Морозова. Знак Ф
- -
- 100%
- +
Мужчина лет пятидесяти. Невысокий, в потёртой кожаной куртке, с седыми висками и лицом, которое казалось одновременно знакомым и чужим. Он смотрел на Варвару без страха, почти с любопытством. На коленях у него лежал старый альбом — тот самый, который она видела в подвале в 1995, когда альбом принадлежал мальчику.
— Ты пришла, — сказал он спокойно, даже приветливо. — Я знал, что ты придёшь.
— Кто ты? — спросила Варвара, держа руку на кобуре.
— Ты меня не узнаёшь? — Он усмехнулся, покачал головой. — Ты видела меня в этом подвале. Ты смотрела на меня, но не зашла. А потом ты уехала. А я остался.
Он поднял альбом, открыл его на первой странице. Там была фотография — та самая Катя. Подруга Варвары. Улыбающаяся, живая.
— Ты знал Катю? — спросила Варвара, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я любил её, — сказал мужчина. — Я был мальчиком, когда увидел её впервые. Она приходила на автобазу с отцом. Она была добрая, она улыбалась мне. А потом её убили. Мой отец. Он убил её, потому что она видела то, что не должна была видеть. А ты не спасла её. Ты не зашла в эту комнату, где я прятался. Если бы ты зашла, ты нашла бы меня, и я рассказал бы тебе про отца. Но ты ушла.
Варвара молчала. Она вспомнила тот день — вспомнила, как ей показалось, что в углу кто-то есть. Она почти пошла туда. Но Шилов позвал её, и она отвернулась.
— Я просил тебя, — продолжал мужчина, — просил мысленно: «Загляни сюда, загляни!» Но ты не заглянула. Ты предпочла не видеть. Ты уехала, и я остался один. Отец продолжал убивать. Я стал помогать ему. Он сказал, что так я стану мужчиной. Но я ненавидел его. И я ненавидел тебя.
— Ты убил Ирину Белову? — спросила Варвара.
— Нет. Ирину убил не я. — Он покачал головой. — Я только хотел, чтобы ты пришла. Чтобы ты поняла, какую ошибку совершила. Но Ирину… её убили другие. Те, кто был связан с фондом. И теперь они хотят, чтобы ты думала, что это я.
Варвара напряглась:
— Кто?
— Те, кто заказывал. Те, кто давал деньги отцу. Те, кто продолжает убивать до сих пор. — Он закрыл альбом. — Я знаю их имена. Я готов рассказать тебе. Но только если ты согласишься выслушать меня до конца. Всю правду.
Варвара опустила руку с кобуры. Она не знала, верить ему или нет. Но перед ней сидел человек, который нёс в себе тридцать лет боли, и это боль делала его не врагом, а свидетелем.
— Я слушаю, — сказала она, садясь на другой стул, стоящий у стены.
И мужчина начал рассказывать.
Он рассказал, как его отец, Боцман, был всего лишь водителем — но он возил грузы для людей, которые платили ему за молчание. Эти люди были связаны с фондом «Надежда», с клиникой, с чиновниками. Они использовали бездомных, детей из детдомов для экспериментов. А когда жертвы пытались говорить, их убивали. Боцман был палачом, а его сын — свидетелем и соучастником. А потом отец умер, и сын остался один. Он хотел уйти, но его удерживали шантажом, угрожали ему. И он продолжал молчать.
— Но я больше не могу молчать, — сказал он. — Они убили Ирину, потому что она почти раскрыла их. Они подставили меня, сожгли автобазу. Они хотят, чтобы ты охотилась за мной. Но настоящий убийца — тот, кто даёт деньги. Главный врач клиники. Его зовут Яковлев. Он в Москве, но у него есть офис и в Уральске. Это он заказал Белову. И он хотел, чтобы ты думала, что я — убийца.
Варвара смотрела на него. В его глазах не было лжи — только усталость.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Сергей, — сказал он. — Сергей Боцман. Я не умер. Я инсценировал свою смерть, чтобы они оставили меня в покое. Но они нашли меня и сожгли автобазу. Теперь я здесь, и я готов говорить. Только защити меня.
Варвара кивнула. Она поняла, что это не конец расследования, а только начало. И что в этом деле переплетены старые грехи, новые убийства и тени прошлого, которые не хотят уходить.
Она встала, протянула ему руку:
— Пойдём. Я отведу тебя в безопасное место. И мы начнём расследование заново.
