Хранительница теней
- -
- 100%
- +
И тогда, словно под диктовку, её рука начала выводить буквы. Она писала быстро, почти не задумываясь:
«Я знаю, что в подвале школы №14 спрятано тело. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Просто проверьте подвал, там есть тайник, залитый бетоном, но доступ из котельной. Девочку убили. Её зовут Вика Соболева. Она пропала в 2008 году. Пожалуйста, найдите её. Дайте ей покой. Аноним».
Карина закончила и положила ручку. Она перечитала текст, и в нём не было ни слова лжи. Всё, что она написала, казалось ей правдой. Она не знала, откуда пришли эти детали — про бетон и котельную, — но они звучали убедительно.
— Это то, что ты хотела? — спросила она, поднимая глаза.
Девочка стояла у двери, и на её губах мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Потом она кивнула и начала таять, растворяясь в воздухе. Когда она исчезла, комната снова наполнилась теплом.
Карина посмотрела на письмо. Оно лежало перед ней, и оно было реальным. Она могла его отправить. Но если она отправит его, она свяжет себя с этим делом. Полиция может начать расследование, могут выйти на неё. Она подвергнет себя опасности.
Она взяла письмо, сложила его и положила в конверт. Она написала адрес отделения полиции на конверте и уже хотела заклеить его, но рука застыла.
«Что я делаю? — подумала она. — Я пишу в полицию анонимку о том, чего я не знаю наверняка. Что если там ничего нет? Что если я ошибаюсь? Тогда меня признают сумасшедшей, а письмо будет просто бредом».
Она смотрела на конверт, и внутри неё боролись два голоса. Один говорил: «Ты должна помочь. Она просила». Второй шептал: «Ты рискуешь всем. Твоей работой, твоим будущим, твоей репутацией. Ты не можешь доказать это».
Карина закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она вспомнила лицо девочки, её тёмные глаза, полные тоски. И поняла, что не сможет жить с этим, если ничего не сделает. Но она не могла просто отправить письмо. Это было бы слишком рискованно.
Она взяла письмо и поднесла его к зажигалке, которая лежала на столе. Она щёлкнула, и маленькое пламя лизнуло уголок конверта. Бумага начала чернеть, сворачиваться. Карина смотрела, как огонь пожирает текст, и чувствовала, как в груди что-то сжимается. Она сжигала надежду. Она сжигала свой шанс помочь.
Когда от письма осталась только горстка пепла, она сдула его в мусорное ведро. И почувствовала пустоту. Она предала девочку. Она предала себя.
— Прости, — прошептала она в пустоту. — Я не могу. Я боюсь.
Она закрыла глаза и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она давно уже не плакала, и теперь слёзы лились сами собой, безудержно, обжигая щёки. Она плакала от страха, от бессилия, от одиночества. Она плакала о Жене, о своей разрушенной жизни, о девочке, которую не смогла спасти.
Ночь тянулась бесконечно. Карина не могла уснуть. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и пыталась успокоиться. Но мысли бешено крутились в голове: письмо, сожжённое и выброшенное. Всё кончено. Теперь она просто будет жить дальше, делая вид, что ничего не произошло. Она будет ходить на работу, принимать таблетки, ждать, пока Женя выйдет из комы. Она будет пытаться забыть.
Но забыть не получалось.
Где-то глубоко в подсознании она знала, что девочка не уйдёт. Она будет преследовать её до тех пор, пока Карина не выполнит обещание.
Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, тревожный сон.
Ей снилась школа. Старое здание из красного кирпича, с облупившейся штукатуркой и высокими, узкими окнами. Она стояла на школьном дворе, и снег падал на её плечи, но она не чувствовала холода. Вокруг никого не было. Только голые деревья и качели, которые скрипели на ветру, хотя ветра не было.
Она пошла к входу. Двери были приоткрыты, и она толкнула их. Коридор был длинным, с высоким потолком и плиточным полом. Вдоль стен висели портреты известных писателей и учёных, но их глаза, казалось, следили за ней. Она шла по коридору, и шаги её гулко отдавались в пустоте.
Она искала что-то. Она не знала, что именно, но её ноги сами несли её вперёд. Она прошла мимо классов, мимо столовой, мимо актового зала. И вдруг остановилась у двери, на которой была табличка: «Мастерская №14».
