Жертва

Пролог

Тростин терпеливо посмотрел на коллегу. Может, все-таки одумается? В конце концов, ну не может же нормальный человек, доктор психологических наук, между прочим, пойти на такое! Хотя... Когда речь идет о докторе Ковальчук, ничего нельзя знать наверняка.

— Ира! Ирина, черт возьми, остановись! Ты понимаешь, что это противозаконно, опасно... Да это жестоко, в конце концов! Тебе мало того раза, когда ты затеяла эксперимент с обменом телами на Росс-508b?! Черт, да то, что мы оба тогда не лишились лицензий, — просто чудо!

— В тот раз мы добились результатов! Это оказалось небезопасно, и что? Знаешь, мне противно видеть, во что превратилась наука! Ты не находишь, что, если бы наши с тобой предшественники так же избегали риска, мы до сих пор ничего не знали бы о человеческой психике? Ты говоришь, что это жестоко? А вспомни Милгрэма! Вспомни Зимбардо! По-твоему, их исследования не были жестоки? Но их вклад огромен, и никто этого не отрицает! А ты предлагаешь мне дальше изучать тут особенности поведения пятнистой амебы с Юпитера, когда у меня появился такой шанс?!

Тростин нервно потер виски и принялся мерить шагами лабораторию. То, что она говорила — отчасти верно. Знаменитый "тюремный эксперимент", который провел когда-то доктор Зимбардо... Человек, сумевший поставить своих испытуемых в такие условия, что за какие-то шесть дней нормальные люди, homo sapiens, черт возьми, превратились в стаю оголтелого зверья. Тростин даже писал статью по этому исследованию, проведенному еще в дремучем двадцатом веке и получившему лавры самого жестокого эксперимента столетия. Несомненно, он помог лучше понять влияние общества и социальной роли на личность.

Но то, что предлагает Ирина — это слишком!

Давно, лет пять назад, они вместе принимали участие в одной научной экспедиции. Направлены они были в параллельную вселенную, условно названную антимиром. Прибор, позволяющий туда попасть, создавали лет двадцать, так что интерес эта "прогулка" вызывала огромный. Ой, как они с Ирой гордились тем, что из сотен других ученых их профиля, мечтавших принять участие, выбрали именно их...

Однако лично он, Виктор Тростин, пожалел о своем везении уже через несколько часов. Более жуткого места он себе и в кошмаре бы не представил. Все, о чем он тогда мечтал, это вернуться домой, плюнув на научное любопытство и репутацию.

Казалось бы, что такого страшного? В антимире живут такие же люди, обладающие теми же анатомией и физиологией. Но, черт возьми, во что они превратили свой мир! Половина городов разгромлена, ядерные отходы захоронены где попало, солнца не видно за слоем пепла и прочей дряни, а вместо него планету освещает огромный реактор… Может, он и дает достаточно света, но разве это то же самое?! Да даже если забыть обо всем этом, Тростину было там не по себе. Сложно объяснить, но почему-то сама атмосфера вокруг была какой-то давящей, тяжелой... Возникало откуда-то сосущее чувство тоски и безысходности.

А уж какие там были люди! Всего за несколько дней Тростин насмотрелся на такие зверства, что вспоминать об этом было просто противно. Он прежде не раз работал с цивилизациями, находящимися на низкой ступени развития, но тогда все было иначе. Одно дело варвары, вооруженные каменными топорами, и совсем другое здесь… Ядерные реакторы, межзвездные перелеты… И средневековые пытки на площадях.

Команда землян сумела внедриться под видом беженцев из недавно разгромленного сектора, они успешно прошли допросы. Но потом одному из членов экспедиции не посчастливилось наткнуться на собственного двойника. Бедняга, какая жуткая смерть его постигла!

Позднее стало ясно, что в этой треклятой вселенной у каждого есть двойник...

В общем, экспедиция вернулась куда быстрей, чем было запланировано. Подобные исследования были прикрыты за неоправданный риск и неэтичность, телепортационная платформа, способная перенести туда, официально считалась уничтоженной.

И вот теперь, спустя четыре месяца, Ирине стало известно, что это ложь. Прибором действительно не пользовались, но его оставили. То ли пожалели такой шедевр инженерного искусства, то ли собирались когда-нибудь возобновить исследование. Черт его знает.