Сергей взял её руку, поднялся. Он смотрел на неё с благодарностью — и с надеждой.
И когда они уже выходили из подвала, Варвара услышала, как наверху закричал Максим:
— Варя! Скорее! Здесь полиция! И они не одни!
Она выбежала наверх. У подъезда стояли машины, и вооружённые люди в чёрном окружили здание. Среди них она узнала Степанова. Но рядом с ним стоял незнакомый мужчина в дорогом пальто — с холодным взглядом и уверенной улыбкой.
— Морозова, — сказал Степанов, — вы арестованы за сокрытие улик и препятствие следствию. Сдайте оружие.
Варвара замерла, держась за руку Сергея.
Она поняла: игра только началась, и ставки стали выше.
Глава 3. Арест по правилам чужого города
Варвара не опустила руку.
Она стояла у входа в подвал, сжимая запястье Сергея, и смотрела на вооружённых людей в чёрном. Их было шестеро, может, восемь — она не считала. Они держали автоматы наизготовку, но целились не в неё. Они целились в пространство вокруг неё, в воздух, в темноту подвала за её спиной. Степанов стоял впереди, правая рука на кобуре, левая — в кармане брюк. Рядом с ним — незнакомец в дорогом пальто. Высокий, седой, с перстнем на безымянном пальце и улыбкой, которая не касалась глаз. Его лицо казалось вылепленным из воска — гладкое, без единой морщины, но под этим воском чувствовалась сталь.
— Я сказал: сдайте оружие, Морозова, — повторил Степанов, но голос его дрогнул. Он явно был не в своей тарелке. — Вы арестованы за сокрытие улик и препятствование следствию. Это официальный приказ.
— Чей приказ? — спросила Варвара, не двигаясь с места.
— Мой, — ответил незнакомец в пальто, делая шаг вперёд. Он говорил с лёгкой картавостью, которая выдавала в нём человека из другого региона, а возможно, и другого времени. — Меня зовут Пётр Ильич Яковлев. Я — главный врач фонда «Надежда», и я уполномочен представлять интересы клиники и её пациентов. Вы, майор Морозова, проникли на частную территорию, вступили в контакт с опасным преступником, и теперь будете отвечать по закону.
Варвара посмотрела на него. Яковлев. Тот самый. Тот, кого упоминал Сергей в подвале — главный врач, организатор экспериментов, тот, кто заказал убийство Беловой и держал Сергея на привязи тридцать лет. Он был здесь, в центре Уральска, в дорогом пальто, с улыбкой на лице и с толпой вооружённых людей за спиной. Он пришёл не за Сергеем — он пришёл за ней.
— Я действую по поручению Следственного комитета, — сказала Варвара, стараясь говорить ровно. — В моих руках — свидетель, который даёт показания по делу об убийстве Ирины Беловой. Вы не имеете права его задерживать.
— Вы не имеете права укрывать преступника, — парировал Яковлев. — Этот человек, — он кивнул на Сергея, — подозревается в серии убийств, включая убийство Беловой. Его должны были арестовать ещё вчера. Но вы, вместо того чтобы сообщить о нём, укрыли его в подвале и пытались вывезти с места преступления.
Варвара усмехнулась — невесело, по-волчьи.
— Вы знаете, Пётр Ильич, я всю жизнь работаю с трупами. Но я не работаю с такими фальшивками, как ваше лицо. Вы не врач. Вы — палач. И я докажу это, даже если вы сейчас пристрелите меня на месте.
Яковлев улыбнулся шире — в его глазах промелькнул ледяной блеск.
— Вы слишком много смотрите американских сериалов, майор. В реальной жизни всё проще: вы либо подчиняетесь, либо у вас забирают лицензию. Или дочь. — Он наклонился ближе, понизил голос. — Алиса, кажется? Учится в Москве. Очень талантливая девушка. У неё хорошее будущее. Хотите, чтобы оно не оборвалось?
Варвара почувствовала, как в груди сжался ледяной ком. Она ничего не ответила. Она просто смотрела на него и думала о том, что если сейчас сдастся, они не тронут Алису — но тогда она никогда не сможет защитить её. Если же она начнёт стрелять, они убьют её, а Алиса останется без защиты. Выхода не было.
— Хорошо, — сказала она, медленно расстёгивая кобуру и доставая пистолет. — Я сдаюсь. Но свидетель остаётся со мной. Он даст показания в Следственном комитете.