Карина открыла дверь. Внутри была комната, заставленная гипсовыми скульптурами. Статуи были разными: лица, руки, торсы. Некоторые были незавершёнными. В центре стояла большая статуя девочки в школьной форме. Она была такой реалистичной, что Карина на мгновение подумала, что это настоящий человек. Но когда она подошла ближе, она увидела, что это гипс. На лице статуи была та же печаль, что и у призрака.
— Вика, — прошептала Карина.
И в этот момент статуя открыла глаза. Её губы дрогнули, и она заговорила. Голос был тихим, едва слышным, но отчётливым:
— Он здесь. Он всегда здесь. Он наблюдает. Найди меня...
Карина хотела спросить, кто «он», но вдруг услышала шаги за спиной. Она обернулась, но никого не было. Только пустой коридор. А когда она повернулась обратно к статуе, та уже была просто гипсом. Но на её основании было вырезано: «14».
Карина проснулась с криком.
Она сидела на кровати, тяжело дыша, и смотрела в темноту. Сердце бешено колотилось. За окном всё ещё шёл дождь. Она провела рукой по мокрому от пота лицу и поняла, что это был не просто сон. Это было послание. Девочка показывала ей мастерскую, где её убили. И «он», кто-то, кто там был.
«Мраморнов», — подумала она. — «Учитель рисования. Он убил её».
Она встала, пошла на кухню, налила себе воды. И когда она проходила мимо мусорного ведра, она заметила, что пепел от письма исчез. Вместо него лежал чистый белый лист бумаги, сложенный вчетверо.
Она медленно подошла, подняла лист. На нём было написано её собственной рукой — то же самое письмо, которое она сожгла. Текст был такой же, но в конце было дописано: «Вика Соболева, 2008 год. Я жду».
Карина застыла. Девочка восстановила письмо. Она хотела, чтобы оно было отправлено. Она не даст Карине уйти от ответственности.
«Я должна отправить его», — поняла Карина. Она взяла конверт, аккуратно вложила письмо, заклеила и вышла в подъезд. Она хотела опустить его в почтовый ящик, но вдруг засомневалась: что если она сделает это, и её вычислят? Она не знала, как работает почта в полиции. Может быть, лучше отправить его через интернет? Но тогда след останется в её аккаунте.
Она стояла с конвертом в руке, и её трясло. Было четыре часа утра, в подъезде горел тусклый свет. Она слышала, как где-то за стеной капает вода.
И в этот момент на лестничную клетку вышел её сосед, пожилой дворник дядя Гриша, который обычно просыпался рано, чтобы убрать подъезд. Увидев Карину с письмом, он улыбнулся беззубой улыбкой:
— Чего не спишь, красавица? Письмо отправляешь? Давай, я положу в ящик, когда буду мусор выносить.
Карина заколебалась. Дядя Гриша был безобидным, немного глуховатым стариком, который жил в подвальном помещении. Она отдала ему конверт.
— Спасибо, дядя Гриша. Опустите, пожалуйста.
Он кивнул, взял конверт и положил в карман своего засаленного фартука. А сам пошёл к мусорным бакам, стоящим у лифта, чтобы выбросить пакеты. Карина пошла к себе, чувствуя, как с души сваливается камень. Она сделала это. Она отправила письмо.
Но когда она закрыла дверь, она услышала, как в мусоропроводе что-то звякнуло. Она открыла дверь и выглянула. Дядя Гриша стоял у мусорных баков и ковырялся в ведре. Увидев её, он вздрогнул.
— Ой, прости, милая, — залепетал он. — Я хотел письмо в ящик опустить, а тут конверт упал. Я его в ведро с мусором и выбросил, случайно. Уже не достать.
Карина почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Всё пропало. Она снова проиграла.
— Ничего страшного, — сказала она с деланной улыбкой. — Это не важно.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней лбом, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она не могла больше писать. Она не могла больше пытаться. Девочка проиграла.
Но Карина не знала, что дядя Гриша, несмотря на свою забывчивость, был честным человеком. Он знал, что конверт упал, но он не стал рыться в мусоре, потому что не хотел пачкать руки. Но когда он выносил мусор на улицу, конверт выпал из мусорного мешка прямо на асфальт. И дворник, который пришёл через час, заметил его.
