Всадница Дракона. Попаданка для Командора

Михаил Евгеньевич смотрел на меня с выражением человека, которому только что сообщили, что его яхта утонула.

Это был его стандартный вид на наших совещаниях. Я давно перестала воспринимать его как сигнал тревоги.

— Вера, — сказал он тоном, каким обычно говорят «ты меня убиваешь», — ты понимаешь, что это значит для нас?

Я понимала. Я всегда понимала. Именно поэтому он платил мне зарплату, которую сам же периодически забывал, подписывая очередной дорогостоящий проект по совету очередного золотого гольфиста с Рублёвки.

— Это значит, что мы выиграли тендер, — сказала я. — На реконструкцию особняка Демидовых. Восемьсот миллионов контракт, Михаил Евгеньевич. Хорошие новости.

— Хорошие новости. — Он откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе. — А то, что там три аварийных перекрытия, исторический статус объекта и сосед-депутат, который уже написал жалобу в мэрию — это тоже хорошие новости?

— Это рабочие вопросы.

— А кто будет их решать?

Сейчас скажет «ты», и мы оба сделаем вид, что это была его идея.

— Ты, — сказал он. — Ты у нас лучше всех умеешь с такими вещами.

Я закрыла ноутбук.

— Конечно.

* * *

Особняк Демидовых стоял в Замоскворечье — облупленный, величественный и явно обиженный на двадцатый век в целом. Четыре этажа, лепнина с отваливающимися купидонами, забор из листового железа с замком, который проржавел насквозь лет двадцать назад.

Я припарковалась, достала из багажника каску и папку с документацией, и пошла к воротам.

Прораб Степаныч встретил меня с видом человека, который ожидал кого угодно, только не женщину в деловом костюме и строительной каске цвета слоновой кости.

— Это вы от заказчика? — спросил он с лёгким недоверием.

— Я операционный директор. — Я протянула руку. — Вера. Показывайте объект.

Степаныч пожал руку с видом человека, который решил пока понаблюдать.

Они всегда наблюдают. Первые двадцать минут. Потом либо начинают работать нормально, либо я меняю прораба. Третьего варианта не бывает.

Мы прошли через двор, захламлённый строительным мусором и остатками чьей-то жизни — сломанный велосипед, стопка советских журналов под плёнкой, кошачья миска без кошки.

— Перекрытия на втором этаже под вопросом, — говорил Степаныч, — лестница центральная держится, но её трогать нельзя до экспертизы, подвал вообще не исследован, там замуровано что-то, ещё при советах, судя по кладке...

— Замуровано что?

— Комната какая-то. Или несколько. Плана нет, в архиве пусто. Мы вскрыли один проём — там пыль, темнота и запах лет на сто.

— Покажите.

Степаныч остановился.

— Там не убрано. И темно.

— У меня есть фонарик. — Я достала телефон. — Пойдёмте.

* * *

Подвал оказался именно таким, каким должен быть подвал особняка девятнадцатого века: низкий, сводчатый, пахнущий сыростью и временем. Под ногами хрустело что-то неопределённое. Луч фонарика прыгал по кирпичным стенам.

Пролом в стене был свежим — кирпич лежал аккуратной горкой, строители явно работали аккуратно. За ним открывался коридор, а за коридором — комната.

Небольшая. Метров двадцать. Совершенно пустая — если не считать постамента в центре.

Каменный, приземистый, явно старый. На нём что-то лежало.

Я подошла ближе.

Кристалл. Тёмный, почти чёрный, размером с кулак. С трещиной внутри — длинной, неровной, удивительно похожей на крыло в полёте.

Красивый.

Нерабочая информация. Папку закрыть.

Я сфотографировала постамент, записала координаты в приложении, сделала пометку про историческую экспертизу.

И потянулась взять кристалл — убрать с постамента, пока кто-нибудь из рабочих не прихватил его на память.

Пальцы коснулись камня.

И что-то пошло не так.