— Свидетель будет изолирован, — ответил Яковлев. — Для его же безопасности.
Варвара передала пистолет Степанову. Тот взял его с неловкостью, не глядя ей в глаза. Остальные оперативники шагнули вперёд, один из них скрутил Сергею руки, другой надел на него наручники. Сергей не сопротивлялся. Он просто смотрел на Варвару с выражением обречённости.
— Ты обещала, — сказал он тихо. — Ты обещала защитить меня.
— Я обещала, — ответила Варвара, глядя на Яковлева. — И я сдержу слово. Даже если для этого мне придётся пройти через ад.
Яковлев рассмеялся — сухо, без тепла:
— Вы уже в аду, майор. Добро пожаловать в Уральск.
Он развернулся и пошёл к чёрному джипу, стоявшему у дороги. Степанов махнул рукой, и Варвару повели в другую машину — обычный полицейский УАЗ. Максим шёл рядом, его лицо было серым, но он молчал — он знал, что любое слово только ухудшит ситуацию.
Перед тем как сесть в машину, Варвара обернулась и посмотрела на подвал. Ей показалось, что из тёмного проёма на неё смотрит тот самый мальчик — из 1995 года. Но он исчез, как только она моргнула.
Отделение полиции встретило её запахом хлорки и сигаретного дыма. Её привели в кабинет Степанова, сняли наручники, но не выпустили. Степанов сидел за столом, перебирал бумаги, не поднимая глаз. Он выглядел как человек, который сделал выбор и теперь сам себя за это презирает.
— Ты знаешь, что он делал, — сказала Варвара, садясь на стул. — Ты знаешь про клинику, про фонд, про Яковлева. Ты знаешь, что он заказал Белову. Зачем ты прикрываешь его?
Степанов поднял глаза. Они были красными от недосыпа, но острыми.
— Ты думаешь, я прикрываю его? — спросил он тихо. — Я — пешка, Морозова. У меня семья, дети. Он пришёл ко мне вчера и сказал: "Либо ты делаешь то, что я говорю, либо твой сын потеряет стипендию, а жена — работу. Или что-то похуже". У меня нет выбора.
— Выбор всегда есть, — сказала Варвара, наклоняясь к нему. — Ты можешь дать мне позвонить в Москву, в СК. Я вызову подкрепление, и мы вытащим и тебя, и Сергея, и твою семью.
— Ты не понимаешь, — Степанов покачал головой. — Яковлев не один. За ним стоят люди, которые контролируют всё: мэрию, областную прокуратуру, местных судей. Если я сделаю шаг в сторону, меня сметут. И тебя — вместе со мной.
— Тогда просто дай мне доступ к компьютеру. Я напишу письмо Игнату Верещагину. Он — прокурор в Москве, он поможет.
Степанов помедлил, потом кивнул:
— Через час. Сейчас тебе нужно переждать. Тебя переведут в изолятор временного содержания до решения суда. Я не могу нарушать процедуру.
— А Сергей? Где он?
— Его увезли в клинику. Яковлев утверждает, что он психически болен и нуждается в лечении. Это предлог, чтобы изолировать его.
Варвара сжала кулаки. Она знала, что если Яковлев получит Сергея в свои руки, тот не проживёт и дня. Ей нужно было действовать быстро.
— Степанов, — сказала она, — ты должен помочь мне выйти отсюда. Хотя бы на час. Я не прошу тебя нарушать закон. Я прошу тебя дать мне шанс спасти человека. И твою собственную душу.
Степанов долго смотрел на неё, потом вздохнул:
— В моём кабинете есть чёрный ход. Он ведёт на задний двор. Оттуда можно выйти к реке. У тебя будет полтора часа. Если ты не вернёшься к допросу, меня уволят.
— Вернусь, — сказала Варвара.
Через пятнадцать минут она уже стояла на берегу Серебрянки, сжимая в руке телефон, который Степанов дал ей на время. Она набрала Игната.
— Верещагин, это Морозова. У меня проблемы.
— Я знаю, — ответил он сухо. — Мне уже доложили о вашем аресте. Что происходит?
— Я нашла свидетеля, который может дать показания против Яковлева и его клиники. Но его изолировали в клинику, и он в опасности. Мне нужно подкрепление. Официальное.
— Я не могу просто так прислать группу захвата в Уральск, — сказал Игнат. — Нужны основания. Ты говоришь, что есть свидетель — но я не могу подтвердить его слова.
