Легенды Делхейма

Очень медленно я обернулась, стараясь не издавать ни звука. Может, в темноте он меня не заметит? Пригнуться? Или уже поздно?

Из темноты послышался шорох, потом дыхание. Не человеческое. Мне стало жутко настолько, что все волоски на теле вздыбились, а по телу побежали колкие мурашки. Ужас застыл у меня во внутренностях ледяным комом. Неужели медведь?

Из кромешной темноты на меня смотрели два ярко—синих глаза, и они светились.

Думала, мне раньше было страшно? Нет. Вот теперь я точно была в ужасе. Из темноты послышалось рычание. Тот, кто находился в темноте, явно был настроен агрессивно. Все. Мне не укрыться. Кажется стук моего сердца можно услышать за километр. От агрессивного животного я точно не смогу убежать.

На меня накатила абсолютная паника. Страх был настолько безотчётным, что я просто не могла ни о чём думать и просто побежала. Это было ошибкой. Меня сбило с ног. Я уткнулась лицом во влажную землю. Сверху навалилась тяжесть, и спину обожгло нечеловеческой болью. Я заорала так, как не орала никогда в жизни. Над самым ухом раздался рык, а плечо обожгло, будто меня приложили калёным железом. Мой крик перерос в хрипение. Боль была такая, что свет померк. Может и хорошо. В этой тьме не было боли.

Глава 5

Иногда я представляю свою жизнь как книгу, которую я давно прочитал, и в памяти остались только самые яркие моменты. Читая книгу, ты веришь персонажам, проникаешься их бедами, их радостями, сопереживаешь им и проживаешь вместе с ними их историю.

Мне кажется, что свою книгу я давно прочитал. История моей жизни затянута туманом потерь и боли, в памяти моей остались только самые яркие эпизоды. Но и их лучше забыть. Как бы я хотел помнить только хорошее, светлое, зарождающее надежду, что дальше тоже будет свет и тепло, оставить себе шанс если не на счастье, то хотя бы на покой.

Людская память такова, что самые страшные моменты забываются, подергиваются пеленой, а иные исчезают навсегда. От меня моя память скрыла самые светлые дни – своё детство, когда мама была жива и я мог каждый день греться в её любви.

Её не стало, когда мне исполнилось пять. Когда я пытаюсь восстановить в памяти образ матери, то не могу вспомнить ни её лица, ни фигуры, только голос, тихий нежный голос зовущий по имени, и руки, прикосновения, пальцы перебирающие еще нежные детские волосы. Позже бабушка мне рассказывала, что лицом я не был на неё похож: она была хрупкой женщиной небольшого роста с большими красивыми зелёными глазами. Белая кожа и похожие на золото, волосы делали её ещё более утончённой. Но я ничего этого не помню. Мы жили в небольшом домике на краю деревни. Вокруг деревни было много полей, на которых росли пшеница, рожь и паслён.

Всё, что осталось мне от матери, – это фамильное кольцо с крупным синим камнем и небольшой кулон на цепочке, который я после её смерти всегда носил на шее.

Кто мой отец, оставалось тайной. Интереса к этому факту своей жизни я не проявлял. Мое детство и мама, и бабушка сумели наполнить заботой и любовью, а отец, ну не было его и ладно. Я моем возрасте трудно понять почему соседи иногда отпускали непонятные замечания в адрес мамы, меня называли бастардом, а она залившись краской и торопилась оправдаться. А что бабушка? Бабушка на маму никогда не ругалась, только иногда, вечерами, очень редко говорила: «Ничего, все будет хорошо, у нас растет замечательный мальчик, весь в тебя». Но даже я в свои наивные пять лет понимал, что на маму я не похож: темные почти черные волосы в отличии от чистого золота маминых локонов, мои синие глаза, даже не намекали на прозрачную зелень маминого взгляда.

Мама умерла скоропостижно от чёрной лихорадки. Эту напасть принес с собой из города соседский сын. Беспутный шалопай – так его называла бабушка. Настоящее чудо, что болезнь не распространилась по деревне – умерли только двое: он и моя мама. Накануне она помогала соседу принять роды у козы. Она часто помогала соседям с животными, зверьё любило её, и она умела с ним обращаться. Когда заболел парень, она первая заметила признаки страшной болезни. Она раньше жила в большом городе и не понаслышке знала об ужасных её последствиях. Она выгнала хозяев из дома и одна осталась с их сыном, но не справилась. Всего лишь за пятину его не стало, а через два дня ушла и мама. Их тела обнаружили не сразу, по этому меня к ней не пустили. Бабушка сказала, что опасно. Лихорадка не успела распространиться по деревне, а маму и соседского сына в тот же день предали огню. Хорошо, что я этого не помню, не помню как огромный костер простирался до верхушек деревьев и казалось, что своими голодными огненными языками лижет темнеющее небо. Хорошо, что не помню запах, запах сгорающей плоти, дерева и траурных трав, дым от которых должен проводить души в мир где нет боли, нет страданий, но нет и любви, тепла и счастья, только покой. Вечный.