Не сразу. Сначала был просто холод — резкий, такой, что перехватило дыхание. Потом кристалл вспыхнул изнутри — не светом, чем-то другим, чему у меня не было слова. Трещина-крыло разошлась, и из неё потянуло теплом, которое было горячее и древнее любого огня, который я когда-либо чувствовала.

— Вера Александровна? — донёсся из коридора голос Степаныча.

Я хотела ответить.

Не успела.

Мир сложился — как складывается лист бумаги — и меня не стало.

* * *

Сознание возвращалось порциями.

Сначала звук: гул голосов, много, очень много, и где-то далеко — что-то похожее на рёв, но глубже и древнее.

Потом запахи: конский навоз, кожа, дым, трава — и что-то ещё, незнакомое, горячее, похожее на грозу перед ударом молнии.

Потом свет — яркий, летний, безжалостный.

Я открыла глаза.

Площадь.

Большая — метров двести в диаметре, мощёная крупным серым камнем. Со всех сторон окружённая стенами из того же камня, тёмного, почти чёрного, с башнями по углам. Посреди площади стояли люди — сотни людей, все мужчины, все в одинаковых серых куртках с какими-то нашивками.

Все они смотрели на меня.

Хорошо.

Хорошо, спокойно. Анализируем ситуацию.

Я стою посреди какой-то площади в деловом костюме, с телефоном без сети, в строительной каске, которую почему-то не выронила, и меня окружают несколько сотен мужчин в средневековых нарядах.

Версия первая: я упала и ударилась головой о постамент. Сейчас лежу в подвале, Степаныч уже вызывает скорую, и всё это — красочный продукт сотрясения мозга.

Версия вторая: Михаил Евгеньевич тайно перевёл всю компанию в кино-бизнес и забыл меня предупредить.

Версия третья...

Версия третья пока слишком страшная. Её в конец списка.

Я стянула каску с головы, огляделась ещё раз — уже внимательнее — и поняла, что это не съёмочная площадка.

Потому что съёмочные площадки не пахнут так. Этот запах нельзя воспроизвести — смешанный, живой, насыщенный, как бывает только там, где всё настоящее. Навоз настоящий. Кожа настоящая. Страх в воздухе — тоже.

И ещё — небо.

Над площадью кружили драконы.

Не маленькие. Не декоративные. Огромные — с размахом крыльев, который затмевал солнце на секунду при каждом взмахе. Их было около десяти, они двигались медленно, по спирали, и каждый был отдельным произведением ужаса: один — почти чёрный, как уголь, с синими отблесками на чешуе; другой — рыжий, как осенний лес; третий — серый, как туман над рекой.

Значит, всё-таки версия третья.

Я выдохнула.

Ладно. Хорошо. Это другой мир. Я попала в другой мир через кристалл в подвале московского особняка девятнадцатого века. Бывает. Не со всеми, конечно, но в конце концов у меня и карьера сложилась нестандартно, так что чего уж.

Мужчины вокруг всё ещё молчали. Кто-то из них начал медленно отходить — не убегать, просто создавать пространство между собой и мной. Кто-то шептался. Кто-то смотрел так, будто не был уверен, что я настоящая.

— Добрый день, — сказала я по-русски, потому что больше нечего было делать.

Никто не ответил.

Логично.

Зато с неба начал спускаться дракон.

* * *

Он был меньше тех, что кружили в вышине — «меньше» здесь означало «всего лишь с хорошую лошадь ростом, не с дом». Молодой, наверное — по крайней мере, в его движениях было что-то незавершённое, слегка порывистое, как у подростка, который ещё не совсем привык к своим конечностям.

Чешуя у него была тёмно-зелёная — в тени почти чёрная, на солнце отливающая бронзой. Глаза — янтарные, с вертикальным зрачком, и в них было что-то, что я совершенно не ожидала увидеть у существа таких размеров.

Любопытство.

Он снизился, сложил крылья и пошёл по площади.

К зрителям? Нет.

Ко мне.

