Самарцеву. Я Элина, кстати.
— Я Светлана. Ну, удачи вам. Хороший мужик, дотошный правда. Радуйтесь, что не к самому Вильману: это не начальник, а исчадие ада. Робот бесчувственный. Заранее сочувствую той, кого возьмут на мое место.
Новая знакомая гордо вскидывает подбородок и выходит.
«На мое место»?
Получается, она увольняется.
«Нет, — поправляю себя, — скорее, уволили, вон с какой злобой отозвалась о начальнике».
Может, и вовсе наврала — от обиды. Хотя что-то в словах Светланы настораживает... Зерно истины там точно есть.
Впрочем, какая мне разница, я на роль помощницы самого Вильмана и не претендую.
Выхожу из туалета и иду к нужному кабинету. Медленно присаживаюсь на диванчик в коридоре. Ладони потеют от волнения, и я бесконечно вытираю их платком.
Первичное собеседование успешно пройдено, жду беседы с самим Самарцевым. Признаться честно, нервничаю жутко. Мне очень, очень нужна работа! А если получу эту должность, то мечты заиметь свой угол могут стать реальностью.
Я искренне и нежно люблю родителей, сестер и брата, но расти в двушке, где, кроме тебя, обитают еще шесть человек, — то еще удовольствие. А своя квартира — это для меня больше чем мечта. Мечтище!
Снова выныриваю в реальность и мельком изучаю молодую девушку, которая сидит на диванчике рядом со мной. Строгая, собранная, тоже в костюме. Похоже, как и я, ждет собеседования.
Слева стоит еще диванчик, и на нем сидят еще две девушки, словно сошедшие с журналов. М-да, мне до них как до Луны.
От нечего делать верчу головой и вдруг вижу, как открывается дверь кабинета метрах в десяти.
Оттуда выходят двое мужчин, одного из которых я узнаю сразу. Чувствую, как к лицу приливает кровь.
— Кто тот высокий брюнет? — шепчу еле слышно, чуть наклонившись к соседке.
Та бросает на меня странный взгляд, всем своим видом показывая недоумение. Мол, как можно не знать, кто это.
— Марк Вильман. Его ведь только ленивый не полоскал в таблоидах последнюю неделю.
Развожу руками. Некогда мне было газеты читать, я с ног сбилась, бегая по собеседованиям.
— А за что полоскали? — так же шепотом любопытствую я.
— Его папарацци засняли в каком-то ночном клубе с мокрыми штанами, — закатывает глаза собеседница. — Представляете, какая-то клуша его облила, да еще и обматерила!
Матерь божья… Еще как представляю. Эта клуша я. Правда, мата не было, но кого волнуют такие детали.
Раз, два, три, Элина, замри! И не шевелись. А еще лучше — мимикрируй под стену.
Потому что если этот Вильман увидит и узнает меня, точно скажет не брать на работу.
Такие, как он, явно злопамятны. А еще отказов не принимают, да и не привыкли к ним.
Ну ладно, отказ он бы, может, и пережил, но вот отмороженное хозяйство и такую рекламу в СМИ — вряд ли.
Элина, ты попала. Собираюсь встать и незаметно ретироваться.
Поздно...
Я мысленно стону и со всей неотвратимостью понимаю: Марк Вильман смотрит прямо на меня.
Глава 3
Марк
За час до этого
Телефонный собеседник только что сообщил мне «чудесную» новость: я уже два раза отказался приехать на съемки его передачи. Нет, не так: я два раза отказался от бесплатного шанса прорекламировать собственное детище, агрохолдинг «Вильман».
— В смысле отказался от участия? — Я чувствую, как у меня дергается левое веко.
Такую возможность упустит только идиот. И это точно не я.
Более того — я и не отказывался. Такое бы запомнил, это как пить дать. А значит, это сделал кто-то другой. Вопрос в том, намеренно или нет. Хотя о чем это я, явно намеренно, ведь отказ был не один.
Еле сдерживаюсь и спешу побыстрее закончить разговор: страсть как хочется взглянуть в глаза той, которая позволила себе решать такие вопросы за меня. Моей помощнице Светлане.
Более других меня пока занимает следующий вопрос: зачем она это сделала?
— Извини, Георгий, видимо, я что-то напутал, вышла какая-то накладка с расписанием. В следующий раз точно буду, как штык. С меня причитается, сам понимаешь.
Прощаюсь с Быстрицким — ведущим популярного вечернего шоу на местном канале и нервно постукиваю ногой по полу.
Нажимаю на кнопку вызова помощницы.
— Зайди ко мне. — Добавляю голосу строгости: — Сейчас же.
Такое нельзя спускать на тормозах. Если она решила, что работает в холдинге достаточно долго для того, чтобы решать за меня, то у меня для нее плохие новости. Пора выяснить правду и донести до Светланы, насколько она не права.
Тут же представляю, как она пугливо вскакивает с места и на всех парах несется в мой кабинет.
И правда, уже через несколько секунд дверь открывается и в кабинет вплывает моя бессменная помощница на протяжении последних двух лет.
Длинноволосая и длинноногая блондинка с пухлыми губами. Стройная, конечно же. Услада для глаз.