— Тогда пришли Максима. Он сейчас на свободе. Пусть он вывезет Сергея из клиники, пока Яковлев не уничтожил его.
Игнат помолчал, потом сказал:
— Я свяжусь с начальником местного управления МВД. Скажу, что это операция по линии прокуратуры. Максим будет действовать как мой представитель. У него есть час, чтобы вывезти свидетеля. Если не успеет — мы теряем всё.
— Успеет, — сказала Варвара. — Дай мне его номер.
Она сбросила звонок, набрала Максима. Тот ответил сразу:
— Я уже знаю. Игнат звонил. Я еду к клинике, у меня есть координаты.
— Будь осторожен, — сказала Варвара. — Яковлев не дурак, он поставит охрану.
— Я справлюсь. Ты возвращайся в отдел и жди моего звонка.
— Макс, — сказала она, — если что-то пойдёт не так…
— Не пойдёт, — перебил он. — Я не дам ему умереть. Я не дам умереть никому из нас.
Он отключился. Варвара стояла на берегу, смотрела на тёмную воду и думала о том, что Алиса сейчас в Москве, не подозревая о том, что творится здесь. Она должна была позвонить ей, но не могла — ей было страшно. Страшно, что она услышит в голосе дочери страх, и тогда сломается.
Она убрала телефон, глубоко вздохнула и направилась обратно в отдел, оставляя за спиной реку и тени прошлого, которые плыли по ней, как обрывки старых писем.
Когда она вернулась в кабинет Степанова, тот уже ждал её с чашкой кофе.
— Твой друг ушёл на задание, — сказал он, протягивая ей кружку. — Я позволил ему взять машину и карту. Но я не знаю, что он там найдёт.
— Он найдёт правду, — сказала Варвара, принимая кофе. — Или погибнет, пытаясь её найти. Но он никогда не сдаётся.
Она села на стул, сделала глоток. Кофе был горьким, почти противным, но он согревал.
В дверь постучали — резко, настойчиво. Вошёл лейтенант Логинов, бледный, с перекошенным лицом.
— Товарищ майор, — сказал он, обращаясь к Степанову, — там… поступило сообщение. На набережной опять нашли тело. Девушка. Та же буква «Ф».
Варвара встала, поставила кружку.
— Кто это?
— Мы пока не установили, — сказал Логинов, глядя на неё с тревогой. — Но нам позвонили с телефона, который зарегистрирован на имя Алисы Морозовой. Твоей дочери.
Варвара почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Нет, — прошептала она. — Это не она. Это ловушка.
Она рванулась к двери, но Степанов схватил её за руку:
— Стой! Ты не можешь выйти без приказа. Ты под арестом!
— Тогда отпусти меня, — сказала она, вырывая руку. — Или я выйду, и ты будешь отвечать за то, что не остановил меня.
Она выбежала из кабинета, сбежала по лестнице, вылетела на улицу. В лицо ударил холодный ветер. Она поймала такси и крикнула:
— На набережную! Быстрее!
Машина рванула с места. Варвара сидела на заднем сиденье, сжимая в руке телефон, и молилась, чтобы Алиса была жива. Чтобы это была ошибка. Чтобы она не опоздала.
На набережной уже стояли полицейские машины. Жёлтая лента ограждала место происшествия. Варвара выбежала из машины, прорвалась через оцепление, оттолкнув одного из оперативников. Тело лежало у бетонных плит, укрытое простынёй. Рядом стоял патологоанатом Бережной — он уже был здесь.
— Морозова, — сказал он, когда она подбежала. — Я знал, что ты придёшь. Но я должен тебя предупредить: это не твоя дочь. Это другая девушка.
Варвара опустилась на колени, откинула простыню. Незнакомое лицо. Молодая, лет двадцати, тёмные волосы, испуганные глаза, застывшие навсегда. На груди — та же буква «Ф». Рядом лежал телефон. Варвара взяла его, поднесла к глазам. На экране было открыто сообщение: «Варя, это тебе. Ты не спасла Катю, не спасла Сергея, не спасёшь и эту. Если хочешь узнать, где твоя дочь — приходи в подвал на Пролетарской. Одна. Через час».
Варвара сжала телефон, поднялась.
— Бережной, — сказала она. — Я иду в подвал. Если я не вернусь через час — передай это Игнату Верещагину в Москву. — Она сунула ему в руки флешку — ту самую, которую нашла у тела Ирины. — Там всё. Доказательства против Яковлева и его людей.