Толпа расступалась перед ним автоматически — быстро, беззвучно, с хорошо отработанной точностью людей, которые привыкли к соседству с чем-то очень большим и зубастым. Дракон шёл, не обращая на них внимания. Его взгляд был направлен только на меня.

Спокойно. Это просто очень большое животное, которое идёт в мою сторону.

Очень. Большое. Животное.

С зубами как у экскаватора.

Всё хорошо.

Я не двинулась с места.

Не из храбрости — просто ноги не спросили разрешения и решили остаться там, где были. Я стояла, держала каску в руках и смотрела, как дракон пересекает площадь — мимо двухсот мужчин, которые явно ждали именно этого момента, явно готовились к нему, явно надеялись, — и останавливается в трёх шагах от меня.

Мы смотрели друг на друга.

У него из ноздрей шёл лёгкий дымок. Это было одновременно пугающе и немного похоже на кота, который фыркает, когда недоволен.

Нерабочая информация. Папку закрыть.

Дракон наклонил голову — медленно, без угрозы. Изучающе.

Потом сделал шаг вперёд и опустил морду так, что его нос оказался в десяти сантиметрах от моего лица.

Горячий воздух. Запах дыма и чего-то острого, минерального. Янтарные глаза, в которых отражалась я — маленькая, растрёпанная, с кашей в голове и с каской.

Привет.

Ты очень большой.

Пожалуйста, не ешь меня. У меня ещё незакрытый квартальный отчёт.

Дракон фыркнул — негромко, будто что-то решил — и лёг рядом со мной прямо на мощёные камни. Свернулся не полностью, но вытянул шею и положил голову так, что я оказалась между его лапой и мордой — в кольце тепла и дыма.

Площадь молчала.

Молчала так, что было слышно ветер.

А потом кто-то выдохнул — один человек, громко — и этот выдох прокатился по толпе как волна, и я поняла, что только что произошло что-то очень важное. Что-то, чего здесь не случалось давно. Или никогда.

Отлично. Ещё один нестандартный поворот в нестандартной карьере.

Внесём в резюме.

* * *

Голос пришёл сзади.

Низкий. Ровный. Без вопросительной интонации — хотя то, что он произнёс, технически было вопросом.

— Кто ты такая.

Я обернулась.

Первое, что я отметила — он был высоким. Выше меня сантиметров на двадцать, что само по себе уже нестандарт, потому что я метр семьдесят четыре и привыкла смотреть большинству мужчин в глаза без усилий. Второе — тёмные волосы, короткие, и лицо человека, которого никогда в жизни не заставали врасплох. До этой секунды, может быть.

Он был одет иначе, чем остальные — не серый, а чёрный, без нашивок, зато с каким-то знаком на левом плече, который явно означал что-то, о чём я понятия не имела. За плечом стояли ещё несколько человек, и все они смотрели на меня с разными степенями изумления.

Он — нет. Он смотрел с одним чувством. Холодным, точным и очень узнаваемым.

Я знаю это выражение.

Я видела его в переговорных комнатах, в советах директоров, в кабинетах людей, которые привыкли быть самыми важными людьми в комнате.

«Кто ты такая и почему ты здесь».

Классика жанра.

— Вера Александровна, — сказала я. — А вы?

Что-то в его взгляде изменилось — едва заметно, на один градус. Как будто он ожидал другого ответа. Любого другого.

— Командор. — Пауза — короткая, взвешенная. — Ты знаешь, что только что произошло?

Я посмотрела на дракона, который лежал рядом со мной с видом существа, принявшего принципиальное решение и не намеренного его пересматривать.

Потом посмотрела на Командора Кейна.

Потом на толпу, которая смотрела на меня так, будто я была или чудом, или катастрофой — и ещё не определилась, чем именно.

— Не полностью, — призналась я. — Но догадываюсь.

Кейн смотрел на меня. Долго. С выражением человека, у которого в голове происходит что-то неприятное и он не намерен делиться этим публично.

— Женщина не может быть Всадницей, — сказал он наконец. Ровно. Как факт.

— Понятно, — сказала я.

Значит, так здесь работает.

