- -
- 100%
- +
– Нет, завтрак уже кончился. Сэр Кармитчел часто пропускал утренние приёмы пищи, и я подумала, что он опять допоздна работал, но Жоселин настояла, чтобы я проверила, как поживает хозяин, не нужно ли ему чего-нибудь.
– Жоселин – это дочь покойного? – я опять потянулся за карандашом и блокнотом и снова отдёрнул руку под взором инспектора.
– Сноха! – экономка почему-то скривилась. – Я немного удивилась: обычно с хозяином общается дворецкий, передаёт его поручения слугам или же, наоборот, информирует самого хозяина о просьбах детей: те, знаете ли, строят из себя важных персон, никогда не пройдут к отцу просто так, пообщаться по-человечески. Но Оллфорд был в тот момент занят, да и не мне обсуждать приказы членов семьи.
– Но вы не сообщили им ни о чём, а сразу вызвали нас! – обескураженно воскликнул Кэтэл.
– Боялась, что из комнаты может пропасть что-то важное, сэр! – загадочно сообщила экономка.
– Что вы имеете в виду?
– Улики, инспектор. Преступник наверняка захотел бы замести следы, – женщина подмигнула, словно посвящала нас в тайны масонского сборища.
– И всё же… – вздохнул инспектор. – Мы, конечно же, всё проверим и перепроверим, и если что-нибудь нас встревожит!..
– Нет, сэр! Действовать нужно быстро! – экономка непреклонно поджала губы. – Не ждите, пока злодей придёт в себя и придумает себе алиби, куйте железо, пока горячо! А если вам нужен особый довод, то слушайте: Арни только что сообщил мне, что видел чужого! Подозрительный субъект в пальто и шляпе. В доме, на втором этаже, и – в верхней одежде! Он видел его накануне, а уже сегодня утром бедный сэр Кармитчел сидит в своём кресле мёртвый.
– Мэм, кто такой Арни? – инспектор кивнул мне, и я тут же выудил из поясной сумки блокнот с карандашом: таскаю его туда-сюда!
– Внук сэра Кармитчела, разумеется! – ответила пожилая женщина.
– Вы можете пригласить его к нам?
– Сюда? В комнату к мертвецу?! У мальчика будет травма на всю оставшуюся жизнь! – возопила экономка и замахала руками.
– Тогда мы побеседуем позднее. Может, в гостиной?
– Только не раньше трёх, у ребёнка тихий час.
Инспектор вздёрнул брови до линии роста волос.
– Однако…
– Арни шесть лет, и мы следим за его режимом! – пояснила мадам.
– Спасибо, мэм… – Кэтэл процедил последние слова сквозь зубы и нетерпеливо отвернулся. Он стал осматривать узелковый шотландский ковёр, проводя пальцами по мягкому, цвета небелёного льна ворсу. Я же вновь прошёл к столу в надежде найти в бумагах старика стоящую зацепку. На столешнице вперемешку лежали разлинованные таблицы с непонятными – явно химическими – формулами, рядом с чернильницей примостился листок бумаги с записанным от руки телефоном и подписью «73-19-820 Коллинз & Коллинз». Наверняка какая-нибудь нотариальная фирма. Я аккуратно переписал номер себе в блокнот. «Что у нас тут? – инспектор почуял место клёва и устремился, как и я, к столу, – Проверьте номер телефона, Уоллер!» Как всегда шеф отдал бессмысленную команду об уже выполненном поручении.
Я переместился к окну. На широком подоконнике в аляповатом глиняном горшке стояло развесистое зелёное чудовище: листья его были рассечены по краям и напоминали потрёпанные птичьи перья. Подле него оказались фаянсовые чашка и блюдце. На дне засохли остатки чая. Странно, что старик использовал подоконник для грязной посуды вместо столика: в комнате вещи находились не в образцовом порядке, но всё-таки лежали в положенных им местах. «На экспертизу!» – инспектор следовал за мной по пятам, и его рука уже тянулась к предмету веджвудского сервиза. «Слишком поспешно!» – хмыкнул я про себя, но шеф боялся попасть впросак и готов был отправить на исследование хоть половину особняка, только бы не прослыть халатным и беспечным в таком сенсационном деле: всё-таки почивший был не последней личностью в Англии.
