Русская гейша. Во имя мести

- Сэнсэй доволен, - перевела госпожа Цутида. - Это стиль минье, то есть народная песня. Это так?

- Да, - подтвердила я. – Это русская народная песня, в ней говорится о девушке, которая не хочет выходить за нелюбимого, но богатого, которого сосватал ей отец.

Они слушали, вежливо улыбаясь, но, по-моему, плохо уловили суть.

«Вот и я, как могу постичь за короткий срок всю суть японской культуры, несомненной частью которой является гейша? - подумала я. – Поэтому, не буду очень углубляться. Ведь все равно не смогу объять необъятное! Просто перейму основные понятия».

После занятий я отправилась в гостиницу, по пути зайдя в маленький ресторанчик и взяв себе сасими - ломтики сырой рыбы с приправами. Я наслаждалась вкусом блюд, но беспрерывно думала об Антоне. Интим с ним был приятен, но мою душу не задел. Но я, извлекая уроки из моих занятий с госпожой Цутидой, тщательно анализировала свои ощущения. Она учила держать эмоции в узде, настаивая, что это залог успеха в этой профессии. Гейши умеют оставаться невозмутимыми внешне, какие бы бури не происходили у них в душе. Считалось крайне непрофессиональным показывать клиенту свои эмоции. Это будто бы спускало гейшу с пьедестала превосходства и уравнивало ее с обычной женщиной.

Я вспоминала нашу последнюю встречу с Антоном в подробностях. Я получила только физическое удовольствие оттого, что меня гладит, ласкает, целует молодой сильный самец, который к тому же был мне приятен физически. Но того трепета и почти обморочного наслаждения, которое я чувствовала, находясь с любимым, даже близко не было. И я старалась забыть фантазию, появившуюся на пике наслаждения, будто я соединилась именно с Петром.

«Мертвое – мертвым, - упорно повторяла я. – Прошлое должно оставаться за чертой, и назад мне ступать не следует, иначе я не смогу нормально жить. Антон – милый парень, мне с ним хорошо. Но и влюбляться ни в него, ни в кого бы то ни было, совершенно не стоит. Да я и не смогу!»

И я позвонила Антону. Но он не ответил. Подождав, я перезвонила, но опять лишь прослушала длинные гудки.

«Ну и ладно! – разозлилась я. – Как всем кобелям, ему, видно, нужно было только одно. И получив свое, он исчез».

Я поехала в гостиницу и, приняв душ, упала на диван. Потом взяла купленную недавно книгу «Японская мифология» на английском языке и начала читать. Не заметила, как задремала.

Разбудил меня телефонный звонок. Это был Антон.

- Да? – нарочито равнодушным голосам ответила я и даже зевнула.

- Я тебя разбудил? – торопливо и виновато спросил он. – Извини. Просто я только что обнаружил, что ты звонила.

- Да, звонила, - немного раздраженно сказала я. – Но ты был, видимо, очень сильно занят. У тебя сегодня, насколько я помню, выходной.

- Я был на концерте, - сообщил он.

- Опять на свою женушку-изменницу любовался? – ехидно поинтересовалась я. – Тебе нравится изводить себя? Нравится постоянно быть в роли жертвы?

- Это не твое дело, - сухо ответил Антон и замолчал.

«И правда, - подумала я. – Чего я кидаюсь? Мне-то что?»

- Давай встретимся, - наконец прервал он молчание.

- Давай, - охотно согласилась я уже другим тоном. – А ты где?

- Только что вышел из концертного зала «Наримасу». Ты вот что, подъезжай на станцию «Хигаши – Гиндза». Там совсем рядом театр «Кабуки-дза». Возле него и встретимся.

Но на метро я, конечно, не поехала. Разбираться в сложном переплетении токийской подземки мне совершенно не улыбалось. И я взяла такси, по своему обыкновению. Когда подъехала к зданию театра, Антон уже был на месте. Увидев меня, он расцвел какой-то детской счастливой улыбкой, а потом начал ворчать, что такси в Токио невозможно дорогое, так никаких денег не хватит и что «наши люди в булочную на такси не ездят». Я лучезарно ему улыбнулась и поцеловала весьма недвусмысленно. И он тут же замолк.