Он поднял конверт, прочитал адрес (он был написан неразборчиво, но можно было разглядеть: «Отделение полиции») и отнёс его участковому. А участковый, взглянув на содержание, сразу же передал его в отдел по расследованию убийств.
В тот же день, когда Карина сидела в издательстве и смотрела в одну точку, не видя текста, в кабинете майора Андрея Ветрова зазвонил телефон.
Ветров был мужчиной под сорок, с жёсткими чертами лица, тёмными глазами и вечным запахом кофе, который, казалось, пропитал его кабинет насквозь. Он только что вернулся с очередного бесполезного совещания, где начальство требовало раскрыть дело о пропавшей девочке из школы №14, которое висело на нём уже четыре месяца. Он уже сбился со счёта, сколько раз он перерывал тот самый подвал, и ничего не находил. Только пыль да старые шкафы.
— Слушаю, — бросил он в трубку.
— Андрей Сергеевич, тут курьер принёс странное письмо, — сказал дежурный. — Анонимное. Говорят, из почтового отделения пришло, но без обратного адреса. Содержание... ну, вы сами прочитайте.
Ветров взял конверт, вскрыл его и вытащил сложенный лист. Он пробежал глазами текст. Сначала он хотел отбросить его, как очередную шутку, но когда он прочитал фразу: «Девочку убили. Её зовут Вика Соболева. Она пропала в 2008 году», — его рука замерла.
Он перечитал письмо несколько раз. Там были детали, которых не мог знать обычный человек. Бетон. Котельная. Тайник. Ветров знал, что в подвале школы есть котельная, но он никогда не слышал о тайнике. Если это правда, то он мог что-то пропустить.
Он схватил куртку и поехал в школу №14.
И в этот момент, в другом конце города, Карина сидела на работе, и вдруг почувствовала, как в груди стало тепло. Она не знала, что это значит, но она поняла: письмо не пропало. Оно попало туда, куда должно было попасть.
И девочка, стоящая у неё за спиной, слегка улыбнулась.
Глава 5. Скептик
Майор Андрей Ветров ненавидел понедельники. Не потому, что они символизировали начало рабочей недели, а потому что в понедельник в его кабинете пахло особенно мерзко — смесью сырости, старой бумаги и остывшего кофе, которую не могли перебить даже распахнутые настежь окна. Сегодняшний понедельник не был исключением.
Он сидел за своим столом, заваленным папками, и крутил в руках пластиковый стаканчик с растворимым кофе, который уже давно остыл. Напротив, на стуле, сидел его помощник, лейтенант Кирилл Ткаченко, молодой парень с вечно растрёпанными волосами и выражением лица «я-всё-знаю-но-молчу». Он держал в руках планшет и листал какие-то документы.
— Андрей Сергеевич, — начал Кирилл, — начальник опять звонил. Говорит, если мы не закроем дело Соболевой до Нового года, он с нас шкуру спустит. В прямом смысле. Он сказал «спущу шкуру и повешу в кабинете как ковёр».
Ветров усмехнулся, но усмешка вышла кривой, безрадостной. Дело Соболевой висело на нём уже четвёртый месяц, и каждый день, как по расписанию, кто-то из начальства напоминал ему об этом. Вика Соболева, шестнадцатилетняя ученица школы №14, пропала в конце августа. Она вышла из дома, сказала маме, что идёт к подруге, и исчезла. Никаких следов, никаких зацепок, никаких тел. Только пустота.
— Я знаю, что сказал начальник, — ответил Ветров, отпивая горький кофе. — Но я не могу раскрыть дело, если нет улик. Мы проверили всех, кто был в школе в тот день. Мы проверили её друзей, её семью, её учителей. Мы облазили весь подвал в этой чёртовой школе. Ничего. Она как сквозь землю провалилась.
Кирилл вздохнул, закрыл планшет и положил его на колени.
— Может, это побег? — предположил он. — У неё же были проблемы с отчимом. Соседи говорили, что он орал на неё. Могла сбежать с каким-нибудь парнем.