Ожидаемо. Раздражающе предсказуемо, но ожидаемо.

— И тем не менее, — добавила я, кивнув на дракона, — ваш коллега, судя по всему, придерживается другого мнения.

Молчание растянулось.

За спиной Кейна кто-то тихо кашлянул.

Дракон фыркнул — на этот раз громче — и придвинулся ко мне ещё немного, так что его бок оказался вплотную к моей ноге. Тёплый. Живой. Совершенно не собирающийся никуда уходить.

Кейн посмотрел на него. Потом на меня.

В его взгляде было что-то, что я не смогла сразу назвать — слишком много слоёв, слишком хорошо спрятано. Но верхний слой был абсолютно читаем.

Этот человек уже принял решение, что я проблема.

И то, что он ещё не знал, как именно её решить — его раздражало.

Добро пожаловать в мой мир, Командор.

У меня тоже было много таких коллег.

Ни один не выиграл.

Я выпрямила спину, переложила каску из одной руки в другую и посмотрела на него ровно.

— Значит, мне нужно поговорить с тем, кто здесь принимает решения по юридическим вопросам, — сказала я. — Дракон выбрал. Я так понимаю, это что-то значит. Расскажите мне правила.

Кейн не ответил сразу.

Это тоже было мне знакомо: пауза человека, который привык, что последнее слово остаётся за ним, и сейчас пересчитывает варианты.

— Это не твой мир, — сказал он наконец.

— Нет, — согласилась я. — Но я в нём. И пока это так — работаем с тем, что есть.

Где-то в толпе снова кто-то выдохнул.

Дракон рядом со мной издал звук, который я решила интерпретировать как одобрение.

А Командор Кейн посмотрел на меня так, как смотрят на вещи, которые не вписываются ни в одну из известных категорий — с холодным, внимательным, совершенно неприятным интересом.

Таким взглядом смотрят не на проблему.

Таким взглядом смотрят на что-то, что собираются решить лично.

Отлично.

Именно этого мне сейчас не хватало.

🔥 Сильные попаданки — цикл самостоятельных историй о женщинах, которые попадают в магические миры и совершенно отказываются жить по чужим правилам.

Если вам нравятся:

✦ взрослые героини с характером;

✦ драконы и истинные пары;

✦ властные мужчины, которым приходится менять свои убеждения;

✦ противостояние, юмор и искры между героями —

добро пожаловать в цикл!

Вас ждёт новая завершённая история:

«Управляющая Академией невест. Дракон не по плану»

Где современная кризис-менеджер попадает в Академию, где девушек готовят исключительно к выгодному браку, и случайно становится истинной последнего дракона древнего рода.

Подписывайтесь и добавляйте книги в библиотеку, чтобы ничего не пропустить! ❤️

Глава 2. Сразу неприятности

Меня не арестовали.

Это было первое хорошее наблюдение за последний час. Второе — что дракон никуда не делся. Он шёл рядом, примерно в полуметре от моего левого плеча, и это создавало вокруг меня зону личного пространства радиусом метров пять: все расступались, никто не приближался, конвоиров не требовалось.

Дракон как охранная система. Неожиданное применение, но работает.

Кейн шёл впереди. Не оглядывался — просто шёл, и все остальные двигались вокруг него как вода вокруг камня. За мной держались двое в тёмном — молчаливые, с одинаково непроницаемыми лицами. Не конвой. Скорее — сопровождение на случай, если я вдруг решу сделать что-нибудь неожиданное.

Разумная предосторожность, если честно.

Мы прошли через ворота в стене, потом по внутреннему двору — мощёному, чистому, с коновязью вдоль одной стены и тренировочными чучелами вдоль другой — и вошли в главный корпус. Камень, высокие потолки, факелы в держателях и узкие окна, которые давали свет, но не давали обзора. Функционально. Без украшений.

Военная архитектура. Люди, которые строили это, думали об обороне, а не об интерьере. Уважаю.

Кейн остановился у двери в конце коридора, открыл её и вошёл, не проверяя, иду ли я следом.

