Улемпунь

Я малыш мимикл,

по лесу бегу

Литературная редакция

2026

Содержание

Глава 1. Улемпунь и его жители

Глава 2. Признание Грустана

Глава 3. Последняя бровь Радуна

Глава 4. Ремонт для Былуки

Глава 1. Улемпунь и его жители

Я малыш мимикл по лесу бегу,

Вижу зверя — точно подойду,

Ведь они прекрасны, как ни покрути,

Выглядят опасно, добрые внутри.

Я люблю природу в мире Улемпунь,

Ведь она прекрасна: труле-труле-труль.

Для начала нужны вводные. Мы оказались в удивительном месте — в Улемпуне, стране, где живут мимиклы и другие необычные существа. Но раз уж у нас на пути встретился мимикл да к тому же ещё и любитель сочинять песни и стихи, начнём знакомство с него. Мимиклы — небольшие существа с внушительным носом и огромными выразительными глазами. Волос на их теле нет, если не считать густых бровей. Также у всех мимиклов очень вытянутые лица и почти нет шеи. Название «мимиклы» они получили за то, что необыкновенно ярко выражали эмоции мимикой. Если мимикл удивляется, то эти самые брови взмывают так высоко, словно альпинисты, стремящиеся покорить Эверест.

А если мимикл сердился, то они наползали друг на друга, так что выглядели как единое целое. Мимиклы сразу появлялись на свет взрослыми, хотя взрослыми в человеческом смысле их назвать было трудно с точки зрения человека. Любой мимикл любил поиграть и подурачиться. Старого мимикла от молодого можно было отличить седыми бровями. У стариков были седые брови. А у совсем древних, долгожителей Улемпуня брови начинали выпадать. Старейший из мимиклов, Радун Безбровый, был очень уважаемым жителем города. К сожалению, от его бровей осталось всего несколько длинных волосинок, за которыми он ежедневно тщательно ухаживал.

Он аккуратно мыл их, приглаживал и спал исключительно на спине, боясь, что во сне может произойти непоправимое и он случайно сотрёт о подушку оставшиеся волосинки. По соседству с Радуном жил другой старик — Удивун. Удивун, наблюдая за внимательным отношением своего соседа к остаткам растительности посмеивался над ним. Сам он как только начал терять брови, принял решение приклеивать искусственные. Ввиду неопытности они у него иногда отваливались или были приклеены не совсем ровно, что придавало лицу асимметрию. Волосы обычно брали у зверей из лесов Улемпуня.

Как пел в песне наш маленький мимикл, к которому мы вскоре вернёмся, звери были добрыми, всегда готовые помогать мимиклам. У старика Удивуна была знакомая Розва. Тут нужно уточнение: розва — это что-то вроде пумы, но травоядная, более пушистая, такая пушистая и словно вьётся, если розва попадает под дождь, а затем высыхает когда её шерсть сильно отросла, то кудри становятся слишком объёмными и даже могут мешать зверю видеть, как огромная чёлка пушистых волос сваливается на морду, закрывая глаза. Шерсть розв — разноцветная. Розва Удивуна прибегала к нему из леса когда шерсть её становилась слишком кудрявой и мяукала словно котёнок под его окнами.

Удивун выходил со специальными ножницами и накак мог ровно стриг розву, а всю оставшуюся шерсть оставлял себе на брови. Вот такой выгодный симбиоз получался. Хоть брови Удивуна и были разноцветными. В обществе розв считалось очень привлекательным быть гладковолосыми, чтобы волосы спадали длинными разноцветными полностью гладкими прядями. Поэтому некоторые розвы специально приходили и мяукали под окнами мимиклов в надежде, что те проявят свои парикмахерские таланты. Специалистом по помощи розвам считался местный бровист Отван.

Все приходили к нему подравнять брови, местные модницы выстраивались в очередь, чтобы заполучить модную форму, модная форма к слову менялась очень часто. Поэтому Отван без работы не оставался. Да и к тому же у него была куча трав, позволяющих сделать волосы ровными, поэтому в течение всего дня розвы мяукали под его дверями. У него было строгое правило выпрямить волосы одной розве в день. Розвы в свою очередь образовывали свою загадочную очередь и приходили к нему и горе той, в чей день выпрямления проливал дождь. Несчастная пряталась под деревьями, надеясь сохранить привлекательную гладкость хотя бы ненадолго.