– Он был в кабинете в халате? – запоздало подивился инспектор.
– Он здесь днюет и ночует, если не посещает лабораторию, то есть ночевал… Исследования, опыты и прочая малопонятная мне абракадабра, сэр! – пояснила экономка. – Кажется, он даже имел дело с ядами… К тому же спальня соединена с кабинетом, это удобно.
Действительно, по левую руку от секретера находилась небольшая дверь. Она вела в спальню сэра Кармитчела. Я тут же мысленно отметил, что других дверей, ведущих из спальни, нет. Значит, если кто и расправился со стариком, то он не мог миновать дубовую дверь, через которую в кабинет попали мы.
В коридоре послышались шаги, и в комнату влетела ещё одна особа. Молодая девушка в халате для утреннего чая из чистого хлопкового миткаля, украшенного шёлковыми цветами, была обворожительна в своём возбуждении и нетерпении.
– Где он? Где папа? – её взгляд упал на кресло, и длинные пальцы мгновенно зажали красивый, покрытый алой помадой рот. – Как же так? – только и смогла вымолвить она и тупо повторила, глядя в пол: – Как же так?»
…Хайди, прищурившись, отложила книгу. Её начала терзать некая мысль. Мистер Шпотт тут же прекратил насвистывать арию Фигаро5, заметил её немой вопрос и лукаво приподнял тёмную бровь:
– Уже получили пищу для размышлений?
– Боюсь, не ту, на которую вы рассчитывали… – нахмурилась Хайди. – Значит, вы утверждаете, что мистер Уоллер в своих мемуарах – назовём их так – ни в чём не погрешил против истины?
– Ну… Конечно, нельзя полагаться на описание поместья и интерьера, – мистер Шпотт сосредоточенно тёр переносицу, вспоминая литературные огрехи несмышлёного автора. – Роли – совсем мальчишка! Он, как я уже говорил, мало смыслит в роскоши. И ещё, по-моему, он заменил преданного пса Менестреля на толстого котяру по кличке мистер Гиппо. Не знаю, правда, зачем. Наверно, считал, что такой ход больше привлечёт женскую аудиторию. Собаки есть у всех. Они преданные, но вовсе не милые пушистики. Хотя это всего лишь моё предположение.
– Не знаю, как насчёт интерьера и собак, а в женском туалете он знаток… Я всё никак не могу понять, откуда Уоллер так хорошо разбирается в женских халатах, да ещё знает их предназначение? Даже я не отличу атлас от шёлка, а уж слово «миткаль» напишу не менее чем с двумя ошибками… – дивилась Хайди невероятной разборчивости сержанта-литератора.
– Потрясающе! – мистер Шпотт беззвучно засмеялся, кивком выказывая своё признание. – В этом нет ничего сверхординарного, мисс! Что касается женского туалета… Жена Роли в своё время была редактором журнала модной одежды для дам неопределённого возраста. Кажется, он назывался «Кокетка» или «Гризетка». В общем, её дело прогорело, так теперь мадам вовсю отводит душу на биографиях своего мужа. Так что будьте уверены: все женские персонажи этой повести одеты в ультрасовременные и новомодные вещи, с шиком, вкусом и блеском, ведь прошли через перо «Леди Стиль». Так что в этом вопросе доверьтесь старине Уоллеру…
– Точнее миссис Уоллер! – уточнила Хайди. – Но здесь не журнал мод…
– Верно подмечено! Да, боюсь, в жизни одежду герои носили не совсем ту, что описывает симпатяга Уоллер. Это, так сказать, издержки вынужденного сотрудничества со своей женой. Но эта мелочь не имеет отношения к делу, не стоит так заострять на ней внимание.
