- -
- 100%
- +
Алиса
У меня целых три сюрприза на вечер для любимого.
Я предвкушаю сказочный вечер, который нас ждет, довольным взглядом осматривая результаты своих трудов: прибранную квартиру и празднично накрытый стол.
Маникюр, педикюр, волосы, уложенные крупными локонами, и неброский макияж тоже прилагаются. Как и новый красно-черный халатик с кружевом.
Успела даже сбегать в магазин за свечами, поскольку оказалось, что одинаковых у нас дома не водится, остались лишь разноцветные огрызки. А огрызки мне не подходят, ведь все должно пройти идеально.
У нас — это у меня и тети, которая любезно согласилась уйти к подруге до утра.
Теперь у меня и Назара есть целая ночь на то, чтобы насладиться друг другом, ну, и кое-что отпраздновать.
Кто-то скажет: три месяца отношений — невелик срок, что тут праздновать? Но что, если это были три лучших месяца в моей жизни?
Я кладу столовые приборы на стол и пытаюсь представить реакцию Назара на второй сюрприз — тест на беременность. Да, он неоднократно говорил, что мечтает о большой семье, но мы вместе так недолго... Как отреагирует?
Я с волнением сжимаю тест с двумя полосками в кармане, и в этот момент раздается звонок в домофон.
«Пришел», — пускается вскачь сердце.
Пока Назар поднимается, последний раз обвожу взглядом накрытый стол и диван, быстро зажигаю свечи и выключаю свет. Романтичная музыка уже льется из динамиков, довершая картину.
Иду в коридор, чтобы встретить любимого. Когда он заходит, тянусь на цыпочках, чмокаю его бородатую щеку и взъерошиваю темный ежик волос.
— Привет!
Что-то он какой-то недовольный, ни слова не сказал по поводу моего внешнего вида, хотя обычно щедро осыпает меня комплиментами.
А, все понятно: наверняка попросту переработал, устал и зверски проголодался. Тетя ведь не зря учит: сначала накорми мужчину, а потом разговоры разговаривай. Так и поступлю.
Сейчас Назар увидит заставленный стол и мигом подобреет.
— Что мы... празднуем? — вместо этого глухо интересуется он и садится на диван.
— Ну как, — развожу руками я и убираю за спину светлые локоны, — три месяца отношений.
Очевидно, он попросту забыл о дате. Обида тут как тут — пыхтит и надувается все больше. Я тут готовилась-готовилась, а он забыл.
Так, Алиса, выдыхай. Парни редко помнят о таких датах, это ведь даже не годовщина. Главное — его отношение к тебе, а уж с этим у него все в порядке.
— Забыл?
— Да.
— Ладно, не парься, — присаживаюсь я рядом и кладу голову на его плечо, — у нас впереди еще много дат. Есть хочешь?
Киваю на накрытый стол. Там, в центре, под накрытым колпаком, его ждет стейк из мраморной говядины по пальчикиоближенскому рецепту — так его мама называла.
Однако милый поджимает губы, медленно качая головой, и мое настроение стремительно катится вниз.
— Все в порядке? — с недоумением спрашиваю я.
— Можно сказать и так.
Не поняла, это он что, весь вечер будет сидеть с такой кислой физиономией?
— Эй, ты чего такой бука? — пытаюсь его растормошить, но тщетно.
Ну нет, так дело не пойдет! Значит, пришло время для третьего сюрприза, уж он-то наверняка поднимет ему настроение.
Вспоминаю, как с полмесяца назад с его губ сорвалось «я тебя...». Тогда он не договорил, потому что его отвлек звонок, но тут ведь и к гадалке не ходи, и так понятно, что он хотел сказать. Теперь моя очередь.
— Назар, — я приподнимаю голову с его плеча и серьезно на него смотрю, — я тебя люблю. Очень!
В первую секунду вижу, как в его глазах плещется радость, он улыбается мне, однако его улыбка в мгновение ока переходит в... оскал?
Да ну, это просто блики, игра свеч.
Однако в следующую секунду Назар отпихивает меня и вскакивает с дивана.
— Да что с тобой, в конце-то концов?! — возмущенно выдыхаю я.
