Пленница генов. Выжить любой ценой

Глава 5. Лиля Орлова

— Хватит! Я — Лиля Орлова! — Прошла уже неделя, как механический голос, сверлящий мозг, безуспешно пытался проникнуть в моё сознание. Словно болезненный ожог, он раз за разом игнорировал мое имя.

— Объект девяносто девять, просьба проследовать в лабораторию. — Машине, как всегда, было плевать на мои возражения и бунт. Чем больше я сопротивлялась, тем настойчивее меня «приглашали» в ту самую комнату, где я проснулась.

— Бегу, волосы назад! — Сегодня именно машина объявила мне голодовку. Неживой интеллект возомнил, что сможет переписать алгоритмы человеческого поведения. «Теория бихевиоризма в помощь». А сейчас я с наслаждением впивалась зубами в ту самую «запрещенную» еду.

Я жевала бутерброд — тонкую тёмную корку с прослойкой сырного соуса. По крайней мере, на вкус было похоже. Правильные формулировки оказались ключом: система изменила собственные правила. Оказалось, можно просить добавку. И даже откладывать провиант про запас.

— Я объявляю голодовку! — вчера я попыталась диктовать свои условия, а сегодня машина использовала мой же прием против меня. И сейчас, пока я ела «нечто из ниоткуда», система дала сбой.

Алгоритм дал течь: «объект голодает — объект поглощает пищу — ошибка!». Система замерла в когнитивном диссонансе, а я с удовольствием рушила её бинарные логические цепочки.

Всё это время я не сидела сложа руки. Увы, «свой» дом оставался точкой возврата. Где бы я ни находилась, голос настигал меня, требуя подчинения. Спала на лавочке — «проследуй в капсулу». Исследовала периметр — «вернись в лабораторию».

Город оказался идеальной окружностью — замкнутой и бесконечной. Две тысячи пятьдесят три шага. Цифра врезалась в память намертво.

Дожёвывая перекус, я косо посматривала на соседний стул. Его я еще не использовала. Странно. До этого в ход шло всё: посуда, одежда, обувь, которой я пыталась выбить «тайную» дверь.

— Открой. — Мой голос звучал устало и безнадежно. Безрезультатно, как всегда.

— В доступе отказано. — Лаборатория, санузел и секретная комната. Ну покажите же, что там! Хотя бы для моего спокойствия. Но нет, включили режим секретности.

— Дай информацию по объекту Ксения Револьская. — Я ежедневно задавала этот вопрос, страшась услышать ответ, но была обязана спросить. Хотелось верить, что мою подругу оставили на Земле. В безопасности.

— Объект не обнаружен.

Что-то изменилось. Раньше мне просто отказывали. Дожевала кусок бутерброда, решив не терять времени. Подхватила стул и направилась к выходу.

— Объект девяносто девять, оставьте предмет мебели.

— Почему? — По венам разлилось садистское удовольствие. Машина словно сняла блок и стала разговорчивее.

— Город обустроен. Объект не нуждается в дополнительной мебели.

— Неправда. Мне жизненно необходимо менять локацию. Ты плохо усваиваешь человеческую психологию. — Я шла вдоль сферической стены дома, приближаясь к основанию купола.

— Я могу активировать панель изображений. — Меня готовы развлекать и дадут телевизор? Щедрые бусы для аборигена.

Я чуть не споткнулась, но вестись на обещания машины? Нет уж!

Рука уперлась в прохладную твердь — небо стало плоским и холодным, как экран. Оставалось лишь размахнуться посильнее.

Хрясь!

Звуки удара и скрежета раскатились по городу. Яркая вспышка, мигание — и несколько кусков «неба» попросту исчезли. Словно выключили телевизор.

Две восьмиугольные пластины изменили изображение. Я подняла стул, встала на него, дрожащими пальцами дотягиваясь до «окон». Легкая вибрация и укол холода заставили отдернуть руку.

Глазам не верилось. Сиреневая пустошь, разбитая лишь светом далеких звезд и туманностей не могла быть реальной. Рядом парил шар, похожий на Луну с её кратерами. Космос завораживал и пугал одновременно.