И у доктора Ковальчук возникла идея. Ей захотелось посмотреть, как в их мире адаптируется ребенок из антимира. И каким вырастет человек из их вселенной, если поместить его в это долбанное зазеркалье. Естественно, разрешения на такой эксперимент ей никто не даст. Однако когда это останавливало Ирину?

— Ты понимаешь, чего просишь? Я не могу просто взять, похитить ребенка и подменить его двойником!

— А я думаю, можешь. Доступ к телепорту я беру на себя. Если справимся за несколько часов, то никто ничего не заметит. На, выбери любого! — женщина протянула ему листок.

— Что это?

— Список. Я выделила тех, у кого изначально хорошие данные. И чьи родители служат в космофлоте. Уверена, ты найдешь возможность навестить сослуживцев.

Тростин склонился над листком. Фамилии, имена, адреса и другие краткие данные. Судя по цифрам, все потенциальные испытуемые — дети до года.

— Ир, так нельзя! — воскликнул он, впрочем, уже понимая, что сделает все, о чем она попросит. Он никогда не умел ей отказывать.

Женщина раздраженно отмахнулась.

— Пусть будет этот, фамилия необычная, ирландская, что ли, — она ткнула изящным пальчиком в одну из строк, на которой были написаны данные некоего Лири Антона Сергеевича. — И не делай такое лицо! Наука требует жертв, так было всегда!

Глава 1

Стелла привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть происходящее. Места в первых рядах ей не полагалось, происхождение не то... А жаль. Она бы с удовольствием взглянула на ликвидацию поближе. А еще лучше — поучаствовала.

О, как ей хотелось лично вспороть брюшину остроухого выродка и посмотреть, как вываливаются внутренности... Хотя, к чертям нож, она бы эту мразь зубами рвала! Но даже просто смотреть издалека было неплохо. Это... успокаивало. Приятно знать, что хотя бы один из тех ублюдков, которые сделали все это с твоей планетой, получит по заслугам.

Нечасто имперскому патрулю удавалось взять живым центаврийского шпиона, но уж когда удавалось... Ликвидация этих уродов всегда проходила публично и собирала невероятное количество зрителей.

Жаль только, что эти твари не кричат, когда лазерный нож постепенно превращает их в подобие фарша. Может, они вообще ничего не чувствуют? Вполне возможно.

Татуированные скоты... Именно им Империя обязана всеми своими бедами. Именно от их торпед была уничтожена атмосфера одиннадцати планет, в том числе и родной планеты самой Стеллы. Именно из-за их проклятого химического оружия на землю снова и снова льется кислотный дождь. И ведь не сбежишь никуда, блокада этого сектора космоса длится уже не одно десятилетие. Империя, конечно, наносила точечные удары по аванпостам остроухих, но серьезных прорывов давно уже не было. И будут ли?..

Дьявол, да, конечно, будут! То, что один из центаврийских разведчиков сейчас ликвидируется на ее глазах — доказательство силы людей! Империя встанет с колен, и пусть кто-то посмеет сказать обратное!

Стелла бросила ненавидящий взгляд на ликвидируемого. Высокий, выше человеческого роста, прямой даже сейчас. Бледное лицо и безволосый гладкий череп покрыты узором черной татуировки. Кончики ушей заметно заострены. Все они были такими, на одно лицо, но Стелла каждый раз вглядывалась, будто впервые. И всякий раз кривилась от омерзения. Лишь ненадолго она отвлеклась от центаврийца и посмотрела на окружающих. Взгляд зацепился за знакомое лицо: русые волосы, льдисто-голубые глаза и неизменная полуулыбка, за километр отдающая высокомерием. Ну еще бы, Антон Лири может позволить себе быть надменным. Если твой отец прежде, чем погибнуть, разнес сразу два центавриских боевых крейсера, а мать, воспользовавшись случаем, удачно выскочила замуж за полковника Строганова, ныне уже генерала... Да, определенно, этому парню позволено многое.

Он наблюдал за ликвидацией со сдержанным любопытством, периодически отвлекаясь, чтобы откусить кусок от большого красного яблока. В то время, как все прочие, затаив дыхание, следили за происходящим, такое поведение казалось вызывающим. Пожалуй, даже раздражало.

Однако перспектива заручиться симпатией Лири была чертовски привлекательна, и девушка кокетливо улыбнулась ему. В ответ — холодновато-вежливый кивок, явно дающий понять, что им не по пути.

