Тени Самайна

— Чисто.

— Чисто, — согласился он. — И тихо.

Я натянул тетиву. Сместил фокус — не глазами, глубже. Магия отозвалась сразу, как всегда. Холодок в висках, лёгкое давление в переносице. Мир выцвел. Тишина сгустилась. Ветер стал видимым — струился серыми лентами. Мишень надвинулась, приблизилась, будто я смотрел на неё через оптический прицел. Всё, что не цель — исчезло.Выдох.Стрела вошла в центр.Бриг не похвалил. Я не ждал. Он кивнул — коротко, без эмоций. Принял результат. Констатировал. Такой feedback полезнее аплодисментов.

— Хорошо. Ещё.

Я достал следующую. Центр. Ещё. Центр. Бриг ходил между мишенями, выдергивал стрелы, осматривал наконечники. Искал микротрещины, погнутости, следы износа. Я следил за его маршрутом боковым зрением. Он всегда начинает с левой мишени. Ни разу не изменил порядок. Люди — рабы привычек. Даже лучшие.

— Ты слишком жмёшь на локоть, — сказал он на пятой стреле.

— Не жму.

— Жмёшь. Вижу. Убери.

Я не стал спорить. Бриг видит то, чего не вижу я — в этом смысл учителя. Я убрал давление с локтя. Стрела ушла левее. Мышцы не сразу приняли новую траекторию.

— Лучше. Но не идеально.

Я сделал поправку. Еще выстрел. Центр. Тело запомнило. Ещё. Центр. Пока не закрепилось.Бриг подошел, постучал костяшками по плечу. Тяжёлая рука. Указательный палец в мозолях — характерный след лучника. У меня такие же.

— Расслабься. Ты не с эльфом дерешься. Мишень никуда не убежит.

Я не ответил. Он был прав в главном — мишень не противник. Но и неправ в интонации. Я не напряжен. Я сосредоточен. Разницу между этими состояниями Бриг понимает, но формулирует грубо. Имеет право. За десять лет заслужил.Бриг посмотрел на небо — оценил свет.

— На сегодня хватит.

— Еще пять.

— Твоё дело. — Он отошел к дереву, достал флягу. — Я подожду.

Пять выстрелов. Все в центр. Новое положение локтя закрепилось. Можно заканчивать.Я убрал лук. Бриг хмыкнул. Я знаю этот хмык — он означает «вижу, что перестроился, но вслух не скажу». Устраивает. Мне не нужны слова. Мне нужны работающие навыки.

Я только закончил с Бригом, когда небо полыхнуло.Вспышка была такой силы, что на секунду пришлось прищуриться. Молния ударила где-то далеко — за лесом, за горами, на территории эльфов. Обычная форма, Но яркость и цвет выдавали магическое происхождение. Фиолетовый отлив — такого у природных молний не бывает.Бриг опустил лук.

— Это ненормально.

— Вижу.

Кто-то на той стороне применил стихийную магию этого мира. С такой мощью, что вспышку видно отсюда. У эльфов другой дар. Значит, это не они.Я отдал лук Бригу и пошёл к замку.

-Аластор, — окликнула меня Эда.

Она шла из сада. Рядом плелась Осборн — бледная, губы сжаты, взгляд расфокусирован. Казалось, её вот-вот стошнит. Эда выжала из неё всё. И правильно. Поблажки здесь никому не идут на пользу.

— Ты видел вспышку в небе? — Эда говорила тихо, но быстрее обычного. Взволнована. Это редкость для нее

— Да. Видел.

Я перевёл взгляд на Осборн, потом обратно на Эду. Говорил ровно, без спешки.

— А вы ничего не видели.

Я посмотрел каждой в глаза — сначала Эде, потом блондинке. Не угрожал. Просто дал понять: это не просьба. Эда прочла правильно. Кивнула, взяла Осборн за руку и увела в замок.

Я остался один. И позволил себе ровно три секунды — прокрутить варианты. Вспышка такого масштаба в небе — это не случайность. Это демонстрация. Или пробой. Или то и другое. В любом случае, тот, кто это сделал, не прячется. А тот, кто не прячется, либо глуп, либо очень уверен в своих силах. Глупцы долго не живут. Значит — второе.Нужно действовать быстро. Скотт отправит людей. Мы выясним, что это было, раньше, чем по городу поползут слухи. Паника — тоже оружие, и я не собираюсь давать его в руки тому, кто запустил эту вспышку.Я зашёл в кабинет к отцу. Он и Ной стояли у карты — той самой, старой, с отметками границ и эльфийских поселений. Разговор шёл тихо, но я понял тему ещё с порога.