– Может быть, если, конечно, потом не выяснится, что хозяина придушили поясом от халата из шёлкового или – какого там? – миткаля… Но ведь, с другой стороны, одежда много говорит о характере её владельца, о вкусах, предпочтениях, и даже жизненных приоритетах, если хотите! Душевных ценностях человека. Ну, и, на худой конец, о материальном положении! – всё горячилась Хайди.
– Эк, куда вы загнули, – мистер Шпотт о чём-то задумался. – Ну да посмотрим. Как бы то ни было, это уже интерпретация фактов, притом далеко не непредвзятая, как вы могли заметить.
– Ещё меня беспокоит чашка, – не унималась Хайди. – Что она делала на подоконнике? Конечно, Уоллер и сам это подметил, но пока между делом… Вот если бы наш юный сержант вместо того чтобы сеять модные тенденции, более подробно и правдиво описал обстановку да обычную одежду покойного… Например, насколько аккуратным был шлафрок, были ли на нём пятна от чая или кофе, часто ли его стирали, был ли он новым или доживал не первое десятилетие? Ответь он хоть на парочку, можно было б стопроцентно сказать, имеет чашка отношение к делу или нет!
– А если я заявлю, что не имеет, что вы тогда скажете о халате? – прищурил один глаз мистер Шпотт.
– Тогда я скажу, что если бы экономка или его личный лакей не следили за его бельём, он носил бы один халат целый год! Но, полагаю, что, раз человеком сэр Кармитчел был аккуратным…
– То оставлять на окнах грязные чашки было ему несвойственно! – воскликнул мистер Шпотт и даже пару раз хлопнул в ладоши в знак признания. – Только откуда такая уверенность в аккуратности старого учёного?
– Он же работал с опасными веществами, а в таких случаях необходима полная сосредоточенность, въевшаяся привычка класть вещи туда, где им положено находиться.
– Вы попали в точку, хотя считаю, что есть учёные, полностью беспомощные в быту. Да уж, – философски вздохнул собеседник, – читателям сложнее добраться до истины. Глядеть глазами свидетеля – всё равно что рассматривать луну через лупу: многое упускаешь. Разумеется, инспектор Кэтэл видел истинную картину, а нам достаются пережёванные факты.
– С чужой слюной…
– А вы не так просты, как кажетесь. С виду милая и красивая девушка, но вот, поди ж ты, и про чашку тут же смекнули…
– Милая – значит, глуповатая? – накуксилась Хайди.
– Не подумайте ничего такого! – замахал руками, словно ветряная мельница, мистер Шпотт. – Стереотипы довлеют и надо мной! Хотя я и сам долгое время проработал под началом взбалмошных и богатых особ, но не считаю, что ввиду своего социального статуса не способен на интеллектуальную деятельность.
– А кем вы служили, если это, конечно, не тайна?
– Конечно, нет. Я долгое время проработал шофёром в доме одной семьи вроде этих Кармитчелов. В лучшем случае тебя не замечают, в худшем – срывают на тебе злость и неоправданные ожидания. Но я привык… После мне повезло, я получил небольшое наследство и покинул самовлюблённых хозяев, устроившись в одну контору. Не бог весть что, обычный клерк. Но по работе мне часто приходилось наведываться в роскошные дома и не только в качестве служащего, бывало, и в качестве гостя, так что я посмотрел на господ с разных сторон и вот что скажу: удивительно, как меняются люди, когда оказываются с тобой по одну сторону баррикады. Раньше и взглядом не удостаивали, а после могли мило обсуждать с тобой колониальную политику, если, конечно, не знали твоего истинного, плебейского, происхождения! – мистер Шпотт глубоко вздохнул и с грустной улыбкой подвёл итог своим размышлениям: – Не люблю жеманность и неискренность. Что касается чашки, этот вопрос придёт в голову Уоллера далеко не сразу. А всё его любовь к домашней живности! Но вы не отвлекайтесь.