Бережной взял флешку, кивнул:
— Иди, Варя. Я задержу их здесь. Но помни: у тебя есть только один шанс.
Варвара развернулась и побежала к старому дому на Пролетарской. Город снова сжимался вокруг неё, как тиски. Она знала, что идёт в западню. Но Алиса была там, и она не могла оставить её.
Подвал встретил её той же темнотой, что и час назад. Только теперь там пахло не плесенью, а кровью. Она спустилась по лестнице, осторожно ступая. В центре комнаты стоял стул. На стуле сидела Алиса — связанная, с кляпом во рту, но живая. В её глазах был страх и одновременно уверенность, что мать придёт.
Рядом с ней стоял человек. Не Сергей. Не Яковлев. Тот самый, кого Варвара видела в подвале в 1995, — мальчик, который вырос. Только теперь он был не мальчиком. Он был мужчиной с седыми висками и холодными глазами, в которых Варвара вдруг узнала черты… самой себя.
— Ты пришла, — сказал он.
— Кто ты? — спросила Варвара, чувствуя, как внутри всё обрывается.
— Я — тот, кого ты должна была найти. — Он подошёл к Алисе, положил руку ей на плечо. — Я — твой сын.
Варвара замерла. Весь мир остановился.
— У меня нет сына, — сказала она, чувствуя, как голос становится чужим.
— Есть, — сказал он, и в его голосе звучала боль. — Я родился в 1985 году. Ты родила меня, когда тебе было семнадцать. И отдала в детский дом. Ты думала, что я умер. Но я выжил. Меня усыновил Боцман. Он дал мне имя Сергей.
Варвара почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за стену, чтобы не упасть.
— Нет, — прошептала она. — Это не может быть правдой.
— Правда, мама, — сказал он, и в его голосе звучала горечь. — Я не убивал. Я хотел, чтобы ты нашла меня. Я оставлял тебе записки, фотографии. Ты искала мальчика, который был в подвале — но ты не искала меня. Своего сына.
Он шагнул к ней. Варвара не двигалась. Она смотрела на него — на свои глаза в его лице, на свою боль в его руках.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Я не убивал. Но я знаю, кто убивал. И я помогу тебе. Если ты простишь меня.
Варвара протянула руку, коснулась его щеки.
— Ты — мой сын, — сказала она. — Я никогда не прощу себе того, что сделала. Но я сделаю всё, чтобы защитить тебя.
Он опустился на колени, заплакал. Алиса освободилась от пут и подошла к матери, обняла её. И трое — мать, дочь и сын — стояли в старом подвале, который тридцать лет хранил их секреты.
А где-то наверху, в городе, который не прощает, начиналась новая ночь.
Глава 4. Кровь на руках, правда, в крови
Они стояли втроём в сыром полумраке подвала, и время вокруг них словно остановилось. Варвара держала Сергея за плечи, вглядывалась в его лицо — в свои собственные глаза, в линию скул, в нервный изгиб губ. Она искала подтверждение тому, что он сказал. И находила его в каждой чёрточке.
— Я родила тебя в восемьдесят пятом, — прошептала она, и голос её сорвался. — Мне было семнадцать. Я была глупой девчонкой, я не могла... я отдала тебя в дом малютки. Мне сказали, что ты умер. Что у тебя была какая-то болезнь, что ты не выжил. Я поверила. Я не искала тебя. Я струсила.
Сергей покачал головой, и на его губах появилась горькая, кривая усмешка:
— Ты не струсила, мама. Тебе солгали. Меня забрал Боцман. Он работал в том детском доме, когда приезжал за грузом. Он увидел меня и сказал: «Мальчик — крепкий, я возьму его». Ему нужен был помощник. Сын. Продолжатель дела.
Варвара почувствовала, как её тошнит. Она с трудом подавила рвотный позыв, сжала зубы.
— Он тебя... он учил тебя убивать.
— Он учил меня выживать, — поправил Сергей, и в его голосе зазвенела сталь. — Он был жестоким, мама. Но он был единственным, кто дал мне имя. Я вырос в его тени, я возил его грузы, я смотрел, как он убивает. А потом я начал убивать сам. Потому что думал, что так я становлюсь сильным. Что так я заслуживаю его любовь.
