До лета не влюбляться в босса

— Две, — сказала я. — Но одна со звёздочкой.

* * *

Домой я заехала в шесть — быстро, потому что в половину восьмого надо быть в ресторане.

Платье лежало на кровати. Я его туда положила сразу как приехала и теперь смотрела на него с безопасного расстояния, как на что-то что может укусить.

Ситуация была следующей.

Мой босс, которого я знаю всего нечего, принёс мне красное платье. Дорогое. Очень дорогое. Не спросив размера — что означает либо что он посмотрел на меня и определил на глаз, либо попросил кого-то в магазине, и оба варианта были одинаково странными.

Официальная версия: это корпоративный дресс-код, помощница должна выглядеть презентабельно, всё это рабочие расходы и ничего личного.

Неофициальная версия: я понятия не имею что это и мне от этого некомфортно, но платье лежит на кровати и ужин через полтора часа.

Я позвонила Кате.

— Он принёс мне платье.

Тишина.

— Кто.

— Крылов.

— Платье.

— Красное. Дорогое. Оставил на столе с запиской про дресс-код.

— Соня.

— Катя.

— Это не дресс-код.

— Катя, я тебя прошу—

— Соня, мужчины не покупают женщинам красные платья по рабочей необходимости, это противоречит базовой логике мироздания.

— Он написал «помощница должна выглядеть соответственно».

— Это называется «повод».

Я посмотрела на платье.

— Катя, у меня в списке был пункт про красное платье.

— Ага.

— Ну вот. Вот оно. Лежит. Это просто совпадение и выполненный пункт, и я его надену и пойду на ужин.

— Соня—

— Спасибо, Катя. Всё.

Я повесила трубку. Смотрела на платье ещё тридцать секунд.

Надела.

Подошла к зеркалу.

Ну.

Окей.

Он угадал размер идеально, что было, честно говоря, уже отдельным поводом для беспокойства. Платье сидело так, как умеют сидеть только вещи которые стоят неприличных денег: как будто сшито именно под тебя, именно сейчас, именно для этого вечера.

Я стояла и смотрела на своё отражение.

— Это просто ужин, — сказала я.

Отражение смотрело скептически, но молчало.

Ладно.

* * *

Ресторан «Кутузов» был из тех мест где люди приходят не поесть, а быть — в правильном свете, с правильными людьми, в правильных платьях. Я это поняла ещё в гардеробе.

Крылов стоял у входа в зал — в тёмном костюме, чуть более нарядном чем рабочий, — и разговаривал с кем-то из гостей. Я шла через зал, и он обернулся на звук голоса сзади — и увидел меня.

Замолчал на полуслове.

Это длилось секунды две. Потом он договорил фразу, извинился перед собеседником и пошёл ко мне. Лицо — обычное, рабочее. Только смотрел иначе. Смотрел так, как я уже научилась читать его шкалу: нейтрально снаружи и совсем не нейтрально внутри.

— Хорошо, — сказал он. Одно слово, без уточнений.

— Платье подошло, — сказала я.

— Я видел.

Это прозвучало не как рабочий комментарий. Я не стала делать вид что не заметила — просто выдержала паузу и сказала:

— Тогда идём?

— Идём.

За столом нас было восемь. Ирина Сергеевна с мужем — оказалось что он архитектор, интересный, живой. Ещё двое из «Меридиана» и двое со стороны агентства — Крылов и я.

Слева от меня оказался Михаил — партнёр из смежной компании, которого я раньше не встречала. Лет тридцать пять, хорош собой в том смысле что знает об этом и умеет использовать, пиджак сидит хорошо, улыбка отточенная. Он представился сам, сразу, ещё до того как кто-то нас познакомил.

— Михаил. Вы из агентства?

— Да

— Давно?

— Неделю.

— И уже на клиентских ужинах. — Он улыбнулся. — Значит, произвели впечатление.

— Стараюсь, — сказала я.

Разговор за столом шёл легко — про проекты, про рынок, про чью-то недавнюю выставку. Михаил оказался умным и говорил хорошо, и мне было с ним интересно, и я это не скрывала, потому что зачем.

Крылов сидел напротив.

Я не смотрела на него специально. Просто иногда, в паузах между разговором с Михаилом, поднимала взгляд — и каждый раз он смотрел не на Ирину Сергеевну, не на своего собеседника, а на меня. Коротко. Отводил взгляд.

После третьего раза я перестала делать вид что не замечаю.

Подняла взгляд — он смотрел. Я не отвела. Он тоже.

Три секунды это долго когда смотришь человеку в глаза через стол.

Потом Ирина Сергеевна что-то спросила у него и он повернулся к ней, и я вернулась к Михаилу, и всё снова стало нормальным и рабочим.

Почти.

* * *

После ужина в зале заиграло что-то живое — пианист, несколько пар уже вышли. Михаил повернулся ко мне.

— Потанцуем?

Я открыла рот — и в этот момент рядом возник Крылов.

— Ветрова. — Голос ровный, без нажима, как будто это обычная рабочая реплика. — Мне нужно вас кое-что спросить.

Михаил посмотрел на него. Крылов посмотрел на Михаила — вежливо, непробиваемо.

— Одну минуту, — сказал Михаил и отошёл с таким видом, будто это была его идея.

Я смотрела на Крылова.

— Что вы хотели спросить.

Пауза. Он смотрел на меня — и что-то в его взгляде было такое, от которого мне стало неудобно стоять так близко. Не в смысле неприятно. В другом смысле.

— Ничего, — сказал он. — Потанцуем.

Это прозвучало не как предложение.

— Вы только что сказали что хотели что-то спросить.

— Передумал. — Он чуть наклонил голову. — Вы умеете танцевать?

