- -
- 100%
- +
Желтая машина такси с шашечками плавно тормозит у обочины. Я молча открываю дверцу и сажусь на заднее сиденье, оставляя растерянную подругу на тротуаре.
***
Дачный посёлок «Комарово» находится недалеко от города. Договариваюсь с водителем, чтобы подождал и отвез обратно. Калитка открыта, дверь в дом – тоже.
Александра Сергеевна, мать Руслана, встречает меня недовольным взглядом и поджатыми губами. Сканирует меня с головы до ног, спотыкаясь на нелепых больничных тапках, и в глазах вспыхивает торжествующее злорадство.
Она всегда меня недолюбливала. Считала «серой мышью», недостойной ее золотого мальчика.
– Зачем явилась? – спрашивает раздражённо, не приглашая пройти в комнату, присесть. – Руслан звонил. Сказал, ты совсем головой поехала. В аварии чуть его не угробила! На людей бросаешься!
– Где Алёнка? – сухо перебиваю нелепую тираду. Отодвигаю женщину плечом и прохожу мимо.
– Куда ты прешь в обуви?! – взвизгивает свекровь. – Я ребенка тебе не отдам! Руслан сказал, чтобы девочка была у меня, пока тебя обследуют. Ты неадекватная! Я сейчас сыну позвоню, он приедет и живо с тобой разберется!
Я не слушаю этот визг. Прохожу в кухню и вижу дочь.
Пятилетняя Алёнка сидит на диване перед телевизором. Мое сердце на секунду сжимается от нежности, а затем меня окатывает волной раздражения. Личико дочки, ее ручки и любимое розовое платьице щедро перемазаны красным соком. Перед ней стоит миска с клубникой, в руках сжимает наполовину съеденную ягоду.
Меня захлестывает волна гнева.
– Вы же знаете, что у Алёнки аллергия на клубнику? – чеканю, выхватывая ягоду из липких детских пальчиков. – Завтра она вся сыпью покроется, начнет чесаться до крови. Придется на ночь ударную дозу супрастина давать! Вы специально это делаете?
Свекровь надменно вскидывает подбородок, поправляя домашний халат.
– Подумаешь, аллергия! – отмахивается с таким пренебрежением, словно я сказала очередную глупость. – Выдумали тоже! Раньше никаких аллергий не знали, и дети здоровее были. Зато витамины! И ягодки свои, с дачи, без химии всякой магазинной! Как ребенок без витаминов расти будет с такой мамашей?
Сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. Достаю из сумки влажные салфетки и начинаю методично оттирать липкие щеки дочери.
– Мамочка! – Алёнка тянет ко мне перепачканные ручки. – А где папа? Почему ты одна за мной приехала? Папа сказал, что вы в больницу поехали, потому что ты заболела.
Детский наивный вопрос бьет прямо под дых. Но я заставляю себя улыбнуться. Спокойно, мягко, чтобы не напугать ее.
– Папа занят, котенок, – ровным тоном отвечаю. – А тапки… это новая мода такая. Больничная. Поехали домой, малыш. Машинка ждёт.
– Никуда вы не пойдете! – свекруня грудью встает в дверном проеме, сверля меня ненавидящим взглядом. – Руслан запретил отдавать тебе ребенка! У тебя сотрясение мозга или что похуже! Я сейчас же позвоню сыну!
Она театрально выхватывает из кармана халата допотопный мобильный телефон и начинает судорожно тыкать в кнопки своими толстыми пальцами с облупившимся маникюром.
Я подхватываю Алёнку на руки, беру ее рюкзачок и подхожу вплотную к свекрови. Настолько близко, что она инстинктивно вжимает голову в плечи.
– Звоните, Александра Сергеевна, – говорю почти шепотом, но от моего тона женщина вздрагивает. – Звоните своему золотому сыночку. Заодно спросите, как поживает его силиконовая подстилка Эля, с которой он катается в рабочее время. И передайте, что если он прямо сейчас не приедет собирать свои манатки из нашей квартиры, я их просто вышвырну с балкона.
Глаза свекрови округляются, телефон замирает в руке. Она явно не ожидала от меня такого отпора.
Удобная, тихая Лена, которая всегда опускала глаза и извинялась за каждый чих, умерла. И перед ней сейчас стоит совершенно незнакомая женщина.
