- -
- 100%
- +
Сколько себя помню, Новопольского люто ненавидела! Из меня он сделал неврастеничку. Номер два — вот, кто я была по его милости, начиная с пятого класса, как он перешел в нашу школу. До него я была лучшей! Отличница, активистка, спортсменка и просто — красавица. Эта сволочь все испортил! С момента его появления, Василек, а точнее — Васильева Катя, обречена была дышать ему в спину.
С Антоши Новопольского пылинки сдували. Ну, как же! Такой одаренный мальчик! Гений, мать его дери! К концу одиннадцатого класса — золотой медалист. Мастер спорта по карате. Победитель олимпиад разного значения. Эта скотина мне жить мешала и дышать спокойно! Носились в школе с Антошей, как с писаной торбой, разве что в зад не целовали.
Я выдохнула, получив свой красный аттестат. Директриса трясла мне руку и вручала грамоты. Мой глаз дергался от пережитого стресса. Едва заметные волны судорог катились по телу. Как я тогда не ослепла? Огромный портрет лучшего выпускника этого года красовался посередине актового зала. Не поймите меня неправильно, дело совсем не в зависти или ущемленном самолюбии. Причина намного прозаичней — такого двуличного и лживого прохвоста стоило еще поискать. Упырь — одним словом.
Какой выпускной? Пошли все нафиг! Я неслась по коридору школы, срывая атласную ленту выпускника, только волосы назад и нецензурные слова следом.
— Васильева! — слышу ехидный голос этого говнюка.
Торможу. Цепляю на личико улыбочку и оборачиваюсь.
— Обнимемся на прощание? — Антон манерно раскинул руки. — Ты ведь снова сбегаешь, трусиха! — не язык, а жало свое выпустил и заглядывает: терпимо или еще всадить, где больней будет?
— Ну, что ты, Антоша! Век твою доброту не забуду! — скидываю его руку с плеча. — Сниться мне будешь в страшных снах! Чудиться в каждом бульдоге! Заведу крысу и назову твоим именем…
Ох, если бы я тогда поняла его ухмылку! Когда поняла — было уже поздно!
Первый курс института. Воодушевленная новыми познаниями, новыми лицами... Есть, где развернуться, себя показать!
Там-там-тадам-там! — отыграл похоронный марш, когда я натолкнулась глазами на Новопольского. На моем отделении! На моем курсе! Впору было упасть на брюхо и отползать к выходу. Жизнь моя закончилась — читала я по глазам Антошеньки.
Девчонки с нашего курса уже облепили накаченное тело Новопольского, лепетали и хлопали глазами. Ненавижу, сука-мразь! — тащу свое бренное тело и падаю на первое же свободное место.
— Василек! — сквозь волны негатива, пробивается ненавистный голос. — Вот и встретились! — уже звучит как угроза.
Не оборачиваясь, поднимаю средний палец. Раздается Тохино ржание и вторящие ему голоса новых приспешников. Удивительный дар — собирать вокруг себя адептов! Закон физики, что ли? Посредственности тянулись к Новопольскому, чтобы крутиться на его орбите, подбирая крохи славушки.
2. Не было бы счастья...
Бросить все и стать Пелевиным, которого никто не видел, но знают, что он есть. Пелевин — стабильно пишущий автор книг и жутко популярный за рубежом. Человек-галлюцинация. Его нет в соцсетях, он не фотографируется, его не видели на публике… Вроде бы, вот книга Пелевина, а сам он — мираж.
— Василек! Ты придешь сегодня на мою игру? Придешь ведь?! — снова этот ненавистный голос рядом. Хочу повернуться и плюнуть прямо в глаз, и желательно ядом.
Знает, что подчинюсь ему, снова. Выбора у меня нет. Сволочь плотно держит меня за горло. В классе девятом попросила его помочь с возвратом страницы в социальной сети. Меня вскрыли, и данные тихо утекали в чужие руки. Помог мне Антоша. Еще как помог! Скачав все домашние видео с моего ноута, с пачками фото меня любимой. Не подумайте, что были фото в стиле «ню»... Дурачились с сеструхой, переодеваясь в разные образы. Новопольский нашел до чего докопаться. Сказал, что разместит эти фото на проститутских сайтах. Типаж подходит! — гаденько он тогда смеялся, рассматривая меня в короткой юбке и колготах в сеточку.
