Морозова. Знак Ф

Глава 5. Глазами того, кто потерял всё

Варвара смотрела на экран телефона, где застыло лицо Степанова. Она не чувствовала гнева. Не чувствовала страха. Только холод, который разливался по телу, как речная вода в ноябре. Она знала, что нужно действовать, но сначала должна была перевести дыхание. Всего несколько секунд.

— Мам, — сказала Алиса, и голос её дрожал, — что мы будем делать?

Варвара убрала телефон в карман, подняла сумку с документами на плечо. Она посмотрела на дочь, такую же испуганную, как когда-то была сама — тридцать лет назад, в этом же городе, у того же подвала. Но в глазах Алисы, кроме страха, горела решимость. Она была готова идти до конца, и это наполнило Варвару силой.

— Мы сделаем то, что должны, — сказала она. — Мы вернёмся в тот подвал. Мы вытащим Сергея. А потом мы уйдём отсюда, и этот город никогда больше не увидит нас.

— Но там Степанов. И его люди. Они будут ждать нас. Это ловушка.

— Значит, мы превратим их ловушку в их могилу, — жёстко сказала Варвара. — У нас есть доказательства. У нас есть связь с Москвой. Они не смогут нас остановить, если мы будем действовать быстро.

Алиса кивнула, но в её взгляде промелькнула тень сомнения:

— А Максим? Он должен быть здесь. Мы должны позвать его на помощь.

Варвара набрала номер Максима. Трубку сняли после третьего гудка.

— Варя? — голос Максима звучал глухо, но напряжённо. Он был в движении — слышался шум ветра и шаги. — Я уже еду к вам. Мне сообщили, что случилось.

— Степанов предал нас, Макс. Он взял Сергея. Они в подвале на Пролетарской. Я иду туда. Если я не выйду через час, отправляй все доказательства в Москву, а потом забирай Алису и уезжай.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Я не оставлю тебя одну. Я буду у подвала через пятнадцать минут. Подожди меня.

— Я не могу ждать, — сказала Варвара. — Каждая минута — это жизнь Сергея. Я иду сейчас.

Она отключилась, повернулась к Алисе:

— Ты останешься здесь. В этом дворе. Никуда не выходи, пока я не вернусь.

— Мама, нет, — Алиса схватила её за руку. — Я не могу сидеть здесь, пока ты идёшь в западню. Я с тобой.

— Лис, это не обсуждается. Ты — моя страховка. Если я не вернусь, ты передашь эти документы Игнату и расскажешь всё, что знаешь. Ты поняла меня?

Алиса хотела возразить, но увидела глаза матери — и поняла, что спорить бесполезно. Она обняла её, крепко, почти до боли:

— Возвращайся, мама. Обещай мне.

— Обещаю, — сказала Варвара, чувствуя, как слова застревают в горле.

Она развернулась и вышла со двора, оставляя дочь в тени старой трансформаторной будки, сжимающую в руках папку с документами, которая могла изменить всё.

Улицы Уральска были пустыми, словно город замер в ожидании грозы. Варвара шла быстро, почти бежала, но при этом старалась не привлекать внимания. Она знала, что её могут увидеть, что Степанов мог расставить людей по всему маршруту, но она не могла позволить себе остановиться.

Дом на Пролетарской вырос перед ней через десять минут — старый, заброшенный, такой же мрачный, как и в её памяти. На этот раз у входа стояли две чёрные машины, и у дверей подвала маячила фигура с автоматом. Варвара замедлила шаг, затаилась за углом. Она не могла войти через главный вход. Нужно было обойти здание.

Она двинулась вдоль стены, стараясь ступать бесшумно. На заднем дворе был второй вход — ржавая металлическая дверь, ведущая в тот самый коллектор, по которому они бежали час назад. Она прислушалась: внутри было тихо. Она толкнула дверь — она оказалась не заперта.

Внутри пахло сыростью и мазутом. Она прошла по туннелю, держась за стену, и через несколько минут оказалась в знакомом подвале. Её шаги отдавались гулко. В центре комнаты горела лампочка, и при её свете она увидела Сергея. Он был привязан к старому стулу, его лицо было в крови, но глаза — открытыми, живыми, готовыми бороться.

