Скорпион

Глава

Глава 1

Роман Демеш возвращался домой. До нового года оставалось два часа. Настроение было мерзкое, точно соответствующее московской погоде. Ещё утром город накрыла оттепель, превратив дорогу в грязную кашу, но к вечеру ударил мороз, и «всё встало колом».

Роман поймал себя на том, что повторяет одну и ту же фразу уже неизвестно сколько раз. «Всё встало колом!»

Память возвращала к только что случившейся сцене. Очередная подруга сделала попытку его удержать, примитивно и глупо, через слёзы и мольбы. Они познакомились на корпоративной вечеринке осенью. Роман так и не запомнил, из какого она отдела. Девчонка была гиперактивная, весёлая, за словом в карман не лезла. И фигура, всё как он любил: стройная, спортивная, миниатюрная. Роман почти сразу почувствовал её желание закрепиться рядом, но предупредил, что не планирует уходить в серьёзные отношения. У него уже была одна более-менее устойчивая связь с Ниной Лебедевой, владелицей сети салонов красоты. Для поддержания себя в тонусе, было достаточно. Они не жили вместе. Роман мог оставаться ночевать по нескольку раз на неделе или, сменив график встреч заехать к ней на выходные, но вещи не перевозил и Нину к себе переехать не звал. Их отношения длились уже больше года.

Но «корпоративное увлечение» не вняло разуму. Наивные попытки накормить вкусным ужином, сделать массаж, заговорить так, чтобы задержался подольше, сначала его, как всегда забавляли, потом стали раздражать, сегодня вывели из себя.

Всё это и так уже напоминало Роману благотворительность, но когда сегодня она, умоляя остаться и встретить новогоднюю ночь вместе, повисла на нём, ещё не успевшим надеть джинсы, он сорвался и нахамил.

– Ты сейчас, как человек, который хватает упавшую еду с пола. Иди умойся.

Манипуляций Роман не терпел и считывал сразу. И это был не наработанный годами навык, нечто врождённое, как и способность чувствовать фальшь в отношениях. Все эти опущенные глаза, касания, долгие взгляды, случайно забытые вещи, ненароком сказанные фразы… За тридцать пять лет жизни у него сложился богатый опыт самых разных взаимоотношений с женщинами, который напрочь лишил его какого-либо романтизма и привёл к стойкому пониманию, что люди редко делают что-то просто так, а красивые слова обычно являются лишь упаковкой вполне конкретных желаний.

Время от времени он давал себе эмоциональную встряску через новую женщину, новый секс, новую победу или новую интригу. Случались периоды, когда вёл несколько «партий» одновременно. Когда пресыщался, уходил резко, сам провоцируя разрыв. Он ощущал в такие моменты облегчение, смешанное с вспышкой ярости. Но ярость быстро проходила, а облегчение оставалось. Сегодня был именно такой случай, просто эмоции ещё не улеглись.

Его взгляд скользнул на обочину.

«Не повезло…» – подумал он глядя на застывшие в снегу припаркованные легковушки, закованные в ледяной панцирь после чистки дорог грейдерами. «До весны вам тут стоять».

Он на секунду отвлёкся, как вдруг впереди, с одного из сугробов обочины, словно скатилась тёмная тень и замерла, подняв перед собой руку в ослепительном свете фар. Роман ударил по тормозам. Закололо ладони, и по спине пробежал холодок. Машина встала в метре от человека, скатившегося на дорогу с сугроба. Демеш с силой толкнул дверь и выскочил на дорогу.

– Ты ненормальный?! Какого чёрта? Сдохнуть хочешь под Новый год? – заорал он.

– Простите, – спокойно, без тени испуга или заискивания отозвался женский голос. – Не удержалась на сугробе. Машину засыпало.

Роман ещё не успел разжать кулаки, подходя ближе. На женщине был белый пуховик с капюшоном, каштановые волосы с медным отливом крупными локонами выбились наружу, взгляд прямой, чуть с вызовом, но без дерзости и попытки понравиться. Роман автоматически отметил красивое лицо. Не милое. Именно красивое. Такие лица обычно снимают для исторических фильмов. Высокий открытый лоб, безупречная линия подбородка, большие карие глаза. Благородное лицо, в котором чувствовалась порода и достоинство. Роман невольно выпрямил спину.

