Секретная операция «Княгиня Ольга»

Дело о временной аномалии

Владимир, капитан спецподразделения «Гроза», скептически относился к магии. Его мир был из бетона, титана и четких приказов. Когда группа ворвалась в кабинет №317 НИИ «Прогресс» за «объектом «Хронос», он видел в панели с кнопками лишь дорогую игрушку. Но рядовой Сидоров, известный как «Философ», отступил под мнимым огнем и случайно задел красную кнопку под стеклянным колпаком.

Колпак, к слову, был без трещин. А Сидоров — в полной экипировке. Физика процесса осталась загадкой.

Мир сжался в ослепительную белую точку, а затем развернулся снова — но уже пахнущий не озоном и стерильностью, а дымом, навозом и печеным хлебом. Вместо гулких коридоров — бескрайнее поле, упирающееся в частокол и деревянные терема. Над ними висело невероятно огромное, чистое, пугающее своей реальностью небо. В ушах звенело, мычала корова и было слышно звук удара топором по дереву.

— Командир, — сипло произнес «Философ», сжимая в руках не автомат, а… пучок сорванной по пути полыни. — Кажется, мы не в Калужской области.

— Блестящее наблюдение, — сквозь зубы процедил Владимир, глядя на показания GPS- навигатора, который упорно показывал «ОШИБКА СИГНАЛА» поверх карты Подмосковья.

Они пробыли здесь три дня, маскируясь и наблюдая. Выяснили год — 945-й от Рождества Христова. Выяснили место — окрестности Киева. Выяснили, что их камуфляж вызывает у местных либо священный ужас, либо желание плюнуть через плечо и бежать без оглядки. Связь с «большой землей» работала в одну сторону: хриплый голос старшего научного сотрудника Лыкова доносил сквозь временную статику одно и то же: «Точка возврата нестабильна… Ищем анкер… Держитесь… Попробуйте не выделяться…»

«Не выделяться» в X веке с полным боевым снаряжением — задача из разряда юмористических. Решили действовать от противного. Когда к их временному лагерю у реки выехал отряд дружинников, Владимир вышел навстречу не с поднятыми руками, а с включенным тактическим фонарем-прожектором. Световой удар был признан «небесным знамением», а бойцы «Грозы» — странными, но явно могущественными людьми «от князя заморского».

Так они оказались в тереме княгини Ольги. Она сидела за резным столом, и ее взгляд, холодный и цепкий, как щуп сапера, изучал их. Владимир чувствовал себя идиотом: перед ним была живая легенда, «мудрейшая из людей», а он стоял в разгрузочном жилете с карманами, полными магазинов, и думал о том, что протокол ведения переговоров с правителями Древней Руси на курсе «Спецтактики» они не проходили.

— Говорите, вы от князя, коего зовут… «Генштаб»? — медленно произнесла Ольга. В ее голосе звучала плохо скрываемая ирония.

— В некотором роде, — кивнул Владимир, чувствуя, как по спине у него катится град испарины не от жары, а от абсурда ситуации.

— И одежда ваша — для… невидимости? — она указала тонким пальцем на пиксельный рисунок камуфляжа.

— Для слияния с местностью, — поправил Владимир.

— С какой такой местностью? — искренне удивилась княгиня. — С еловым бором? На вашем облачении елки нарисованы. В степи вы будете как на ладони.

Владимир молчал. За его спиной Сидоров подавил смех кашлем.

Пир, устроенный в их честь, стал для спецназа новым видом испытания. Не есть было нельзя — смертельное оскорбление. Есть — страшно: что-то хрустело на зубах подозрительно. Местный медовый напиток «ставил на уши» даже привыкшего ко всему «Философа». А княгиня Ольга, попивая легкое вино, задавала вопросы, от которых у Владимира стыла кровь.

— Этот «прибор» ваш — он видит далеко? — она кивнула на бинокль с лазерным дальномером.

— Очень.

— А может ли он разглядеть, чешется ли борода у древлянского князя Мала за три дня пути отсюда?

— Нет, — честно ответил Владимир. — Но можем оценить количество его дружины.

— Уже полезно, — заметила Ольга, и в ее глазах мелькнул тот самый расчетливый блеск, о котором писали в учебниках. — А огнедышащие палки ваши… «Калашниковы»… они и правда плюют смерть на пятьсот шагов?

Владимир понял, что попал. Попал не в перестрелку, не в засаду, а в тонкую, как паутина, сеть политических интриг X века. Он, боец невидимого фронта, стал диковинкой, потенциальным козырем в руках самой хитрой женщины континента. Звонок Лыкова в тот вечер был особенно краток: «Анкер… возможно, связан с крупными историческими событиями… Оставайтесь на месте… И, ради всего святого, Владимир, ничего не меняйте!»

