- -
- 100%
- +
Алиса подняла на неё мокрые глаза и написала: «Она водила меня к дубу. Большой дуб на аллее усадьбы. Там под корнями лежит ключ. Она сказала, что ключ от всего».
Анна вспомнила, что в тайнике она нашла только дневник, а сундук был пуст. Значит, основная часть спрятана под дубом. Она решила, что сегодня же отправится туда.
Разговор прервала Валентина Петровна: — Анна, вам пора, у нас завтрак. Вы сегодня ещё придёте?
— Да, обязательно, — ответила Анна, погладив Алису по голове. — Я скоро вернусь. Не бойся, мы всё решим.
Она вышла из приюта, чувствуя на себе взгляд девочки. Анна сразу же направилась к музею, чтобы найти Евгения Павловича и расспросить о дубе на аллее. Директор был в своём кабинете, разбирал бумаги. Он удивлённо поднял голову:
— Анна Сергеевна, вы с утра пораньше? Что-то случилось?
— Евгений Павлович, я хочу спросить: вы помните, на территории усадьбы есть старый дуб? Аллея, ведущая к дому?
Директор задумался. — Да, есть. Огромный дуб, наверное, ему лет двести. Он стоит слева от главного входа, если идти по аллее. Там ещё скамейка была, но она сгорела. А что?
— Мне нужно туда, — сказала Анна. — Возможно, там что-то спрятано.
— Опасно, — предупредил Евгений Павлович. — Там корни дуба могут быть подгнившими, да и местность не совсем надёжная. Но если вы настаиваете, я пошлю с вами Никиту — он знает там каждую тропинку.
Анна согласилась, но она хотела сначала заехать в полицию — встретиться с майором Громовым. Она чувствовала, что Кротов опасен и что ей нужна официальная поддержка.
Полицейский участок находился в здании старой пожарной части. Анна прошла внутрь, спросила майора Громова. Дежурный проводил её в кабинет — небольшой, с картами на стенах и папками на столе. Громов оказался мужчиной лет сорока, с волевым лицом и усталыми глазами. Он поднялся при её появлении:
— Анна Соболева? Евгений Павлович уже звонил, сказал, что вы будете. Садитесь. Что случилось?
Анна села и начала рассказывать всё: о дневнике, о павлинах, о рисунках Алисы, о том, что Кротов приходил к девочке и угрожал ей. Громов слушал внимательно, хмурясь. Когда она закончила, он покачал головой:
— Кротов — фигура сложная. Он у нас давно на карандаше, но доказательств никаких — все дела против него разваливаются в суде. Он силён в адвокатуре. Если он действительно причастен к смерти матери Алисы, нам нужны улики. Одни слова девочки не докажут ничего — она не говорит, а нарисованные портреты не являются свидетельством.
— Но я могу найти вещественные доказательства, — сказала Анна. — Под дубом на территории усадьбы якобы спрятан ключ. Если я его найду, возможно, он приведёт к тому, что Кротов скрывает.
Громов задумался. — Идти на усадьбу без санкции — это может быть незаконно, если вы не имеете разрешения на раскопки. Но усадьба бесхозная, так что, в принципе, формально вы можете там гулять. Я вам посоветую — пойдите с Никитой, но если найдёте что-то, сразу звоните мне, не рискуйте в одиночку. Кротов, скорее всего, следит за вами. Он не дурак.
— Следит? — Анна поёжилась.
— Вы приехали, начали задавать вопросы, интересоваться усадьбой — он уже знает. У него везде свои люди. Так что будьте осторожны. Если хотите, я могу выделить вам полицейского, но это привлечёт внимание. Лучше делайте вид, что вы просто работаете над экспертным заключением для музея.
— Поняла, — сказала Анна. — Спасибо за совет.
Она встала, но Громов остановил её: — Подождите. Вы говорили, что нашли дневник Варвары Соболевой. Можно мне взглянуть? Я бы хотел знать, что там про пожар или про Кротова.
Анна протянула дневник. Громов пролистал несколько страниц, затем нахмурился: — Здесь есть запись от 12 января 1900 года. Варвара пишет, что «сегодня я похоронила ключ под дубом, потому что чувствую приближение смерти». Похоже, она предчувствовала свою кончину. Возможно, она и есть тот самый «ключ»? Или под ключом она имела в виду что-то иное?