– Мам! – раздался детский голосок с того же сугроба, с которого скатилась незнакомка.

Внутри Романа словно притушили огонь. Наверху стоял мальчик лет пяти.

– Сейчас Ника, – кивнула женщина и снова посмотрела на Романа. – Простите. Нет ли у вас лопаты?

Роман моргнул удивлённо. В нём всё ещё кипела злость, за которой он прятал испуг от случившегося.

– Лопаты? В каком смысле?

– Машину откопать, – уже не так уверенно проговорила женщина.

– Вы ненормальная? – серьёзно уточнил Роман.

– Думаете, без толку пытаться? – спокойно, без тени обиды отреагировала незнакомка.

– Без вариантов. Вызывайте такси или звоните мужу. Больше тут ловить нечего.

Роман развернулся и пошёл к машине.

– У нас нету мужа, – донесся до него уверенный детский голосок.

Демеш закатил глаза и открыл дверь машины. Он отметил, что женщина не сделала даже намёка, чтобы пожаловаться и ничего, кроме лопаты не попросила. Когда он садился, увидел, как она подошла к обочине, протянув руки к ребёнку, снимая его с сугроба. Роман завёл двигатель, машина медленно тронулась. Он продолжал наблюдать в зеркало заднего вида, отметив, что незнакомка не обернулась ему вслед, не бросила укоризненного взгляда, не попросила подвезти. Тут же засветился экран мобильного.

– Да, Нина… Минут тридцать. Ну и хорошо, что все в сборе.

Роман смотрел в зеркало. Теперь на дороге стояло две тёмные фигурки. Одна повыше, другая совсем маленькая. Женщина не смотрела в его сторону. Дорога была пуста. Демеш начал сдавать задний ход.

– Нина, подожди секунду…

Роман поравнялся с одинокими силуэтами на дороге, открыл окно и крикнул, чуть наклонившись к рулю.

– Куда вам?

– Нам плямо, – чётко ответил тот же детский голосок.

Женщина назвала адрес, Роман кивнул.

– По пути. Садитесь.

– Спасибо вам. Минуту тогда, мы с покупками сегодня, – в голосе звучала ровная благодарность.

Когда возня на заднем сиденье прекратилась, Роман вновь приложил к уху мобильный.

– Да, не обращай внимание. Просто по дороге людей подвезти. Что ты говорила? А… О, нет. Не нужно. Я ненавижу физиологические подробности. Давай. Всё. Скоро буду.

В салоне наступила тишина. Машина неслась по пустой улице. Словно новогодний вечер накрыл город плащом невидимкой, ни людей, ни машин. Женщина не вступала в разговор. Ника что-то зашептал ей на ухо, она улыбнулась, тронула кончик его носа снизу, потом хлопнула по надутой щеке, беззвучно смеясь. Роман видел это краем глаза, как естественно и тепло она держится с сыном и в сердце кольнуло воспоминание о собственном сыне, с которым он не общался уже пять лет.

– А как тебя зовут? – вдруг спросил мальчик.

– Романом.

– А меня Никой.

– Это Николай что ли?

– Нет. Никита, – почему-то засмеялся ребёнок. – А маму Славой.

– Чудные имена у вас какие-то.

– У тебя тоже.

– А у меня почему?

– Потому что ты же не книга?

– Не понял? – приподнял бровь Роман, глядя в зеркало.

– Бабушка у нас романы любит. Да, Ника?

– Да! – гордо ответил мальчик.

– Сообразительный, – ухмыльнулся Демеш.

– А ты что любишь? – Ника наклонился почти к уху Романа.

– Коломенскую тянучку.

– Это что? – с удивлением воскликнул Ника.

– Ириска такая, мягкая.

– Включи музыку! – повозившись, громко сказал Никита.

– Я не слушаю музыку.

– Почему?

– Потому что музыка людей портит.

– Как?

– Начинают чувствовать лишнее.

Никита задумался.

Через десять минут машина остановилась возле семнадцатиэтажного дома. Роман только сейчас заметил, что пакетов и сумок многовато. Ему не хотелось выходить из тёплого салона, но неожиданно для себя самого он вышел и перехватил у женщины шуршащую ношу.

– И мне! Я тоже помогу! – Никита двумя руками вцепился в пакеты, только мешая Роману двигаться.