Лежа на жестких лавках в горнице, под храп товарищей, Владимир смотрел в черное квадратное окошко на звезды, которых в его веке уже не было видно из-за смога. Он думал о парадоксах. Чтобы вернуться домой, в будущее из полимеров и титана, ему, возможно, придется помочь княгине Ольге вершить историю. С помощью бинокля, пары гранат и своего «Калашникова». Ирония судьбы была настолько гротескной, что он тихо рассмеялся в темноту. Главное — не забыть, где тут у них, в Древней Руси, кнопка "не нажимать".

Уроки истории с прикладным уклоном

План княгини Ольги, как вскоре выяснилось, не был сложным. Он был чудовищно простым, что и делало его гениальным. Древляне, убившие ее мужа Игоря, прислали посольство с предложением руки и сердца их князя Мала. Ольга, согласно летописям, которые теперь вертелись в голове у Владимира обрывочными, неверными цитатами, должна была этих послов сначала с почестями похоронить, а потом сжечь в бане.

— Мы не можем участвовать в убийстве, — сквозь зубы сказал Владимир, стоя перед княгиней на следующее утро. Солнце било в слюдяное окошко, выхватывая пылинки в воздухе и холодную сталь в ее глазах. — Наши правила…

— Ваши правила, — перебила его Ольга, не повышая голоса, — в вашей земле. В моей земле — мои. Вы говорите, хотите вернуться к своему «Генштабу». Ваш голос из коробочки, — она кивнула на рацию, лежавшую на столе, — говорит, что точка возврата связана с «крупными событиями». Разве прибытие послов и мой ответ — не событие?

Логика была железной и абсолютно бесчеловечной. В наушнике хрипел Лыков: «Капитан, данные скачут… Биоэнергетический фон локации зашкаливает. Что там происходит?»

«Происходит история, старший научный сотрудник», — мысленно ответил Владимир и отключил микрофон.

— Мы не будем убивать, — повторил он. — Но мы можем… обеспечить наблюдение. Контроль. Чтобы ваша месть свершилась без лишнего шума и не переросла в резню, которая привлечет внимание .

Ольга внимательно посмотрела на него, оценивая. Ее взгляд скользнул по цифровому камуфляжу, задержался на компактном пистолете-пулемете у пояса «Философа».

— Без шума, — повторила она. — Хорошо. Ваши «глаза», которые видят далеко, будут моими глазами. Ваши уши, что слышат шепот за стеной, — моими ушами. А если что-то пойдет не так… — Она не договорила, но смысл повис в воздухе гуще дыма от лучины.

Так «Гроза» стала тенью княгини. Сидоров с биноклем с лазерным дальномером и пассивным микрофоном занял позицию на крыше самого высокого терема, откуда просматривался весь двор, куда должны были прибыть послы. Ефрейтор Котов, радист, настроил сканеры на малейшие радиопомехи — вдруг у древлян тоже завелась своя временная аномалия. А Владимир, с тяжестью на душе, которую не снять даже полной разгрузкой, лично проверял периметр бани, куда по плану Ольги должны были заманить гостей «помыться».

Он нашел то, чего не должно было быть. Позади бани, в кустах терновника, примятая трава и следы от трех пар ног. Не дружинников — те ходили строем и не таились. Разведка. Древляне были не так просты.

— «Философ», у нас гости на заднем дворе. Три цели, в ста метрах северо-западнее бани. Вооружение — луки, мечи, — тихо доложил он в микрофон. — Княгиню не предупредили. Они ждут сигнала.

— Понял. Вижу. Два на дереве, один в яме. Классическая засада, — донесся спокойный голос Сидорова. — Прикажете?

Владимир сжал кулаки. Правила «Грозы» были ясны: нейтрализовать угрозу. Но нейтрализовать здесь и сейчас — значит вмешаться, изменить ход событий, возможно, сломать тот самый «анкер», который мог вернуть их домой. А не нейтрализовать — подставить Ольгу под удар.

— Лыков, — шипящим шепотом вызвал он базу. — Ситуация развивается не по учебнику. Есть сторонние игроки. Запрос на изменение протокола.

Из рации донеслось лишь долгое шипение, а затем голос, искаженный до неузнаваемости, будто проходящий сквозь толщу веков: «…держ…тесь… анкер… Ольга… месть… ключ…» Связь оборвалась.