- И какие планы? – спросила я.

- Хочу пригласить тебя на спектакль «Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки».

- Это пьеса кабуки? – уточнила я. – Но ведь больше трех часов!

- Зато увидишь живое национальное сокровище.

- Это еще что за зверь? – рассмеялась я.

- Актер Накамура Гандзиро Третий. Ему под пятьдесят, кажется, а он прекрасно играет женские роли, амплуа оннагата, - сказал Антон и потащил меня к театру.

- Оннагата? – повторила я незнакомое слово.

- Ты не в курсе? – удивился Антон. – Переводится, как актер женского образа.

Я улыбнулась и молча кивнула.

Мы купили билеты на стоячие места и надели крохотные наушники, чтобы слышать английский перевод. Я внимательно следила за игрой актеров, изучала красочные сложные костюмы и выразительный грим. Действие было необычайно насыщенным и включало в себя выразительные диалоги, игру на музыкальных инструментах - я с удовольствием заметила сямисэн в руках одного из актеров - и декламацию стихов. Вспоминая наши самодеятельные спектакли, я сейчас понимала, как мы были далеки от оригинала. Мы постоянно носились по сцене, выражая эмоции движениями, что было традиционным для русского театра. А японские актеры могли выразить даже тонкие оттенки чувств простыми и часто скупыми жестами, иногда оставаясь на месте довольно долго.

«Национальное сокровище» играл роль несчастной и прекрасной О-Хацу. Актер действительно был великолепен и очень точно передавал движения, повадки и переживания молоденькой наивной девушки.

Но уже через час я почувствовала, что устала и проголодалась, и без стеснения заявила об этом Антону. Он послушно оторвался от созерцания действа, и мы покинули театр.

- Я точно знаю, что это недешевое заведение, - заметил он, когда я решительно двинулась к светящейся вывеске ближайшего ресторана.

- А что ты предлагаешь? С голоду умереть? – раздраженно ответила я.

- Ну почему же! Стоит только отойти отсюда на несколько кварталов и цены будут намного ниже, - уверенно заявил Антон и взял меня за руку.

И мне стало уютно и приятно от прикосновения его мягких прохладных пальцев. Скоро мы нашли маленький ресторанчик с французским названием и зашли туда. Я взяла себе пышные и теплые круассаны и большую чашку горячего шоколада. Антон попросил только капучино.

- Уже довольно поздно, - сказал он, отпивая кофе и облизывая светлую пену, смешно прилипшую к его верхней губе.

Мне захотелось немедленно поцеловать его, но я сдержалась. В кафе, наряду с иностранцами, было полно японцев, и я уже успела вникнуть в их консервативные нравы. Я увидела, что Антон тоже смотрит на меня с явным желанием. Расплатившись, мы вышли на оживленную, несмотря на поздний час, улицу. И направились без всякой цели, куда глаза глядят.

- А ты заметила, что сакура не только розовая, как обычно о ней пишут в стихах? – неожиданно спросил Антон.

- Но она еще и белая и даже темно-розовая с красноватым оттенком, - продолжила я и засмеялась. – Заметила, конечно. Но почему ты спросил об этом? Ведь сакура уже отцвела.

Он замолчал, потом обнял меня за плечи и прижал.

- Потому что ты похожа на цветок сакуры, - после долгого и глубокого поцелуя тихо сказал Антон.

Я глянула в его глаза и остановила такси. И мы отправились в мою гостиницу.

Начался сезон дождей. И это было действительно что-то нереальное. За окном сплошная стена воды, словно сверху кто-то опрокинул огромный бездонный ушат. Но из ушата вода выливается одномоментно, а здесь она лилась потоками беспрерывно и иногда целыми сутками. Воздух был сырым, и мне не хотелось никуда выходить. Но занятия с госпожой Цутидой были в полном разгаре. Я заказывала такси к гостинице. Служащий ждал у дверцы машины, пока я выйду, потом бежал со мной рядом, неся огромный зонт над моей головой. Он напоминал желтого узкоглазого гнома из японской сказки под огромным черным грибом и неизменно смешил меня комичным видом.