— Мы расстаемся, — злобно выплевывает он.
Я ошалело смотрю на любимого и непонимающе мотаю головой.
Назар вылетает из зала, я бросаюсь следом и застаю его уже у входной двери.
— Что значит расстаемся? Ты же говорил, что любишь меня! — бросаю ему в спину.
— Я? — разворачивается он ко мне. — Тебе это точно приснилось. Я никогда не полюблю такую, как ты.
Как я?
Не успеваю сказать и слова, как входная дверь хлопает с такой силой, что я вздрагиваю.
Опускаю руку в карман и в оглушительной тишине до боли сжимаю в руке положительный тест на беременность, о котором так и не успела сообщить.
Гадкое чувство, словно окатили водой из грязной лужи, накрывает меня с головой.
Что это вообще такое было? Это не мой Назар, его будто подменили, подсунули вместо него злого брата-близнеца.
Но у него нет брата-близнеца, иначе я бы о нем знала.
Я возвращаюсь в зал и начинаю быстро ходить туда-сюда, вспоминая разговор.
Нет, нет и еще раз нет! Я отказываюсь верить в происходящее.
Это какой-то нелепый розыгрыш, Назар вот-вот вернется и скажет, что все хорошо, что пошутил.
Изнутри поднимается злость. Охренеть шуточки! Нет уж, я на такие идиотские розыгрыши не подписывалась, пусть извиняется.
«А что, если не шутка?» — вспыхивает в голове внезапная мысль.
Изо всех сил мотаю головой. Да ну, не может такого быть!
Разве станет кто-нибудь вести себя так ни с чего? Вряд ли. Должна быть причина, ну, хоть ссора накануне. Так ведь нет, ее не было. Ну в самом-то деле, я бы заметила, будто что не так.
Словно робот начинаю убирать со стола. Вскоре ничего не напоминает о том, что здесь должен был состояться романтический ужин.
«Куда мне теперь девать такое количество еды?»
Желудок тут же урчит, намекая, что давно не ела, но я лишь отмахиваюсь — все равно ничего не смогу в себя запихнуть.
Болезненно морщусь, вспоминая слова Назара, и на глаза наворачиваются злые слезы.
Какая-то дикая чушь.
А потом я начинаю кипеть, того и гляди, крышечку сорвет.
«Никогда не полюблю такую, как ты». Это еще почему? Что за слова вообще?
Спать со мной ему, значит, вполне себе окей, а любить — нет?
Ну, Назар, ну скотина, дай мне только до тебя добраться...
Или в пень его? На фиг мне не упал парень, который позволяет себе такие выходки!
Вздыхаю. Нет, я обязана с ним поговорить — если не ради себя, то ради ребенка. Что бы там между нами ни происходило, я не имею права скрывать такую новость.
Пусть сам думает, что делать, а я не хочу обвинять себя в том, что из-за обиды лишила ребенка отца.
Топаю в спальню и, уже лежа в кровати, пробую его набрать, но механический голос бесстрастно сообщает, что телефон абонента выключен.
Ничего, если понадобится, я схожу к нему на работу или домой — у меня есть оба адреса. Главное, успеть до одиннадцати — до начала моего рабочего дня, иначе начальник мне голову открутит.
Пробую уснуть. Угу, куда там: я подрываюсь каждый раз, как только проваливаюсь в сон — мне снится Назар, который снова и снова хлопает дверью перед моим лицом.
Утром вскакиваю с кровати задолго до будильника, стою под душем, а потом долго и тщательно крашусь — я буду выглядеть как королева и сражу его наповал: пусть знает, кого потерял.
Вскоре окидываю себя удовлетворенным взглядом — ничто не напоминает о бессонной ночи — и выхожу из дома.
Так, сначала в офис Назара, он работает с девяти, так что наверняка уже пришел туда. Хорошо, что его фирма в нескольких кварталах от моего дома. Мы несколько раз обедали в ресторане напротив и расставались у самого входа в двухэтажное здание.
Я не знаю, в каком кабинете он сидит, но охрана подскажет, так?
Однако чем ближе я подхожу к двойной стеклянной двери, тем медленнее мой шаг. Волнуюсь так, что начинают подрагивать руки.