Также в Улемпуне жили голзифы — это птицы, напоминающие очень отдалено орлов, но раскрас их был тоже необычным и в отличие от розв они не стремились к сотрудничеству с мимиклами. История рассказывает, что один мимикл пытался поработить голзифов, остальные не поддерживали его идею и уговаривали одуматься, но он был завоеватель. Хотел заставить голзифов трудиться на благо мимиклов, перевозить тяжести по воздуху, пересылать почту и просто катать, но голзиф — птица гордая и независимая. Они не покорились мимиклам и их возмущение тем фактом, что их хотят использовать как рабочую силу ничего не давая взамен породило в их перьях какое-то вещество.

Теперь голзифы очень неприятно пахли для чувствительных и крупных носов мимиклов. Как только голзиф подлетал к домику мимикла, мимикл был вынужден подносить к носу выжимки из эфирных масел, чтобы перебить этот неприятный запах. Того мимикла выгнали из Улемпуна. Уж слишком пугали его речи, да и сам он был агрессивным. Ещё в лесах Улемпуня жили акимоны, чем-то похожие на медведя, но тоже кудрявого, травоядного и разноцветного. Но в отличие от розв кудряшки акимонов их полностью устраивали поэтому они не обращались за помощью к мимиклам. Они были просто самобытными жителями леса.

Иногда они приходили к мимиклам, если кто-то начинал варить ягодное варенье прямо на улице. Это был условный знак, что ты хочешь угостить всех и на этот аромат собирались и соседи мимиклы и акимоны, которым тоже наливали в специальные пиалочки, ведь акимоны, как и привычные читателю медведи, страшные сладкоежки. А обидеть акимона считалось плохой приметой. Обидел акимона — хорошего урожая не жди. Ну у этой приметы есть и вполне прикладной смысл, акимоны, как очень умные создания, в обиде могли пройтись по грядкам обидчика и чего доброго оставить свою метку на ростки, а моча акимонов была не простой.

Она не имела запаха, точнее запах был карамельный и использовали её как антисептик, но при попадании на ещё маленькие не взошедшие семечки становилась ядом. Словно запечатывающим семечко в своей скорлупке без возможности проклюнуться и появиться на свет. Вот мы немного и познакомились с Улемпунем. А теперь давайте вернёмся к маленькому мимиклу, который гулял по лесу. Звали его Хартс. Хартс был маленького роста, ниже своих сородичей, кареглазый и с очень густыми бровями, что несомненно было признаком красоты у мимиклов. Ко всем своим бедам Хартс был очень робким и даже пугливым, хоть и очень добрым.

Жил он в соседнем доме от Радуна, а ещё через дом от Удивуна. Соседство со старичками его не смущало, лишь иногда когда старики с раннего утра начинали спорить из-за лучшего способа поддержания бровей Хартс сердился, что его разбудили.

У старости есть неизменный атрибут — бессонница, и, к сожалению, мимиклы не исключение. Но в целом старики любили Хартса и всегда старались рассказать ему свежую городскую новость или угостить чем-нибудь вкусненьким, но делали это со словами.

— Покушай, Хартс, скорее, а то ты такой маленький.

Хартс понимал, что они не со зла, а из-за заботы. Но Хартс, и так сильно переживавший из-за роста, огорчался ещё больше тому, что ему регулярно напоминали о его недостатке. У Хартса был друг — Грустан. Грустан был голубоглазый с большим носом-картофелиной и тоже очень густыми бровями. Грустан был интровертом, он очень любил посидеть у речки и порыбачить. Ой, чуть не забыла. Рыба в Улемпуне тоже имеется, правда, только один вид и зовётся он инорма. Инормы были рыбами в привычном читателю понимании значения слова рыба. Только вместо обычной чешуи у инорм было гладкое разноцветное покрытие. Грустан часами мог проводить на рыбалке.

Сама рыба его не сильно интересовала, поймав, он её отпускал. Ему нравилась тишина, единение с природой. Там к нему часто приходила одна из розв. Грустан ей приглянулся и она часами сидела с ним, глядя на воду, а иногда даже давала себя погладить. Грустан прозвал её Свежулей за ярко-мятную шерсть. Так они могли просиживать, часами глядя на воду и плескающуюся в ней рыбу. Иногда Грустан брал у Отвана средство для укладки и немного неумело расчесывал Свежулю. Но Свежуля относилась к этому без восторга. Иногда Грустан думал, что Свежуля, как и он сам очень ценит уединение, а погоня за гладкостью шерсти для неё — трата времени.