Кто сомневался? Разве такой, как он, обратит внимание на девушку ее статуса? Ни для кого не секрет, что она родом из колонии. Да и характерная внешность Стеллы не оставляла сомнений: оливковый оттенок кожи и волос выдавали с головой.

Ну ничего, недолго осталось. Недавно прошение Стеллы принять ее в космофлот было удовлетворено. А значит, уже через пару месяцев она станет имперским солдатом, и все прочее потеряет значение. Каждый, кто служит Империи, считается элитой.

Конечно, в этом есть и минусы... Например, придется вести себя осторожнее, чем раньше. Ведь это сейчас она никто и звать ее никак, а значит, желающих подсыпать ей стрихнин в утренний кофе немного. А на флоте начнется борьба за место под солнцем... Было когда-то такое выражение. Солнца тут давно уже никто не видел, но "место под реактором" — не звучит...

Зато такие, как Лири, уже не смогут смотреть на Стеллу свысока. А там, глядишь, что и обломится.

А еще она сможет сама истреблять остроухих выродков. Да, ради этого многое можно потерпеть!

* * *

Антон Лири шел по коридорам особняка легкой пружинистой походкой. Он был в меру беспечен и в меру осторожен, ведь кто знает, вдруг именно сегодня кому-нибудь из родственничков приспичит увеличить свою долю наследства посредством избавления от досадного конкурента. Впрочем, возвращаясь с такого приятного зрелища, как ликвидация центаврийца, он, конечно, был в приподнятом расположении духа. Даже милостиво кивал в ответ на приветствия попадавшихся по пути рабов.

По крайней мере, так это должно было выглядеть со стороны...

Наконец, коридор проклятого бункера, по какому-то недоразумению названного особняком, кончился, и он оказался в своей комнате. Как только дверь закрылась, Антон прислонился к стене и давно уже привычным движением стиснул зубами край рукава. Не стоит полагаться на звукоизоляцию, комнату вполне могут прослушивать.

Здесь нельзя кричать — это слабость. А слабым быть нельзя — добьют.

Какое-то время он просто стоял, прижимаясь к прохладной стене своей гробницы, потом осторожно вздохнул, успокаиваясь. Спазм, сдавивший горло, медленно начинал отпускать. Кое-как отлипнув от стены, Лири дошел до кровати.

Почему?.. Ну почему это происходит именно с ним? Почему то, что остальным кажется совершенно нормальным, вызывает у него рвотный рефлекс? Ну не могут же все вокруг ошибаться, а он один быть нормальным! Выходит, это с ним что-то не так?..

Ну что сейчас такого произошло?! Ну ликвидировали пленного шпиона, чего тут плохого? Не отпускать же его было, в самом деле! Так почему тогда что-то в груди так болезненно сжалось и навалилось на ребра неподъемной тяжестью?.. Почему хочется просто упасть и завыть?..

Хотя ужас у Лири вызывала не столько сама ликвидация. Да, на его взгляд, с час мучить преступника — мера абсолютно излишняя. Страдания того центаврийца не вернут им солнца. Вряд ли от них кому-то вообще будет лучше, так что Антон предпочел бы, чтоб ликвидация была мгновенной.

Но все равно, самым страшным было не это. Гораздо хуже — видеть лица собравшихся. Родственников, знакомых, будущих сослуживцев... Видеть, как они упиваются своей местью и чужой болью.

И непонятно, на что хуже смотреть: то ли на внутренности ликвидируемого, то ли на стоящих рядом людей. А опустить взгляд и уткнуться им в свои ботинки нельзя — заметят. Вот и приходится таскать с собой яблоки. Чтоб хоть иногда, когда совсем уж невыносимо становится, можно было спрятать глаза. И сжать зубами твердую красную кожуру, чтобы, не дай Бог, не закричать.

Здесь нельзя кричать.

И ведь не то чтобы у Антона не было своих счетов к центаврийцам... Были, и еще какие! В конце концов, не уничтожь они его отца, сейчас Лири не приходилось бы жить под одной крышей со своим отчимом... Судя по рассказам, Сергей Лири не был особо приятным парнем, скорее уж он был редким уродом, но... Ведь не таким же, как генерал Строганов? Таких, как Строганов, вообще больше нет.