Привычка человека, за которым всегда идут.

Знакомо.

Я вошла.

* * *

Кабинет был именно таким, каким должен быть кабинет человека, которому некогда думать об обстановке. Рабочий стол с картами и бумагами, два стула, стеллаж с книгами в кожаных переплётах, узкое окно. Никаких портретов, никаких трофеев, никакого намеренного величия.

Кейн встал у окна, скрестил руки и посмотрел на меня.

Я огляделась, выбрала стул и села.

Пауза.

Он ждёт, что я буду стоять. Стоящий человек — в более слабой позиции, чем сидящий за столом. Переговорная классика.

Не сегодня.

— Ты знаешь, что такое Призыв, — сказал Кейн. Не спросил.

— Теперь приблизительно. — Я положила каску на колени. — Драконы выбирают людей раз в семь лет. Избранный становится Всадником. Всадники составляют ваш Орден. Орден защищает все государства по договору и живёт по своим законам. Я ничего не перепутала?

Что-то в его взгляде чуть изменилось.

— Откуда ты это знаешь.

— Спросила, пока мы шли. — Я кивнула в сторону двери. — Молодой человек в сером, третий справа от вас на площади. У него было лицо человека, который умирает от желания объяснить, что только что произошло.

Рейн. Так он представился. Всадник второго года, явно восторженный, явно не умеющий это скрывать. Рассказал мне всё за четыре минуты пешего хода. Кейн, судя по всему, этого не заметил — он смотрел вперёд.

Ещё один знакомый тип: уверен, что контролирует ситуацию, потому что привык это делать.

Кейн несколько секунд молчал.

— Значит, ты понимаешь, что произошло.

— Дракон выбрал меня. По вашему закону я теперь Всадница. — Я встретила его взгляд. — Я правильно формулирую?

— Женщин на Призыв не допускают.

— Знаю. Но я была там, — сказала я терпеливо, — и дракон меня выбрал. Это скорее вопрос к вашей охране и к логике дракона, чем ко мне.

Кейн смотрел на меня. Долго. С выражением человека, который привык, что аргументы работают в его пользу — и сейчас тихо злится, потому что этот не работает.

— Ты не отсюда, — сказал он наконец.

— Нет.

— Путник. — Это не было вопросом.

— Если это ваш термин для людей, которые попадают сюда из других мест — вероятно, да. — Я чуть наклонила голову. — Это случалось раньше?

— Редко. — Пауза. — Очень редко.

— Но случалось. Значит, прецедент есть, правила должны существовать. Расскажите мне о них.

Он не ответил сразу. Отошёл от окна, подошёл к столу — не сел, встал рядом, одной рукой опершись о столешницу. Сверху вниз. Стандартная доминантная позиция, снова.

Ты очень предсказуем, Командор.

Красивый, добавил какой-то совершенно ненужный голос в голове.

Вот это уже нерабочая информация. Папку не просто закрыть — залить цементом.

— Путники остаются в Аэрине, пока не найдут обратный путь, — произнёс он. — Орден им не враг. Но Орден им и не обязан.

— Понятно. А что с выбором дракона?

— Выбор дракона — не ошибка. — Слова давались ему как будто с усилием, которого он не хотел показывать. — Это закон. Его нельзя оспорить.

— Значит, я Всадница.

— Нет.

Я моргнула.

— Подождите. Вы только что сказали, что выбор нельзя оспорить.

— Выбор нельзя. Но Орден — не только дракон. Всадник проходит обучение, испытания, принимает присягу. — Он посмотрел на меня с чем-то, что в других обстоятельствах я назвала бы холодным удовлетворением. — Ни одна из этих вещей тебе не доступна.

— Почему?

— Потому что ты женщина.

Тишина.

Вот оно.

Я ждала этого. Знала, что оно придёт — просто не знала, в какой именно форме. «Потому что ты женщина» — это самая чистая форма. Без обиняков, без извинений, без неловкости. Просто факт, как погода.