– Итак, продолжим! – Хайди сделала глубокий вдох перед очередным погружением.
Глава III. Сумбурная
(Первый конфликт)
«– Как же так?.. – голос девушки звучал потерянно и в моей душе отозвался жгучим состраданием, желанием помочь несчастной, убитой горем дочери, но стойкой, смелой, не покоряющейся судьбе, не повергающейся отчаянию, даже не подающей виду…»
«Ему что – платят за количество слов? – раздражённо буркнула Хайди и с остервенением перелистнула страницу».
«– Мисс Кармитчел, я полагаю? – голос инспектора звучал бесчувственно и холодно. Я неодобрительно покосился на него. Экономка же, завидев вошедшую, сжала губы в нитку, вздёрнула нос и быстро покинула комнату.
– Да, я Линдси, – кивнула побледневшая девушка. – Экономка позвонила вам вместо того чтобы поднять на уши весь дом! – впервые лоб вошедшей прорезала лёгкая морщина: нарушение прислугой субординации явно не понравилось Линдси. Экономка вовремя ретировалась. – Кто бы мог подумать, а ведь мы спокойно завтракали! Вот Эварт и Жоселин уже уехали. Как нелепо! Они даже не подозревают…
– Вас не удивило, что отец не спустился к завтраку?
– Конечно нет. Он так много работал… – Линдси замолкла, но, встретив непонимающий взгляд инспектора, пояснила: – Он мог работать и целую ночь, когда его что-то сильно увлекало. Мы привыкли, что папа просил не беспокоить его лишний раз. Любил говорить, что уже не маленький и обойдётся без нянюшек. Это приступ?
– Полагаю… Конечно, мы проведём исследование, но, бьюсь об заклад, это будет всего лишь формальность. Признаков насильственной смерти налицо нет…
– Насильственной?! – Линдси передёрнулась. – Какой вздор! Мы же не в дешёвом бездарном романе!..»
«Именно в таком… – проворчала Хайди и поспешно отмахнулась от недоумевающего взгляда мистера Шпотта».
«– Да, мисс, вы правы! – покладисто согласился инспектор. – Вот только непонятно, почему ваша экономка настаивает на версии убийства. И даже говорит, что вчера в доме был посторонний. Его видел ваш племянник Арни.
– Большей чепухи нельзя и представить, – Линдси нетерпеливо дёрнула маленькой аристократичной ручкой. – Арни – маленький мальчик. А нашей домоправительнице нужно меньше читать на ночь криминальную хронику и газеты.
– Может, что-то пропало? – переменил тему инспектор. – В кабинете всё на месте? Оглядитесь внимательно!
– Я здесь почти не бывала! Но денег здесь быть не могло, основной капитал хранился в банке. Небольшая наличность для бытовых нужд находится в моём кабинете, я выдаю необходимую сумму экономке каждый понедельник. Драгоценности моей матери после её смерти также хранятся у меня.
– Ваш отец чем-нибудь болел? – инспектор методично проходился по стандартной схеме. – Хронические заболевания, недомогания, головные боли? Может, были застарелые травмы?
– Здоровью папы можно позавидовать, – Линдси отметала одно предположение за другим. – Иногда он страдал болями в желудке, но, думаю, тут дело в нерегулярном приёме пищи.
– А сердце?
– Работало как часы, – Линдси пожала плечами.
– Но, войдя сюда, вы первым делом спросили про приступ? – как бы между прочим, с невинным видом вставил шеф.
– Да? Разве? – Линдси помешкала. – Но папа был далеко не молод. Сама не знаю, почему первым делом подумала про болезнь. Кажется невероятным, чтобы папа просто взял и умер.
– Но про насильственную смерть вы предпочли бы не говорить даже в теории? – продолжал Кэтэл тоном змея-искусителя.