Иногда он сам ловил себя на мысли, что куда важнее чувствовать себя красивым, чем реально им быть. Сам он оценивал себя как середнячок, но была одна причина возвращаться к шумным соседям, больше времени проводить не у реки, а в городе. Этой причиной была любовь всей его жизни Патисима. Патисима была очень красива. Её брови всегда лежали идеально — Отван лично помогал ей с укладкой. Когда она смущалась, она очень интересно краснела, вся целиком. Грустан смотрел на эту её особенность с восторгом, а когда она улыбалась у неё появлялись очень милые две милые ямочки.

Засыпая, Грустан часто представлял себе её лицо, но так и не решался рассказать ей о своих чувствах. О её любви знала лишь верная розва, Свежуля. Он иногда рассказывал ей, что чувствует и даже читал стихи, которые хотел посвятить любимой. С

Свежуля с неизменной внимательностью слушала его, но дать совет и приободрить она не могла.

В тот самый день, когда случилась эта история, Грустан, как обычно, проснулся рано. Он снял ночной колпачок, повесил его на спинку кровати, умылся и тщательно расчесал брови щёточкой. Надел свой рыболовный костюмчик, взял удочку и вышёл из дома. Ах да, забыла уточнить его дом был на той же улице, что и дом Хартса, он был его соседом с другой стороны. Поэтому выйдя на улицу первое, что он услышал это ежедневный спор Радуна и Удивуна. На этот раз у Удивуна красовались на лице фиолетовые брови, и наклеены они были особенно густо, издалека из-за такой густоты он казался особенно недовольным. Радун хохотал над другом.

— Ты всё молодишься? Ну не твоё это. Два баклажана мохнатых на лице отрастил, надо с мужеством носить, то, что тебе дала природа. Намеренно небрежно коснулся Радун оставшихся бровей, точнее сделал вид, что коснулся, как бы он ни хорохорился перед другом, а он четко понимал, что брови держатся не крепко, луковицы совсем ослабели и надо быть очень аккуратным.

Удивун кипел как чайник на плите.

— Да что ты понимаешь в красоте, лысобровый. Я вот если приду к молодёжи, они и не поймут, что я старый, за своего примут.

— Вон Грустан вышёл, заметив его замахал ему руками Удивун.

— Грустан, а Грустан иди скорее сюда! Как ты? На рыбу пошёл? Слушай вопрос к тебе! Как тебе? А?

Удивун показал на свои брови и, не скрывая восхищения, спросил:

— Замечательно! Очень молодо выглядите. Быстро ответил Грустан, чтобы поскорее оказаться на рыбалке. Он знал, что этот спор похож на зыбучие пески, постоял чуть дольше все, засосало и не выбраться. Для верности он ускорил шаг, проходя мимо стариков, чтобы показать свою целеустремленность, но трюк не сработал.

Радун закричал что было мочи.

— А ну стой, что ты глаза с утра не умыл, что ли, ну-ка подойди поближе посмотри на это творение. Он просто отрезал кудрявые пряди розвы и налепил на лицо, не бывает кудрявых бровей! Да ещё и фиолетовых, а он думает, он модный, а он просто смешон!

— Да, дедушка Радун, не бывает кудрявых фиолетовых бровей, вы правы, но если Удивуну нравится, то хорошо, а я побежал. Хорошего дня! Не скучайте!

И Грустан помчался к реке под бурчание стариков. Теперь Радун и Удивун ворчали на Грустана.

— Эта молодёжь вечно куда-то спешит, просто невозможно поговорить.

— Точно, это пока все брови на месте! Вот они и шустрые, а потом посмотрим.

— Вот придёт к нам, когда первый седой волосок на брови проклюнется.

— А пошли перекусим, — предложил примирительно Удивун.

— А пошли. К Кошу.

Кош был замечательным поваром, все приходили в восторг от его блюд. Он организовал кафе в собственном домике на первом этаже и летнее кафе на улице, там стояли скамейки и столики, чтобы было уютно полакомиться на свежем воздухе. Радун и Удивун были завсегдатаями и Коша. Каждое утро он поил их крепким кофе с яичницей. Радун обожал глазунью с жидким желтком, а Удивун с помидоркой, чтобы всё взболтано воедино. Кош хорошо знал пристрастия своих гостей. Поэтому к их приходу две горячие яичницы уже красовались на столике. Друзья неизменно вовлекали в свой спор Коша. Заодно поспоря о том какая яичница вкуснее. Кош был кругленьким мимиклом и ужасно добродушным, он обожал когда к нему приходили, чем больше гостей, тем счастливее делался повар.