Он увидел её, и по губам скользнула слабая улыбка.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.

— Где Степанов? — спросила Варвара.

— Он ждёт тебя. Он знает, что ты придёшь.

Голос раздался сзади — и Варвара резко обернулась. Степанов стоял в дверях с пистолетом в руке, и на его лице была улыбка, которая совсем не вязалась с его возрастом и должностью.

— Ты думала, что сможешь переиграть меня, Морозова? Ты слишком самоуверенна.

Варвара медленно подняла руки, показывая, что не собирается сопротивляться:

— Зачем ты это делаешь? Я знаю, что ты работаешь на Яковлева, но ты же не убийца. Ты — полицейский.

Степанов усмехнулся:

— Полицейский? Я был полицейским, когда Яковлев спас мою дочь от рака. Ты не знаешь, что такое быть отцом, чей ребёнок умирает. Он заплатил за её лечение, и он заплатил за мою верность. Я его человек, Морозова. И я не позволю, чтобы ты разрушила то, что он построил.

— Он построил смерть, Степанов. Он убивал детей, чтобы зарабатывать деньги. Ты знаешь это. Ты видел это. И ты закрываешь на это глаза, потому что тебе удобно.

Степанов помолчал. В его глазах промелькнула тень сомнения, но он быстро подавил её.

— Хватит, — сказал он резко. — Ты и твой сын сейчас умрёте. А потом я найду твою дочь и уничтожу все документы. Это конец, Морозова.

Варвара смотрела на него, и внутри неё нарастала не холодная ярость — она подступила огнём к горлу.

— Ты думаешь, что если убьёшь меня, всё закончится? — спросила она. — У меня есть человек в Москве, который уже знает всё. Документы отправлены в Москву, и даже если ты убьёшь меня, они всё равно всплывут. Яковлев сядет. И ты сядешь вместе с ним. Ты выбрал не ту сторону, Степанов. И ты проиграл.

Степанов дрогнул. Его рука с пистолетом качнулась, и в этот момент Сергей, собрав остатки сил, резко дёрнулся, опрокинув стул. Степанов отвлёкся, и этого мгновения хватило — Варвара выхватила пистолет, который держала в заднем кармане, и нажала на спуск. Пуля прошла в миллиметре от плеча Степанова, и он отшатнулся, прижимаясь к стене.

— Стой, — сказала она, целясь ему в голову. — Брось оружие.

Степанов медленно положил пистолет на пол. Варвара подошла к нему, пнула оружие в угол, затем подошла к Сергею и начала развязывать верёвки.

— Ты не сможешь выбраться отсюда, — сказал Степанов. — Весь квартал оцеплен.

— Мы попробуем, — ответила она, освобождая Сергея. — Вставай, сын. Мы уходим.

Сергей поднялся. Он шатался, но стоял. Его глаза смотрели на Степанова с презрением и жалостью.

— Ты знаешь, что все они предадут тебя, — сказал он. — Яковлев избавится от тебя, как только ты перестанешь быть ему нужен.

Степанов не ответил. Он стоял, опустив голову, и молчал.

Варвара связала его тем же шнуром, которым был привязан Сергей, и они двинулись к выходу. Когда они оказались на улице, она сразу поняла, что Степанов не врал — двор был оцеплен людьми в чёрном.

Но в этот момент раздался шум и выстрелы с другой стороны — показалась машина Максима, которая сбила двух охранников и врезалась в забор.

— Садитесь! — крикнул он, распахивая дверь.

Варвара и Сергей нырнули в машину, и Максим дал газу. Пули свистели над головой, стекло разбилось, но они уже вырывались в темноту улиц Уральска, мимо серых пятиэтажек и раскисших дорог.

В машине было тихо. Сергей смотрел в окно, а Варвара чувствовала, как в её руке дрожит телефон. На экране появилось новое сообщение. Она открыла его.

Там было написано:

«Морозова, ты выиграла этот раунд. Но игра ещё не закончена. Завтра в 8 утра я буду на вокзале. Приходи одна. Если ты хочешь, чтобы Алиса осталась жива — ты придёшь. Если нет — она умрёт в 9 утра. Выбирай».