– Да, инспектор, иначе придётся допустить нелепую мысль, что в этом доме находится убийца! А среди нас ненормальных нет.
– Если бы за злодеяния отвечали только люди, тронутые умом, все мы жили бы мирно и спокойно, – развёл руками инспектор Кэтэл.
– Мисс, а чем занимался ваш отец? Он был химиком? – я поспешил отойти от неприятных и безрадостных тем.
– Изучал растения. Мы владеем фармацевтической компанией и заводом. Проводим эксперименты, изобретаем лекарства. Некоторые свойства растений поражают. Мы столького ещё не знаем о флоре нашей планеты… Хотя многих людей сейчас интересуют только они сами да ещё то, какое количество денег им принесёт очередное предприятие, – Линдси презрительно поджала губы.
– А вы тоже работаете, мэм?
– Естественно, – казалось, такой обыкновенный вопрос оскорбил мисс Кармитчел в лучших чувствах. – Я пошла по стопам отца и тоже стала ботаником, – заключила она, гордо вскинув подбородок.
Мы с шефом невольно переглянулись. С такой внешностью только сниматься в кино или блистать на сцене. А тут – учёный. Может, эта профессия не являлась актом любви, а принуждением со стороны отца? Видимо, эта мысль встревожила и инспектора.
– В вашей семье это потомственное? В смысле, реализация себя на учёной стезе?
– Я бы так не сказала, – невесело улыбнулась Линдси. – Моя мама была певицей и танцевала в ансамбле. Брат Эварт – просто мот, ничем серьёзным не увлекается, хотя в установлении нужных связей ему не откажешь. Обаяние моей матери явно передалось братцу. Это нам очень помогает, когда нужно договариваться с поставщиками и искать рынки сбыта. Жоси, его жена, ни рыба ни мясо. Я даже не знаю, работала ли она когда-нибудь… – фыркнула она презрительно. – Но после встречи с Эвартом жизнь её – сплошное катание в масле. Вы не против, если мы договорим позже, в гостиной? Я уже не могу здесь находиться…
– Да, мисс, разумеется! – поспешно кивнул Кэтэл, но не будь он таким бесчувственным поленом для камина, то прекратил бы «экзекуцию» намного раньше. Это же надо было додуматься?! Устраивать допрос сиротки в присутствии едва остывшего тела её отца!
Мисс Кармитчел поспешно удалилась.
– Что ж, думаю, тело можно уносить, – инспектор был мрачен, – не знаете, что это за растение? – неожиданно обратился он ко мне, указав на зелёного уродца на подоконнике, возле которого мы обнаружили чашку с остатками заварки.
– Я в этом не смыслю, но могу узнать у мисс Кармитчел…
– Вот ещё! – Кэтэл вспылил. – Мы здесь не для праздных разговоров! А вам следует расширить кругозор, Уоллер. Поезжайте в участок и прихватите с собой чашку. Отдайте её Ричардсу. И не забудьте про записку. Сравним с почерком старого Кармитчела. Вряд ли он держал в руке чужую писульку, но формальности следует соблюсти. Ну, а после отправляйтесь в морг. Мне хочется побыстрее расправиться с этим делом. Чуть что – звонить в полицию… Для начала пригласили бы врача, провели осмотр, а уж потом отрывали нас от действительно стоящих дел!
– Но, сэр, сам главный констебль велел…
– Я знаю, – шеф прервал меня, скривившись, – все поддались влиянию минуты. Экономка звонила, вопила про убийство, да не кого-нибудь, а светила английской фармацевтики! Некоторые паникёры завели речь чуть ли не о покушении на национальную безопасность! «Лучше перестраховаться», – подумали и местные блюстители. Зачем вообще нам полиция в каждом графстве, если чуть что – все бросаются привлекать Скотленд-Ярд?!