«Ключ». Месть Ольги — ключ. Значит, она должна свершиться. Но как? Так, как в летописи? С кровью и пеплом? Или можно найти другой путь, который удовлетворит и историческую необходимость, и его собственную совесть солдата, который не стреляет в спину?

Решение пришло мгновенно, отчаянное и безумное, как прыжок в белую точку временной аномалии.

— «Философ», — сказал Владимир, снимая с предохранителя свой автомат. — Меняем правила игры. Ты ведешь наблюдение. Я иду на переговоры с незваными гостями. Ольге — ни слова. Пусть все идет так, как она задумала. Но финал… финал будет наш.

Он шагнул в терновник, навстречу трем древлянским разведчикам, которые вот-вот должны были стать первыми в истории свидетелями того, как огнедышащая «палка» говорит на языке, не требующем перевода. Языке абсолютной власти. Возможно, это и был тот самый «анкер» — не слепое следование летописи, а момент, когда будущее впервые показало прошлую свою силу, чтобы его изменить.

Терновник хрустнул под сапогами. Три пары глаз, диких и настороженных, уставились на него из полумрака. Владимир не стал скрываться. Он вышел на поляну, держа автомат наготове, но стволом к земле. Универсальный язык жестов: я не нападаю первым, но готов ко всему.

— Княгиня знает о вас, — сказал он на ломаном, сконструированном из обрывков старославянского, языке. — Ее дружина уже окружает лес. Уходите сейчас — останетесь живы.

Старший из разведчиков, бородатый детина с шрамом через глаз, хрипло рассмеялся.

— Один против троих? В странной одежде? Ты — призрак?

— Я — предупреждение, — холодно ответил Владимир. Он резко поднял автомат и дал короткую очередь поверх их голов. Грохот, неестественный и оглушительный, разорвал тишину леса. С деревьев посыпались листья, испуганно взметнулись птицы. Трое древлян отпрянули, лица побелели от животного ужаса перед незнакомой магией огня и грома.

— Следующие пули — в вас. Уходите. Скажите вашему князю Малу, что Ольга ждет его послов с миром. И что у нее появились новые… союзники.

Ошеломленные, разведчики бросились наутек, даже не попытавшись пустить вслед стрелу. Владимир наблюдал, как они исчезают в чаще. План сорван. Засада ликвидирована без крови. Но «анкер»… Что теперь с «анкером»?

Вернувшись ко двору, он застал сцену, готовую обернуться катастрофой. Послы древлян, два десятка важных мужей в дорогих шубах, уже входили в баню, подталкиваемые улыбающимися слугами Ольги. Дверь должна была захлопнуться, засов щелкнуть, а снаружи — вспыхнуть заранее приготовленный хворост. Летописный сценарий.

— Стоп! — рявкнул Владимир, перекрывая гул голосов. Все замерли. Он прошел сквозь толпу дружинников, прямо к Ольге, которая стояла в тени терема, ее лицо было каменной маской. — Княгиня. Операция сорвана. В лесу была засада. Я их… отпустил.

— Ты… что? — прошипела она, и в ее глазах вспыхнул такой холодный гнев, что Владимир, видавший виды, едва не отступил.

— Они уже знают. Если вы сожжете этих людей, Мал двинет на вас всех войско. Не месть, а война, которую вы можете проиграть. — Он сделал шаг ближе, понизив голос так, чтобы слышала только она. — Вы хотите власти? Настоящей, прочной? Тогда нужно быть умнее, а не злее. Успокойтесь. Подумайте. Примите послов, возьмите богатые дары, пообещайте подумать о предложении Мала. А потом… потом пригласите его самого в Киев. На пир.

Он видел, как в ее голове крутятся обрывки другого плана, того самого, из будущих учебников. Пригласить, напоить, перебить дружину… Но сейчас он предлагал иной путь. Более хитрый. Более коварный. Более… княжеский.

Ольга смотрела на него долго. Потом ее взгляд скользнул к его автомату, к Сидорову на крыше, к Котову у рации. К этой силе, которая явилась из ниоткуда и уже диктует свои условия.

— Ты осмелился… — начала она тихо, и каждый слог был отточен, как нож. — Осмелился отменить мой приказ. Осмелился учить меня, как править. Ты — тень, которую я впустила в свой дом. А тени… — Она повернулась к своему воеводе, Свенельду. Ее голос, холодный и четкий, прозвучал на всю площадь: — …бывают слишком длинными. Убери эту тень. Убери их всех. Здесь и сейчас.