— Зависит от танца.

— Это вальс.

— Тогда умею.

Мы вышли на паркет, и он взял мою руку — деловито, без церемоний, как берут всё что принадлежит к рабочему контексту. Его рука на моей талии была именно там где должна быть и ни на сантиметр ближе.

Это было обиднее чем если бы была ближе, если честно.

Мы танцевали. Он вёл хорошо — уверенно и без того чтобы об этом объявлять. Я старалась думать о шагах и не думать о том что мы танцуем и что от него пахнет хорошо и что это безобразие.

— Михаил Орлов, — сказал он негромко. — Партнёр «Северстрой». Умный, небедный, разведён.

— Вы ведёте досье на гостей?

— Я знаю с кем работаю.

— Мы не работаем, мы сидели рядом за столом.

— Он звал вас танцевать.

— И что.

Он смотрел на меня сверху вниз — и опять это было то самое, которое я уже ненавидела идентифицировать. Не нейтральное.

— Ничего, — сказал он. — Просто информация.

— Спасибо за информацию, — сказала я. — Я заметила.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы ещё немного потанцевали молча.

— Вы злитесь, — сказал он.

— Нет.

— Злитесь.

— Артём Сергеевич, — сказала я очень спокойно, — вы принесли мне платье с запиской про дресс-код, перехватили приглашение на танец и теперь рассказываете мне биографию человека с которым я просто разговаривала за ужином. Я имею полное право злиться. Но я не злюсь. Я вежливо танцую.

Тишина.

Потом — и это случилось вживую, не на фотографии и не за стеклом — он засмеялся. Тихо, коротко, но по-настоящему. И стал совсем другим на эти несколько секунд: живым, настоящим, без рабочего стекла.

— Вы правы, — сказал он. — По всем пунктам.

Я смотрела на него.

— Это было признание?

— Это была констатация.

Музыка закончилась. Он отпустил мою руку — снова деловито, аккуратно — и сделал шаг назад.

— Спасибо за танец, Ветрова.

— Всегда пожалуйста, — сказала я.

Я вернулась к столу. Михаил стоял рядом с бокалом и смотрел на нас с выражением человека который только что проиграл партию и не совсем понял как.

Я его понимала. Я тоже ничего не понимала.

* * *

Домой я ехала в такси и смотрела в окно на ночной город.

Итого за вторник: провела вводную часть при клиенте, поймала противоречие в брифе, получила «хорошую работу» и концепцию на две недели. Надела красное платье. Потанцевала с боссом, поспорила с ним публично и он согласился что я права.

Это был насыщенный вторник.

Телефон завибрировал. Катя: «Ну?»

Я подумала секунду. Написала: «Пункт три выполнен».

«ПЛАТЬЕ??»

«Надела. Весь вечер. Было хорошо».

«А он???»

«Спокойной ночи, Катя».

«СОНЯ»

Я убрала телефон. Смотрела в окно.

Он засмеялся. Вот что я продолжала думать и не могла остановиться. Всё остальное — взгляд через стол, рука на талии, «по всем пунктам» — это можно было разложить по полочкам и убрать. Но смех — нет. Смех был настоящим, и я его видела живым, и это было несправедливо.

— Пункт девятый, — сказала я тихо.

Водитель посмотрел в зеркало.

— Что?

— Ничего, — сказала я. — Просто думаю вслух.

Он кивнул. Мы доехали молча.

* * *

Крылов вернулся домой в половине первого.

Снял пиджак. Налил воды. Сел.

Весь вечер она была в его поле зрения — он не мог сказать что старался этого избежать, потому что не старался. Красное платье на ней было именно так как он думал когда выбирал: без компромиссов, точно. Магазинщица спросила для кого, он описал — рост, силуэт, — она принесла три варианта и этот был первым и единственным.

Михаил Орлов звал её танцевать.

Крылов перехватил. Это было, если называть вещи своими именами, не вполне профессиональным решением. Он знал об этом в момент когда делал и сделал всё равно.

Она была права по всем пунктам — платье, танец, биография Орлова. Он это признал потому что это была правда, и потому что когда она злилась и говорила «я имею полное право злиться, но я вежливо танцую» — это было смешно и точно и совершенно невыносимо одновременно.

Он взял телефон. Открыл заметки — там была фотография страницы из блокнота, он сделал её в первый же вечер, просто чтобы была.

Пункт первый: нормальная работа. Сделано.

Пункт второй: не быть удобной для всех. В процессе — и идёт хорошо, судя по тому как она разговаривала сегодня за ужином и в переговорной.

Пункт третий: красное платье. Сделано — сегодня, им.

Он посмотрел на четвёртый.

Свидание без чувства вины.

Орлов взял её визитку перед тем как уйти — Крылов видел. Она дала. Это было её право и это никак его не касалось.

Он убрал телефон. Лёг.

Смотрел в потолок.

«Вы открыли рот за секунду до меня» — и при этом не извинилась. «По всем пунктам» — и стояла и смотрела на него как человек который ничего не боится и знает об этом.

Ирина Сергеевна за ужином наклонилась и сказала: «Держите её».

Крылов тогда кивнул.

Сейчас думал: именно поэтому не стоит играть со списком. Она хороший человек и хороший профессионал, и это не игрушка.

Это было правильное решение.

Он в нём был уверен.

До тех пор пока не заснул — и последнее что он думал было про пункт четвёртый, и про то что Орлов взял визитку, и про то что это совсем не его дело.

Почти совсем.

❤️ Любите горячие противостояния? Тогда вам понравится «Укрощение строптивого босса»— она переспала с наглым менеджером, а оказалось, что он генеральный директор, которого Катя ненавидит.