Дыхание стало глубже, а стук сердца оглушительно стучал в ушах, будто организм требовал успокоиться.

— Это что? — Я прошептала, уже зная ответ.

— В куполе необратимое повреждение матрицы. Поломка не отразится на качестве жизни объекта. Уровень кислорода в норме.

Сухие слова добили меня окончательно. Я снова коснулась стены. На этот раз изображение с облаком исчезло само.

Космос. Открытый космос. Значит, не планета. Не корабль. Я сжала руку в кулак, закрыла глаза.

Ледяной вакуум.

— Насколько прочен купол? — Голос сорвался на шепот.

— Достаточно для вашей безопасности, — пауза, будто система взвешивала риски, — но не для преднамеренного разрушения.

Я стукнула левой ладонью по прозрачной вставке, демонстрируя решимость. Пальцы уперлись в холодную поверхность... и растворились.

Не просто стали невидимыми — их будто не существовало.
Мозг отказывался верить: я чувствовала каждую мышцу, каждое движение сухожилий, но перед глазами была лишь сиреневая пустошь космоса.

Ледяной ком в горле вызвал остановку дыхания. Асфиксия и слёзы.

«Атмосфера утекает? Почему я не могу дышать?»

Паника накрыла с головой. Лёгкие горели, в глазах плыло, а рука отказывалась становиться видимой. Я впилась ногтями в ладонь до боли. Реальность была осязаема.

Всё это время от ледяной пустоты меня отделяла лишь иллюзия.

Ноги подкосились. Я плюхнулась на стул, скрестив ладони на груди. Левая рука касалась губ, горячее дыхание оставляло следы на коже, а зубы впивались в плоть, готовые выпустить кровь.

— Объект девяносто девять, просьба проследовать в лабораторию. Активация мимикрии требует замеров.

Сознание прояснилось. Холодный пот прошиб спину.

— Мимикрия?

Роман участвует в фантастическом литмобе «Мой невыносимый спутник»

Анна Крылатая «Миссия вселенского масштаба: Не прибить напарника» 16+ https://litnet.com/shrt/3JI7

Глава 6. Вибрации изменений

Обратный путь в лабораторию был похож на шествие по краю гибнущего мира. С каждым шагом «небо» гасло у меня над головой. Голубой экран рассыпался на атомы, обнажая сиреневую пустоту, усеянную колючими точками звезд.

Вспышки — то ли сверхновые, то ли сбой в системе — заставляли меня вздрагивать, вжимая голову в плечи. Космос нависал бездонным зевом, и я чувствовала себя букашкой, за которой наблюдает кто-то безразличный и огромный.

Дверь в дом бесшумно отъехала, словно ждала меня. Сразу проследовала в лабораторию. Сама.

Ложемент, эта прозрачная полусфера, казался теперь не кроватью, а саркофагом, где меня ждало погребение. Я легла, стиснув зубы, и позволила тончайшим, похожим на волоски, иголочкам коснуться кожи. Холодный металл зашипел, и по телу пробежала мелкая дрожь.

— Что вы со мной сделали? — голос сорвался на хриплый шепот. Тело била дрожь, смешивая ледяной шок с адреналиновым жаром. — Что вы натворили? Ген осьминога? Камбалы? Что вы в меня, блин, закачали?!

Ответа не последовало. Вместо этого к моей невидимой, но ощутимой левой руке подошла трубка с желтоватой жидкостью. Капельница коснулась кожи и… исчезла. Впиталась.

В ту же секунду реальность поплыла, краски смазались в акварельное пятно, а звук утонул в вате. Мысль «опять наркоз» потерялась в темноте.

Просыпалась я мягко, словно всплывая со дна тёплого озера. В голове — ни паники, ни страха, лишь непривычное, обманчивое спокойствие. Я лежала и слушала тишину. Ничто не мешало подняться. Лениво открывала и закрывала глаза.

Внезапно я всё вспомнила. «Мимикрия».

А ещё в голове всплыл отрывок лекции: «Эксперимент с зеркальной терапией для людей с фантомными болями». Мозг человека можно обмануть. Поспешила подняться и проверить на деле.