И все равно лишняя жестокость по отношению к пленным казалась Антону чем-то противоестественным.

Да и вообще, слишком многое из того, что он видел вокруг, вызывало отвращение, за которое ему тут же становилось стыдно перед людьми. Ведь они все нормальные, это он неправильный!.. Но ничего с собой поделать Лири не мог.

Отвращение и стыд... Стыд и отвращение...

Это проклятое сочетание сводило с ума.

Пожалуй, единственным, что не давало свихнуться окончательно, были сны.

Ему всегда снились сны, цветные, красочные... В них все было по-другому. Обычно это были просто неясные образы, которых он толком не помнил, но просыпался с каким-то щемяще-светлым чувством, которому и названия-то нет. Изредка он видел деревянный дом, совсем непохожий на те, которые встречал наяву. И зеленую траву вокруг — действительно зеленую, не выжженную радиацией. А в вышине светило самое настоящее солнце.

Иногда снилась мать. Такая же красивая, как в жизни... Даже еще красивей и гораздо моложе. И почему-то с ней рядом было так... тепло, что ли?

В детстве Лири казалось, что это место и правда существует. Где-то совсем рядом. Он даже верил, что однажды сможет его отыскать. Тогда он часами представлял этот момент. Как он поднимется по прогретым солнцем деревянным ступеням.

Теперь он ни во что не верил. Просто хотел быть нормальным. Как все.

Вот только ни черта не получалось...

Лири давно уже не знал: радоваться своим видениям или проклинать их. Может, если бы не солнечные блики на мамином лице, если бы не зеленые травинки вокруг, ему не было бы так противно просыпаться. Тогда и окружающий мир не казался бы настолько жутким?

Наверно, так и есть.

Потому что ничего плохого вокруг не происходит. Все нормально. Так, как и должно быть. И когда-нибудь он к этому привыкнет.

Уже почти привык.

Глава 2

— Жаль, что через два месяца ты улетаешь... Пожалуй, я даже буду скучать, — заметил Фаз, ставя стакан на приборную панель и наливая по новой.

Лири неопределенно пожал плечами. Ему было не жаль, по правде говоря, он уже считал дни до момента, когда контракт, подписанный с космическим флотом, вступит в силу. Каким бы низким ни был процент выживших после каждого столкновения, вряд ли там его смогут прикончить быстрее, чем это сделают здесь. По крайней мере, там не будет ни ненавистного отчима, ни сводного братца. Антона, если честно, здорово достали попытки последнего отправить его на тот свет. Причем на воображение Макс Строганов не жаловался и способы расправиться с конкурентом выбирал самые неожиданные. В последний раз Антон, и правда, чуть не загнулся от укуса того генномодифицированного хомяка. Кстати, сложись все успешно для Макса, избавился бы он сразу от двух сводных братьев. Хомяк был взят в лаборатории Олега Лири. Старший брат Антона занимался биологией, ну то есть работал над новыми проектами в области биологического оружия. И, если бы один из его опытных образцов стал причиной чьей-то смерти, парня бы просто ликвидировали, обвинив в убийстве. Уж генерал Строганов позаботился бы, чтоб доказательства сочли неоспоримыми.

С Олегом Антон неплохо ладил, по крайней мере, тот еще ни разу не пытался его убить. Ну может, совсем давно, по молодости, но это можно не считать. Так что в его присутствии хоть за свою жизнь можно было особо не опасаться. Но вряд ли на "Гордости человечества", имперском флагмане, Лири будет по нему скучать. Ну а мать он и на Земле видел нечасто. Что, кстати, не так уж плохо.

Да и не только желание оказаться подальше от родственников заставило Антона заявиться на призывной пункт. Просто кто-то же должен защищать Империю от бесконечных центаврийских нападок. И Антон Лири знал, что справится с этим лучше многих. Может, Земля и не лучшее место в галактике, и заселяют ее не лучшие в мире люди, но это, черт возьми, его, Антона, планета! И хрен он кому позволит ее уничтожить.

Нет, определенно, ему не было жаль, что он скоро окажется в космосе. Однако Фаза ему и правда будет не хватать. Хороший парень — ну, то есть, насколько это возможно.