— Исчезнуть без следа, без денег, без телефона? — Ветров покачал головой. — Нет. Я не верю. Её телефон отключился через час после того, как она вышла из дома. Последний сигнал был где-то рядом с парком, который прилегает к школе. Там же, где все эти статуи. Ткаченко, ты сам видел эти чёртовы статуи — какие-то облезлые мраморные бабы с разбитыми носами. Не понимаю, зачем ей туда идти.
— Может, она хотела встретиться с парнем в парке. Там тихо, никого нет.
— А где парень? — Ветров поставил стакан на стол, и кофе расплескался на бумаги. — Мы проверили всех её знакомых. Ни у одного нет алиби, но и доказательств их причастности тоже. Всё, что у нас есть, — это показания одноклассников, которые видели её у школы, и всё. Никаких камер, никаких свидетелей. Она как растворилась.
Ветров потёр лицо ладонями. Усталость навалилась на него тяжёлым грузом. Ему уже за сорок, он прослужил в уголовном розыске почти двадцать лет, и каждое нераскрытое дело было для него личным поражением. Но дело Соболевой было особенно мучительным. Девочка-подросток, почти ровесница его племянницы. Он смотрел на её фотографию каждый день и думал о том, что мог бы сделать по-другому, чтобы найти её живой.
Внезапно дверь кабинета открылась, и на пороге появился дежурный сержант, мужчина с красным лицом и запыхавшимся голосом.
— Андрей Сергеевич, — сказал он, — тут курьер принёс странное письмо. Анонимное. Прислали без обратного адреса, но оно адресовано вам лично. Ну, то есть в отдел, но я подумал, вы хотите первым его увидеть.
— Вбрось в ящик, — отмахнулся Ветров, не поднимая глаз. — У нас и так бумаг полно.
— Там про школу №14, — добавил сержант.
Ветров замер. Он поднял голову, и в его тёмных глазах мелькнула искра интереса. Школа №14 была его больным местом. Любая информация, связанная с ней, могла оказаться ключом к делу.
— Давай сюда, — сказал он, протягивая руку.
Сержант положил на стол белый конверт, который был немного испачкан чем-то серым (похоже, на него упал пепел или грязь). Ветров взял его, повертел в руках, осмотрел. Конверт был заклеен, адрес написан неразборчивым, торопливым почерком. Он открыл его, достал сложенный лист бумаги и развернул.
Письмо было коротким. Всего несколько предложений. Но когда Ветров прочитал его, внутри него что-то сжалось.
«Я знаю, что в подвале школы №14 спрятано тело. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Просто проверьте подвал, там есть тайник, залитый бетоном, но доступ из котельной. Девочку убили. Её зовут Вика Соболева. Она пропала в 2008 году. Пожалуйста, найдите её. Дайте ей покой. Аноним».
Ветров перечитал письмо дважды, трижды. Он искал подвох, ошибку, нестыковку. Но всё было слишком конкретно. Слишком правдоподобно. Котельная, бетон, тайник. Он сам лазил по подвалу, но никогда не думал, что в котельной может быть что-то скрыто. Он осматривал стены, но не подозревал о тайнике.
— Что там, Андрей Сергеевич? — спросил Кирилл, наклоняясь вперёд. — Опять какой-то псих?
Ветров не ответил. Он протянул письмо Кириллу и смотрел на него, пока тот читал. Когда лейтенант закончил, он поднял глаза, и в них было то же замешательство, что и у Ветрова.
— Это же... — начал Кирилл. — Это совпадение? Или кто-то знает?
— Или кто-то знает, — медленно повторил Ветров. — Или это просто удачная шутка. Но я в такие совпадения не верю. Ткаченко, ты знаешь что-нибудь про тайник в котельной?
Кирилл задумался, затем покачал головой.
— В плане подвала ничего не сказано. Мы осматривали стены, но не ломали их. Может, там действительно что-то есть?
Ветров встал из-за стола, надел пиджак, висевший на спинке стула, и взял ключи от машины.
— Едем в школу, — сказал он. — Проверим. Если там ничего нет, я лично найду этого анонима и задам ему пару вопросов. Но если есть... — Он замолчал, не договорив.
Они вышли из кабинета, прошли по коридору, спустились на первый этаж и сели в служебную машину. Ветров вёл быстро, почти агрессивно, обгоняя поток машин, и Кирилл сидел рядом, сжимая в руке планшет и нервно поглядывая на спидометр.