— Возможно, ключ — это не предмет, а информация, — предположила Анна. — Может быть, она имела в виду шифр, который открывает тайник.
Громов вернул ей дневник. — Идите и постарайтесь не впутывать Алису. С ней работают психологи, но она молчит. Если вы сможете её разговорить — это было бы идеально, но не форсируйте события.
Анна кивнула и вышла, чувствуя, что время уходит. Она нашла Никиту, который уже завёл свой «уазик», и они отправились к усадьбе. По дороге Анна спросила:
— Никита, вы знаете, кто такой Борис Кротов?
Сторож хмыкнул: — А то я его не знаю. Он тут главный богатей, весь лес купил, хочет там курорт строить, но ему мешает усадьба — она в центре его участка. Он давно хочет её снести, но власти не разрешают, потому что усадьба — памятник архитектуры, хоть и сгоревшая. Он предлагал выкупить, но муниципалитет отказал. И вот он злится. Может, он и поджёг усадьбу, чтобы она рухнула сама, а он бы её приобрёл.
— Он мог убить мать Алисы? — прямо спросила Анна.
Никита помолчал, потом ответил: — Всё может быть. Она, говорят, видела что-то в лесу — может, его делишки. Он не тот, кем кажется, барышня. Запомните мои слова.
Они приехали. Усадьба стояла всё так же мрачно, но сейчас, при солнечном свете, она не казалась такой зловещей. Анна и Никита прошли по аллее, и Никита указал на огромный дуб, стоящий в отдалении. Его крона была частично обожжена, но ствол сохранился.
— Вот он, — сказал Никита. — Старик, ему не одна сотня лет.
Анна подошла ближе, обошла вокруг. Корни дуба были мощными, частично обнажёнными. Она присела на корточки и начала осматривать основание ствола. Прямо за самым большим корнем земля была немного взрыхлена, как будто кто-то недавно копал. Анна подозвала Никиту, и они вдвоём начали разгребать землю руками. Через несколько минут они наткнулись на металлический ящик, запечатанный воском. Анна поддела крышку ножом — она поддалась. Внутри лежали старые письма, пожелтевшие, перевязанные бечёвкой, и маленький ключ, явно от старинного замка.
— Это оно! — воскликнула Анна. — Это ключ!
Она раскрыла письма — они были написаны рукой Варвары Соболевой, но адресованы некой Екатерине. Анна быстро пробежала глазами: «Дорогая Катя, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Я спрятала всё, что ты знаешь, в трёх местах, но главное — в старом колодце, который я засыпала. Только ключ откроет сундук, но не сам колодец — он откроет дверь в подвал под печью. Там лежит правда, которую нельзя показывать людям. Передай это той, кто продолжит наш род. Варвара».
Анна ахнула. Значит, ключ открывает не колодец, а дверь в подвале под печью — ту самую печь, которую она видела в тайнике. Она поняла, что её детский рисунок был именно той подсказкой, которую мать так боялась. Варвара спрятала правду, а мать Анны знала об этом и, видимо, пыталась уберечь дочь от этой правды.
Но что это за, правда, которая «нельзя показывать людям»? Анна была полна решимости найти ответ. Она достала телефон и сфотографировала все письма и ключ, затем положила их обратно в ящик.
— Никита, нам нужно вернуться в музей и как следует всё изучить. У нас есть ключ, но я не знаю, какой замок он открывает. Видимо, речь идёт о какой-то старой печи или двери в усадьбе. Вы не знаете, есть ли там подвал под печью?
— Есть, — сказал Никита. — В восточном крыле была большая плита, где раньше пекли хлеб. Под ней, говорят, подвал. Но он завален, когда дом рухнул, никто туда не заглядывал.
— Мы проверим, — твёрдо сказала Анна.
Они пошли к восточному крылу. Оно было полуразрушено, но Анна заметила, что один угол не обвалился — там виднелась кирпичная кладка, а за ней темнел проём. Она пролезла внутрь, Никита последовал за ней. Внутри оказалось небольшое помещение с обвалившейся печью. Анна осветила пол и увидела железную дверцу, вмурованную в каменный пол. На дверце была прорезь — точно под ключ. Она опустилась на колени и вставила ключ. Он подошёл идеально, провернулся с лёгким скрежетом. Дверца открылась, и внизу показалась лестница — крутая, каменная, уходящая в темноту.
— Господи, — прошептала Анна. — Там что-то есть.