Соберись, Алиса, это нужно сделать!
Я делаю пару глубоких вдохов-выдохов и дергаю на себя ручку двери.
— Девушка, вы куда? — тут же вскакивает из-за своего стола охранник, преграждая мне путь.
Я улыбаюсь ему одной из своих самых обаятельных улыбок и максимально вежливо интересуюсь:
— Здравствуйте! Я по очень важному личному делу. Здесь работает Назар Иванов, как бы мне его найти?
— Назар Иванов? — хмурится охранник. — Не припоминаю такого.
— Может, вы новенький? — услужливо подсказываю ему я.
— Девушка, я тут уже два года и никаких Назаров Ивановых не знаю. В офисе работает тридцать человек, и я на память не жалуюсь, помню всех наперечет, — приосанивается он.
«А таблеточки для памяти все-таки попить не мешает, раз не знаешь Назара», — фырчу я про себя, однако вслух говорить такое не собираюсь: я ж не враг себе, в конце-то концов.
Вместо этого максимально округляю глаза, невинно хлопаю ресницами и прошу:
— Ну пожа-а-а-алуйста, уточните! Это очень, очень важно.
Охранник цокает и качает головой. Вижу, вот-вот пошлет, однако в итоге он все же меняет решение и машет рукой:
— Ну что с вами делать. Стойте.
Он заходит за свой стол, снимает трубку внутреннего телефона и кому-то звонит.
— Зоя, привет. Посмотри, пожалуйста, работает ли у нас некто Назар Иванов? Да я тоже не помню, но ты глянь там у себя в компьютере. Может, числится просто.
И мы вместе ждем.
— Ага, я понял. Спасибо!
Охранник разворачивается ко мне и сурово припечатывает:
— Я ведь говорил, девушка, нет у нас никаких Назаров Ивановых. И не было никогда.
— Спасибо, — поникшим голосом бормочу я и на ватных ногах выхожу из здания.
Как это не было? Назар что, мне врал? Но зачем?
Достаю из сумочки телефон и снова пытаюсь ему дозвониться. Безуспешно.
Я уже ничего не понимаю.
Ясно одно — я словно в какой-то параллельной реальности, и мне тут совсем не нравится.
Так, ладно, до начала моей смены еще почти два часа — самое время наведаться к Назару домой. Уж там-то он точно все-е-е мне объяснит, никуда не денется.
Через полчаса, вконец издергавшись, я поднимаюсь на третий этаж в пятиэтажке, где в отремонтированной двушке и живет Назар.
Она досталась ему от родителей, однако ремонт делал он сам. Я была здесь всего трижды, потому что мы в основном встречались или у меня, или вне дома, и мне очень понравилось, как он все обустроил.
Я поднимаю руку, чтобы позвонить, и замираю.
И хочется и колется.
Что он мне сейчас скажет? Готова ли я услышать правду?
Может, и не готова, однако неизвестность еще хуже, и я жму на звонок.
Проходит больше минуты, и я звоню еще раз, прежде чем слышу приглушенные шаги за дверью.
Я нервно приглаживаю светлые локоны и застываю, выпрямив спину.
Дверь открывается, и... на меня смотрит какой-то незнакомый мужчина в бордовом халате.
— Назар дома? — в конце концов подаю голос я.
— Какой Назар? — поднимает бровь мужчина.
— Тот, который тут живет, — нетерпеливо говорю я, — какой еще?
— Кхм, кхм, — прокашливается собеседник. — Девушка, здесь я живу.
— Вот как? И давно?
Хорош врать! Я неделю назад была в гостях у Назара, и никаких мужиков в бордовых халатах тут отродясь не водилось.
Неожиданно до меня доходит: Назар просто попросил друга прикрыть его, если заявлюсь, лишь бы со мной не говорить. А может, он и вовсе тут не один? Что, если он просто нашел себе другую и решил слиться?
Ну нет, так дело не пойдет. Даже если хочет со мной расстаться, пусть сделает это по-мужски, а не прячась за спиной друга.
Я зверею и влетаю в квартиру, а «Бордовый халат» так офигевает, что даже не пытается меня задержать.