— Может, не стоит так гнать? — осторожно спросил он.
— Я уже четыре месяца не могу сдвинуться с этого дела, — ответил Ветров, не глядя на него. — Если кто-то знает что-то и решил написать анонимку, я должен это проверить. Немедленно. Иначе я не усну.
Школа №14 встретила их пустыми коридорами и запахом старого дерева, плесени и школьного мела. Занятия уже закончились, и только уборщица, пожилая женщина в синем халате, мыла полы на первом этаже. Ветров показал ей удостоверение и спросил, где находится котельная.
— В подвале, — ответила она, указывая на дверь в конце коридора. — Только там темно и холодно. Мы туда почти не ходим.
Ветров и Кирилл спустились по узкой лестнице, держась за ржавые перила. Подвал был ещё более сырым, чем он запомнил. Лампы горели вполнакала, освещая стены, покрытые плесенью, и старые трубы. В центре стоял старый котел, ржавый и безжизненный, но рядом с ним была дверь, ведущая в небольшое помещение.
— Там котельная, — сказал Кирилл, заглядывая внутрь. — Ничего особенного.
— Дай фонарь, — приказал Ветров.
Он вошёл в котельную, включил фонарь и начал осматривать стены. Они были сделаны из красного кирпича, старого, потёртого временем. В одном месте он заметил, что кирпичи были более светлыми, чем остальные, как будто их клали позже. Он подошёл ближе и постучал по стене. Звук был глухим, но не таким, как в остальной части стены. За ней была пустота.
— Ткаченко, — позвал он. — Принеси лом.
Кирилл ушёл и вернулся через минуту с ломом, который нашёл в подсобке. Ветров взял его и начал поддевать светлые кирпичи. Они поддавались с трудом, но через несколько минут он вынул первый ряд. За ним был второй, затем третий. И когда он вынул достаточное количество кирпичей, чтобы просунуть руку, он нащупал что-то.
Это была ткань. Или сумка. Он вытащил её наружу. Это был старый школьный рюкзак, грязный, покрытый пылью. Внутри лежали тетради, пенал, книги. И маленькая фотография, заламинированная. На ней была Вика Соболева — та самая девочка, которую он искал четыре месяца. Она стояла в парке, улыбалась, а за её спиной виднелись очертания старых статуй.
— Чёрт, — выдохнул Кирилл. — Это её рюкзак. Это её вещи.
Ветров опустился на колени и продолжил разбирать стену. За рюкзаком было ещё что-то — пакет с волосами, лента, кусок ткани. Всё это было залито бетоном, но он продолжал разбивать его, пока не добрался до самого дна. Там лежал маленький значок с цифрой «14».
— Это она, — сказал он тихо. — Её вещи. Но где тело?
Он осмотрел всю стену, попытался разобрать ещё несколько кирпичей, но ничего не нашёл. Тела не было. Только вещи. Но это было доказательством того, что кто-то знал о тайнике. Что кто-то прятал их там. И этот кто-то, возможно, знал, что случилось с Викой.
— Мы должны обыскать подвал полностью, — сказал Ветров, вставая и отряхивая руки. — Вызови экспертов. Пусть проверят всё здесь. Найдут ДНК, отпечатки. Всё, что можно.
— Андрей Сергеевич, — Кирилл смотрел на рюкзак с недоумением. — Но кто написал это письмо? Откуда он знал?
Ветров задумался. Он смотрел на значок «14» в своей руке, и внутри него зрела мысль: этот человек — либо убийца, либо свидетель. Или кто-то, кто каким-то непостижимым образом знал правду.
— Я не знаю, — ответил он. — Но я собираюсь это выяснить. Давай искать анонима.
Он вышел из подвала, оставляя Кирилла в котельной. В его голове уже зрел план. Он проверит почтовые ящики, опросит всех, кто мог отправить письмо. Может быть, найдёт отпечатки пальцев на конверте. Но главное, что он теперь знал: дело Вики Соболевой не было обычным побегом или самоубийством. Кто-то убил её. И кто-то помогал ему скрывать это.
И этот кто-то, как ни странно, сейчас был для него единственной надеждой.