Никита подал ей фонарь, и Анна, сделав глубокий вдох, начала спускаться. Лестница привела её в небольшой подвал, где стояли два старых сундука и стеллаж с книгами. Анна открыла первый сундук — в нём лежали бумаги, фотографии, документы. Она начала перебирать их, и сердце её забилось быстрее — среди бумаг она нашла старую генеалогическую книгу рода Соболевых и письма, адресованные её прабабке. Но главное — внизу лежал рисунок, на котором был изображён всё тот же павлин, но теперь Анна разглядела, что хвост павлина представлял собой карту леса, с отмеченными тремя точками. Одна точка — усадьба, вторая — дуб, третья — родник в лесу. И рядом с каждой точкой стояли цифры — 12, 24, 36.
Анна всё поняла. Это были координаты — не даты, а что-то другое. Возможно, это расстояния или номера участков. Она взяла книгу и фотографии, убрала в рюкзак. Напоследок она осветила стены подвала и заметила надпись, вырезанную прямо на камне: «Тайна не для всех. Только для тех, кто помнит огонь».
В этот момент сверху донёсся звук — шаги. Никита, оставшийся наверху, крикнул: — Барышня, кто-то идёт! Быстро!
Анна метнулась к лестнице, но её путь преградила тень — мужская фигура в чёрном плаще. Кротов стоял у входа, держа в руке пистолет.
— Не ожидали меня увидеть, Анна Сергеевна? — усмехнулся он. — Вы слишком любопытны для такой хрупкой женщины. А любопытство, как известно, до добра не доводит.
Анна замерла, чувствуя, как леденеет кровь. Она сжала в руках книгу и письма, понимая, что это — её единственный шанс.
— Вы убили мать Алисы, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы сожгли усадьбу. Зачем вам это?
Кротов нахмурился: — Ах, эта женщина… она была глупа. Она нашла то, что я искал, но не захотела отдать. Пришлось её убрать. А девочку я оставил, думал, что она будет молчать. И она молчит, но вы, оказывается, умнее. Вы не уйдёте отсюда, Анна.
Он шагнул вперёд, и в этот момент сверху раздался грохот — Никита скинул кирпич, который ударил Кротова по плечу, и тот выронил пистолет. Анна не растерялась — она схватила пистолет и направила на Кротова.
— Стойте, не двигайтесь! — крикнула она. — Никита, звоните в полицию!
Но Кротов злобно засмеялся и выхватил нож из-за голенища: — Вы не умеете стрелять, а я успею.
Началась борьба. Анна выстрелила в воздух, и грохот разнёсся по подвалу. Кротов на секунду застыл, но затем прыгнул на неё. Анна отбилась, ударила его по руке чемоданом с книгами, и Кротов пошатнулся. В этот момент снаружи послышались сирены — Громов, видимо, уже ехал, услышав выстрел. Кротов, поняв, что время истекло, рванул к лестнице, но Никита загородил проход, и Кротов, оттолкнув его, выбежал через разбитое окно и исчез в лесу.
Через минуту в подвал вбежал Громов с двумя полицейскими. — Где он?! — крикнул он.
— Сбежал в лес, — выдавила Анна, тяжело дыша. — Но у меня есть всё. Доказательства, письма, генеалогия, ключ. Я нашла правду.
Громов помог ей подняться и внимательно посмотрел на неё. — Вы в порядке? Ничего не сломали?
— Я в порядке, — ответила Анна, хотя руки её дрожали. — Но мы должны найти Алису. Кротов может вернуться за ней.
Громов кивнул: — Я уже отправил людей в приют. Девочку охраняют. Не волнуйтесь.
Анна вышла на свет, держа в руках древнюю книгу. Она знала, что в ней — ключ к разгадке тайны, которую так долго хранила её семья. Она посмотрела на часы — было ровно 12:24. Она усмехнулась — совпадение или нет? Но она уже знала, что три числа — 12, 24, 36 — это не даты, а координаты трёх мест на карте. И одно из них — родник в лесу, куда она должна отправиться завтра.
Но сейчас она хотела только одного — обнять Алису и сказать ей, что всё будет хорошо. Она вышла из усадьбы, села в машину Громова, и они поехали в город.
Ночь опускалась на Зареченск, но Анна чувствовала, что её путь только начинается.