Баскетбольный матч между институтскими командами. Вытянула ноги. Жую жвачку, тоскливо наблюдая за позером в шортах и майке. Девчонки визжали при каждом броске и его победном кличе. Хоть бы раз промазал, тварь! Посылает поцелуйчики своим поклонницам и подмигивает мне. Передернуло.
Только я потом глазам своим не поверила! Завязалась нешуточная борьба у кольца. Несколько парней атаковали нашего красавца. Столкновение. Новопольский валится, держась за колено. Свисток судьи. Подбегает тренер. Да, ладно! Антошу выносят на носилках. Не то, чтобы я радуюсь... Гада не жалко. Но и не праздную.
— Васильева, в деканат! — провозгласил препод, едва началась лекция.
Волнуюсь. Не жду ничего хорошего. Все хорошее давно обходит меня стороной. Давно подозреваю, что у Тохи есть моя кукла вуду и тридцать три проклятья, написанных кровью с моим именем.
— Екатерина! Хочу вас обрадовать. В связи с тем, что Антон Новопольский получил травму, от университета на соревнования по киберспорту поедите вы. Больше некому! — смотрит из-под очков и для убедительности, что действительно, на сотню километров Василек — первая в очереди — развел руками. — Защищать придется честь страны, Катя, — добавил, тяжко вздыхая.
Чувствую, не сильно-то он в меня верит! На кону титул чемпиона в PUBG Global Invitational 2021. Зря он так! В Dota 2 — я лучше Антона! Мне приходилось ему проигрывать из-за его угроз.
С деканом не спорю. Просто подписываю согласие на участие. Сдерживаю мысль: заявиться к страдальцу в больницу и сломать ему вторую ногу. Покатило же! Сегодня на моей улице раздают плюшки! Встречай меня, Стокгольм!
3. Чертовы Карлсоны
В аэропорту Стокгольма меня встретили с табличкой на русском. Мелочь — а приятно! Английский мой — на уровне разговорного, но все эти надписи на шведском и английском — резали глаза. Я впервые за границей, одна, так далеко от дома. Качу за собой чемодан на колесиках. Улыбаюсь каждому встречному. На соревнованиях такого уровня не каждому смертному посчастливиться попасть. Перед вылетом был на телефон входящий от Антоши, но я его проигнорила. Нефигу настроение портить! У меня от предвкушения встречи с такими же матерыми игроками из двенадцати стран — пожар третьего уровня сложности. Чистейший адреналиновый кайф течет по венам.
Заселили в отель. Ужин принесли прямо в номер. Поблагодарила мужика в колпаке и принялась с аппетитом уплетать все видимое на блюде. Че ж я так от перелета устала? Вроде только что носилась бодрячком, осматривая свой номер. Как же разморило! Я только прилечь, потом вещи разберу! — падаю на кровать и отлетаю в сноляндию.
Снились Карлсоны. Жужжат, падлюки, в оба уха. Еле разлепила глаза. Голова чугунная. Во рту — кошки нагадили. Где это я? — ворочаю головой по сторонам и просто охреневаю от увиденного. Зажмурилась. Еще раз открыла, в надежде, что галюны пропадут.
— Дамы и господа! — повернулась на голос, басящий по-английски.
— Приветствуем вас на борту самолета! Через минуту вы выйдете в этот люк, — показывает на дверь. — И отсчитав до десяти, выдерните кольцо парашюта. Ваша задача: добраться до базы живыми!
Че за херня? — такой же вопрос читаю на лицах всех пристегнутых в креслах людей. Парни и трое девушек где-то моего возраста оглядываются, не понимая ровным счетом Н.И.Ч.Е.Г.О!
Негр, в камуфляже без опознавательных шевронов, открывает дверь. Раздается жуткий свист и гул, что уши заложило. Бугай подходит к крайнему креслу. Одним щелчком отстегивает парня и, взяв его за шкварник, просто выкидывает из самолета.
— Молчать! — орет нигер на поднявшийся гомон разных диалектов.
Вторая девушка по периметру, с виду азиатка, сама отстегивается и выпрыгивает в неизвестность. Я сижу пятая. До меня доперло, что скоро мой черед! И нихрена это не сон! Рука уже болит, так я ее защипала до синяков. Я ж высоты боюсь! — хочу заорать, едва сдерживая панику от вида горы черных мышц, направляющейся по мою душеньку.
— Руки, сука, убрал! — рычу на негра.
— Рус?! — белозубо лыбится чернявенький, явно обрадованно.