Алиса стояла рядом, прижимаясь к матери. Она слышала каждое слово и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что она знала о своей семье, о своей матери, о своём прошлом — всё это рушилось в один момент. Она хотела что-то сказать, но не могла. Только сжимала руку Варвары и слушала.
— Но потом я понял, — продолжил Сергей, глядя в пустоту перед собой, — что я не хочу быть таким. Я начал сопротивляться. Я хотел найти тебя. Я хотел, чтобы ты узнала меня. Я оставлял тебе записки, зная, что однажды ты вернёшься. Я убивал только тех, кто мешал мне найти правду. Тех, кто работал на Яковлева.
Варвара выдохнула, перевела дыхание:
— Сергей... ты ведь не убил Ирину?
— Нет. Ирину убили люди Яковлева. Она докопалась до клиники, до экспериментов, до того, как они использовали детей. Яковлев запаниковал и приказал убрать её. Я узнал об этом и оставил записку у тела, чтобы ты нашла меня. Я хотел, чтобы ты пришла в подвал. Я хотел всё тебе рассказать. Но Яковлев опередил меня.
Варвара отпустила его плечи, отошла на шаг, провела рукой по лицу. Она чувствовала себя разбитой, пустой. Столько лет она искала правду о гибели Кати, о маньяке, о том, что произошло в девяносто пятом. А правда оказалась в том, что её собственный сын стоял рядом и видел всё. Что она могла спасти его, если бы зашла тогда в эту чёртову комнату.
— Я знаю, что чувствуешь, — сказал Сергей, словно прочитав её мысли. — Ты винишь себя. Не надо. Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем изменить настоящее. Яковлев должен ответить. Он контролирует всё: полицию, мэрию, прокуратуру. Но у тебя есть связи в Москве, у тебя есть дочь, которая может найти доказательства. Мы можем остановить его.
Варвара снова посмотрела на него. В его глазах была искренность. Он хотел искупить свою вину. Он хотел быть лучше.
— Что нам делать? — спросила она, возвращаясь к реальности. — Сейчас Яковлев думает, что я арестована, а ты изолирован в клинике. У нас есть преимущество — он не знает, что мы вместе. Мы должны найти доказательства его причастности к убийству Беловой. И к смерти других детей.
— Я знаю, где он хранит документы, — сказал Сергей. — В его офисе на улице Мира, в доме номер десять. Там сейф, который он использует для отчётности перед своими «партнёрами». Если мы достанем их, мы сможем разоблачить его перед Москвой.
— Тогда идём, — сказала Варвара. — Времени мало.
Она повернулась к выходу, но Алиса остановила её:
— Мам, подожди. Там люди Яковлева. Они могут быть снаружи. Нам нужен план.
— У нас есть план, — сказал Сергей. — Я знаю другой выход. Из подвала есть туннель, он ведёт к старому канализационному коллектору. Мы можем выйти в районе завода, а оттуда добраться до офиса через гараж, который Яковлев не контролирует.
Варвара кивнула:
— Веди.
Они спустились глубже, в самую дальнюю комнату подвала, ту самую, куда Варвара тридцать лет назад не вошла. За ржавым железным шкафом открывался лаз в бетонную трубу. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то металлическим. Сергей зажёг старый фонарь и первым полез внутрь. Варвара следовала за ним, Алиса замыкала.
Коллектор был узким, едва можно было развернуться. Вода хлюпала под ногами, стены покрывала слизь. Варвара чувствовала, как холод проникает в кости, но она не останавливалась. Она думала о том, что у неё есть шанс всё исправить. У неё есть сын, и она не позволит ему умереть. У неё есть дочь, и она не позволит ей пострадать.
Они шли почти десять минут, пока Сергей не остановился у ржавой решётки, ведущей наверх.
— Здесь выход, — сказал он. — Мы в гараже Яковлева. Он хранит здесь старые машины, но сейчас никого нет.
Он отодвинул решётку, и они выбрались наружу. В лицо ударил свежий воздух — они были на заднем дворе старого здания, окружённого бетонным забором. Вокруг ни души.
— Офис Яковлева в трёх кварталах отсюда, — сказал Сергей. — Нам нужно идти через дворы.
Они прошли через гаражи, мимо заброшенных машин. Варвара чувствовала, как напряжение растёт с каждым шагом. Где-то далеко слышались голоса, но они были слишком далеко. Она достала телефон — связи не было, но часы показывали, что время почти истекло. Если они не успеют, Яковлев уничтожит все доказательства, и они потеряют единственный шанс.