Ветров вернулся в свой кабинет уже поздно вечером. Эксперты работали в школе, но предварительные результаты были неутешительными: вещи пролежали в стене много лет, ДНК почти не сохранилось. Но они нашли несколько отпечатков пальцев, которые могли принадлежать убийце, и это давало надежду.
Он сидел за столом, перебирая папки и думая о письме. Кто мог написать его? Ученик? Учитель? Родственник? Или случайный человек, который случайно узнал правду? В голову не приходило ни одного внятного ответа.
Он взял конверт и поднёс его к свету. На нём не было отпечатков, кроме его собственных. Но на бумаге, на которой было написано письмо, он заметил слабый запах. Запах дыма. Бумага была словно обожжена, словно её пытались сжечь, но потом восстановили. Это было странно.
Он вспомнил, что дежурный говорил о конверте: «он был испачкан чем-то серым». Ветров поднёс его к носу. Запах горелой бумаги смешивался с запахом сырости. Это не было совпадением.
— Ткаченко, — позвал он. — Проверь все звонки, которые поступали в отдел за последние дни. Может быть, кто-то звонил анонимно, но упоминал школу №14.
Кирилл кивнул и через несколько минут вернулся с распечаткой.
— Есть один звонок, — сказал он. — Позавчера, из телефонной будки. Голос женский, сказал: «Проверьте подвал школы №14». Сбросил. Мы не придали значения.
Ветров взял распечатку. Женский голос. Анонимка. Оба сообщения были связаны с подвалом. Он чувствовал, что кто-то пытается помочь ему, но боится раскрыться.
— Найдите эту будку, — приказал он. — Проверьте камеры, если они есть. Нам нужно лицо.
Но он знал, что найти камеру у телефонной будки в старом районе почти невозможно. Это был глухой район, где камеры почти не работали. Но он не мог сдаться.
Он схватил телефон и позвонил в справочную, чтобы проверить, нет ли в базе данных людей, которые могли бы быть связаны с этим делом. В списке, который ему прислали, была фамилия одного учителя, Алексея Мраморнова, который преподавал рисование в школе №14 и уволился через год после пропажи Вики. И ещё одно имя — Карина Богданова, корректор из издательства, которая не имела отношения к делу, но жила рядом со школой.
Он не знал, почему она была в списке. Возможно, её фамилия попала туда случайно, потому что она писала какие-то статьи о городских легендах. Но он решил проверить всех. С этого момента он не доверял никому.
— Ткаченко, — сказал он, откладывая список. — Найди мне всё, что можно найти о Карине Богдановой. Фото, адрес, телефон. И позвони ей.
Он не знал, что это звонок перевернёт всё дело, но он чувствовал: что-то важное должно произойти.
Карина сидела на диване, когда у неё зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Она не сразу подняла трубку, но потом решилась, услышав настойчивый звонок.
— Алло? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Это майор Ветров из городской полиции, — раздался в трубке низкий мужской голос. — Вы Карина Богданова?
— Да, — ответила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — В чём дело?
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — сказал он. — Это касается дела о пропаже Вики Соболевой. Вы знаете что-нибудь об этом?
Карина замерла. Она не знала, как он нашёл её номер. Но она поняла: письмо дошло. И теперь её жизнь изменится навсегда.
Она сделала глубокий вдох и ответила:
— Я знаю больше, чем вы думаете. Но я хочу встретиться с вами лично. Рассказать правду.
Ветров помолчал, затем сказал:
— Хорошо. Завтра в десять утра, в моём кабинете. Адрес я вам пришлю.
Он повесил трубку, оставив Карину в пустой квартире, с дрожащими руками и учащённым сердцем.
Она не знала, что ей предстоит, но она была готова.
Глава 6. Преследователь
Утро после того злополучного телефонного разговора с майором Ветровым выдалось серым и промозглым. Карина проснулась раньше будильника, чувствуя, как в груди поселился тягучий, неприятный комок тревоги. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в голове их короткий диалог. «Я знаю больше, чем вы думаете», — сказала она. И это была правда. Но теперь, когда она произнесла эти слова вслух, они казались ей безумными. Что она могла рассказать майору полиции? Что её преследует призрак школьницы? Что она пишет анонимные письма, которые сами собой появляются из пепла?