В санитарной комнате я приказала системе открыть зеркало в полный рост. Сердце колотилось где-то в горле от волнения. Я встала вплотную левым боком к отражающей поверхности, скрывая отражение невидимой руки. Сделала глубокий вдох.

И начала лгать своему собственному мозгу.

Я подняла правую, видимую руку. В зеркале она послушно поднялась. Сжала кулак до побеления костяшек. Разжала. Взмахнула. А левое плечо оставалось неподвижным, с призраком конечности, которую нужно было обмануть.

Я ловила боковым зрением отражение правой руки и впитывала его, заставляя мозг поверить: это движется и левая. Сначала это было невыносимо — чувствовать, как напрягаются невидимые мышцы, глядя на пустоту. Губы дрожали от сверхусилия.

Но я не сдавалась. Секунда. Еще одна. Еще.

Почти через полчаса этого изнурительного транса, я увидела, что подействовало. Сначала — лишь легкий контур, словно размытое пятно на фоне стены. Потом — смутные очертания пальцев, ладони.

Я, затаив дыхание, мысленно скомандовала себе: мизинец. И в зеркале, в том самом пятне, дрогнул мой, уже почти настоящий, мизинец.

Слезы облегчения покатились сами, горячие и соленые. Я плакала, смеялась и смотрела на свои две руки — две настоящие, видимые руки! В этот момент я любила этот уродливый, чужой мир настолько, что готова была обнять эту бездушную машину, вещающую про уровень тревоги в организме. Система замолчала. Уверена, она наблюдала, затаив свои нули и единицы.

Приняла душ, позавтракала с совершенно иным аппетитом. Эйфория немного улеглась, и я задумалась: чем заняться дальше? План «разрушить систему» пока казался смутным и невыполнимым. Как ни крути, а я её часть.

И в этот самый момент, когда жажда свершений еще теплилась в груди, пол под ногами дрогнул и завибрировал.

Короткий, низкочастотный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами, прошёл сквозь всё тело. Я вскочила, пытаясь понять, что происходит. Сердце провалилось куда-то в бездну.

— Система! Что происходит? — выкрикнула я, выбегая на улицу. — Целостность купола нарушена?!

И застыла, мгновенно получая ответ на свой вопрос.

Там, за прозрачной, местами «проштопанной» стеной купола, висел корабль.

Настоящий, огромный, металлический космический корабль. Он затмевал собой звёзды. Его корпус отливал холодным серым цветом, а по бортам расходилось пульсирующее голубое свечение, словно вены из чистой энергии. Голубые столпы пламени, а может, атомной энергии, удерживали эту махину над поверхностью.

Острый, хищный нос корабля медленно, неумолимо накренился в сторону купола, и его нижняя часть разошлась, открывая зев: чёрный и бездонный, словно пасть огромной хищной птицы, готовой проглотить мой хрупкий, бутафорский мирок.

— У нас гости. — Запоздалый ответ системы хотелось бы не слышать вовсе.

— Кто они? — Я точно знала, что дрожь в моём голосе — страх. Чего мне стоило ждать и стоило ли бояться?

Глубоко внутри я знала — стоило не просто бояться, а вопить от ужаса. Если бы только можно было отсюда сбежать...

— Система, ты можешь меня спрятать?

— Вы можете спрятаться сами. Тогда найти вас смогут только тепловые сканеры. — Холодные нотки исследователя ударили по ушам.

«Я не смогу вернуться в привычный вид.»

— Это невозможно. — Холод оседает внутри, вытесняя панику. Голос звучит чужим, но твёрдым. — Значит, готовимся к встрече.

Глава 7. Прости за неудобство

Легкая вибрация, исходившая от пола, превратилась в нарастающий гул. Воздух сгустился, словно перед грозой. Я не отрывала взгляда от черного зева корабля, вмёрзшего в сиреневую пустоту космоса.

Из темноты, как капли ртути, вышли три фигуры.
Никаких неуклюжих скафандров. Только обтягивающие экзоскелеты, подчёркивающие мускулатуру, и шлемы с зеркальными визорами, отражающие внешний мир, в том числе и часть купола. Мужчины. Воины.