– Да ты… Да ты… Обнаглела вконец! Руслан тебя из грязи вытащил, отмыл, выучил, на работу устроил! А ты ещё сказки про него рассказывать вздумала?! Да если и завел кого, то ты сама в этом виновата! Ни кожи, ни рожи, мышь серая!
– Замолчите или я…
– Что – ты? Ну что – ты? – уперев руки в бока, наступает свекровь. Я пячусь с Алёнкой на руках к двери, а в груди закручивается воронка тьмы.
– Я проклинаю вас и вашу дачу! Чтоб вы сгорели вместе с ней и вашей клубникой! – кричу в сердцах и выбегаю из дома, оставив свекровь молча открывать и закрывать рот за моей спиной.
Мы едем домой на такси. Алёнка быстро засыпает у меня на коленях, убаюканная ритмичным гулом мотора.
А в моей голове уже крутится четкий, пошаговый план.
Развод. Быстро, жестко, без сантиментов. Я подам заявление завтра же утром.
Самое главное – квартира. Наша просторная «двушка» в хорошем районе. Мы купили ее три года назад. Основная сумма — это деньги от продажи квартиры моей покойной матери. Мое наследство. Руслан тогда вложил лишь небольшую часть, свои накопления плюс потребительский кредит, который мы закрыли вместе.
Мысленно считаю, как можно решить проблему. Я возьму кредит в банке на свое имя. Выплачу Руслану ту сумму, которую он внес, до копейки. Отдам ему его долю, и пусть катится на все четыре стороны, к своей беззубой Эле.
Он не должен претендовать на большее, это было бы просто подло с его стороны.
Смотрю в окно на мелькающие фонари родного города, чувствуя себя удивительно собранной. План кажется идеальным и справедливым.
Но я еще не знаю, что мой муж так совершенно не думает.
И что настоящая война за выживание начнется не с измены, а с раздела квадратных метров…
***
Друзья, хочу порекомендовать вам ещё одну книгу - роман "Цена развода"(18+).
Это реальная история, в которой заменены имена настоящих действующих лиц.
Иногда нам кажется, что развод - самое большое горе, которое случилось с нами.
А через время оказывается, что это была дверь в новую счастливую жизнь...
https://litnet.com/shrt/4YiX
Глава 6.
Идеальная жена – это та, которая не задает лишних вопросов, вкусно готовит и никогда не проверяет телефон.
А идеальная любовница – та, которая никогда не встречается с женой.
Руслан
Двери приемного покоя с неприятным хлопком закрываются за моей спиной, отсекая мерзкий запах больницы. Спускаюсь по ступенькам на залитый солнцем асфальт.
Мысленно поздравляю себя. Можно сказать, родился в рубашке. Ни царапины, ни сотрясения – только шею немного тянет от резкого рывка ремня безопасности.
Получается, отделался легким испугом…
Эльке повезло куда меньше. Лицо всмятку, рука сломана, зубов нет. Жалкое зрелище. Честно говоря, когда смотрел на нее, как-то брезгливо стало. Вся идеальная, кукольная красота слетела в один миг.
А вот мою машину, чей разбитый в хлам задний бампер и помятый багажник обойдутся в копеечку, если страховая не возместит, по-настоящему жалко. Попал на серьезные бабки и виноваты в этом безмозглые бабы.
Если бы черт не понес Ленку с Натахой в пригород, ничего бы не случилось. А теперь остается только дождаться вердикта врачей и понять, что с женой.
Ясно одно: крыша у моей тихой, удобной жены конкретно подтекает. Чтобы она вот так, как дикая кошка, на людей бросалась? Да такого за все годы нашего брака ни разу не было!
Ну да, могла поплакать в подушку, поорать слегонца, если я поздно приходил. Могла поистерить из-за какой-нибудь мелочи. Но чтобы вот так?! Вцепилась мне в волосы обеими руками, орала дурниной, едва скальп не сняла, сумасшедшая дура!
Чуть всех на тот свет не отправила. Видать, и правда по стопам своей шизофренички-мамаши пошла…
Главное теперь, чтобы эта встреча жены и любовницы не вылилась в серьезную проблему. А вдруг Ленка сейчас полежит в больничке, накрутит себя, взбрыкнет и решит подать на развод?