— Она самая! — отстегиваюсь и, шатаясь, бреду к «порталу».
— Русские девчонку прислали! — слышится мяргание на французском.
— Рано радуетесь! — сцепив зубы, шагаю в свой кошмар.
Почему люди не летают, как птицы? — спрашивал какой-то умник. Летают! Еще как летают, сыпя все проклятья на людей, которые сняли темнокожих с пальм, изобрели самолет и послали бедную Катю во вражеское государство.
Как же меня болтало! Поток воздуха бьет в лицо, размазывая в лепешку. Ну, чувствую, харя треснет еще на подлете. Мозг сам высчитывает десяток. Пытаюсь дотянуться до кольца. Дергаю на пятнадцати, уже прощаясь с жизнью. Хлопок. Парашют раскрылся. Чуть не описалась, честное слово! Вишу, дергаясь, как карась на крючке: «Только не в воду! Только не в воду!». Потоком все-таки сносит ближе к острову.
Врезаюсь в дерево, вцепившись в ствол, как обезьянка обняв руками и ногами. Зубы стучат от холода и стресса. Земля, земелюшка родимая! Деревчики, кустики, травушка...
— Эй! Русская! Сколько можно тебя ждать? — раздается голос, снизу.
4. Первый привал
— Эй! Русская! Сколько можно тебя ждать? — раздается снизу.
— А ты не жди! — каркаю, не узнавая свой голос, выбивая зубами азбуку Морзе.
Только тут понимаю, что пацан говорит на русском, с едва уловимым акцентом. Прибалт, наверное, — поступает сигнал в мозг. Тряхнув головой, надеюсь, что отпустит заложившие от собственного визга уши.
— Спускайся, дурочка! Скоро темнеть начнет! — сообщает «добренький» парнишка.
Собирая мат и обдирая ногти, удается сползти на землю. Упала на колени и отстегнула ремни парашюта. Вопросительно таращусь на ждуна: Чего прилип? Какого фига надо от меня? Ходи себе мимо…
— Да ты подохнешь раньше времени! — делает вывод блондин, склонив голову набок в раздумье.
— Вот и отвали от меня, придурок! — зашипела.
— Опа! Нашел! — сообщает тело, вылетевшее из ближайшего куста. «Еще один русскоговорящий!» — поворачиваемся с прибалтом к вновь прибывшему.
Брюнет с зелеными глазами несказанно нам рад, как будто приз нашел!
— Что, еб вашу мать, происходит?! — постепенно прихожу в себя и поднимаюсь с колен.
Только сейчас замечаю, что на мне камуфляжная форма, как у парней. На поясе фляжка с водой. С другой стороны — охотничий нож. Пью по глоточку, не сводя глаз с «попутчиков».
— Ян, из Литвы, — представляется блондин, отсалютовав от головы двумя пальцами.
— Артур, Армения, — кивает брюнет.
— Катя, Россия, — фляжкой махнула в неопределенном направлении.
— Куда двигаем? Кто видел что-то сверху? — тараторит Артур. — Ему явно нужен весь расклад прямо здесь и сейчас.
Пожимаю плечами. Я нифига не видела с перепугу. Мы смотрим на блондина, который впал в думу.
— Бля, думай быстрей! Все вы, прибалты, тормоза, — ворчит брюнет, уже наматывая круги вокруг нас.
— Туда идем! — выдает наконец Ян, показывая направление.
Сколько мы шатались по лесу? Выбившись из сил, падаю на землю звездой. Лошадь сдохла, прикопайте меня здесь, под калинкой — смотрю на ветку с красными ягодами, свисающую надо мной. Успею на стволе накарябать «здесь была Катя»?
— Выдохлась, матрешка, — кривит губы литовец.
— Бросьте меня здесь, спасайтесь сами! Я с места не сдвинусь! — жду, что они уйдут и перестанут мне действовать на нервы.
— Уже закат! — говорит Артур. — Я могу развести костер.
Парень начинает суетиться и натаскивать ветки. Ян, достав нож, точит наконечник палки. Все, в общем, заняты, одна я валяюсь, позволяя разным жукам по мне ползать и жую травинку.
— Ян, ты чего ко мне прицепился? Шел бы спокойно без прицепа, — поворачиваю голову в его сторону.
