- -
- 100%
- +
— Вообще-то, если церковь старинная, то деньги на ее реставрацию должно выделять государство. Или епархия. Или пусть местные жители собирают. Наверняка не только наш дед приложил руки к ее разорению. А за то крыльцо папа уже заплатил достаточно. Тебе так не кажется?
Я стискиваю зубы и считаю до десяти. Чтобы не сорваться и не сказать чего-то резкого.
— Но для папы это было важно — чтобы в церкви снова начались службы. И ведь именно тебе он оставил все деньги.
— Вот именно! — подтверждает она. — Он оставил их мне. А об этом проекте он даже не упомянул в завещании. Да даже если бы я и захотела в этом поучаствовать, я этого сделать не могу. Я уже пообещала эти деньги Роберту.
— Что? — я не верю своим ушам. — Ты хочешь отдать деньги Каблукову? Не будь дурой, Жанна! Это не тот человек, которому можно доверять!
— В тебе говорит обида, Саша! Прежде ты ценила деловые способности Роберта. И речь идет об очень доходном проекте. Послушай, давай не будем ссориться хотя бы из-за этого. Я очень рада, что ты позвонила. Но, извини, помочь тебе деньгами не смогу. Кстати, я пришлю тебе приглашение на нашу с Бобом свадьбу. В конце концов разве бывшие муж и жена не могут остаться друзьями?
Глава 14
Нет, ну какая же я дура! Как я вообще могла подумать, что Жанна откликнется на мою просьбу и даст денег на то, чтобы завершить папин проект. А ведь эти деньги ей оставил именно он.
И снова, уже не в первый раз, я думаю о том, что папа ошибся. Если бы он оставил деньги мне, я не стала бы жадничать, как сестра, а непременно дала бы деньги на реставрацию церкви. Потому что я не такая, как она.
Но не успеваю я предаться обиде, как осознаю другое — если бы папа оставил деньги мне, я бы вообще сюда не приехала. Чего ради я отправилась бы в Тулгас, если бы в финансовом плане у меня всё было по-прежнему?
Запоздало думаю и о том, что если бы именно я стала основной папиной наследницей, то наш брак с Каблуковым бы не рухнул, и я до сих пор не знала бы, какая сволочь мой бывший муж. Так что в таком распределении папиного состояния какая-то польза всё же есть, как бы горько ни было это признавать.
Следующие пару дней я настойчиво поливаю запиханные в землю семена огурцов. Правда, они почему-то на это никак не реагируют. При таком количестве воды (а ведь, между прочим, я своими ручками добываю ее из колодца!) они давно уже должны были пойти в рост и порадовать меня зелеными листиками. А они словно забыли о том, для чего они здесь сидят.
И как раз когда я в очередной раз разглядываю столь невзрачные результаты своего труда, на грядку вдруг падает чья-то тень. Оборачиваюсь и вижу стоящего в дверях теплицы Зарецкого.
Возмущенно хмурюсь. И дело даже не в том, что он подкрался незаметно. Нет, дело в том, что на его лице такая ухмылка, что мне хочется швырнуть в него лейку, которую я держу в руках.
— А вы, как я погляжу, опытный огородник!
Он даже не пытается замаскировать издевку. Я вскакиваю и воинственно подбочениваюсь.
— Тут дело не во мне, а в семенах!
С какой стати я вообще перед ним оправдываюсь? Мне не должно быть никакого дела до его ценного мнения. Но мне почему-то совсем не хочется, чтобы он счел меня неумехой.
— В семенах? — его ухмылка становится еще заметней. — А по-моему, если садить их хвостиком вверх, то шанс выжить у них один на миллион. Чем, по-вашему, они должны цепляться за землю?
Закусываю губу. Неужели он прав? И как я сама об этом не догадалась? Теперь мне это кажется до обидного логичным.
— И еще совет, если позволите, — продолжает он. — В такую жару поливать огород нельзя. Вы же сожжете все растения. Капли воды на листьях — это же маленькие линзы. Вы никогда не пробовали с помощью линзы костер разжигать?