Я быстро прошёл вон из кабинета покойного ботаника, подальше от набиравшегося молний и громов инспектора, и стал спускаться по лестнице. Мимо меня наверх прошелестел бесшумный пузатый кот, оставив по дороге на моих идеально вычищенных ботинках клочок шерсти. Неожиданно слух уловил звуки перепалки. Кто-то сердито ругался или кого-то отчитывали. Я остановился в начале лестницы и прислушался. Кажется, из столовой доносился шум ссоры. Я, крадучись, направился туда. Оба голоса я узнал без сомнений. За дверью столовой Линдси Кармитчел в негодовании обрушивалась на экономку.
– Я выполнила свой долг, мисс! – в твёрдом голосе экономки не было и намёка на смущение или страх.
– Вы должны были сказать нам! Папа мёртв, а мы как ни в чём не бывало лопаем сэндвичи за завтраком и наслаждаемся какао. Мерзко! – Линдси закипала с каждым новым словом, даже её голос стал похож на свист пара, вырывающегося из обжигающего чайника.
– Вы могли не дать мне вызвать полицию! – полярно ледяным тоном парировала домоправительница.
– Это было решать не вам. Мы бы позвали врача!
– Какой толк от врача человеку, уже представшему перед Господом? – каменным смешком выстрелила собеседница. – Лучше бы тогда направили за священником. Да и от него толку не больше, ведь мёртвому не в чем каяться!
– Не дерзите мне! – видимо, мисс Кармитчел не привыкла встречать возражения со стороны прислуги. И я был целиком на её стороне».
«Вот же подлиза, – мотала головой Хайди».
«– Я вам не служу! – неожиданно экономка повысила голос. – И не собираюсь оставаться в этом доме больше, чем потребуют приличия и расследование! Я выполню свой долг перед покойным хозяином, не сомневайтесь. Он мог положиться на меня при жизни, сможет и после смерти.
– Расследование? – Линдси задохнулась, будто с разбегу натолкнулась на препятствие. – Папу никто не убивал!
– В этом доме не стоит ждать справедливого решения, – спокойствие экономки поражало и даже вызывало восхищение. – Хозяин был добр, но абсолютно безразличен ко всему, что вытворяли здесь его родственники! Даже вы, мисс. Уж куда я была о вас лучшего мнения, но после случая с Таис! Нет, никому не будет пощады. Убийцу покарает закон, и я прослежу за этим.
С минуту повисло тягучее молчание. Я, затаив дыхание, напрягал слух.
– Но зачем вы впутываете в это дело моего племянника? – полным злобы, но уже и хладнокровия голосом спросила Линдси. – Арни – совсем кроха!
– Да, мисс, для вас он такое же бессловесное растение, как и кусты жимолости у вас в оранжереях! – экономка держалась стеной и не сдавала ни одной позиции. – Вы бы скорее поверили кактусу, чем мальчику. А ведь он редко фантазирует. Весь пошёл в учёного дедушку, а не в лгунью-мать. Он видел постороннего в доме за три часа до ужина!.. – Господи, как с таким характером она столько лет работает в доме, где нужно терпеть выходки взбалмошных лентяев и богатеев?! Хотя, может, только сейчас чаша её терпения переполнилась до краёв и опрокинулась. – …Кто-то побывал здесь, и – держу пари, – полиция заинтересуется этим небывалым происшествием.
– Вы покинете этот дом, как только я получу заключение коронера, – голос Линдси звучал бесстрастно и надменно. – Что касается Таис, то знайте, нарушение субординации и воровство я не буду терпеть даже от лучшей служанки в мире. И экономки…
– Посмотрим, – голос домоправительницы не уступал в холоде и безразличии. – Я тоже с нетерпением жду результата исследования. И, боюсь, вам придётся меня потерпеть.
Глава IV. Токсичная
(С пафосом)
– Яд? – инспектор Кэтэл повторил это слово уже в четвёртый раз. Можно было подумать, что от числа повторений полицейский врач поменяет свои показания, но тот был непреклонен. – То есть придётся подождать, прежде чем передать дело в коронерский суд? – спросил он с еле теплившейся надеждой.