Однако если и есть правило, которому следую беспрекословно, то вот оно: никаких отношений и интрижек на работе. Пробовал, ничем хорошим не заканчивалось, так что со Светланой меня связывают только дела.
— Ты любишь свою работу? — огорошиваю ее вопросом с порога.
Она впадает в ступор и опускает блокнот, который держит наизготове, непонимающе смотрит на меня.
— Л-люблю.
— Может, я недостаточно тебе плачу?
— Ну что вы. — Снова непонимающий взгляд. — Я довольна.
— Может, ежемесячные премии маловаты? Которые, кстати, не зависят от интенсивности работы?
Всегда считал, что щедрость в этом плане не минус, а плюс. Видимо, пора пересмотреть это решение.
— Н-нет.
Светлана все больше вжимает голову в плечи, не понимая, куда я клоню.
— Конкуренты предложили больше? — вдруг осеняет меня.
Она бледнеет.
— Марк Антонович, что вы! Да я бы никогда...
— Тогда объясни мне, Светлана, как так вышло, что я, — намеренно выделяю последнее слово, — отказался от участия в съемках программы Быстрицкого? Дважды.
Светлана молчит. Более того, ее взгляд делается виноватым и начинает бегать по сторонам. Моя помощница смотрит куда угодно, кроме меня.
Значит, действительно сама отказала Быстрицкому. Почему?
— Я... — мнется она.
— Говори уже, — нетерпеливо стучу я кулаком по столу.
Светлана вздрагивает и вскидывает на меня горящий взгляд.
— С вами никакой личной жизни! — с надрывом произносит она.
Теперь уже я пялюсь на нее в полном непонимании. Смысл происходящего явно ускользает от меня.
— Объяснишь?
— Я на связи с вами утром, днем, вечером и даже ночью.
Логично, именно поэтому она получает баснословные по меркам многих деньги.
— И? — Я все еще не понимаю, куда она ведет.
— У меня мужчина появился.
— Поздравляю, — перебиваю ее я. — Как наличие у тебя мужчины связано с тем, что я не поехал на съемки?
— У меня... Я... Марк Антонович, я перенесла участие в съемках, потому что не смогла бы все курировать: у меня в тот вечер была помолвка.
Мои брови ползут вверх.
— А второй раз?
— Свадебное платье подгоняли... — еле слышно шепчет она, опускает взгляд в пол.
Приехали. Ради личной жизни ставить под угрозу работу? Да что с этой женщиной не так?
— Безусловно, работа сложная, занимает много времени, но ты знала, на что шла, когда соглашалась на эту должность. Не так ли?
Кажется, этот вопрос окончательно лишает Светлану дара речи.
Она мнется, а я начинаю закипать.
Они что все, сговорились? То Богдану отпуск подлиннее подавай — женится, видите ли. Теперь вот Светлана, умная вроде девица. Была. А как замуж собралась, так мозг сжался до размера песчинки.
И что мне с ней делать? Этак она еще и в декрет соберется скоро, а там вообще пиши пропало.
Она вдруг смотрит на меня виновато-виновато, и я понимаю: это еще не все.
Спешу убедиться в собственной догадке:
— Светлана, давай начистоту. Это ведь не первый раз, когда ты «перенесла» мои встречи?
Молчание затягивается. Помощница неловко переминается с ноги на ногу.
— Не первый. Но я всего-то еще пару раз так сделала! Там ничего серьезного не было, — вскидывает она руки к груди.
Если честно, я ожидал чего угодно: происков конкурентов, мести, раннего Альцгеймера, но не каких-то жалких проблем с личной жизнью.
До этого слышал пару таких историй, когда личные ассистенты переносили важные встречи, если они мешали их личным планам на вечер. Но чтобы попросту отказать? Никогда не думал, что это коснется и меня.
Поблажек тут нет и быть не может. Ты либо вывозишь, либо с вещами на выход. Я не из тех, кто спустит подобное на тормозах, поэтому в ту же секунду принимаю решение.
— Ничего серьезного, Светлана? Позволь мне самому определять важность отмененной тобой задачи, — повышаю голос я и начинаю объяснять очевидные даже барану вещи: — Помощник руководителя должен помогать, а не вредить. Личная жизнь должна оставаться за пределами работы и совершенно точно не мешать.
Помощница краснеет. Ну наконец-то стало стыдно. Поделом. Какие-то отношения променять на важные дела!
Намеренно перехожу на «вы»:
— Вы уволены, Светлана. Так и быть, можете доработать до конца дня.
Губы помощницы дрожат, а в уголках глаз появляется влага — она явно намерена разрыдаться прямо у меня на глазах.
— Избавьте меня от этого зрелища, — морщусь я. Не выношу бабских истерик. — Свободны. Рекомендаций, как сами понимаете, не будет.
Светлана всхлипывает и бросается вон.
Я устало вздыхаю и поворачиваюсь к панорамному окну за моей спиной.
М-да. Час от часу не легче. Может, и простил бы этой дуре промах, если бы он был один. С другой стороны — простишь один раз, а человек потом на голову сядет и ноги свесит, задорно ими шевеля. Еще и помыкать начнет.