— У нас инструкция есть негласная в Литве: «Если начнется апокалипсис — держись русских! Есть шанс выжить!». Но ты, матрешка, ломаешь все стереотипы. Нас уже могли десять раз окружить и прихлопнуть, как котят, — явно злится, что пришлось делать остановку из-за меня.
Я повернулась набок, подложив руку под голову. Артуру удалось развести костер. Пламя лизало ветки, которые потрескивали. Запах костра ударил в ноздри. Протянула руку к теплу.
— Вы тоже на турнир ехали? — спрашиваю спокойно, словно это не меня только что обвинили во всех тяжких.
— Да, турнир, — кивает Артур.
Парни натащили еще веток, чтобы не сидеть на холодной земле, и мы, прижавшись вплотную, молчали «о своем».
— Кто-то идет! — Ян, повернул голову, всматриваясь в темноту.
5. Третий «свой»
— Свои! — говорит вновь прибывший, и кидает к костру тушки двух зайцев.
Если двое моих новых знакомых выглядят парнями, то от этого бугая веет мужчиной. Высокий, мускулистый и опасный. Я, например, даже не слышала, как он подошел. У Яна уши-локаторы, что ли?
— Представься, «свой»! — Артур напряжен, рука лежит на рукояти ножа.
— Я — Дияр из Казахстана, — шатен присаживается на корточки и тоже нас рассматривает.
— Не очень ты похож на потомка Чингисхана! — выговаривает литовец, пренебрежительно скривив губы.
Дияр заливисто смеется, откинув голову назад, показывая ряд белых зубов.
— Я вам больше скажу! При таких смешениях кровей, как было при Союзе, чистокровки — вообще редкость! На себя глянь, прибалт, — тычет в него пальцем. — Дед твой кем был?
— Белорус, — цедит Ян.
— Во-о-от! — заключает казах и переводит взгляд на меня.
— Готовь еду, женщина! — теряю дар речи от такой наглости, застыв с открытым ртом.
— Мясо должен готовить мужчина! — Артур хватает одну из тушек и одним махом разрезает, стягивая шкурку.
Я отвернулась. Первый раз такое вижу. В жизни видела только мясо магазинное. Пушистиков мне жаль, но мы жутко голодные. Придется задвинуть свои принципы в задницу, если хочешь выжить. Мое «фи» здесь никого не впечатлит, быстро сожрут и мою пайку.
— Ты хоть что-то вообще умеешь, матрешка? — хмыкнул Ян.
— Нельзя недооценивать ее! Если эта девушка здесь — значит, она в своем деле лучшая! — продолжает меня рассматривать Дияр.
Ой, кто-то в уши сахарной ваты пытается мне набить! Давно на лесть не ведусь.
Артур уже насадил тушки на палки и потянуло жареным мясом. Есть хотелось неимоверно. Живот выдавал звуки, словно там целый прайд порыкивает. Поделив мясо поровну, парни свои куски сметали быстро.
— Надо кости закопать, вдруг здесь водятся хищники! — казах, в четырех метрах начинает копать ножом ямку. — И воду берегите! Не уверен, что завтра отыщем базу.
От известий о хищниках стало не по себе. Я поежилась, оглядываясь по сторонам. Воображение у меня очень богатое. Стало казаться, что большие и свирепые любители Катиного мясца прячутся за каждым деревом.
— Кать, хищники — здесь не самое страшное. Нас было двенадцать. Черт знает, что у них на уме! Поэтому спим по очереди! — кивает Ян.
Я пытаюсь расчесать волосы руками и заплести косу. Парни еще надрали веток и готовят лежанку. Блин! Спать одной страшно. Но примоститься рядом с теми, которых даже не знаю... Обдираю ближайший куст и тоже делаю себе подстилку. Укладываюсь поудобнее, насколько это возможно. Каждый прут впивается в кожу, сводя все мои усилия о комфорте к минимуму. Бубню, на кой я на это все подписалась, и поворачиваюсь спиной к костру и вынужденным соратникам. Не нужно иметь глаза на затылке — знаю, что они за мной наблюдают.
— Ты куда? — раздается хором, когда делаю шаг сходить «по-маленькому».
— Поссать она пошла, — вякнул Ян.
— Скотина, — шиплю сквозь зубы и удаляюсь от света костра в дебри, тревожно зыркая по сторонам.
В темноте уже ни черта не вижу. Стянув штаны, журчу и едва не стону от того, что терпела долго.
— Да блядь! — запинаюсь об какую-то корягу на обратном пути и лечу на землю.