Ответственность за моё дальнейшее воспитание приняла на себя бабушка. Она была простой женщиной. Но и с ней мы прожили вместе всего два года. Эти годы я помню, но тоже смутно. Помню, как бабушка готовила для меня пирожки в большой каменной печи, помню вкус пирожков с вишней из её сада. Были в моей жизни моменты, в которые только воспоминание о вкусе этих пирожков и еще о прикосновениях матери не давали мне провалиться во тьму, не давали агонии, что охватывало мое тело погасить мой разум. Два таких простых и в то же время бесценных воспоминания.

У нас оставались сбережения от мамы, поэтому мы особо не нуждались. Я был сыт, одет и обут не хуже соседской ребятни. Монет хватало и на книжки, и на игрушки.

Бабушка учила меня читать. Она была грамотной. Соседи привозили по её просьбе из города книжки с великолепными картинками. Я тогда не понимал какая ценность оказалась в моих руках. Она часто приговаривала, что мама очень хотела, что бы я учился. И я учился. На пожелтевших страницах тонких в кожаных или тканевых обложках книг распускались невиданные цветы, сказочные войны боролись с ужасными чудовищами и спасали прекрасных дам, злобные колдуны зачаровывали иноземных королей, а смелые полководцы героически завоёвывали неприступные города.

К семи годам я неплохо умел читать и даже писать – невиданная ученость для деревенского парнишки. Пришло время и бабушка стала подыскивать, место где мне возможно будет продолжить обучение.

Мы жили на окраине небольшого приморского посёлка. Такого маленького, что даже названия у него не было. У нас был чудесный маленький сад, где росли те самые вишни, из которых бабушка готовила пироги. Бывало, рано утром выйдешь из дома на крыльцо – и на тебя сразу пахнёт непередаваемым ароматом сада. Запах влажной от росы травы смешивался с запахом цветов и спелых яблок. Непередаваемый аромат детства. Ты босой идёшь по дорожке, вдыхая этот аромат, влажные камни холодят босые ступни, а из травы слышится кваканье лягушат, срываешь спелое ароматное яблоко и сразу откусываешь большой кусок. Когда приходишь домой, бабушка уже на ногах, и тебя ждёт тёплое молоко и свежие пирожки.

Во дворе у нас жил старенький пёс Дарок. Когда он был помоложе, то был полностью чёрным, а сейчас морда и лапы его поседели, и передвигался он уже тяжело, всё больше лежал и очень радовался, когда я приходил его проведать, вилял хвостом и всегда был рядом, когда я помогал в саду или в огороде.

А ещё я очень любил море. Мое море, бескрайнее, неукротимое, то нежное и шуршащее, то свирепое и обрушивающее на скалы всю свою первозданную мощь, древнее, как этот мир.

Почти каждый день я ходил на берег собирать ракушки, а если выпадет удача – то и огненные камни. Наш посёлок славился тем, что на побережье в этом месте море часто выбрасывало на берег эти окаменевшие осколки светила. Жители вечерами после работы в поле мастерили из них украшения, фигурки, просто очищали и придавали форму, измельчали в бисер, а дети делали из них поделки, все это продавали в ярмарочный день или сдавали закупщикам, изредка появляющимся у нас.

Несмотря на расположение на берегу, посёлок не был ни портовым, ни курортным. Скалы были красивы, леса полны ягод и дичи, но недалеко от деревни начинались болота. Эти гниющие топи прекрасно соседствовали с безбрежным морем и изумрудным лесом, вот такая задумка создателя. Из—за болот основными жителями были простые рыбаки. В водах небольшой бухты водилось достаточно вкусной морской рыбы, но рыбаки посостоятельнее и понастойчивее выходили дальше в море и ловили там рыбу покрупнее. Улов продавали в соседнем крупном городе Скельбью.

Болота наши были древними. Старожилы уверяли, что давным —давно на этих болотах водилась нечисть, но кто в это сейчас верит? Стариков не слушали и ходили на болота собирать ягоды и травы, и всё же местные жители опасались заходить далеко, собирали ближе к жилью, мало ли чего.

Однажды вечером, когда у нас гостили соседские ребятишки, мы пили ароматный травяной настой и слушали сказки. Соседская старушка, рассказывала нам сказки и былины, речь её текла, как речка журчала, и в наших детских головках возникали прекрасные и ужасные видения. В шевелении веток старой сливы за окном нам слышался скрип пиратского корабля, в завывании ветра – голос нечести, а в тенях за печкой – зловещий древний туман. Порою казалось, что моя тень живая и вот-вот оторвется от моих голых пяток и полетит. Одну из древних сказок я запомнил очень хорошо.

Когда мир был ещё юн, им правили древние боги, огромные крылья возносили их к краю небосвода, и парили они в вышине. Их верные спутники дарили миру тепло, а полям плодородие и изобилие. В рыбацкой деревеньке, что была на этом самом месте, жил прекрасный юноша и звали его Судэр. Был этот юноша красив, умён и трудолюбив, а в довершение боги одарили своего дальнего потомка Силой. Дар этот не был чужд этому миру, он умел скрываться в тенях, и тени эти ему служили. Но что есть тень? Тень – лишь отсутствие света. В тени скрываются путники от изнуряющей жары, в тени прячутся растения и животные, без тени, как и без света невозможна жизнь.