Алексей Фазанов, по прозвищу Леха Фазотрон, работал главным инженером на одной из баз жизнеобеспечения Земли. Работа, мягко говоря, непростая, и желающих его подсидеть было немного. Да и как его подсидишь, если у него просто феноменальные способности в том, что касается техники? А самому Фазу было решительно не до излюбленной всеми грызни. Инженер был слишком увлечен своими драгоценными приборами, каждому из которых он даже имена давал. Причем преимущественно женские. У парня явно не все были дома, но этим он Лири и нравился.

— Ладно тебе, может, вернусь еще, — Антон отсалютовал стаканом.

— Не смеши, приятель! Кто оттуда возвращается? Тем более с "Гордости"... Так что жаль мне тебя, но заявку ты сам подал, никто не заставлял! — Собеседник расстроенно махнул рукой. Кажется, он и правда переживал. Хотя и не слишком сильно.

— Вот спасибо! — пробормотал будущий член экипажа имперского флагмана. — Надо полагать, цветы на могилу носить не будешь?

— Да какая могила, парень? Спорим, того, что от тебя останется, даже на урну не хватит? Но обещаю, когда придет извещение, я помяну тебя рюмкой настоящего коньяка!

Да, определенно, эта откровенность придавала Фазу какое-то особое обаяние...

— Ладно, давай по последней, и пора мне возвращаться за пульт. Кто-то же должен вращать этот чертов шарик...

Стоило покинуть станцию, как зарядил дождь. До дома было далеко, сейчас Антон находился почти на самой окраине восьмой обитаемой зоны. Он замешкался, активируя защитное поле, и несколько капель все-таки попали на кожу. Ах ты ж черт, химические ожоги обеспечены... Да и после активации их не избежать. Слабенькая защита, предусмотренная на гражданской куртке, сама по себе штука ненадежная, а учитывая, сколько Лири не заряжал аккумулятор... Да, такими темпами до дома можно и не дойти.

Возвращаться к Фазу не хотелось: чтобы решиться отвлечь его от работы, нужно быть самоубийцей. Зато прямо за периметром было одно местечко. Конечно, за прогулки вне обитаемой зоны можно и от патруля отхватить, да и живность там водится такая, что подсунутый Максом хомяк позавидует, но Лири иногда туда сбегал. Нечасто, только когда совсем уж противно становилось смотреть на человеческие лица. И пока получалось не попадаться. Почему бы не переждать там дождь?..

Кое-как продравшись сквозь давно засохшие заросли, он покинул восьмую зону. На этом участке периметра постов не было, а патрули ходили от силы пару раз в сутки, так что проблем не возникло.

Под ногами крошились бетонные обломки, иногда приходилось перелезать через то, что пару столетий назад, видимо, было домами, и нарушитель несколько раз чуть не напоролся на торчащие из завалов куски арматуры. Твою мать! Не стоило расслабляться и позволять себе алкоголь. Все-таки эта штука здорово ухудшает координацию.

Наконец, в поле зрения показалось строение, нижний этаж которого почти не пострадал при бомбежках. Не считать же поломкой выбитые взрывами окна да пару трещин на фасаде?..

Антон миновал просторный холл и оказался в комнате, заставленной обветшалой мебелью. Электроники тут было немного, а та, что была, естественно, не работала. Тусклого света, проникавшего сквозь единственное окно, катастрофически не хватало. Лири порылся в одном из пыльных шкафов и на ощупь вытащил оттуда свечку. Настоящую, парафиновую, таких уже несколько столетий не выпускали... Еще в детстве он нашел их запас в подвале одного из разрушенных домов за периметром и притащил сюда. С ними тут было как-то уютней.

Потрескивал огонек, за окном дробно стучал кислотный дождь, где-то поблизости выла собака... Их на руинах много, в основном эти животные своих предков не слишком напоминали, в силу наличия лишних конечностей или еще какого-нибудь уродства, но по характеру были не агрессивны. Ну, по крайней мере, не так агрессивны, как люди... Антон их не опасался, иногда даже подкармливал.

Он почти задремал, когда за стеной послышался скрип открываемой двери.

А черт, за столько лет ни разу не нарвался, а тут... Глупо-то как! Если патруль, то можно здорово встрять.

Черт, черт, черт!..

Однако человек, шагнувший в проем, не был одет в имперскую форму. А когда погасло защитное поле его куртки, Антон узнал Стеллу. Они с ней вместе проходили комиссию перед заключением контракта.