– Куда? Показывайте. – Стряхнув ребёнка со своей руки, проговорил Роман.

Ярослава не стала спорить, что «не надо, мы сами», взяла Нику за руку, прижала к себе и быстрым шагом пошла к подъезду. Лифт остановился на четвёртом этаже. На дверном звонке с номером двенадцать была наклейка тигрёнка. Роман поставил пакеты и сумки на пол.

– Ярослава, – сказала вдруг женщина и без суеты протянула руку глядя прямо в глаза. – Роман, спасибо вам. Вы нас очень выручили. И с наступающим Новым годом!

На её лице появилась тёплая улыбка, в глазах засияли огоньки. Демеш кивнул.

– Всё, жители квартиры номер двенадцать. И вас с наступающим.

Никита сильно округлил глаза.

– Ты знаешь, где мы живём? – выдохнул мальчик.

– Знаю, конечно. Я же Дед Мороз, – ответил Роман, подмигивая, входя в лифт.

Лифт пополз вниз. Роман поймал себя на том, что настроение его сильно улучшилось. Он потёр подбородок и ухмыльнулся в ладонь. Что-то заставило его вспомнить этот взгляд, открытый и спокойный, а ещё доброжелательность, с которой Ярослава отвечала, словно не замечая его резкого тона и недовольства. Онане пыталась его удержать, не задала ни одного лишнего вопроса. Ничего. И это задело его сильнее, чем любая манипуляция. Особенно в сравнении с тем, что прочувствовал буквально полтора часа назад. Сравнение было разительным. Лифт мягко качнуло, дверь открылась.

"Хватит. Женщина с ребёнком. «У нас нету мужа». Даже не думай. Ещё одна головная боль не нужна", – одёрнул он себя, уже выходя из подъезда.

Глава 2

Роман Демеш работал в финансовом холдинге «Империя Капитал», одном из крупнейших частных игроков страны. Почти пять тысяч сотрудников, банковский, инвестиционный и страховой бизнес. В юридическом департаменте, где работало около пятидесяти человек, он руководил группой стратегических проектов. Когда-то в его группе, помимо него самого, было всего двое сотрудников. Самая маленькая команда в департаменте и одновременно самая дорогая. Большинство юристов никогда не пересекались ни с собственником, ни с советом директоров. Роману по работе приходилось общаться и с теми, и с другими.

Со временем группа выросла. Пока остальные юристы сопровождали текущую деятельность бизнеса, судились, отвечали на запросы регуляторов и согласовывали документы, команда Демеша вместе с младшими юристами и помощниками занималась тем, из-за чего собственники не спали по ночам: поглощениями, структурными реорганизациями и многомиллиардными сделками. Коллеги называли ядро группы просто – СССР. По первым буквам имён ведущих юристов: Степан Будник, Станислав Худоногов, Семён Крошкин и Роман Демеш.

Уже четвёртый месяц группа Демеша занималась покупкой «Урал Финанс Банка». Сделка оценивалась в пятьдесят миллиардов рублей. За этой цифрой скрывались сотни документов, бесконечные согласования с Центральным банком и ФАС, проверки акционеров, санкционных рисков и происхождения активов. Чем ближе становилось подписание сделки, тем чаще у Романа рисовалась в голове картинка, что они пытаются собрать огромный механизм, половина деталей которого до сих пор лежит в разных коробках.

Банк принадлежал братьям Васильевым, Сергею и Михаилу. По инсайдерской информации Семёна Крошкина, оба планировали покинуть страну.

Последние недели «Урал» звучал на каждой планёрке. Даже чаще, чем проекты «гладиаторов», так в департаменте называли юристов судебного блока. В обычное время именно они находились в центре внимания: громкие процессы, миллионные иски и постоянные войны с регуляторами гарантировали им статус местных звёзд.

Теперь внимание переключилось на команду СССР.

Сделку ждали не только юристы. Её регулярно обсуждали на правлении, а отчёты по ключевым вопросам ложились на стол самому Алексею Викторовичу Берестову. Собственник холдинга редко вмешивался в операционные процессы. Если он начинал задавать вопросы лично, это означало только одно: цена ошибки стала слишком высокой.