Радун и Удивун обычно проводили у него полдня, помогая Кошу в заготовке продуктов. Они не работали на него, просто это была помощь другу и заодно времяпрепровождение во время спора. Ведь спор куда продуктивнее, когда во время него ты чистишь картошку, или делаешь какое-то другое полезное дело, моешь овощи или режешь салаты. А к обеду весь дом Коша наполняли голодные мимиклы, с нетерпением ожидая какое сегодня будет блюдо дня. Все весело болтали, кушали и обсуждали все новости. Иногда Радун с Удивуном умудрялись вовлечь кого-то в свой бровный спор. Грустан обычно к обеду стремился вернуться с рыбалки, чтобы встретить у Коша Патисиму.

Патисима относилась к Грустану равнодушно. Точнее сказать, она не подозревала о его пылких чувствах к ней. Ведь рядом с ней Грустан терялся, говорил всякий вздор, да что уж даже не одну нормальную шутку не мог сформулировать. А как известно женщины любят мимиклов с чувством юмора. Этот обед не был исключением. Грустан взял поднос с порцией еды и сел за столик за которым ничего не мешало наблюдать за красавицей Патисимой. К нему тут же подсел Хартс.

— Привет! Как ты?

Грустан украдкой поглядывал на Патисиму и нехотя отвечал Хартсу.

— Привет, да нормально.

— Был на рыбалке? — пытался расшевелить друга Хартс.

— Был, хорошо там, сейчас снова пойду. Главное прошмыгнуть мимо стариков, а то я их знаю замучают своими спорами, да ещё и посуду мыть заставят.

Хартс кивнул.

— Точно, а я ещё хотел стихи пописать. Погулять по лесу, природа всегда помогает настроиться на поэтический лад.

— Точно.

— А ты чего на Патисиму любуешься? — спросил Хартс.

Лицо Грустана побелело.

— Тише-тише, ты чего орёшь? А вдруг она услышит? — выпалил он, зачем ты кричишь? Подумает что я странный и всё из-за тебя.

— А что такого она может подумать кроме того, что есть на самом деле? Она тебе нравится, а ты боишься ей об этом сказать? Хочешь я тебе для неё стишок сочиню, ты ей его прочтёшь, она сразу подумает, что ты романтичный.

На этот раз Хартс говорил тихо.

— Ну, сочини, конечно. Но не факт, что я ей его расскажу. Я боюсь.

— А чего ты боишься? Ты высокий красивый мимикл. Гордись собой и вперёд.

— А вдруг она скажет «нет», Хартс, я с ума сойду, моё маленькое сердечко будет разбито.

— А хочешь я ей скажу? Тем более если нет, лучше это знать. Всегда страшнее не знать ответ.

Например, как сегодня. Я шёл к Кошу, думая что сегодня выходной, а в выходные у Коша вафельные трубочки с кремом, я шёл и представлял вкус этих трубочек, как я съем обед и примусь за трубочки, я детально представлял их хруст во рту. Как сладость крема в сочетании с лёгкой тягучестью. А у Коша сегодня безе, не то, чтобы я не любил безе. Но то, что трубочек нет я принял не сразу. Но потом поев безе, подумал, ну может и не так страшно, что не было трубочек, безе тоже хорошо. Понимаешь о чём я?

— Понимаю, ты сладкоежка!

— Не, я хочу сказать, что если бы я встретил Коша с утра и он сказал бы мне. Послушай Хартс трубочек нет, будет безе», я бы не представлял себе вкус трубочек, а представлял вкус безе. И не испытал бы разочарования, что не то представлял. Теперь понятно?

— Понятно, ты самый мощный сладкоежка во всём Улемпуне.

— Эх, я хочу сказать, что надо знать ответ, даже если он НЕТ.

— Хартс, если речь о трубочках и безе, тут я с тобой полностью согласен, но когда речь о самой прекрасной мимикле в мире, всё иначе, я не заменю её безе.

Хартс понимающе кивнул.

— Ну значит, Грустан, надо действовать. Давай придумаем для неё сюрприз! Особенный. Там трубочек с кремом ей напечём.

— Хартс, у тебя в голове один сахар. Ну что мы с тобой напечём. В сравнении с трубочками Коша, наши будут ужасны. Это как тебе на десерт дать морковку.

— Знаешь, если это внезапная морковка, я буду рад. А Патисима от нас ничего не ждёт.

— Хартс, я не могу, она такая. В этот момент брови Грустана так поднялись наверх, а следом за ними и всё лицо, а за лицом словно и он сам воспарил.