Как—то на закате, когда тени особенно длинны, вышел юноша прогуляться по берегу моря и увидел там девушку. Девушка была настолько прекрасна, что своей красотой могла сравниться с красотой заката. Долго Судэр наблюдал за ней из теней, а девушка, не видя его, обнажилась и бросилась в воду. Она резвилась и плескалась среди темнеющих волн, пена обволакивала её стан, волосы золотились в лучах уходящего светила и окатывали её волшебным свечением, капельки соленой воды блестели на её коже темными бриллиантами и юноша влюбился в неё без памяти. Когда солнце село, а тени исчезли, юноша появился на берегу. От испуга и смущения красавица отказалась выйти на берег. Он долго уговаривал незнакомку, клялся, что не обидит. После долгих уговоров девушка решилась, вышла из воды, сияя в последних отблесках заката. Укрыл юноша незнакомку своим плащом, стал расспрашивать, откуда она и как её имя. Незнакомку звали Гарэлл. Призналась она, что родом из дальних краёв и там, на родине, её ждёт жених, но не по сердцу он ей и покинула она отчий дом, сбежала в глухую деревушку чтобы ни отец, желавший этого брака, ни жених преследующий её не смогли найти следы беглянки.

И решил Судэр укрыть её в своих тенях, не отпускать возлюбленную. Он умолял ее остаться, предложил стать его женой, клялся в вечной любви и преданности. Поверила Гарэлл юноше – уж очень он был красив, и так притягательно было скрыться в его тени, чтобы никто и никогда больше не не нашел её и ни к чему не принудил. Они поженились по древнему обычаю предков, вознесли клятвы великим богам и подарили им свою кровь. Молодые поселились в крошечном домике на краю деревушки, тепло и счастливо было в нем.

Долго жили Судэр и Гарэлл в любви и уважении друг к другу. Гарэлл родила Судэру сына, а вскоре и крохотную дочь. Счастлива была она с супругом, пока в один прекрасный день не появился в бухте корабль. Когда люди с корабля ступили на берег, узнала Гарэлл в одном из них своего жениха.

Жених, прознал о том, что Гарэлл вопреки воли отца и его обещанию, вышла замуж за другого, был в ярости, но он любил свою наивную невесту, поэтому сказал, что приплывёт снова ровно через год и, если Гарэлл не передумает, то он больше не будет её беспокоить и позабудет о данном ему слове. Прощаясь на берегу, он сказал Гарэлл, что не любовь движет Судэром, забыл он свои клятвы и обещания, тени поглощают его разум и душу, и не защиту она в них отыщет, но погибель. Девушка не поверила бывшему жениху, слишком счастлива она была в их маленьком домике. Простилась с женихом со спокойным сердцем, но вскоре начала замечать, что Судэр стал к ней холоден. Он уезжал в город на торг и оставался там по несколько дней. По деревеньке поползли слухи, которые Гарэлл не могла не слышать, они холодными змеями заползали в её теплый мирок, огненными лентами впивались в сердце, тьмой окутывали душу. В очередной раз, когда Судэр отправился на ярмарку, она, оставив детей у соседки, отправилась за ним и увидела его в городе с другой. Девушка была молода и хороша собой, той свежей прелестью свойственной юным созданиям только вошедшим в свою женскую пору. А юность Гарэлл уже прошла, двое детей и прожитые годы оставили свой след, но она все еще была прекрасна, ни кому бы и в голову не пришло утверждать, что она постарела. Оказалось, что Судэр уже больше года ездит в город к этой девушке и даже обещал её родителям на ней жениться.

Не могла поверить она своим глазам. Горе Гарэлл не знало границ. Когда Судэр вернулся домой, она выплеснула на неверного мужа всю боль и горечь, но не стал Судэр её слушать – впал он в ярость за то, что она посмела за ним следить, посмела ослушаться, посмела перечить.

Не узнавала Гарэлл в этом обозленном мужчине своего любимого. Давно уже Судэра мучила его тёмная сила, слишком часто он прибегал к её помощи, света его души не хватало для обуздания теней. С каждым годом тьма всё больше его меняла, все дольше Судэр оставался в тенях, и они всё больше его слушались. Иногда Гарэлл казалось, что тени живые, обладают своим разумом, но она гнала от себя эти мысли.

Гнев Судэра на Гарэлл, её злые слова в адрес мужа привели к тому, что Судэр не справился со своей силой – выплеснулась она серым туманом и убила бедную Гарэлл. Перед тем как её глаза закрылись навсегда, Гарэлл прокляла мужа. Предательство превратило великую любовь в испепеляющую ненависть. В этот момент Судэр ничего не почувствовал, со смертью Гарэлл в нём окончательно угасло всё человеческое. Проклятие жены сыграло свою роль, и Судэр стал превращаться в монстра. В деревеньке стали пропадать люди – мужчины, женщины, дети и старики, для зла не было разницы. Судэр похоронил Гарэлл на опушке леса, посадил на могиле чёрное дерево и больше никогда туда не приходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.