Сердце прыгнуло в пятки, заставив инстинктивно отшатнуться. Они видят меня? Прозрачен ли купол с двух сторон?
Ответ пришел мгновенно. Один из них — фигура в центре, самый высокий — направился прямо ко мне. Его походка была плавной, хищной, полной нечеловеческой грации.

Он остановился по ту сторону прозрачной стены, в паре метров от меня. Широкие плечи, гармоничное телосложение, закованное в серебристый сплав с мерцающими неоновыми вкраплениями. Он склонил голову набок, изучающе. Так смотрят на редкий экспонат в витрине. На зверюшку в клетке.

Жар унижения и ярости испепелил внутренний страх. Я задрала подбородок, встретив его невидимый взгляд вызовом. Рука сама потянулась для неприличного жеста, но я сжала пальцы до хруста. Сейчас пришлось быть выше этого. Не буду забывать, кто я.

— Система. Они могут войти? — мой голос прозвучал хрипло, но твердо.

— Доступ разрешен. — Хреново дело.

Что ж. Надоело бояться. Если они пришли, я не буду сидеть и трепетать. Развернулась и пошла в лабораторию. Давно пора обыскать эту ненавистную комнату всерьёз.

Мои кончики пальцев скользили по панелям, которые до этого хранили молчание. От прикосновения экраны ожили, заливая комнату холодным светом. Символы, формулы, схемы двойных спиралей. Мозг, отточенный годами в медицинском, цеплялся за знакомые обрывки.

«Фрагменты РНК. Нейробласты. Статичный ген. Пластичный ген. Взаимодействие и адаптивность.»

Данные менялись с бешеной скоростью, а в центре этого генетического вихря пульсировала одна строчка: «Объект девяносто девять».

По спине, предательски медленно, скатилась струйка ледяного пота.
Я не просто пленник. Я — эксперимент.
Признать это было все равно, что проглотить стекло. Желудок скрутило спазмом. Зажмурилась и глубоко вдохнула через нос.

— Система. Есть другие испытуемые? Другие города-лаборатории?

— Утвердительно.

Голос был безмятежным, как поверхность мертвого озера. Правда была предсказуема, так почему же так больно слышать это со стороны?

— Что я могу использовать для самообороны? И зачем я вам?

— Вам не от кого обороняться.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Ожидание становилось невыносимым. Я взяла себя в руки и проследовала за стол. Потребовала питательный перекус и нечто, напоминающее кофе. Рука не дрожала, и это было маленькой победой.

Привычный запах сливок и горечи немного успокоил.

— К вам посетитель.

Мой мозг отреагировал нестандартно: я рассмеялась. Резко, громко, почти истерично. Сидела в городе-призраке под куполом, одна, на обломке искусственного мира, и ко мне пожаловали гости! Вежливые...

— Впускай.

Горячий напиток в бумажном стаканчике внезапно показался не жалким утешением, а оружием. Я сжала его в руке, наблюдая, как в «мой» дом, в мое последнее убежище, вошёл Он. Тот самый, в серебристом экзоскелете.

Он остановился в паре шагов, его шлемовая маска была обращена ко мне. Пальцем в перчатке дотронулся до виска. Шлем мигнул голубыми линиями и сложился, втягиваясь в воротник комбинезона.

Наконец, я увидела его лицо.

— Я — Майкл.

Карие глаза, пронзительные и живые, но с тем самым пульсирующим синим неоновым ободком. Чёткая линия подбородка, тёмные волосы, светлая, почти фарфоровая кожа. Красивый. По любым, даже земным меркам, чертовски красивый.

— Лилия, — буркнула я, не скрывая враждебности.

— Разрешишь присесть? — Он сделал шаг ближе.

Я инстинктивно вжалась в спинку стула, все мысли разом вылетели из головы. Остался только животный страх и ярость.

— Чудесное имя. Как цветок на Земле.

— Откуда знаешь? — это прозвучало как обвинение. Это ты меня украл?