От этой мысли по спине пробегает неприятный холодок.
Нет уж. Разводиться я не планирую. Лена меня полностью устраивает как жена. У нее дома всегда чистота, рубашки наглажены, дочка ухожена.
А Элька? У Эльки в голове сквозняк: только клубы, шмотки, бутики да салоны красоты. Никаких щей-борщей и уюта от нее не дождешься.
Для постели она отлично подходит, а для семьи совершенно не годится. С такими, как Элька, только трахаются, а женятся на таких, как Ленка.
Придется как-то успокоить Лутову. Куплю ей кольцо или цепочку. Она, как сорока, падкая на всё блестящее. Свожу куда-нибудь, когда морду отреставрирует.
Подуется и простит. Куда она денется?
Ладно, проблемы надо решать по мере их поступления…
Вызываю эвакуатор. Еду с мужиками за машиной, затем отвожу в сервис, отдаю в ремонт. Смотрю на смятый металл внедорожника, и сердце кровью обливается.
Все из-за этих баб!
Затем вызываю такси, еду в садик, забираю Алёнку и везу к своим родителям на дачу.
Мать оглядывает нас цепким, недовольным взглядом, поджимая губы.
– Привет, – здороваюсь, подталкивая дочку к бабушке. – Мы тут в ДТП небольшое попали.
Мать ахает, прижимая руки к груди.
– Господи! Руслан! Ты цел?! А Аленка как? Деточка моя, где у тебя болит? – наклоняется к внучке и начинает лихорадочно щупать ее руки и ноги.
– Алены в машине не было. Я в порядке я, ни царапины. С Леной тоже с виду все нормально, но врачи настояли, чтобы она осталась на обследование. В обморок падала. Да и вообще… в последнее время странно себя ведет. Нервная какая-то, агрессивная.
Мать выпрямляется и меняется в лице. Вместо тревоги за меня проступает ее любимое выражение злорадства.
– А я говорила тебе! – назидательно кивает. – Говорила, что не надо было жениться на этой голодранке! У нее же за душой ни гроша не было, ни связей, ни воспитания! Но ты же меня не слушал! Сам все решил. Ну вот, теперь мучайся!
Устало тру переносицу.
– Мам, хватит, а? – прошу, пытаясь остановить этот набивший оскомину монолог, который слушаю уже шесть лет.
Но Александру Сергеевну не так-то просто заткнуть, если она села на своего любимого конька.
– Что «хватит»?! Бабка у нее была с прибабахом, мамаша сумасшедшая, а теперь и у твоей Ленки проблемы с головой начались. Дурная наследственность, Руслан! Я тебя предупреждала!
– Так, всё! – жестко обрываю. – Пусть Алёнка у вас поживет несколько дней. У меня на работе сейчас завал, парни в отпуска уходят, график трещит по швам. Плюс с машиной надо что-то решать, со страховкой разбираться. Мне за ребенком смотреть некогда.
Мать недовольно поджимает губы, но смягчается, глядя на внучку, которая стоит опустив голову и прижимая к себе рюкзачок.
– Ладно, ладно, иди уж. А мы тут с внучечкой пока мультики посмотрим. Да, Алёнушка?
Дочь шмыгает носом и поднимает на меня огромные, испуганные глаза.
– Папа… а где мама? Я к маме хочу, – тоненько канючит, дергая лямку детского рюкзака.
Я присаживаюсь перед ней на корточки, натягивая на лицо дежурную улыбку.
– Мама заболела, котенок. Поживи пока у бабушки с дедушкой, хорошо? Побудь умницей.
Дочка кривит губы, собираясь заплакать, но тут вмешивается мать.
– Алёнка, ну-ка не капризничай! – строго выговаривает, перехватывая инициативу. – Дедушка сегодня на рыбалку ушел. Принесет тебе живого карасика! Хочешь? Нальем в большую стеклянную банку воды, и будет у тебя своя Золотая Рыбка. Та самая, из сказки, которая желания исполняет!
Глаза ребенка мгновенно высыхают. Алёнка радостно хлопает в ладоши, забыв про слезы.
– Баба! Я тогда попрошу рыбку, чтобы мама скорее за мной приехала!