Так как квартира двухкомнатная, мне не нужно много времени — нескольких минут вполне хватает, чтобы заглянуть во все углы, даже на балкон и в шкаф-купе.
Вот у шкафа-купе я и замираю. Он пуст. Внизу лишь небольшая сумка, и все. Не так выглядит шкаф в обжитой квартире, где постоянно кто-то живет.
Я перевожу недоуменный взгляд на мужчину, и тот разводит руками:
— Убедились?
— Убедилась. И давно... Давно вы тут живете?
Кусаю губу в ожидании ответа. Глупое сердце все еще на что-то надеется. Зря.
— Снял три дня назад. Хотите, покажу договор аренды? Хозяин мне рассказал, что уже пять лет сдает эту квартиру.
Пять лет? Я изумленно округляю глаза. Выходит, Назар наврал, что это квартира его родителей? Боже, что за человек станет так делать?
— Понятно, спасибо. Простите, что побеспокоила, — извиняюсь я, и голос дрожит, срывается.
Бреду к выходу и обессиленно опускаюсь на скамейку у подъезда.
В голове пустота и вопросы без ответов.
Это что же получается — Назар врал мне обо всем: о себе, о том, где живет и работает, и о нас? И я ничего не замечала! Ну не дура ли? Интересно, хоть имя настоящее?
И зачем он мне врал? Я простая девушка, учусь заочно на втором курсе, у меня нет богатых родственников или каких-то тайных способностей вроде телекинеза или умения превращать обычные булыжники в золото.
За что он так со мной?
Спустя галлон пролитых слез вдруг понимаю, что скоро опоздаю на работу. Ехать туда хочется меньше всего на свете, однако ко всему прочему потерять и ее — это слишком. Приходится сломя голову мчаться на маршрутку.
Только бы не опоздать! Начальник в последнее время и так словно с цепи сорвался, ни одного доброго слова от него не дождешься, зато премии лишить — как за хлебушком сходить.
Наверное, ему по статусу полагается вести себя по-скотски — гостиница «Астория», в которой я работаю, одна из лучших в городе, и устроиться сюда достаточно непросто. Мне помогла подружка, Лена, с которой мы познакомились на прошлом месте, в отеле «Колибри».
Работенка, конечно, нервная, зато чаевые оставляют часто и полный соцпакет.
Пока еду в маршрутке, то и дело поглядываю на часы: до начала смены остается все меньше времени, и когда выхожу на своей остановке, сразу припускаю к отелю.
Может, и хорошо, что сейчас смена, хоть отвлекусь. Всяко лучше, чем валяться в кровати и лить слезы в подушку.
И вообще, еще ничего не ясно. Надежда, конечно, с каждым часом тает, но мало ли, вдруг Назар все-таки объявится и объяснит происходящее?
Ну не мог он ни с того ни с сего так меня кинуть!
Я все ближе к входу в гостиницу, а времени все меньше, поэтому ускоряю шаг, чтобы обойти здание, — сотрудники должны заходить с черного входа, центральный — для почетных гостей. Почему именно для почетных? Других в «Астории» не бывает.
Вдруг, когда я уже метрах в десяти, швейцар распахивает двойные двери «Астории», и я слышу знакомый до боли смех. Назар! Это точно он, я не могла спутать, потому что его смех — это первое, во что влюбилась.
Следом за смехом появляется он сам, да не один, а с эффектной стройной шатенкой в явно очень дорогом костюме. Впрочем, костюм самого Назара тоже стоит не меньше — уж я успела насмотреться на такие за время работы, легко отличу пиджак, криво сшитый в подвале, от брендовой вещи.
С удивлением подмечаю, что у него совсем другая прическа — светлые волосы — и нет бороды, которая мне так нравилась. Может, все-таки не он? Да нет, фигура та же, и он склоняет голову набок так, как это делает Назар. Опять же, смех.
Сладкая парочка стоит ко мне полубоком и ждет, пока служащий отеля выйдет из авто, которое уже успели для них подогнать, — открытый красный кабриолет.
Я непонимающе трясу головой. Откуда у Назара деньги на то, чтобы жить в «Астории», и тем более на такой автомобиль? Он ведь обычный инженер!