Внизу стояла подпись: «Яковлев».

Варвара замерла. Она не могла поверить, что Яковлев проник в Москву. Она не могла поверить, что Алиса, которую она оставила в том дворе, снова в опасности. Она набрала номер дочери, но тот был недоступен.

— Он её забрал, — прошептала она, обращаясь в пустоту. — Он забрал мою дочь.

Максим и Сергей смотрели на неё, но никто не мог произнести ни слова.

Город приближался, холодный и безразличный, и внутри Варвары поднималась буря.

Глава 6. Вокзал последней надежды

Машина неслась по пустынным ночным улицам Уральска, и Варвара смотрела в разбитое окно на проплывающие огни. Они были жёлтыми, тусклыми, как глаза старого пса. Город просыпаться не собирался — он дышал тяжело, как больной, и каждый его выдох отдавался в груди Варвары тупой болью.

Она держала телефон в руке, сжимая его так, что побелели костяшки. Сообщение Яковлева горело на экране, впиваясь в сознание каждой буквой: «Завтра в 8 утра я буду на вокзале. Приходи одна. Если ты хочешь, чтобы Алиса осталась жива — ты придёшь. Если нет — она умрёт в 9 утра. Выбирай».

— Варя, — сказал Максим, не отрывая глаз от дороги, — мы должны позвонить в Москву. Игнат может прислать группу захвата.

— Нет, — ответила она, и голос её был глухим, словно она говорила из глубокого колодца. — Если он увидит хоть одного человека в форме — он убьёт её. Я пойду одна.

— Это самоубийство, — сказал Сергей с заднего сиденья. Он держался за плечо, из которого всё ещё сочилась кровь, но смотрел на мать с той же упрямой решимостью, которую она узнавала в себе. — Он не отпустит её, даже если ты выполнишь все его условия.

— Я знаю, — ответила Варвара. — Поэтому я пойду не сдаваться. Я пойду забрать её. И если мне придётся убить его — я убью.

Она повернулась к нему, и в её глазах он увидел не отчаяние — сталь. Ту самую сталь, которую он чувствовал в ней тридцать лет назад, когда она стояла у подвала и смотрела на мальчика, которого могла спасти.

— Ты должен отлечься, — сказала она Сергею. — Макс, найди место, где мы сможем спрятаться до утра. У нас есть несколько часов.

Максим свернул в старый промышленный район, в лабиринт заброшенных цехов и складов. Машина остановилась у одного из них — огромного ангара с прорванной крышей. Внутри пахло ржавчиной и временем.

Они вошли внутрь. Варвара помогла Сергею сесть на старые ящики, осмотрела его рану — пуля прошла навылет, но кровь уже почти остановилась.

— Ты будешь жить, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, глядя на неё с той же болью, которую она видела в подвале. — Но ты, мама... ты не должна идти одна. Я пойду с тобой.

— Нет, — сказала она. — Ты — единственный свидетель, который может дать показания против Яковлева. Если я не вернусь — ты должен выжить и рассказать всё в Москве. Это твой шанс искупить вину. Ты понял меня?

Сергей хотел возразить, но она не дала ему сказать ни слова. Она подошла к нему, положила руку на его плечо — там, где была рана, но он даже не поморщился.

— Я не искала тебя тридцать лет, — сказала она. — Но теперь я нашла. И я не собираюсь терять тебя снова. Оставайся здесь и жди Максима. Он тебя не бросит.

Она повернулась и вышла из ангара, оставляя их в темноте. Максим догнал её, схватил за руку:

— Варя, ты не представляешь, что тебя ждёт. Он готовится к встрече. Он выставит людей, он будет держать Алису на прицеле. Ты не сможешь её спасти в одиночку.

— Тогда иди со мной, — сказала она. — Но на расстоянии. Не показывайся. Если я подам знак — ты выходишь и берёшь его.

Максим кивнул, и они двинулись обратно в город — к вокзалу, который должен был стать местом их последней битвы.