Самое страшное в таких системах не злые люди. Самое страшное — хорошие люди, которые говорят это совершенно спокойно, потому что так устроен мир.

Я выдохнула через нос.

— Значит, по вашему закону выбор дракона нельзя оспорить. И по вашему закону женщина не может пройти обучение.

— Верно.

— Это противоречие, — сказала я. — Два закона, которые не могут работать одновременно. Что происходит, когда ваши законы противоречат друг другу?

Пауза была чуть длиннее, чем предыдущие.

— Старейшины принимают решение.

— Отлично. — Я встала. — Тогда мне нужен Совет Старейшин. Когда можно записаться?

Кейн посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

За окном пролетел дракон — большой, рыжий, с мерным взмахом крыльев. Тень скользнула по полу между нами.

— Ты понимаешь, где находишься? — спросил он наконец — тихо, почти мягко, и именно эта тихость была хуже любого повышения голоса.

— В кабинете Командора Ордена Крыла в мире, в который я попала через кристалл в московском подвале, — ответила я. — Да. Понимаю.

— И ты всё равно хочешь спорить о законах.

— Я не спорю. Я задаю уточняющие вопросы. — Я взяла каску. — Разница принципиальная.

Что-то прошло по его лицу — быстро, почти неуловимо. Не злость. Злость я умею читать. Это было что-то другое.

Интерес. Холодный, нежелательный, тщательно упакованный.

Любопытно.

Нерабочая информация. Цемент. Много цемента.

* * *

Совет оказался шестью мужчинами разного возраста в одинаковых чёрных куртках с серебряными знаками. Они сидели за длинным столом в зале, который явно использовался для важных вещей — высокий потолок, резные скамьи вдоль стен, камин без огня. Торжественно и немного пыльно.

Кейн стоял чуть в стороне, у стены. Не за столом. Я бы сказала — демонстративно не за столом, если бы не знала, что у таких людей демонстрация никогда не бывает случайной.

Он хочет наблюдать. Хорошо. Пусть наблюдает.

Старший из шести — седой, с лицом человека, который видел много и устал удивляться — посмотрел на меня с профессиональным спокойствием.

— Значит, ты Путница, — сказал он.

— Вера Соколова. Из Москвы. — Я решила не уточнять, что Москва находится в другом мире — судя по их лицам, они это и так понимали. — Попала сюда через артефакт в подвале старинного дома. Ваш дракон выбрал меня на Призыве. Я здесь, чтобы прояснить своё положение.

Старейшины переглянулись.

— Прецеденты существуют, — сказал второй, помоложе, с рыжеватой бородой. — Путники приходили в Аэрин и раньше. Обычно они живут среди людей, пока не найдут обратный путь. Орден им не мешает и не помогает.

— Я не знаю, как вернуться домой, — сказала я. — Но дракон пришёл ко мне через артефакт из вашего мира. Значит между нами есть связь, которой не было ни с кем из двухсот человек на этой площади. Я не верю в совпадения — ни в своём мире, ни в вашем. Мне нужно время, чтобы разобраться в этой связи. А дракон — в вашем Ордене.

Тишина была плотной и думающей.

— Дракон выбрал, — произнёс третий старейшина — тихий, с глазами, которые смотрели будто чуть глубже, чем нужно. — Это нельзя отменить.

— Это ещё ничего не означает, — сказал Кейн от стены.

Я не обернулась.

— Это означает, что я нахожусь здесь на законных основаниях, — возразила я спокойно. — Обучение и испытания — отдельный вопрос. Но своё право присутствовать в Ордене дракон мне уже дал. Я прошу это подтвердить официально.

Старший старейшина помолчал. Потом посмотрел куда-то за моё плечо — туда, где стоял Кейн.

Я так и не обернулась.

Не дождёшься.

— Мы рассмотрим это, — сказал наконец старший. — Решение будет завтра утром.

— Благодарю. — Я встала. — И последнее: мне нужно жильё на эту ночь. Раз дракон принял решение, было бы странно выставлять меня за ворота.