Лицо Александры Сергеевны каменеет. Она гладит внучку по голове и капает ядом:
– Да что хочешь проси у рыбки, золотце. Только мама твоя… Мама сейчас занята своими делами. Ей не до тебя, деточка. Не нужна ты ей сейчас.
Резко выпрямляюсь и бросаю на мать тяжелый, предупреждающий взгляд.
Я прекрасно знаю, что Александра Сергеевна при любой возможности говорит внучке про Лену гадости. А теперь, когда жена в больнице, она уж точно не упустит шанса донести до малышки, какая у нее никудышная мать.
Но вступать в ссору с матерью не спешу. Она и взбрыкнуть может, куда мне тогда дочь деть?
Чтобы разгрести свои проблемы нужно время и свободные руки. И если Алёнка посидит на даче несколько дней – ничего страшного с ней не случится.
– Ладно, я поехал, – бросаю, разворачиваясь к двери. – Звони, если что.
Выхожу из дома и достаю телефон, чтобы позвонить своему другу – Сашке Митрохину. У него три тачки на ходу, парень с ума по машинам сходит. Покупает за копейки разбитые в хлам и восстанавливает, а потом продает. Попрошу у него на пару недель покататься какую-нибудь машинку.
И я даже не предполагаю, какой сюрприз ждет меня вечером дома…
***
***
Свадьба. Беременность. Измена. Развод.
Снова свадьба. И снова измена.
Два раза снаряд в одну воронку не падает?
Да что вы говорите...
Прежде, чем выйти замуж в третий раз, наша девочка нашла лекарство от измен.
Холодное, как льды Арктики, и надёжное, как швейцарские часы.
Хотите узнать, какое?
Рецепт в романе "Лекарство от измен" (18+)
https://litnet.com/shrt/YeUi
Глава 7.
Самая фатальная ошибка хищника – до последнего верить,
что жертва навсегда останется травоядной…
Руслан
До глубокой ночи я, как проклятый, езжу по городу на видавшем виды Логане.
Мой друг и по совместительству владелец автосервиса Сашка Митрохин предложил на выбор две тачки: старенькое Рено или Фольксваген Гетц. В салон Гетца с моими габаритами даже дышать было трудно, слишком там тесно, колени руль подпирают.
Пришлось взять этот скрипучий Логан, провонявший дешевым пластиком и чужими сигаретами. Контраст с моим разбитым внедорожником просто убивает.
В половине первого ночи наконец-то добираюсь домой. Вымотанный, злой, с гудящей головой и урчащим от голода желудком.
Открываю дверь в квартиру, делаю шаг вперед в кромешную темноту, привычно шаря по стене рукой в поисках выключателя, и едва не падаю на пол, больно споткнувшись обо что-то массивное.
Громко матерясь сквозь стиснутые зубы, кое-как удерживаю равновесие. Нащупываю кнопку, щелкаю выключателем. Вспыхивает свет.
Замираю и пораженно смотрю на пол. Прямо поперек коридора выставлены два огромных чемодана и необъятный клетчатый баул.
Это что за новости?! Ленка решила меня бросить? И куда она пойдет, на ночь глядя? К тетке в деревню поедет грядки полоть? Или к подружке своей чокнутой Наташке на коврик в прихожей?
Раздаются тихие шаги. Из комнаты в халате, наброшенном поверх ночной рубашки, выходит жена. Лицо бледное, осунувшееся, но во взгляде нет привычной покорности.
– Не кричи, Алёнка спит, – шипит недовольно, скрещивая руки на груди.
– Какого хрена ты тут баррикаду устроила? – возмущаюсь, стараясь приглушить тон, хотя внутри все кипит от усталости и злости. Пинаю ближайший чемодан носком кроссовки.
– Я собрала твои вещи, Руслан, – ровным голосом отвечает она. – У тебя есть любимая женщина, вот и отправляйся к ней.
Смотрю на нее, как на умалишенную.
– С дуба рухнула? Или башкой в аварии ударилась и совсем крыша улетела?
– Это у тебя с головой не все в порядке, если ты думаешь, что я смогу простить измену.
Господи, за что мне это? У меня адский день, разбитая в хлам дорогая машина, разборки со страховкой, а теперь еще эти дешевые кухонные драмы!
– Я ничего не думаю, – цежу, стягивая пиджак и бросая его на пуфик. – Спать хочу, как хрен знает кто. Ты на часы смотрела? Половина первого! Давай утром поговорим.