Утро пришло серым и холодным. Небо над Уральском нависало свинцовой крышей, и мелкий дождь начал накрапывать, как только Варвара вышла из машины у вокзала. Она смотрела на здание, которое давно потеряло свою былую красоту: колонны облупились, стекла были грязными, и лишь старые часы на фасаде продолжали тикать, отсчитывая минуты, которых оставалось всё меньше.

Она вошла внутрь. Вокзал был почти пустым: несколько пассажиров, охранник, продавщица в киоске с бутербродами, пахнувшими прокисшим маслом. Варвара прошла в центр зала, остановилась у колонны. Она ждала.

Ровно в восемь раздался звонок на её телефоне.

— Ты пришла, — голос Яковлева был спокойным, почти ласковым. — Молодец. Я знал, что ты не подведёшь. Поднимись на второй этаж, к камерам хранения. Там есть кабинет начальника станции. Я жду тебя.

Она двинулась по лестнице, чувствуя, как сердце колотится в груди. На втором этаже было темно, лишь одна лампа горела под потолком. Дверь в кабинет была приоткрыта. Она толкнула её и вошла.

Яковлев сидел за столом, сложив руки на столешнице. Напротив него стоял стул, на котором лежал чёрный кейс. Он улыбнулся, когда она вошла, и указал на стул:

— Садись, Морозова. Нам нужно поговорить.

— Где моя дочь? — спросила Варвара, не двигаясь с места.

— Она в безопасности, — ответил Яковлев. — Если ты сделаешь то, что я скажу, она будет жить. Ты получишь её назад, и мы никогда больше не встретимся. Но если ты будешь упрямиться... — он развёл руками, — сам понимаешь.

Варвара медленно села на стул, положив руки на колени. Она чувствовала, как под курткой у неё лежит пистолет, но не решалась достать его — она знала, что у него тоже есть оружие.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты исчезла, — сказал он. — Ты и твой сын. Вы уедете из Уральска, из России. Я дам вам новые документы, деньги, билеты. Я больше никогда не увижу вас, и вы никогда не увидите меня. Доказательства, которые вы отправили в Москву — они исчезнут. Я уже позаботился об этом. Ты проиграла, Морозова. Но я даю тебе шанс спасти свою дочь.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает гнев. Но она не могла позволить ему увидеть это — она держала лицо каменным.

— Ты думаешь, я поверю тебе? — спросила она. — Ты убил Ирину Белову. Ты убивал детей. Ты не человек, Яковлев. Ты — чудовище.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнул холодный огонь:

— Я — тот, кто спасает жизни, Морозова. Я создал клинику, которая лечит неизлечимых. Да, я делаю это незаконно. Но я делаю это ради науки. Ради будущего. Ты не понимаешь меня, потому что ты не видишь дальше своего носа.

— Ты не спасаешь жизни, — сказала она. — Ты убиваешь детей и называешь это исследованием. Ты — палач, и ты будешь отвечать за свои преступления.

Она встала, резко, и он тоже встал, его рука потянулась к карману. Но она была быстрее — она выхватила пистолет и направила его ему в грудь.

— Где моя дочь? — спросила она, и в её голосе не было страха — только гнев.

— Она в моём офисе, — сказал он, поднимая руки. — Но если ты убьёшь меня, ты никогда её не найдёшь. Мои люди приказано убить её, если я не выйду через час. Ты не успеешь.

Варвара колебалась. Она знала, что он может лгать, но не могла рисковать. Она опустила пистолет, но не убрала его.

— Хорошо, — сказала она, медленно садясь обратно на стул. — Дай мне билеты. Я уеду. Но ты отпустишь мою дочь сейчас же.

Он улыбнулся шире, довольный своей победой:

— Умная женщина. Я всегда это ценил.

Он открыл кейс, достал билеты и паспорта на её имя и имя Сергея. Они были поддельными, но выглядели настоящими. Он протянул их ей, и она взяла их, чувствуя, как бумага прожигает пальцы.

— Ты получишь свою дочь на вокзале через час, — сказал Яковлев. — Она будет ждать тебя у платформы номер три. А теперь — уходи.

Варвара медленно поднялась, всё ещё держа в руке пистолет. Она отошла к двери, остановилась на мгновение:

— Яковлев, — сказала она, — когда-нибудь ты заплатишь за всё. Может, не сегодня. Но ты заплатишь.