Девушка осторожно приблизилась, показывая, что оружия у нее нет. Выглядела она немного растерянной, явно не ожидала кого-то здесь увидеть.

— Надеюсь, то, что я здесь, останется между нами? — спросила она с деланным равнодушием, через которое отчетливо проступали нотки страха. — В конце концов, мы оба нарушили правила, и нам нет смысла друг на друга доносить, верно?

Антон мысленно вздохнул. Ну что за идиотизм? Ты случайно встречаешь в заброшенном доме красивую девушку, за окном шуршат дождевые капли, горит свеча, а все, о чем положено думать, это стоит ли вам друг на друга стучать или нет. Неужели это нормально?..

— Думаю, ты права. Мне не нужны проблемы, — кивнул он, отводя взгляд. Потом слегка подвинулся, освобождая ей место на диване.

* * *

Лера не сразу поняла, что случилось, когда произошло обрушение. Это был ее первый день в патруле, и откуда ей было знать, может, то, что происходит, это нормально? Может, здесь, за периметром, всегда так?..

С диким грохотом пустующие дома заброшенного сектора оседали на землю грудой обломков. В плотном облаке поднявшейся пыли сложно было что-то разобрать. Если бы не светоотражающие нашивки на форме, она бы даже не смогла разглядеть очертания других патрульных. Естественно, и Кладов, и Васько были гораздо опытней нее, и девушка ждала от них распоряжений. Однако их не последовало. Васько, командир их звена, хрипя, корчился на земле. Один из обломков раздробил ему череп. Не жилец, это ясно. Тащить его с собой смысла нет. А убираться надо, потому что конструкции продолжали рушиться.

Коростелева в последний момент заметила летящий прямо на нее кусок ацеита. Девушка попыталась отстраниться, но что-то ее удержало. И только когда обломок с силой обрушился на нее, задев ключицу и распоров бицепс, она поняла, что случилось. Кладов закрылся ей, как щитом, не желая самому угодить под удар. Ублюдок. Хотя чего она ожидала? Сама ведь на его месте сделала бы то же самое.

В любом случае, пусть потом не удивляется, когда обнаружит у себя в постели марсианского тарантула... Но пока он нужен живым, потому что одной ей отсюда не выбраться.

Они бежали, все дальше удаляясь от границы восьмой зоны. Кровь толчками вытекала из разорванных мышц. Лера понимала, что долго не продержится, но еще очевидней было то, что, попробуй она остановиться, и Кладов уйдет без нее. А одна здесь Лера не протянет и часа. Как новобранцу, ей не полагалось нормальной аппаратуры, да и не работает здесь ни черта. Она даже не сможет сориентироваться на местности. Заряда в лучевике тоже почти нет...

А за спиной все еще слышен был грохот падающих конструкций. Ну, еще пара метров... И еще пара...

А дьявол!.. Голова закружилась, и Коростелева не удержалась на ногах. Она попыталась ползти, но и это давалось с трудом. Перед глазами темнело. Последнее, что удалось разглядеть, это светоотражающие полоски на форме удаляющегося сослуживца...

* * *

Это был странный вечер. Сидеть здесь, среди развалин, и говорить с почти незнакомым человеком. И то ли на Стеллу так действовала атмосфера, то ли дело было в мягких бликах, отбрасываемых язычком пламени, но ее лицо вдруг показалось Антону умиротворенным. Привычная жестокость во взгляде появлялась, только когда речь заходила о центаврийцах. Ну тут уж ничего не поделаешь, Лири и сам нередко ловил себя на том, что при мысли об этой расе начинает машинально теребить рукоятку лазерного ножа...

Девушка оказалась неожиданно приятным собеседником, с ней было интересно обсудить предстоящую службу, космос, планеты, на которых хотелось бы побывать. Темы для разговора, конечно, выбирались нейтральные. Откровенничать нельзя ни с кем и ни при каких обстоятельствах, уж это Лири знал прекрасно. И все равно несколько раз едва не сболтнул лишнего. В последний момент удержался. Наверно, это из-за той жуткой бодяги, которую они распили на двоих с Фазом. Но так хотелось просто говорить с ней, не подбирая осторожных ответов, не кидая двусмысленных фраз, не взвешивая каждое слово... Плюнуть на все и не думать о последствиях! Но он этого, конечно, не сделает. Слишком дорого может обойтись подобное удовольствие.