Пытаюсь обойти чемоданы, чтобы пройти в спальню, но Ленка преграждает путь.
– Хорошо. Но ты спишь на диване в гостиной.
Останавливаюсь. Закипаю окончательно.
– С хрена ли, дорогая? Я сплю в своей кровати. А если тебе не нравится мое присутствие – можешь сама перебраться на диван.
– Верещагин, мне кажется, ты не понял…
Грубо перебиваю:
– Когда кажется – креститься надо! Всё. Я спать. И вещи мои завтра разбери обратно. Я никуда уходить не собираюсь.
Отодвигаю жену плечом и прохожу в спальню, с грохотом захлопнув дверь. Снимаю одежду, падаю на матрас.
Сплю один. Ленка не только сама ушла на неудобный жесткий диван в гостиную, но еще и дочку с собой утащила, словно я какой-то прокаженный.
Дурында! Ничего, повыделывается и успокоится…
Утром просыпаюсь от звона посуды на кухне. Надеваю штаны, иду в ванную и вижу в коридоре все те же чертовы чемоданы и баул. Никто их не разобрал.
Значит, закусила удила, упрямая идиотка. Ничего, пусть позлится, пар выпустит. Мне сейчас не до ее истерик.
Наскоро умывшись и почистив зубы, перемещаюсь в кухню. Надо перекусить и на работу пораньше приехать, посмотреть, что там с графиком на ближайшие дни.
Ленка сидит за столом в свежей шифоновой блузке, невозмутимо пьет кофе. Аленка рядом размазывает ложкой по тарелке манную кашу.
Я бросаю взгляд на стол. Напротив моего стула пусто. Ни привычной глазуньи с беконом, ни бутербродов с сыром. Похоже, в этом доме меня кормить больше не собираются.
– Что у нас есть пожрать? – раздраженно спрашиваю. Открываю холодильник и сканирую взглядом полки. Йогурты дочери, кусок колбасы, коробка с яйцами.
Лена медленно опускает чашку на блюдце.
– У НАС с Аленкой каша, кофе и чай. А что У ВАС на завтрак – я не знаю.
С силой захлопываю дверцу холодильника.
– Не строй из себя стерву, Лена. Тебе не идёт. С этим родиться надо, а ты овца по жизни.
– Мне плевать на твои советы, Верещагин, – не глядя на меня, отрезает.
И тут мне окончательно срывает планку. Весь стресс, весь страх вчерашней аварии, бессонная ночь и это наглое, презрительное отношение жены сливаются в один ослепляющий поток ярости.
Я разворачиваюсь, делаю шаг к столу и со всего маху скидываю с него всё, что попадается под руку. Чашку с горячим кофе, тарелку с кашей, сахарницу, чай!
Посуда с оглушительным звоном разбивается о плитку на мелкие осколки. Горячий кофе брызгает на фасады шкафчиков. Дочь вздрагивает и тут же начинает реветь в голос от испуга, закрыв лицо ладошками.
Жена резко встает из-за стола. Она смотрит на меня расширенными то ли от страха, то ли от гнева глазами.
И вдруг по моей спине пробегает колючий, ледяной холодок.
Я моргаю, не веря своим глазам. Ее зрачки стремительно расширяются, затапливая радужку почти полностью. Превращая глаза в два бездонных, черных омута.
Лицо становится неестественно бледным, как полотно, похожим на восковую маску. От нее веет таким жутким, потусторонним холодом, что я инстинктивно сглатываю и делаю шаг назад, хрустя осколками посуды.
– Забирай вещи и уходи отсюда, – спокойным, абсолютно ледяным, мертвым тоном отдает она приказ.
Приказ? Мне?! В моей собственной квартире?
Да ты совсем с катушек съехала, Ленусик!
– А если не уйду? – бросаю с вызовом, пытаясь стряхнуть с себя наваждение.
– Если не уйдешь – пожалеешь, – всё так же, не моргая, глядя сквозь меня, чеканит Ленка.
– Не дождешься! Да и что ты можешь сделать мне, скудоумная? – гадко улыбаюсь, чувствуя, как адреналин колотится в висках.
В этот момент слышу, как в комнате на тумбочке надрывается мой мобильный телефон.