Глава 3
Сирены затихли где-то за поворотом, когда машина Громова въехала в город. Анна сидела на заднем сиденье, прижимая к груди рюкзак с находками — генеалогическую книгу, письма, ключ, фотографии. Её руки всё ещё дрожали, но не от страха, а от возбуждения. Она нашла то, что искала, и теперь правда была почти у неё в руках. Но Кротов сбежал, и это оставляло горький привкус незавершённости.
— Вам нужно в больницу? — спросил Громов, взглянув на неё в зеркало заднего вида.
— Нет, я в порядке. — Анна сглотнула. — Как там Алиса? Её охраняют?
— Да, двое моих людей дежурят у приюта. Кротов не сунется, он знает, что теперь его ищут по всей области. Хотя он хитёр, может попытаться связаться с вами через посредников. Будьте начеку.
Анна кивнула. Она не боялась за себя, но за девочку — очень. Эта маленькая молчаливая художница, которая рисовала павлинов, знала больше, чем можно было себе представить. Её мать погибла из-за этой тайны, и Алиса чуть не повторила её судьбу.
Они подъехали к отделению полиции, и Громов провёл её в свой кабинет. Он предложил чай, но Анна отказалась, налив себе стакан воды из кулера. Она села за стол и выложила содержимое рюкзака. Громов пододвинул к себе генеалогическую книгу, открыл её.
— Соболевы, — проговорил он, водя пальцем по страницам. — Древний род, уходит корнями в XVII век. Варвара Соболева, 1875–1918, художница-керамистка. Муж — Павел Соболев, инженер. У них было трое детей, но в книге записаны только двое. Третий, видимо, умер в младенчестве. А ваша линия идёт от младшей дочери, Елизаветы, которая вышла замуж за какого-то офицера и уехала в Петроград. Потом её потомки осели в Москве. Ваша мать — она была правнучкой Елизаветы.
— Моя мать ничего не рассказывала о Варваре, — сказала Анна. — Она боялась даже упоминать её имя. А теперь я понимаю почему: Варвара что-то спрятала, и мать знала об этом. Когда я в семь лет нарисовала павлина, она решила, что я каким-то образом повторила этот шифр — и испугалась, что кто-то придёт за мной, как пришёл за Алисиной матерью.
Громов задумчиво посмотрел на неё. — Значит, рисунки передаются по наследству не через обучение, а через какую-то генетическую память? Или через подсознание?
— Возможно. Или это просто совпадение, но я видела эти завитки на фарфоре, в дневнике, в рисунках Алисы — они идентичны. Я уверена, что это не случайность. Это родовой знак, ключ к шифру.
Анна взяла письма, которые нашла в ящике под дубом. Она развернула одно из них и прочитала вслух: «Дорогая Катя, если ты читаешь это, меня уже нет. Я спрятала правду в трёх местах: первое — под дубом, где ключ, второе — под печью в восточном крыле, где бумаги, и третье — у родника, где лежит то, что никто не должен увидеть. Ты знаешь тропу, я показала её тебе в детстве. Иди по компасу от старого дуба строго на юг, дойдя до ручья, поверни на запад, там будет камень с выбитым павлином. Под камнем — сундук. Открой его ключом, который лежит у дуба, но помни: истина внутри может изменить всё. Не показывай её никому, кроме той, кто продолжит род. Варвара».
Анна подняла глаза на Громова. — Вот оно. Третье место — родник в лесу. Это координаты 12, 24 и 36 — но я не знаю, что они означают. Возможно, это углы, расстояния или даже часы, когда нужно идти.
Громов взял её телефон, где она сфотографировала карту из подвала. — Посмотрите: на карте павлина три точки. Первая — усадьба, вторая — дуб, третья — родник. А рядом с каждой точкой стоят числа 12, 24 и 36. Если предположить, что это не числа, а градусы, то от дуба до родника — 24 градуса по компасу? Но это слишком сложно. Может, это расстояние в метрах или шагах? Двенадцать, двадцать четыре, тридцать шесть метров или шагов от чего-то?
— Никита говорил, что от дуба до родника где-то полкилометра, — сказала Анна. — Там лес, но есть тропа. Если идти по компасу, как написано, можно найти этот камень.
— Вы собираетесь туда сегодня? — спросил Громов, нахмурившись. — Уже вечер, темнеет. Лес опасен даже без Кротова. А он, скорее всего, бродит где-то рядом. Он не ушёл далеко, он ищет те же бумаги, что и вы.