Свенельд, исполин в кольчуге, мотнул головой. Дружинники, человек двадцать, сгрудились, подняв мечи и секиры. На лицах — недоумение, но приказ княгини был законом.

Владимир вздохнул. Так вот он какой, поворотный момент.

— «Гроза», — сказал он в микрофон без всякой эмоции. — Учебная ситуация «Круг». Нелетальное.

Все произошло за считанные секунды. Сидоров с крыши выстрелил двумя шумовыми гранатами. Оглушительные хлопки, ослепительные вспышки. Дружинники, никогда не видевшие ничего подобного, в ужасе зажмурились, попадали на землю, потеряв ориентацию. Котов выпустил дымовую шашку, и двор поглотила плотная белая пелена. В этой пелене задвигались быстрые, молчаливые тени.

Владимир не стрелял. Он бил. Прикладом — по руке, держащей меч. Корпусом — сбивая с ног. Болевым — заламывая кисть, выбивая оружие. Он, Сидоров и Котов двигались как единый механизм в облаке дыма, и каждый удар был точен, быстр и не смертелен. Через тридцать секунд все двадцать дружинников лежали на земле, корчась от боли, обезоруженные и совершенно деморализованные. Свенельд, пытавшийся подняться, получил аккуратный разряд электрошокера в шею и замер, судорожно дергаясь.

Дым рассеялся. На площади стояли только трое в цифровом камуфляже, слегка запыхавшиеся. И княгиня Ольга, абсолютно белая, смотрящая на разгром своей лучшей дружины, учиненный тремя людьми без единой царапины.

Тишину нарушил Владимир. Он подошел к Ольге, вытер ладонью пот со лба.

— Вот видите, — сказал он почти с сожалением. — Мы могли бы вас убить. Всех. За минуту. Но не стали. Потому что мы не ваши враги. Мы… — он искал слово, — советники. Плохие советники, которые ломают ваши планы. Но хорошие советники, которые могут дать вам власть над всеми, кого вы ненавидите. Выбор за вами, княгиня. Продолжим воевать друг с другом? Или начнем воевать с вашими настоящими врагами?

Он не знал, что в этот момент где-то в будущем, в лаборатории «Генштаба», все мониторы, отслеживающие временной континуум, вспыхнули алым и заголосили сиренами. Критическое отклонение. Событие «Расправа Ольги с послами древлян» — стерто из вероятностного поля. Анкер сорван. История, хрустнув, пошла по совершенно новому, неизвестному руслу. А связь с группой «Гроза» окончательно прервалась, оставив в эфире лишь мертвую тишину и один-единственный, зацикленный сигнал бедствия.

Новая реальность

Тишина после боя была оглушительной. Не физическая — вокруг стонали оглушенные дружинники, плакали испуганные служанки, — а та, что поселилась внутри наушников. Мертвая, безжизненная тишина эфира, где еще час назад трещал голос Лыкова, отдающего команды из будущего.

— База, «Гроза». Прием. — Владимир говорил в микрофон уже в пятый раз, меняя частоты, включая экстренный маяк. В ответ — лишь шипение вакуума, будто их выбросили за борт времени в безвоздушное пространство истории.

— Капитан? — Сидоров спрыгнул с крыши, его лицо под слоем краски было серьезным. — Канал мертв. Все частоты. Даже резервный спутниковый линк… просто нет.

Котов, бледный, оторвался от рации. — Эфир чист. Ни наших, ни чужих. Как будто… как будто мы здесь одни. Навсегда.

Последнее слово повисло в воздухе тяжелее дыма от шашки. «Навсегда». Они провели десятки тренировок на случай потери связи, но все сценарии предполагали временную задержку, техническую неполадку, которую починят из Генштаба. Ни один устав не предусматривал сценария, где Генштаба больше не существует. Или существует, но отделен от них непроходимой стеной в несколько столетий.

Владимир медленно вынул наушник. Звук мира X века обрушился на него с новой силой: скрип телег, лай собак, далекий крик пастуха. Реальный, осязаемый, чужой.

— Так, — сказал он тихо, глядя на своих бойцов. — Миссия «Корректор» завершена. Провалена. Новых приказов не будет. Теперь мы сами себе и командиры, и генштаб. Первая задача — выжить. Вторая — понять, и что с этим делать.

Он повернулся к Ольге. Княгиня все еще стояла неподвижно, но шок в ее глазах сменился ледяной, хищной расчетливостью. Она видела их силу. Видела их слабость — эту странную одержимость «коробочками», которые теперь молчали. Она была правителем до мозга костей и уже оценивала новую ситуацию.