— Вы это видели? — спросил я.

— Да, я как раз был на стене, — ответил Ной.

— Ты видел? — отец повернулся ко мне.

Я изложил: где именно находился, что увидел, под каким углом. Детали имеют значение. Без них разговор бесполезен.Отец вызвал Скотта. Наш военачальник вошел быстро — он всегда был лёгок на подъём, за это я его и ценил. Сухощавый, жилистый, с лицом человека, который недосыпает последние лет пятнадцать.

— Что ты можешь сказать по этому поводу? — отец не тратил время на предисловия.

Скотт помедлил. Он всегда думает, прежде чем открыть рот, — ещё одна причина, по которой он до сих пор на своём месте.

— Наши шпионы периодически появляются там. Мы не заходим далеко, но в их поселениях всегда было тихо. Последняя вылазка — около года назад. — Пауза. — Я думаю, нужно действовать радикально. Проникнуть во дворец Синайя и раздобыть все возможные данные.

Я слушал его и считал. Год. Двенадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней, за которые враг мог подготовить что угодно. Создать оружие. Переместить войска. Внедриться. А мы «не пересекали границ».

— Год? — я не повысил голоса. Но тишина после этого слова стала тяжелее. — Вы на год упустили врага из вида?

Скотт не отвел взгляда. За это я его тоже ценил.

— Аластор, они не нападали после того, как умер король и на трон сел Эйган. Их долбаная эльфийская пыль находит нашу магию моментально. От моих солдат тянутся дорожки. И пока они не угрожали, мы не пересекали границ.

Я замолчал. Не потому что принял ответ. А потому что осмысливал. Скотт был прав в одном: эльфийская пыль — не метафора, а реальная проблема. Наши разведчики светятся в ней, как факелы в ночи. Каждый лишний шаг за границу —риск.Но год — это не осторожность. Это слепота.Отец молчал. Смотрел на карту. Я знал этот взгляд — он просчитывал. Скоро он заговорит, и это будет решение.

— В разведку пойдет лучший, кого ты предложишь, Скотт.- спросил отец

— Риз. — Скотт ответил быстро. — Ведьмак, воздух и огонь. На него можно положиться. Солдаты будут на границе к вечеру.

Отец кивнул.Следующие часы мы перебирали карты, слушали тех, кто видел эльфийские земли не по наслышке. Каждая мелочь имела значение. Я запоминал.

— Я хочу пойти, — сказал я, не отрывая взгляда от карты.

— Нет, — отец отрезал. — Ты наследник. Думай наперед.

— Риз подчинит воздух, скроется сам. Укрывать двоих — лишняя трата сил, — добавил Скотт.

Я промолчал. Они правы. Я знаю это, но быть тут и строить теории о том, что нас может ожидать напрягает.Я не хочу новой войны. Отец — тоже. В этом мы с ним заодно.К обеду отряды выступили к границе. Нам оставалось ждать. Три дня уже прошло . Советы, карты, теории. Я дважды ездил к границе — затишье.В малом зале совета было душно. Свет из узкого окна падал на карту, расчерченную границами, которые никто не решался пересечь.

— Может, попробуем вызвать его через сон? — спросил я, но уже знал ответ на свой вопрос.

— Нет. Это раскроет нас. Оракул сказала, что он вернется, — сказал отец.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Не обернулся. Голос ровный, но я слышал — он тоже ждёт. И не любит этого.Больше никаких вспышек магии не было с той стороны. На границе спокойно — и это напрягало. Тишина бывает громче взрывов. Мы поддерживали связь с соседним государством чародеев, но они ничего не слышали о той ситуации. Ничего. Как будто ничего и не было.Ситуацию осложнял тот факт, что оракул не видел, что творится на их земле. Их энергия отличалась от нашей — своего рода барьер между нами. Природа нашей магии абсолютно разная, и у нас не было способа прощупать почву, не заходя на их границы.

— Чем планируешь заняться? — спросил у меня отец.

— Проведу ещё одну тренировку с Осборн.

— Не загоняй ее. Линда сегодня выжала из неё все соки. Земля — тяжёлая стихия. Плюс ты вчера уже с ней занимался.

Я улыбнулся.Не широко. Так — уголком рта, коротко. Да, вчера ей досталось. Достанется и сегодня. Ничего не могу с собой поделать.