В это время он обнимает шатенку, его рука скользит от талии девушки и ниже. Секунда, и он сжимает ее задницу, и шатенка лишь игриво ойкает. Назар делает это так, словно такое для них в порядке вещей. А оно ну вот ни разу не должно быть в порядке!
Будто мало этого, он поворачивается и накрывает ее губы поцелуем. Страстным таким, долгим.
Что, черт возьми, происходит?
Я столбенею на месте и чувствую, как на глаза набегают слезы.
Время тянется мучительно долго, и прежде чем моя бывшая любовь отрывается от красивой шатенки, мое сердце успевает с треском развалиться на мельчайшие осколки.
«Может, все-таки брат-близнец?»
Я неосознанно делаю несколько шагов вперед и снова замираю, приоткрыв рот, наблюдая за тем, как он помогает своей спутнице сесть на переднее пассажирское сиденье.
Назар обходит машину, берется за ручку водительской двери и, словно что-то почувствовав, поворачивается и смотрит прямо на меня.
Нет, это не брат-близнец. Это он. Его взгляд настолько ледяной, что меня пробивает крупная дрожь. В следующую секунду Назар награждает меня тем же оскалом, что и вчера, садится в кабриолет и стартует с визгом колес.
Глава 2
Алиса
Я не помню, как оказываюсь в здании «Астории». Бреду по коридору как самый настоящий зомби — перед глазами до сих пор стоит Назар со своей фигуристой шатенкой и красным кабриолетом.
Рыдания подступают к горлу, грозят вот-вот вырваться наружу.
«Не реви, — приказываю сама себе. — Только не реви!»
Это срабатывает. На целых две минуты.
А потом непослушным слезам становится все равно на мои увещевания, они катятся и катятся по щекам, и пространство размывается.
Я врезаюсь в кого-то плечом и лишь еле слышно шепчу:
— Простите!
— Снегирева, ты чего?
Узнаю голос Ленки, которая разворачивает меня к себе, держа ладонями за плечи.
— Что случилось? Что за потоп?
Я тыльной стороной ладони вытираю слезы, всхлипываю и открываю рот, чтобы ответить, однако снова его закрываю. Как тут объяснишь в двух словах? То-то и оно, что никак.
— Ладно, Алиска, ты мне все-все расскажешь потом, а пока дуй к Озверинычу, он просил зайти к нему, как только появишься.
Озвериныч — это тот самый начальник, Зверев Борис Константинович, и такое прозвище ему, разумеется, дали неспроста, он заслуживает его на все сто процентов.
То, что он попросил к нему зайти, — очень хреновый знак. Как правило, он вызывает на ковер совсем не для того, чтобы похвалить за качественную работу.
Вот и сейчас внутри срабатывает тревожный маячок — что-то будет, и боюсь, это что-то мне совсем не понравится. Неужели узнал, что я позавчера опоздала на две минуты, и лишит премии? С него станется. Блин, как не вовремя-то! Сейчас каждая копеечка дорога, учитывая мое положение.
«Так, Алиса, не нагнетай», — уговариваю сама себя.
Не может же все быть настолько плохо? Мне и Назара хватает, очередных потрясений сегодня я попросту не вывезу.
Мельком смотрю на часы и охаю: до начала рабочего дня осталось четыре минуты, а мне ведь еще нужно переодеться и явиться к Борису Константиновичу.
Мчусь в раздевалку для персонала и натягиваю униформу. Моей скорости сейчас позавидовал бы даже пожарный, и вот я уже нервно переминаюсь с ноги на ногу и стучу в дверь с табличкой:
«Руководитель службы номерного фонда
Зверев Борис Константинович».
Страсть как хочется, чтобы его не оказалось на месте. Угу, не с моим везением, потому что одновременно с моей мыслью из-за двери раздается его голос:
— Входите!
Я поправляю юбку униформы, выдыхаю и осторожно вплываю внутрь.
Небольшой кабинет начальника отделан в светлых тонах, а сам он сидит за столом из светлого дерева в кожаном кресле и с важным видом постукивает ручкой по столешнице.
— А, это ты, Снегирева? Явилась наконец-то.
Озвериныч окидывает меня таким взглядом, будто именно в этот момент решает крайне важную задачу: четвертовать меня или поджарить на костре.