Анна посмотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на улицы Зареченска. Она понимала, что рискованно идти в ночной лес, но и ждать до утра было нельзя — Кротов мог опередить её.
— Я пойду, завтра на рассвете, — решила она. — Но сейчас я хочу увидеть Алису. Мне нужно с ней поговорить, она может знать что-то ещё.
Громов кивнул и вызвал патрульную машину, чтобы отвезти Анну в приют. По дороге она чувствовала, как внутри неё нарастает решимость. Она нашла ключ, нашла бумаги, и теперь остался последний шаг — родник. Но что-то подсказывало ей, что найденное там окажется важнее всех денег и фарфора, важнее самой усадьбы.
В приюте её встретила Валентина Петровна, на этот раз с явным беспокойством.
— Анна Сергеевна, что случилось? — спросила она. — Полиция приехала, окружила здание, сказали, что девочке угрожает опасность. Мы все перепугались.
— Всё в порядке, — успокоила её Анна. — Где Алиса?
— Она в своей комнате, не выходит, сидит с альбомом. Я пыталась её накормить, но она не ест. Она всё время рисует, что-то шепчет про «они».
Анна поднялась на второй этаж. В комнате было тихо; другие дети уже спали или ушли в игровую. Алиса сидела на своей кровати, поджав ноги, и рисовала на большом листе бумаги. При виде Анны она подняла голову, и в глазах её мелькнула тревога, но затем — облегчение. Она протянула Анне рисунок.
На нём был изображён лес, в центре — камень с выбитым павлином, а вокруг камня стояли фигуры в чёрных плащах. Алиса подписала снизу: «Они придут за камнем. Ты должна успеть раньше».
Анна сжала руку девочки. — Алиса, кто эти люди? Ты их видела?
Алиса взяла карандаш и написала: «Двое мужчин, они были у нас дома с мамой. Потом мама ушла и не вернулась. Они искали что-то в полу. Я спряталась в шкафу и видела их лица. Один из них — тот, с пистолетом, что был в усадьбе. Другой — старше, с седой бородой. Он сказал: "Придётся сжечь всё, чтобы никто не нашёл"».
Анна почувствовала, как холод пробежал по спине. Значит, у Кротова был сообщник, и они оба участвовали в поджоге и убийстве матери Алисы. Она спросила:
— Ты можешь описать этого старшего? Он был из местных?
Алиса нахмурилась и начала рисовать портрет. Через несколько минут перед Анной возникло лицо с резкими чертами, глубокими морщинами, носом с горбинкой и серыми глазами. Анна не узнала его, но она знала, что Громов сможет идентифицировать его по базе.
— Ты молодец, Алиса, — сказала она, обнимая девочку. — Ты очень смелая. Я никому не дам тебя в обиду. Завтра мы поедем в лес к роднику, но ты останешься здесь, под охраной. А я найду то, что искала твоя мама.
Алиса отрицательно замотала головой и написала: «Я пойду с тобой. Ты не найдёшь дорогу без меня. Мама водила меня туда, я помню». И она указала на карту, которую нарисовала, — тропинку, деревья, изгибы ручья. Анна поняла, что без неё действительно может заблудиться. Но брать с собой ребёнка в лес, где скрывается убийца, было безумием. Она решила обсудить это с Громовым.
Она вышла из комнаты, оставив Алису с альбомом, и позвонила майору.
— Громов, у Алисы есть рисунок с двумя людьми. Один — Кротов, второй — незнакомец, старше, с седой бородой. Возможно, это сообщник. Девочка говорит, что видела их, когда те убивали её мать. Алиса утверждает, что знает дорогу к роднику и хочет идти со мной.
— Ни в коем случае, — резко ответил Громов. — Я не могу позволить ребёнку участвовать в этой операции. Мы сами найдём этот родник. Я подниму карты леса, у нас есть дроны. И я дам вам в сопровождение вооружённого человека.
— Но она рисует с точностью до каждого дерева, — возразила Анна. — Если мы пойдём без неё, можем часами блуждать. А время — на стороне Кротова. Он уже знает о роднике, возможно, он там уже был и всё забрал.
Громов замолчал на несколько секунд. — Ладно, я сам поеду с вами. Завтра в пять утра выезжаем. Я возьму группу быстрого реагирования, мы обыщем лес и найдём этот камень. Алиса останется здесь, и пусть она нарисует вам самую точную карту, какую только сможет. Это будет наш план.