И снова я понимаю, что он прав. Вот только вслух признать я это не готова.
— Да не собираюсь я выращивать никакие огурцы! — от злости я притопываю ногой. — Делать мне больше нечего, что ли? Я вполне могу позволить себе покупать овощи в магазине! Так что у меня нет нужды возиться с огородом.
Я понимаю, что это звучит слишком надменно, как-то по-барски, словно я противопоставляю себя местным жителями, но я уже не могу остановиться.
— А вы вместо того, чтобы раздавать тут советы, лучше бы своим ребенком занялись. Она опять, небось, одна гуляет по деревне!
Его глаза сразу сужаются, а ухмылка сбегает с губ.
— Да живите вы как хотите, — он пожимает плечами. — Только и к нам не суйтесь! Со своим ребенком я сам как-нибудь разберусь.
Он разворачивается и уходит. Я слышу, как с грохотом катится по мостовой попавшееся ему под ноги ведро.
Виноватой я себя не чувствую. Если бы он действительно хотел помочь, то те же самые советы мог преподнести совсем по-другому.
Из теплицы я ухожу в растрепанных чувствах. Мне и в самом деле не следует заниматься тем, чего я не совершенно не умею делать. Конечно, можно научиться. Можно спросить совета у Августы Геннадьевны. Но зачем? Огурцы я действительно могу купить в магазине. К чему мне становиться огородницей, если через пару месяцев я намерена вернуться в город?
Разогреваю обед. Ем сама, кормлю кота. Слышу скрип ступенек крыльца. Но не такой, какой бывает, когда по ним поднимается взрослый человек. Наверно, это Ксюша.
Так оно и оказывается. Выхожу на улицу, сажусь рядом с ней на крыльцо.
— Кушать хочешь?
Вообще-то я не должна задавать ей этот вопрос. Ее папаша недвусмысленно сказал мне, что я не должна соваться в их жизнь. Вот только как промолчать, если ребенок может быть голодным?
К счастью, девочка мотает головой:
— Нет, мы с папой только что кушали!
Ее темные волосы заплетены в такие странные косички, что я не могу удержаться и не переплести их. И пока я делаю это, она сидит, не шелохнувшись. Только не замолкает ни на минуту.
Рассказывает о том, что папа вчера поймал в комнате шмеля, и они выпустили ее на улицу. А еще папа принес целую чашку земляники. Вкусно! И пообещал свозить ее этим летом в город в цирк. Она еще никогда там не была.
Она делится простыми радостями, и у меня опять оттаивает сердце. И всё-таки когда она собирается домой, я проявляю характер и не предлагаю ни отвезти, ни отвести ее домой.
Он сказал — не соваться. Вот я и не буду.
И я остаюсь сидеть на крыльце, когда она выходит за забор и машет мне рукой. Машу ей в ответ и смотрю ей вслед до тех пор, пока ее украшенная бантиками головка не скрывается за кустами смородины.
До самого вечера я разбираюсь с книгами. В отдельные коробки складываю те, что можно отдать в местную библиотеку или в школу. Потому что сейчас книги стоят у меня повсюду — даже под кроватью. А мне хочется придать избе хоть какой-то уют. Да и чего они будут пылиться у меня в шкафах, если могут принести кому-то пользу?
Крыльцо снова скрипит, только теперь по шагам я уже узнаю тетю Гутю. Она врывается в дом с непривычной для себя резвостью.
— Шура, к тебе Ксюша не приходила?
У нее такое взволнованное лицо, что мне становится страшно.
— Приходила в обед. А что случилось?
— Да пропала она, говорят! Домой не пришла! И уж несколько часов ее никто не видел!
Дверь за спиной соседки опять распахивается, и я вижу Зарецкого.
— Моя дочь не у вас? — рычит он.
Его кулаки сжаты так, что костяшки пальцев побелели. И когда я отрицательно качаю головой, белеет и его лицо.
Я понимаю, что в пропаже Ксюши виноват он сам. Разве я не предупреждала его, что это опасно — оставлять ребенка одного? Но какая теперь разница, кто виноват? Нужно же что-то делать!
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.