Вроде все целое. Пыхчу. Отряхиваюсь. Сдерживаю визг, когда фиксирую захват руки.
— Матрешка, ты живая? — оказываюсь прижатой к груди блондина.
— Я — Катя! — отталкиваю паразита. — Не подкрадывайся так! Или яйца у тебя чугунные? — шиплю.
— Нужна ты мне, Ка-тя!
Почему-то я ему не верю. Какого рожна таскается за мной? Иду, чувствуя шаги за спиной. Выдыхаю, выйдя к костру. Артур, прищурив глаза, внимательно меня осматривает и, играя желваками, переводит взгляд на Яна.
— Не трогал я ее! Сама упала, корова, — порыкивает литовец, нервно запуская руку в свои волосы.
С меня хватит! Направляюсь к своей «кроватке». Ложусь, скрючившись. — Разбудите, когда моя очередь, — говорю, не оборачиваясь.
6. Сун Ли
Проснулась от холода. Начинало светать. Климат был еще божеский! По календарю — начало октября. Мы, скорее всего, в средиземноморской части Европы. Днем было градусов двадцать, зато сейчас зуб на зуб не попадал.
— Иди, погрейся, — слышу голос казаха.
Дияр сидел, помешивая костер палкой. Обхватив себя руками, чтобы унять трясучку, тащусь к огоньку. Постепенно оттаиваю. Эх, сейчас бы кофе! Выгляжу, скорее всего, жутко. Вытаскиваю из волос какую-то растительность. Остальные парни спят к друг другу спиной, везунчики.
— Пошли, силки проверим, — поднимает на меня глаза.
Вау! При смуглой коже, у него синие глаза! Ничего себе, казах! Восточные черты прослеживаются в ширине скул. Я даже подвисла, откровенно таращась на красавчика.
— Ты тоже ничего, — самонадеянно ухмыляется парень. В ответ я фыркаю и отворачиваюсь.
— Нет, ты иди. Кто-то должен остаться дежурить, — киваю на костер, не зная куда свои глаза бесстыжие девать.
Подкидываю еще веток. Дияр ушел с час назад. Чувство беспокойства вползает под кожу. Нарезаю круги вокруг нашей поляны, тревожно всматриваясь в заросли. От земли поднимается легкая дымка тумана. Сквозь ветки пробиваются первые лучи солнца, отражаясь в каплях росы. Пахнет свежестью и дымом костра.
— Топаешь, как слониха, — потирает глаза Ян, зевая.
— Вчера была корова. Ты уж определись, — пинаю камень и снова оглядываюсь.
— Че, казах сбежал? Не выдержал твоего нытья?! — Ян тоже начинает осматриваться, при этом делая разминку — махая руками и разминая затекшие мышцы.
— Тебя не выдержал, урод! — начинаю огрызаться.
— А ну, повтори! — блондин резко разворачивается и прет на меня с перекошенным от злости лицом.
Мою плотину прорвало! Сжав кулаки, жду, когда приблизится, и бью первая, метясь в скулу. Ян отшатывается, держась за лицо. Серые глаза в бешенстве.
— Я тебя прибью, курва! — успевает произнести Ян, и его сметает торнадо в лице Артура.
Парни катаются по земле, матерясь и успевая отвешивать удары. Рычание парней сопровождается матом и треском кустов, куда они закатились…
— Все из-за баб! — раздается голос казаха, который вернулся с добычей и, ухмыляясь, наблюдает за потасовкой.
— Хватит! — ору, понимая, что это добром не кончится. — Артур, отпусти его! — прошу парня, оседлавшего блондина. Удары брюнета сыпались звучно. Ян просто закрывал лицо руками.
— Скажи ей спасибо! — сплевывает Артур и отходит от литовца.
— Я эту сучку на дереве повешу, — Ян сел и вытер рукавом кровь с разбитой губы.
— Только тронь! — рычит Артур.
Казах, тем временем, спокойно разделал тушки четырех зайцев. Нанизав на палки, воткнул под наклоном к костру.
Несмотря на гнетущую атмосферу, быстро съели зайчатину, только чавканье разбавляло давящую тишину между нами.
— Спасибо, Дияр! — благодарно смотрю на казаха, чувствуя сытость, а с ней прилив сил.
Тот просто кивнул. Снова ритуал закапывания костей. Костер закидали. Ветки растащили, заметая за собой следы пребывания.