Мы уже прошли основы чайной церемонии, икебана, игры на сямисэне, танцев адзума, нивака и сибу. Также меня научили настоящему гриму гейш, а госпожа Цутида подарила специальные белила для лица. Когда мне впервые сделали макияж, я увидела в зеркале белоснежное утонченное личико с искусно выделенными черным и красным карандашом глазами и четко нарисованными красными губами. Мои волосы убрали в высокую прическу, наложив широкие пряди на специальные картонные валики.

Я узнала, что для японских мужчин шея и верхняя часть спины, так же как и запястья — предмет вожделения. И традиционное кимоно было подстроено под это и позволяло видеть лишь верхнюю часть спины. Гейша должна ходить неторопливо, мелкими шажочками, скользя по полу в деревянных гэта. И всем своим видом и манерами символизировать эталонную чувственность. И при этом мужчины знали, что под кимоно ее тело без белья, и это еще больше их будоражило.

Итоговый результат: сложная укладка, часто украшенная живыми цветами, но всегда обнажающая шею, фарфорово-белое невозмутимое и прекрасное лицо, идеально нарисованные красной помадой губы, миндалевидные глаза, искусно подведенные в направлении висков черным и красным цветом. Мужчины видели изысканную дорогую куклу, но в то же время они знали, что это живая женщина, которая может принести им незабываемое наслаждение.

Я попробовала ходить на гэта, специальной обуви, под подошву которой были прикреплены две деревянные дощечки, но это было не очень-то удобно.

«Мне это и необязательно», - решила я и убрала гэта подальше.

Но потом пожалела об этом, потому что госпожа Цутида решила, что мне пора появиться в обществе ее клиентов.

- Это, конечно, не настоящий о-хиромэ, - сказала она мне, - но все же воспринимай это, как экзамен.

В день моего «о-хиромэ» или дебюта, дождь на какое-то время прекратился, и я сочла это хорошим предзнаменованием. Я думала, что мы поедем в чайный домик госпожи Цутиды, но мы отправились в незнакомый мне район со множеством небоскребов. Когда выбрались из машины, я с удивлением заметила, что сзади следовала еще одна. Из нее вышли две гейши при полном макияже и в кимоно. Они улыбнулись мне, поклонились и что-то сказали по-японски.

- Это Юрико и Айямэ, - представила госпожа Цутида. – Они у меня на службе. И сегодня мы встречаемся с нашими постоянными клиентами. Это очень благожелательные господа, так что не волнуйся.

Я ничего не ответила. И никакого волнения, по правде говоря, не испытывала. Ведь это была просто игра для меня.

Мы зашли в современное здание, на вид пятизвездочный отель, и поднялись в лифте на двадцатый этаж. Гейши с любопытством смотрели на меня и периодически мило улыбались.

- Do you speak English? – спросила я, улыбаясь им в ответ.

- Yes I do, - радостно ответили они одновременно и поклонились.

Но когда мы вошли в помещение, я все-таки ощутила легкое волнение. Госпожа Цутида провела нас по коридору в небольшую комнату вполне европейского вида. Одну стену занимал огромный шкаф-купе с зеркальными дверцами. Водитель принес две большие сумки и аккуратно поставил их на пол. Гейши быстро раскрыли одну и начали доставать наряды, что-то щебеча на японском. Я стояла, как вкопанная, и не знала, что мне делать. Тут вернулась госпожа Цутида в сопровождении какого-то сухонького японца. И он соорудил из моих волос высокую прическу. Потом под руководством Айямэ я наложила грим. Юрико помогла мне надеть наряд. Это было прелестное серебристое кимоно с какими-то иероглифами и рисованными лодочками.

- Это иероглифы счастья и ладьи семи богов удачи, - пояснила госпожа Цутида. – Чтобы тебе сегодня улыбнулось счастье.

Примечания