Войдя в кабинет после новогодних праздников, Роман машинально отметил, что за почти десять дней отсутствия ничего не изменилось. Одна стена представляла собой сплошное панорамное стекло в пол с видом на заснеженную Москву. Вторую полностью закрывали встроенные шкафы без ручек и декоративных элементов. За гладкими фасадами хранились документы по сделкам. На широком столе стояли только ноутбук, чёрный коврик для мыши и небольшая медная фигурка скорпиона. Ни фотографий, ни сувениров, ни папок с документами.

Посетители, впервые попадавшие в кабинет, обычно не могли понять, работает здесь человек или помещение подготовили для рекламного каталога современной мебели. Роман не любил лишних предметов. Каждая вещь в кабинете либо работала, либо отсутствовала.

В переговорной уже слышались голоса. После новогодних праздников команде предстояло заново собрать картину проекта: вспомнить, на каких вопросах остановились в декабре, какие риски закрыли, а какие отложили до января.

В департаменте Романа ценили не за должность, за экспертность.

К тридцати пяти годам за его плечами остались десятки сделок, бесконечные проверки, переговоры, затягивавшиеся далеко за полночь, и кризисы, в которых неверное решение измерялось судьбой целых бизнес-направлений.

Но, пожалуй, главным его качеством считались даже не знания. Чутьё. Умный человек видит риски. Роман их чувствовал. Иногда это выглядело почти мистикой. Он открывал заключение, подготовленное несколькими экспертными группами, пролистывал сотни страниц и останавливался на одной ничем не примечательной сноске.

– Копайте здесь.

И почти всегда оказывался прав. Через несколько дней находились проблемы, которые могли стоить компании миллионов. Именно поэтому два года назад, когда в департаменте решили выделить стратегические проекты в отдельное направление, вопрос о руководителе фактически не обсуждался.

Самому Роману эта идея была не по душе.

Ему нравилось искать решения, собирать сделки и выигрывать сложные партии. Управление людьми казалось неизбежной нагрузкой, которую приходилось принимать вместе с повышением. Но других кандидатур руководство даже не рассматривало. Только Демеш.

Триггером послужила и сделка по покупке небольшой страховой компании, которую сопровождал Роман, собственники считали её проходным активом. Во время проверки он обнаружил неучтённые судебные обязательства, позволившие существенно снизить цену сделки. Позже, уже после интеграции бизнеса, выяснилось, что приобретённый актив оказался одним из самых прибыльных вложений холдинга за последние годы.

Мягкость никогда не была сильной стороной Романа. Наоборот. Он мог уколоть коротко, точно и болезненно. Не повышая голоса, не устраивая разносов и не переходя на личности. Просто одной фразой дать понять человеку, насколько тот не дотянул до нужного уровня. Тупость, небрежность и попытки выдать халтуру за работу он не переносил физически.

Получив недоделанный отчёт, мог лишь скользнуть взглядом по странице и спокойно сказать:

– Ты это серьёзно? Ладно. Переделаем сами. Отдыхай.

Именно "отдыхай" обычно добивало окончательно. После таких слов люди краснели сильнее, чем после крика.

Сделки он любил. Людей значительно меньше.

Поэтому, когда два года назад Крутов решил выделить стратегические проекты в отдельное направление и предложил ему возглавить группу, первой реакцией был отказ. К тому моменту через позицию его помощника прошло уже четыре человека. Пятой стала Светлана Пивульская. До неё он принципиально отказывался брать девушек в команду, но департамент персонала в какой-то момент поставил ультиматум:

– Либо работайте без помощника, либо берите того, кого предлагаем.

Помощник был нужен. Роман согласился вынужденно и был приятно удивлён. Света оказалась исполнительной, внимательной к деталям и почти пугающе работоспособной. Первый помощник, которого он не захотел заменить через месяц. Роман прекрасно понимал, что девушка в него влюблена. Тайно, безнадёжно, страстно. Но пока это не мешало работе, делал вид, что ничего не замечает и в общении с ней колкостей не допускал, просто не требовались.

Куда больше его удивляло другое.

Чтобы подтолкнуть Романа к «правильному» решению, Крутов разрешил ему самому собрать команду. Первым делом он позвонил Степану Буднику и Станиславу Худоногову – людям, с которыми уже работал в самых сложных проектах и чьему профессиональному мнению доверял безоговорочно. Честно говоря, он почти не сомневался, что оба откажутся. Репутация у него была, мягко говоря, непростая. Но произошло обратное. Ни один даже не попросил времени подумать. Просто согласились.