— Кто сегодня Сусанин? — делаю руки в боки, понимая, что вчера мы шарахались как слепые котята.
Парни тяжело переглянулись. Приехали! Никто не знает куда двигать? С надеждой смотрят на Дияра, но тот так же стоит, задумчиво крутя нож в руке. Наши топтания на месте обрывает протяжный крик. У меня вся волосня встала дыбом.
— Пиздец! Кого-то убивают, — цедит Ян.
Не сговариваясь, мы рванули в ту сторону, откуда раздавались жалящие крики. Перепрыгивая ветки, петляя между деревьев, мы не упускали друг друга из вида, цепляя взглядом. Артур держался рядом, притормаживая, чтобы я не отстала.
Нас тормознул Дияр, подняв руку и приложив палец к губам: «тихо». Стараясь сильно не отпыхиваться, мы пригнулись и заползли в кустарник.
— Охренеть! — цедит Артур.
Из укрытия мы видим, как азиатка отбивается от троих парней. Изображая кунг-фу-панду, с криками носится между ними, беспорядочно махая руками и ногами, подражая бешенной кошке, обожравшейся валерьянки. Парни просто ржут над ее демонстрацией.
«Дайте мне кирпич!» — хотелось выдать. Да пофигу! Что я буду смотреть, как ее унижают?
— Вот, русские всегда такие! Сначала делают, а потом думают! — слышу в спину от Яна, пробираясь сквозь ветки, которые цепляются в волосы, будто не хотят отпускать неразумное создание.
Агрессоры обернулись на мое шуршание. Злая, красная и в листьях... О, да! Это психологическая атака... наверное. Парни, рассмотрев меня, закатились еще больше ржать. Один, согнувшись, держась руками за живот, утирал слезы.
— Русская! Ты вовремя! — запомнил ведь, лягушатник.
— Теперь у нас две игрушки! — слышу британца.
Хохмы прекратились. Западненцы напряглись. Не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто за спиной.
Азиатка, смекнув, что мы ей зла не желаем, быстро метнулась, спрятавшись за меня.
— Отдаете нам узкоглазую и расходимся! — национальность рыжего в веснушках не смогла определить. Все они говорили по-английски.
Как там по-нашему? Плюнула на кулак и скрутила фигуру из трех пальцев. Бросила взгляд через плечо. Казах уже облизывался, в предвкушении бойни. Артур напряг бицухи. Ян, пофигистски скрестил руки.
— Ладно! Сегодня ваша взяла! Мы не прощаемся, детка, — промяргал француз, чмокнув губами в поцелуе.
Показываю пальцами в рот, что сейчас блевану... и средний палец «факнул» автоматически.
Подождав, пока компания скроется, обернулась на это дитя восходящего солнца.
— Сун Ли, — представилась китаянка, скромно потупив глазки, и сложила руки в знак приветствия.
Протяжный выдох от Яна был похож на скулеж: еще одна головная боль.
7. Кукуруза
— Сун Ли! Ты знаешь, в какую сторону идти? — обращаюсь к китаянке.
— Знаю, — говорит девушка по-русски.
У меня челюсть отвисла! Чуть не запнулась, сбившись с шага. Да ладно?!
— Я хорошо знаю русский, выросла в Суйфэньхэ, — говорит, улыбаясь.
Авторитетно несколько раз киваю, будто знаю, что такое Суйфэньхэ (русскоязычный китайский город на границе с Россией).
— Так куда, говоришь, надо идти? — возвращаюсь к насущному вопросу.
Сун задирает голову на солнце и, повернувшись к нему спиной, показывает обратное направление. «Истинные» европейцы ушли чуть левее, что меня радует. Мы идем, переговариваясь с Сун. Девушка из кармана достала какие-то ягоды, похожие на шиповник, и протянула мне, угощая.
— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь.
Не настолько я голодна, чтобы тянуть непонятное в рот. Еще не хватало потом с животом мучиться — это в лучшем случае.
— Эй! Смотрите! — крикнул Ян и припустил скачками вперед, да так резво, что едва успевали за ним галопом.
Вау! Кукурузное поле! Накинулись на початки, распечатывая и тут же вгрызаясь в спелую молочную кукурузу, слышно только довольный хруст нескольких ртов.
— Держи! — подает мне Артур распечатанную, идеально красивую кукурузку.
— Спасибо! — хватаю второй рукой. Теперь грызу из обеих рук, порыкивая от удовольствия.