— А я такой… Тут всё снова спустилось вниз.

— Не понимаю, какой ты такой, ты мой друг, мой высокий красивый друг. И брови у тебя что надо. Не понимаю чего ты робеешь. А стих я напишу для тебя, да такой, что она сразу в обморок от радости упадет.

— Не надо обмороков, но стих пиши. Грустан посмотрел на Патисиму, которая улыбалась, болтая с подругами и подумал, она совершенство.

Хартс доел, пора было идти. Ребята подошли к Кошу, крепко поблагодарили его и обещались, что завтра точно они будут мыть посуду.

Кош пообещал Хартсу, что завтра непременно будут вафли, если он придёт помогать. Хартс восторженно присвистнул.

— Буду, дорогой Кош!

Выйдя от Коша и отправляясь к лесу, Хартс всё рассуждал о вкусе вафель, как ведёт себя начинка и чтобыло бы волшебно если бы Кош добавил шоколадной крошки. Грустан шёл рядом с другом слушал его восторги про вафли и улыбался. Хорошо быть рядом с счастливым человеком, словно счастьем можно заразиться. На развилке они разошлись Хартс не любил сидеть с удочкой и умиротворённо смотреть на воду, ему становилось ужасно скучно и он начинал донимать Грустана.

А в рыбалке Грустан ценил тишину и уединение и, как бы он ни любил Хартса, слушать рассказы про сладости в момент рыбалки было кощунством. Грустан становился раздражительным, хмурил брови и сопел, Хартс после парочки попыток сходить с другом на рыбалку понял, что этот досуг не для него, он предпочитал гулять по лесу, собирать грибы, встречать друзей мимиклов занимающихся тем же, а как уставал садился на опушку и сочинял какой-нибудь стишок. Но сегодня он понимал, что целью его поэзии будет помощь другу.

А Грустан, подходя к своему излюбленному местечку уже увидел издалека терпеливо дожидающуюся его Свежулю.

— Привет, — сказал он, погладив косматую голову розвы.

К сожалению, розвы были лишены дара речи, но Свежуля мурлыкнула — и этого оказалось достаточно. Считай с помощью одного звука она продемонстрировала Грустану всю свою глубокую привязанность. Они сидели вдвоём и смотрели на гладь реки. Сегодня даже инормы не плескались. «Наверное, у них послеобеденный сон», — предположил Грустан.

Он начал описывать Свежуле смешную фантазию. Как инормы надевают на себя ночные колпачки и пижамки и ложатся в свои кроватки. А потом предположил, а умеют ли инормы храпеть. Может они когда спят выпускают пузырики воздуха, а если все инормы вместе лягут спать получится джакузи, вот такими мыслями он делился со Свежулей. Своим молчаливым внимательным слушателем. Но вдруг в воде появился странный силуэт. Он напоминал что-то большое, белёсое и прозрачное, прямо на воде. Грустан вскочил от испуга.

— Что это? — обратился он к розве.

Но розва сама испугалась и смотрела на него, словно ждала ответов. Так прошло пару секунд и Грустан скомандовал:

— Бежим, Свежуль!

Грустан бежал по лесу и кричал: «Дракон! Дракон!»

Навстречу ему как раз попался Хартс, что-то записывающий. Видимо стих.

Хартс так испугался, что не разбираясь, решил, что надо помогать и вот теперь они вдвоём бежали с Грустаном и кричали

— Дракон! Дракон!

Пока они бежали им попались ещё ребята — это была неразлучная троица, они всё делали вместе. Их звали Манив, Жасу и самый смешливый из них Хемс, он смеялся так заливисто, что его смех могло остановить только изнеможение или неловко вылетевшая сопля, что иногда не останавливало, а усиливало.

Увидев перепуганных Грустана и Хартса бегущих с криками

— Дракон.

Ребята побежали с ними с теми же криками и вот выбежала из леса пятёрка кричащих мимиклов.

— Дракон!

Все попадавшиеся им навстречу по какой-то цепной реакции присоединялись к бегущим и кричащим пока они не добежали до домов Удивуна и Радуна. А старики не могли бежать так быстро и стали кричать

— Что случилось? Кто дракон? Как выглядел?

Шествие остановилось.

Каждый решил, что уточнения и впрямь нужны.

Все вопросительно посмотрели на выбежавших из леса. Они в свою очередь посмотрели на Хартса и Грустана. Ну и Хартс посмотрел на Грустана. Таким образом Грустан оказался в центре внимания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.