Она вышла, оставляя его в кабинете, чувствуя, как гнев и страх борются внутри неё. Она вышла на перрон, туда, где в сером утреннем свете стоял пустой состав, и она знала, что она ещё поборется.

Она прошла к платформе номер три. Там никого не было. Только тени, отбрасываемые фонарями. Она ждала, сжимая билеты в руках, и чувствовала, как минуты ползут, как часы тают.

Через десять минут она услышала шаги. Они приближались сзади, медленные и уверенные. Она обернулась, и в тусклом свете фонаря увидела Алису. Она была жива — бледная, уставшая, но живая. В её руках не было ничего, только залитый слезами телефон.

— Мама, — прошептала Алиса, и Варвара почувствовала, как её сердце успокаивается.

— Всё хорошо, — сказала она, обнимая дочь. — Всё хорошо, я здесь. Мы уходим.

Но, обняв дочь, она почувствовала, как та напряглась.

— Мама, он сказал, что если мы не уедем, он убьёт тебя. Это ловушка.

Варвара поняла: она не может уехать. Она не может оставить Уральск, пока Яковлев жив. Она посмотрела в сторону вокзала и поняла, что это её последний шанс — остановить его раз и навсегда.

— Мы не поедем, — сказала она, глядя на дочь. — Мы останемся и закончим это.

Алиса посмотрела на неё, и в её глазах зажглась надежда.

Но за их спинами уже раздавались шаги — вооружённые люди Яковлева начали окружать вокзал.

И Варвара поняла, что её бой только начинается.

Глава 7. Вокзал, который стал полем битвы

Шаги приближались.

Их было много — четыре, может, пять пар ног, и они шли с разных сторон, отсекая пути к отступлению. Варвара слышала это всем телом, как слышат опасность только те, кто провёл годы в оперативных засадах и перестрелках. Каждый звук был как удар метронома, отсчитывающий секунды до того момента, когда её мир снова рухнет.

Она схватила Алису за руку и рванула к ближайшей колонне. За их спинами просвистела пуля — не в них, а предупредительная, чтобы остановить бегство. Но Варвара знала: если она остановится — они умрут.

— Беги к выходу на задний перрон! — крикнула она, не оборачиваясь. — Там поезда, там можно укрыться!

— Но ты! — закричала Алиса.

— Я задержу их. Максим уже близко, он не даст мне умереть!

Алиса колебалась всего секунду — она увидела в глазах матери ту самую сталь, которую узнавала с детства, и поняла, что спорить бессмысленно. Она развернулась и побежала в сторону заднего перрона, скрываясь за колоннами и скамейками. Варвара выхватила пистолет, выстрелила дважды в сторону преследователей, заставляя их залечь. Один из них вскрикнул — пуля задела плечо. Она не ждала, пока они опомнятся, и нырнула за багажный тележку.

Пули застучали по металлу, выбивая искры. Варвара перекатилась, выстрелила на звук, заставив их пригнуться. Она знала, что не выиграет эту перестрелку в одиночку — она должна выиграть время.

В этот момент со стороны входа прогремел взрыв — не мощный, но достаточный, чтобы вызвать панику. Посыпалась штукатурка, завыла сигнализация. Варвара подняла голову и увидела Максима — он пробился через главный вестибюль, отстреливаясь от охранников Яковлева. За ним бежал Сергей, сжимая в руке трофейный автомат. Они шли прямо на них, и каждый их шаг был шагом к свободе.

— Варя, мы здесь! — крикнул Максим, и его голос перекрыл грохот.

Варвара выскочила из укрытия, побежала к ним. Мимо неё пролетела пуля, задев край куртки. Она не остановилась. Через пять секунд она уже была рядом с Максимом, и он прикрыл её огнём, оттесняя преследователей за колонны.

— Где Алиса? — спросил он.

— На заднем перроне. Мы должны её найти.

— Сергей, прикрой нас! — приказал Максим.

Сергей кивнул, занял позицию у входа на перрон и начал стрелять короткими очередями, заставляя людей Яковлева держаться подальше. Варвара и Максим побежали вдоль поездов, ища Алису. Она была где-то там, в серой мгле.