— Возможно, она пригодится нам. Как считаешь, Азра еще способна управлять эфиром?

— Способна. И если ты этого не видишь, то ты ещё слаб. Не забывай про свои слабости на тренировках с Осборн.

Я оскалился. Челюсть сжалась так, что хрустнуло в ушах. Слова отца вошли под кожу — туда, где закипает.Я развернулся и вышел из зала.Я поднялся к себе и продолжил читать фолиант об эльфах — их магии, их природе. Книга старая, писана ещё до барьера. Многое устарело. Но некоторые мысли я подчеркнул. Ответов на свои вопросы я не находил, но чтение разгружало голову.Вскоре позвал служанку.

— Передай Осборн: через час тренировка.

Она вышла. Вернулась через десять минут.

— Принц Аластор. Госпожа Осборн не придёт. Сказала, плохо себя чувствует. Я встал резко, и стул за моей спиной опрокинулся. Я даже не заметил, когда толкнул его.

Вылетел в коридор и захлопнул дверь так, что масляная лампа на стене вздрогнула, а фитиль мигнул. Я уже приготовился вытаскивать её на занятие — схватить за шкирку, поставить перед собой и заставить работать. Но это было до того, как я толкнул дверь её комнаты.Пусто.Кровать застелена. Рюкзак на месте. Даже запах ее духов еще висел в воздухе — цветочный, легкий, абсолютно чужой.Если ты так устала — где ты ходишь?Я прошёлся по коридору. На первом этаже перехватил служанку.

— Эрна, ты видела Осборн?

— Да, минут десять назад прошла в сторону омывальни.

Отлично. Наша принцесса решила расслабиться.Я зашел в омывальню и с порога вдохнул кедр с лавандой — густо, тяжело, пар осел на лице жирной плёнкой. Воздух здесь обволакивал и застревал в горле.Она сидела на полоке с закрытыми глазами. Тело укутано в льняное полотенце, мокрые волосы лежали на плечах, оставляя тёмные полосы на бледной ткани. Плечи опущены, лицо разглажено — она не слышала, как я вошёл.Давно я не заходил сюда. Жар расслаблял, и это было некстати.То, что я сейчас сделаю — низко. Но она первая начала.Я вышел в предбанник, скинул одежду, обернулся в полотенце и зашел в парную.

— Значит, тренироваться у тебя времени нет?

Она вздрогнула — дернулась, как от разряда. Открыла глаза. Сначала страх, потом узнавание, потом ярость.

— Что ты здесь делаешь?

— У меня к тебе тот же вопрос. — Я сел рядом, вытянул ноги и облокотился на нагретый камень. — Я сказал: сегодня тренировка. В какой момент ты решила, что можешь идти против меня?

— Я в этом не участвую.

Она стала подниматься. Я взял её за руку и дёрнул назад.

— Еще раз притронешься ко мне...

Я притянул её к себе — так, что её лицо оказалось прямо у моего. Её дыхание было горячим и частым.

— Ты в моём доме. В моей власти. Если будешь так со мной разговаривать...

— То что?

Я задержал дыхание.

— Нет, я не трону тебя. Я помню, что обещал отцу. Но про твоего парня таких разговоров мы не вели.

Она открыла рот, потом закрыла и отодвинулась.

— Ещё раз посмеешь мне угрожать — и я выучу все эти долбаные заклинания. И убью тебя. Клянусь.

Я засмеялся.Встал, подошёл к ней и наклонился к самому уху. От ее мокрых волос пахло лавандой.

— Пока ты учишь свои заклинания, я могу действовать.

По её телу побежали мурашки. Я видел эту дорожку от плеча до края полотенца.

— Тебе так страшно или заводит эта ситуация?

Она толкнула меня в грудь. Я не качнулся.

Я взял её за подбородок и притянул назад, к себе. Шепотом, в самое ухо:

— Теперь будешь представлять меня с ним?

Пощёчина прилетела хлестко, наотмашь. Щеку обожгло. Я даже голову не повернул. Просто принял.Она оттолкнула меня — в этот раз я позволил. Встала. Полотенце съехало на полсантиметра, она поправила его резким движением.

— Ты жалкий. Мерзкий. Ни одна женщина не представит себя с тобой. И не смей даже произносить имя Роба. Ты не дорастешь до такого, как он никогда!

Она выплюнула в меня эти слова и ушла. Что ж, не была бы она Осборн я бы ее даже зауважал, даже не верится что она дочь Хелы.Проклятье…