Жутко хочется съежиться, а еще лучше — стать невидимой, и я пищу, втягивая голову в плечи:
— Здравствуйте, Борис Константинович, вызывали?
— Вызывал. — Он поджимает губы и качает головой. — Снегирева, Снегирева... Я ведь предупреждал тебя.
Чувствую, как сердце пропускает пару ударов.
— Что случилось? — робко интересуюсь у начальника.
— Она еще спрашивает! — вдруг гремит Озвериныч. — Я говорил, что не потерплю халатности?
Я хлопаю ресницами в недоумении. Он вообще о чем? Уж что-что, а свою работу я выполняю на отлично! После меня ни соринки, ни пылинки — хоть в белых носках проверяй.
— Говорил? — еще громче орет начальник.
Киваю.
— Тогда объясни мне, почему я вынужден за тебе краснеть?
— Да что произошло? — в конце концов не выдерживаю я.
— Она еще спрашивает, — повторяется Борис Константинович и всплескивает руками. — Ты убирала вчера коридор третьего этажа?
— Я.
Точно помню, что передавала его сменщице в идеальном состоянии.
— Расскажи мне, почему один из очень важных гостей жаловался на грязь, кошачью шерсть под своей дверью и мусор в кадке с цветком у лифта?
Я невольно делаю шаг назад, непонимающе таращась на начальника. Этого всего определенно точно не было, когда я уходила! Особенно кошачья шерсть. Это же полный бред, откуда ей тут взяться?
О чем и спешу сообщить.
— То есть ты хочешь сказать, — вкрадчиво интересуется Озвериныч и даже немного подается вперед, — что наш постоялец врет?
Именно это я и хочу сказать! Но, разумеется, молчу. И так понятно, кому поверят. Горничных пруд пруди, а «очень важных гостей» — нет.
Интересно, кто этот важный гость, который так меня подставил?
Кто бы он ни был, чувствую, что ничего хорошего меня не ждет.
И точно, Борис Константинович басит:
— Ты уволена, Снегирева.
Я в полном шоке мотаю головой. Как это уволена? На что я буду жить вместе с ребенком, если меня сейчас попрут с работы? Э нет, так дело не пойдет! Из-за какой-то жалобы все мое практически безупречное рабочее прошлое пойдет насмарку?
Меня берет вселенское зло вкупе с обидой, к тому же мне теперь есть кого защищать. Я набираю полную грудь воздуха и на весь кабинет заявляю:
— Вы не можете меня уволить!
— Это еще почему?
— Потому что я беременна.
— Хм... Вот как?
Озвериныч злобно ухмыляется.
— Впрочем, это неважно. Алиса, ты ведь понимаешь, в таком случае по закону я действительно не могу уволить тебя. Однако прошу по-хорошему: напиши заявление добровольно. Иначе я превращу твою жизнь в ад, и ты все равно уйдешь. Месяцем раньше, но спокойно, или месяцем позже, но с постоянной нервотрепкой, — решать тебе.
Превратите мою жизнь в ад, Борис Константинович? Тогда становитесь в очередь, кажется, у вас есть конкурент. Назар, или как его там.
— Ну, еще сомневаешься, Снегирева? Тогда я помогу. Хочешь, спишу на тебя разбитую антикварную вазу в люксе Тиграна Маратовича?
Тигран Маратович — это владелец «Астории».
— Но есть видео, — бледнею я, — где видно, что это проделки его собаки!
— Видео, Алиса, — зло цедит начальник, — может легко исчезнуть. Так что, устроить тебе веселую жизнь? Хочешь? Я могу!
А ведь и правда может. Никто из тех, кто ему чем-то не угодил, не задерживается тут надолго.
Что мне ему противопоставить? Решительно нечего.
Сердце сжимает мучительным спазмом. Господи, что мне скажет тетя? Я пока не успела сообщить ей о беременности.
И как теперь это будет выглядеть?
«Здравствуй, тетя, тут такое дело: я жду ребенка, а еще меня уволили, так что посижу-ка я с малышом на твоей шее, потому что устроиться на нормальную работу у меня теперь вряд ли выйдет...»