Анна согласилась. Она вернулась к Алисе и попросила её нарисовать подробный маршрут — где поворачивать, какие ориентиры, сколько идти. Алиса усердно работала час, создавая целую карту с пометками: «здесь высокий пень», «здесь ручей и мостик», «здесь три сосны растут вместе», «камень под елью». Анна сфотографировала карту на телефон и пообещала девочке, что вернётся и всё расскажет.
Ночь прошла беспокойно. Анна не спала, перечитывая письма Варвары и изучая генеалогическую книгу. Она нашла запись, датированную 1916 годом: «Сегодня я зарыла сундук у родника. Я знаю, что умру скоро, и хочу, чтобы правда сохранилась для тех, кто придёт после. В нём — не просто бумаги, а то, что перевернёт наш мир. Если прочтут плохие люди, они уничтожат всё. Поэтому я зашифровала путь в павлинах. Тот, кто найдёт, должен быть чист душой». Анна нахмурилась. Что за «правда, которая перевернёт мир»? Может быть, какая-то страшная тайна из прошлого? Или доказательства преступлений? Она почувствовала, что стоит на пороге чего-то грандиозного.
На рассвете она вышла к машине, где уже ждал Громов с двумя оперативниками — Сергеем и Игорем. Все были в форме, с автоматами. Громов показал ей планшет с картами — они наложили маршрут Алисы на спутниковую карту и определили примерное местоположение родника. Оно находилось в трёх километрах от усадьбы, в глубине леса.
— Едем, — сказал Громов. — Будем действовать быстро и тихо. Если Кротов там, мы его возьмём.
Они двинулись на двух внедорожниках. Дорога скоро закончилась, и пришлось идти пешком. Лес был сырым, с высокой травой и папоротником. Анна шла сзади, глядя на карту в телефоне, и сверялась с рисунками Алисы. Она вела группу, и через час они вышли к ручью, затем повернули на запад, как указывала Варвара.
— Вот три сосны, — сказала Анна, указывая на мощные деревья, росшие почти вплотную. — Дальше должно быть.
Они прошли ещё метров двести, и Анна увидела большой валун, заросший мхом, который был частично прикрыт упавшей елью. Она подошла ближе, отодвинула ветки — и на гладкой поверхности камня увидела вырезанного павлина. Он был грубее, чем на фарфоре, но узнаваемый.
— Он здесь, — прошептала Анна.
Они попытались приподнять камень, но он был слишком тяжёлым. Однако Анна заметила, что сбоку есть небольшая щель, где можно подцепить рычаг. Оперативники нашли толстую ветку и приподняли камень — под ним оказалась ниша, заложенная плоскими камнями. Они разобрали кладку, и внизу показался деревянный сундук, обитый жестью. Анна достала ключ, который нашла под дубом, и вставила его в замок. Он повернулся с глухим щелчком.
Крышка открылась. Внутри лежали стопки бумаг, перевязанных лентами, несколько старых книг, и самое главное — небольшая шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная перламутром. Анна открыла шкатулку — в ней лежал старинный медальон с фотографией мужчины в военной форме и письмо, свернутое в трубочку. Она развернула его — это было письмо от Варвары к своей старшей сестре, написанное в 1917 году.
«Милая сестра, я должна тебе признаться в том, что сделала. Я спрятала в усадьбе не только наше наследство, но и документы, которые доказывают, что мы — не просто дворяне. Наш род ведёт происхождение от тайного общества, которое хранило знания о древних технологиях, переданных им ещё до революции. Я боялась, что большевики найдут их и уничтожат, или хуже — используют во зло. Поэтому я спрятала чертежи и описания в сундуке у родника. Если ты читаешь это, значит, я уже мертва. Сохрани эти знания, они не должны попасть в руки власти. Передай их потомкам, но только тем, кто докажет, что помнит огонь — символ нашего рода».
Анна перевела дух. Древние технологии? Чертежи? Что она могла иметь в виду? Она перелистала бумаги — они были покрыты техническими рисунками, формулами, схемами. Некоторые напоминали чертежи механизмов, двигателей, других — что-то вроде карт звёздного неба. Анна не была инженером, но она понимала, что это могло быть бесценным историческим материалом.
Громов подошёл и заглянул через её плечо. — Что это?