Какое-то время этой тройки ведущих юристов хватало. Потом объём работы вырос настолько, что пришлось искать четвёртого человека. На внутреннюю вакансию откликнулся Семён Крошкин из группы интеллектуальной собственности. Через несколько месяцев Роман понял: в самых сложных ситуациях на него можно было опереться без лишних слов.

С приходом Семёна группа и получила своё название – СССР.

Роман никогда не прятался за спины сотрудников и не присваивал чужих заслуг. Если ошибалась команда, отвечал он. Если выигрывала команда, результат считался общим успехом.

Микроменеджмент презирал. Ставил задачу, обозначал срок и исчезал. В его команде никто не получал по десять уточняющих писем в день и не писал отчёты ради отчётов. Свобода, впрочем, имела цену. Роман искренне считал, что профессионалам не нужны постоянные инструкции. Поэтому если сотрудник приходил с проблемой, он редко давал готовый ответ.

– И что тебя смущает?

– Вот это и это.

– А варианты какие?

Через несколько вопросов решение обычно находилось само. Подчинённые шутили, что Демеш каким-то образом умудряется заставить человека самостоятельно сделать вывод.

В компании коллег мог рассказать историю с переговоров, неожиданно точно кого-нибудь спародировать или поднять бокал с таким тостом, что потом его ещё неделю цитировал весь департамент.

Пожалуй, именно это сотрудники ценили больше всего. Роман никогда не пытался стать своим, но рядом с ним никто не чувствовал себя чужим.

Роман вошёл в переговорную и пожал всем руки. Степан уже снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Перед ним лежала стопка распечаток с цветными стикерами. Станислав стоял у кофемашины, дожидаясь пока та закончит урчать, и задумчиво крутил в пальцах металлическую ручку. Семён сидел вполоборота к столу, вытянув ноги и обхватив ладонями большую чёрную кружку.

В переговорной пахло кофе. Роман бросил папку на стол.

– Ну что… Смотрю на вас и понимаю: новогодние каникулы пережили не все?

– Не, все, – выдохнул Семён, медленно потянувшись и хрустнув позвоночником. – Печень до сих пор вспоминает.

Станислав поставил перед ним чашку и похлопал по плечу.

– Это потому что ты в очередной раз решил проверить, существует ли предел у человеческого организма.

– Наука требует жертв.

– Судя по твоему лицу, жертва найдена.

Роман усмехнулся и опустился в кресло. Откинулся на спинку, положил руки на подлокотники расслабленно.

– Стас, а ты чего такой бодрый?

– У меня двое детей. После них работа это санаторий.

Степан, не поднимая головы от документов, спокойно добавил:

– У него просто праздники закончились раньше, чем родственники.

Станислав показал ему средний палец. Не отрываясь от бумаг, Степан показал такой же в ответ.

– Отлично, – кивнул Роман. – Вижу, корпоративная культура жива.

Он раскрыл папку.

– Ладно. По «Уралу» у нас финишная прямая. Напоминайте, где мы умерли в декабре?

– Не умерли, – ответил Степан. – Просто временно перестали подавать признаки жизни.

– Обнадёживает.

– По кредитным досье всё чисто. Остались поручительства.

– Сколько?

– Девять.

– Мало, – сказал он,на мгновение прикрыв глаза, потом резко открыв. – Значит, где–то спрятали ещё двадцать.

Станислав поставил чашку рядом с ноутбуком.

– Я почти закончил схему бенефициаров. К пятнице сведу в таблицу. Кто на кого завязан, включая дальних родственников и собак.

– Дельная мысль, серьёзно, – не поднимая головы от документов, ответил Роман. – Кто знает, у кого там доля через шпица жены оформлена. Дорабатывай.

– Работаю.

Семён протянул через стол распечатку.

– Вот сроки.

Роман быстро просмотрел лист и пробежал пальцами по строчкам, как по струнам.

– Нормально.

– Это высшая похвала? – уточнил Семён.

– Нет. Высшая звучит как "не трогайте, ничего не меняйте".

– А такое было?