– Да, инспектог». – Ричардс несколько картавил. – Вег’дикта о естественной смег’ти вы от них точно не дождётесь. Я не могу ошибиться. Это очень вг’едный токсин. Вызывает наг’ушение в г’аботе сег’дечной мышцы, пг’иводит к аг’итмии и без своев’еменной помощи к смег’ти. Его остатки были на дне той чашки, что вы мне п’ислали на экспег’тизу.
– Да, я обнаружил её на подоконнике в кабинете убитого, – нескромно прихвастнул Кэтэл, бессовестно умолчав обо мне. – Так вы говорите, смерть наступила почти сразу?
– Зависит от того, какое количество яда п’инял покойник. И насколько был плотным его ужин. Еда могла замедлить действие гликозида.
– Это название токсина? – деловито осведомился Кэтэл, тут же преобразившись.
– Гликозиды используются в качестве лекаг’ства при сег’дечных заболеваниях. Их пе’едозиг’овка может стать летальной.
– Но сэр Кармитчел не был сердечником! – воскликнул я.
– Гликозиды получают из г’астений и даже из ядовитых животных, – тоном сельского учителя занудил врач. – Есть множество видов этого химического соединения. Какой именно гликозид мы обнаг’ужили, сказать пг’облематично. Гликозидная стг’уктуг’а слабо г’аство’яется в воде, так что мы можем быть увег’ены насчёт того, чтó было в чае, хотя и тут потг’ебуется в’емя, чтобы сказать точно. А вот с ог’ганизмом жег’твы сложнее… В кг’ови покойника понижен уг’овень магния и калия. И г‘аз сэг» Каг’митчел не имел пг’облем с сег’дцем, то всё указывает на токсин…
– Разумеется, кто кроме него мог пить из той чашки!
– Но лучше вам ещё г’аз пе’еговорить с его лечащим врачом. Нужно знать, на какой токсин делать анализ. Некотог’ые из них невозможно найти в ог’ганизме по пг’ошествии большого количества в’емени.
– Знаете, доктор, покойный был химиком. В его поместье расположены теплицы и, говорят, даже оранжерея с редкими растениями. Мы, правда, не видели её в первый свой приход, но территория поместья весьма обширна… – голосом знатока выдал шеф.
– Понимаю, вы думаете найти яд в экзотических цветниках. Такое нельзя исключить, – протянул Ричардс. – Но для начала пг’оверьте – не пользовался ли кто в доме сев’дечными каплями. Самое пг’остое г’ешение – чаще всего самое вег’ное!
Инспектор несколько поджал губы – поучительство его персоны со стороны дилетанта по части криминальных дел и, в особенности убийств, его явно раздражало.
– И всё же, – ехидно улыбнулся инспектор, – мне стоило бы знать, на какие растения стоит обратить внимание. Не вызывать же вас каждый раз сюда ради этого.
– Что ж, если вы настаиваете, – доктор нахмурил лоб, – есть жёлтые лютики…
– Которые мы видим на каждом шагу в Грин-Парке? – удивился я.
– А вы думали, что только в деб’ях Амазонки пг’оизг’астают «зелёные убийцы»? – усмехнулся доктор. – Почти каждое в’астение является ядом. Даже листья каг’тофеля или помидог’ов. Слушайте, инспектог» Кэтэл, я пг’ове’ю следы заваг’ки на самые в‘аспв’оств’анённые гликозиды, но мне нужно в’емя. Будь это цианид или ст’ихнин, я бы дал ответ быств’ее.
– Мы вас поняли, – инспектор попрощался с доктором и поспешно его выпроводил, – вот что, Уоллев», тьфу ты, Уоллер! мы направляемся обратно в поместье Кармитчелов. Нужно найти источник этого гликозоида.