Прохожу мимо жены, едва не задевая ее плечом, и ловлю себя на остром, диком желании ударить наотмашь по этому бледному, надменному лицу.
Но сдерживаюсь. Нельзя распускать руки, потом проблем не оберешься. Да и дочку испугаю.
Влетаю в спальню, хватаю трубку. Номер незнакомый.
– Да? – рявкаю зло.
– Руслан Владимирович? – интересуется хрипловатый мужской голос.
– Да, это я. Слушаю.
– Вас беспокоит следователь Зуев. Сегодня ночью на даче ваших родителей в Комарове случился пожар. Дом выгорел почти полностью. Владимир Анатольевич сейчас находится в тяжелом состоянии в реанимации, у него ожоги третьей степени. А ваша мать… Александра Сергеевна Верещагина погибла. Примите мои соболезнования.
Слова доходят до меня словно сквозь толстый слой ваты. Звук голоса следователя искажается, растягивается. Воздух в спальне вдруг становится густым и тяжелым.
– Что, простите? – сиплю пересохшими губами. В голове звенит. – Я… я не совсем понял…
– Был пожар, Руслан Владимирович. Замыкание или поджог – установит экспертиза. Ваша мать погибла на месте, отец в больнице. Вы сможете сегодня подъехать в отделение для опознания и дачи показаний?
Следователь еще что-то монотонно говорит про документы, про морг, но я уже не слышу.
Медленно опускаю руку с зажатым в ней телефоном и тяжело сажусь на кровать, потому что ноги больше не держат.
Внутри стремительно разрастаются жгучая боль, паника и тошнотворное чувство вины.
Еще вчера вечером я разговаривал с матерью. Слушал ее ворчание, привез к ней Аленку. Она обещала внучке показать рыбку…
А сегодня ее больше нет. Она сгорела. Сгорела заживо…
Стоп!
Мысль пронзает затуманенный мозг, как молния.
Аленка!
Я же вчера лично отвез дочь к родителям на дачу! Как Аленка оказалась дома?
Получается, Ленка сбежала из больницы и ездила на дачу. Забрала дочь.
А потом… после ее отъезда случился пожар.
Не могла же она… Или могла?
Сумасшедшая, доведенная до ручки баба с черными глазами, обещающая, что я пожалею?
Резко поднимаю взгляд от пола и вижу жену. Она бесшумно подошла и теперь стоит в дверях спальни, скрестив руки на груди.
В глазах больше нет той пугающей черноты, только тревога.
– Руслан, что случилось? – спрашивает, напряженно вглядываясь в мое посеревшее лицо.
– Дача сгорела, – хриплю, как будто сам наглотался дыма и опалил горло огнем. – Родители были в доме. Мать погибла.
Лена ахает и в ужасе прикрывает рот ладонями. Ее глаза расширяются, зрачки опять становятся огромными.
Я встаю с кровати. Медленно, как хищник перед броском, подхожу к ней вплотную.
– Это ты их сожгла? – задаю вопрос прямо в лоб, впиваясь взглядом в дрожащие губы.
– Не… не знаю… – заикаясь, шепчет внезапно побледневшая супруга, пятясь в коридор.
Хватаю за плечи, больно впиваясь пальцами в ключицы. Трясу изо всех сил, как тряпичную куклу.
– Лен, что ты сделала?! Отвечай!!!
Она смотрит на меня с искренним, первобытным ужасом.
По щеке катится слеза.
– Ничего, Руслан… Я клянусь, ничего! Я просто говорю… и сбывается…
***
Новый год удался: я застала мужа на корпоративе с беременной любовницей!
"Скандал, развод и Новый год". Завершено.
Книга живёт здесь:
https://litnet.com/shrt/n0Ry
Глава 8.
Если годами внушать человеку, что он монстр,
не стоит удивляться, обнаружив однажды у него клыки.
Лена
Иду за Русланом в спальню.
Точнее, меня ЧТО-ТО тащит за ним, как на невидимом аркане. Мои ноги словно двигаются сами по себе по усыпанному осколками полу.
Туман ярости в голове потихоньку рассеивается, пульс замедляется, и я внезапно ужасаюсь тому, что только что наговорила мужу.
Господи… Я же никогда… Никогда раньше так себя не вела!