В переговорную заглянула Светлана Пивульская, но вошла не сразу, а замерла на пороге, будто собиралась с духом. Потом шагнула внутрь, поставила поднос с кофе на край стола, но пальцы задержались на ручке чашки Романа на секунду дольше, чем следовало. Поправила край салфетки.

– Ваш кофе, Роман Евгеньевич.

– Спасибо, – не поднимая головы, ответил он.

Она не уходила. Стояла, ждала. Степан поднял бровь, глянул на неё, потом на Романа. Роман наконец оторвался от бумаг, посмотрел сквозь неё.

– Света, вы хотели что-то сказать?

– Нет, – она выпрямилась, улыбнулась слишком ярко, слишком быстро. – Я просто… если что, я в приёмной. Я задержусь.

– Не нужно задерживаться, – сказал Роман ровно.

Она кивнула и вышла. На секунду повисла тишина. Роман закрыл папку.

– Всё. Я всё вспомнил. Перезагрузка случилась. Каникулы официально закончились. Работаем.

Он поднялся и направился к двери. Когда она за ним закрылась, Семён посмотрел на остальных.

– По-моему, он сегодня подозрительно добрый.

– Не добрый, – поправил Степан.

– А какой?

– Просто ещё никто не успел его разочаровать или включил внутренний голос, да выключить забыл. Не полностью здесь был.

Глава 3

Выйдя из переговорной через противоположную от кабинета дверь, в коридоре Роман наткнулся на Светлану Пивульскую, которая мило общалась с секретарём департамента Натальей Никитиной. Обе широко заулыбались на его взмах руки.

«Сейчас реверанс сделают», – промелькнуло в его голове.

– Светлана. Архивом займись. Все завершённые за прошлый год проекты…

– Будут переданы в архив, Роман Евгеньевич, – закончила фразу Света, продолжая улыбаться.

– Мо-ло-дец. Сейчас! – И он, не поворачивая головы, указал рукой за угол, где располагалась комната помощников его группы.

Света выпорхнула мгновенно. Наталья закатила глаза. Она недолюбливала Романа за колкости. Демеш налил кофе и вернулся к себе, закрыв дверь кабинета.

Здесь всегда было тихо. Он снял пиджак, повесил его на спинку кресла и сел лицом к окну. Обычно этот вид помогал привести мысли в порядок.

Степан попал в точку. Физическое присутствие Романа на встрече не означало стопроцентного присутствия его внимания в моменте. Сейчас мысли упорно сворачивали с рабочей колеи к Нине.

Тупик. Он ещё не наступил окончательно, но уже угадывался впереди, как дорожный знак в тумане. Первый год отношений пролетел легко. Новизна, азарт, сильное влечение, всё было на месте. Но после новогодних праздников Роман впервые поймал себя на том, что устал и разговор на собрании отдела только напомнил об этом.

Девять выходных дней показались бесконечными. Когда такое случалось, он узнавал знакомые симптомы. Не хотелось ни встречаться, ни разговаривать, ни строить планы. Будто кто-то медленно прикрывал вентиль, через который поступала энергия. Плохой знак. Обычно после него отношения жили недолго.

С самого начала знакомства, в их разговорах сложился свой ритм. Нина всегда говорила о себе: салонах, клиентах, подругах, родителях, собаках. Роман слушал, задавал вопросы, запоминал детали. Ему было искренне интересно. Вначале это казалось идеальным совпадением. Она любила говорить, он любил слушать, анализировать.

Но позже заметил, если он сам не начинал рассказывать о себе, она не спрашивала. Ни о работе, ни о том, что у него внутри, ни о том, что его тревожит или радует. Только формальные вопросы, на которые он мог односложно ответить: «да», «нормально», «ок». И сразу снова о себе.

Его это полностью устраивало. Роман не любил, когда ему лезли в душу. Он считал такое поведение женщины подарком судьбы. Но постепенно понял, что дело не в деликатности. Ей и своего было достаточно, чтобы не замечать пустоты в разговоре. И он начал задумываться.

А ещё на новогодних каникулах произошёл тот самый разговор, который он не любил больше всего. Нина продержалась почти год. Не потому что была наивной. Просто любить он умел гораздо лучше, чем доверять.

Они возвращались с горнолыжных склонов. Нина нырнула в машину и, наклонившись, достала с пола пластиковый шарик на цепочке.