Майкл, не дожидаясь приглашения, занял второй стул и обратился к потолку: — Система, питательный раствор для восстановления после криосна. — Он размял шею, всем видом демонстрируя благодушный настрой.

Возмущение закипело во мне с новой силой. Он сидел в моем доме и отдавал приказы моей системе! И что это за странное чувство, будто шерсть на загривке поднимается?

— Ты меня похитил? — выпалила я, отбросив всякие церемонии.

— Нет. Не я. Но тебя доставили сюда для меня. Прости за неудобство.

Он попытался улыбнуться — словно извиняясь, почти по-человечески. И в этот момент моя рука сжалась сама собой. Я даже не осознала своего действия — густая сиреневая жидкость из моего стаканчика кляксой разлетелась по его лицу.

— Что вы со мной сделали? И зачем? — мой голос был хриплым от сдерживаемых рыданий и гнева.

Майкл печально вздохнул и с невозмутимым спокойствием вытер лицо рукавом. Ткань тут же мигнула и очистилась, поглощая частицы загрязнения.

— Объект девяносто девять, ваше поведение недопустимо, — возмутилась система.

— Молчи! — выкрикнули мы с Майклом одновременно.

Наши взгляды сцепились вновь, словно клинки. Мы сидели, замерши, как два дуэлянта перед выстрелом. Мне было плевать на исход этой битвы. Во мне кричала жажда праведного отмщения.

— Как ты посмел меня похитить и пустить на опыты? — каждое слово било, как удар острого стального меча.

— Это не я.

Мой смех, резкий и безрадостный, раскатился по стерильной комнате. Майкл боялся моргнуть, его взгляд был пристальным, почти… заинтересованным.

— Нужно улетать, — наконец сказал он, ломая тишину. Его тон стал серьёзным и деловым, словно он опаздывал. — Я, как и ты, против подобных экспериментов. И не хочу становиться отцом вот так. Он взлохматил волосы и поджал губы.

Воздух выстрелил, словно пробка. Время остановилось.

—Что… прости?

Роман участвует в фантастическом литмобе «Мой невыносимый спутник»

Лея Вейлер «Напарник для одиночки» 18+ https://litnet.com/shrt/ovVw

Глава 8. Десять минут на побег

Очень хотелось верить, что у меня начались слуховые галлюцинации. Никогда не думала, что доживу до такого признания.
Стать отцом?
Я смотрела на Майкла широко раскрытыми глазами, не в силах выдавить ни звука.

— Знаю, звучит ужасно. Но всё не так страшно. Я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда. — Он наклонился ниже, и его шёпот стал таким тихим, будто боялся, что стены услышат. — У нас есть десять минут, чтобы покинуть город. Потом система заблокирует проход.

— Здесь есть проход? — Самый идиотский вопрос, который мог прийти в голову. Я свято верила, что купол — идеальная тюрьма.

— А как я сюда попал, по-твоему? — В его невозмутимом взгляде мелькнула тень насмешки. Я снова почувствовала, как по спине пробежали иголки ярости. Поджала губы, с вызовом глядя на этого пришельца.

— И зачем тебе меня забирать? — Мозаика в голове упорно не складывалась в чёткую картину.

— Чтобы Правительница потеряла тебя из виду и перестала на меня давить. — Одно предложение, а за ним — целая вселенная интриг, в которых я не понимала ровным счетом ничего. Я обессиленно помотала головой.

Система молчала. Я инстинктивно подняла глаза к потолку, но Майкл, заметив это, лишь глянул на своё запястье.

— Я её заглушил. Две минуты уже прошло. Нам нужно спешить. — Он поднялся из-за стола и посмотрел на меня вопросительно, словно на дикое животное, которое могло либо побежать за ним, либо броситься в атаку. Впрочем, чувствовала я себя именно так — загнанной и абсолютно дезориентированной. Одно я знала точно: хочу жить.

— Я согласна, но при одном условии: ты гарантируешь мою безопасность. — Тоже встала, выпрямив плечи. Ростом я доставала ему до носа, и это при моих метр семьдесят шесть. Здоровяк.

— Для этого я и прилетел. Идём. — Уголок его губы дрогнул.

Было ли мне что терять? Да у меня даже запасной пары трусов не было. Система выдавала всё новое и безжалостно утилизировала старое.

— А разве мне не нужен... скафандр? Или как это у вас называется? — Ненавидела чувствовать себя глупой. Особенно когда всю жизнь доказывала обратное.

— Экзокостюм. Да, в точке перехода. — Его короткие ответы били, словно молотком. — Торопись. — Размашистый шаг Майкла равнялся моим двум.

К моему искреннему удивлению, мы вышли в центр парка. Когда мой «спаситель» остановился, посмотрела на него с немым вопросом. Я изучила здесь каждый кустик и знала — здесь ничего нет.

Не успела додумать. С глухим шипением круг, неотличимый от дорожного покрытия, начал подниматься вверх.

Прозрачная капсула напоминала лифт цилиндрической формы. Как только мы вошли внутрь, по периметру замигали голубые огни. Ещё одно шипение — и капсула понесла нас вглубь, под ложное дно города.

— Здесь глубоко? — мой шёпот был еле слышен, но он уловил.

— Километр. Мы сочли нецелесообразным создавать хранилище глубже. — Скажите это нашим параноикам с бункерами! У них и десяти метров-то не наберётся. Я сглотнула комментарий, не желая выглядеть еще большей невеждой.

Капсула замерла в темноте. На миг стало тревожно, но створки отошли в сторону — и тоннель вспыхнул десятками лампочек, лишь интуитивно напоминающих наши, земные. Широкий настолько, что по нему мог проехать экскаватор. Вдоль стен стояли металлические ящики, висели непонятные пластины — целый склад технологий, которые я бы с великой радостью изучила.

Майкл подошёл к одному из ящиков и откинул крышку. Внутри, в неоново-зеленом свете, лежал тёмный квадрат. Я сделала шаг ближе, чтобы рассмотреть, но он уже протягивал его мне.

— Надевай. — Оказалось, этот шероховатый брусок и был экзокостюм. — Одежда упакована для экономии пространства. — Проглотила обиду на разъяснение элементарного. Сняла упаковку — в руках оказался прохладный, податливый материал. Костюм не был тяжёлым, но и невесомым его не назвать. Натянула поверх своего «обмундирования», отыскала единственную застежку на груди... и не нашла бегунка.

— Бракованный! — в голосе прозвучала паника.

— Почему? — Его искреннее удивление смутило меня окончательно.

— Нет застёжки...

Майкл шагнул вплотную ко мне, соединил края материала — и они сплавились в мгновение ока. Костюм натянулся, подстроился под изгибы тела, став идеальной второй кожей. Технология, опережающая моё понимание на столетия.

— Теперь шлем. Запоминай, Лилия, — его голос превратился в инструкторский, без снисхождения. — Кнопка у правого уха — шлем. У левого — защита от радиации. Твои глаза слишком красивы, чтобы их испортить. И кнопка на запястье — щит для рук. — Два нажатия, и мир вокруг зазвучал приглушённо. Я была готова к побегу.

— Отправляемся. — Майкл шагнул за мою спину. Раздался щелчок, и жесткий пояс зафиксировал мою талию. А потом... мы полетели. Вскрикнула от неожиданности и тут же напрягла тело. Стены тоннеля превратились в сплошную светящуюся полосу.

— Инверсионные подошвы, — объяснение прозвучало прямо в уши через комсвязь костюма. Я лишь поняла, что идти пешком здесь не предполагалось.

Остановка на круглой серебристой платформе, новый рывок — теперь уже вверх, и мы на свободе. Полюбоваться кораблем мне не дали. Майкл, видя, как я завороженно смотрю на громадину, просто взял за руку и повёл к зияющему входу.

Я успела лишь бросить последний взгляд назад.

«И всё же я его сломала».

Большая часть купола всё так же непроницаемой стеной скрывала город-лабораторию, пряча его от любопытных взглядов. Но та брешь в экранах, что я проделала стулом, словно маяк звала на огонёк в этой сиреневой пустоши.