- -
- 100%
- +
Ольга Шо
"Мы - твои"
Алексей Сомов впрыгнул в свою машину и на приличной скорости отправился домой. Нельзя ему сейчас никуда ехать. Наделает глупостей. Нужно остыть и привести в порядок мысли. Сделать это можно только дома, в тишине, подальше от всего, что только что разорвало его душу в клочья.
Алексей недавно окончил университет. Получил юридическое образование, планировал создать семью. С Викторией Ковалёвой. Девушка нравилась ему. И давно, той особенной, тягучей, сладкой болью, когда дыхание перехватывает при одном лишь взгляде.
Но пристально к ней он не присматривался — ведь видел, как к ней проявляет интерес Дмитрий Темнов. А Димка, чего уж там, своего никому не отдаст, это знали все, кто хоть раз попадал в орбиту его власти.
Благодаря дружбе с Богданом Яровым, Алексей был неплохо знаком с Димой Темновым и его братом Константином, а так же с сестрой и братом Богдана Ярова. Богдан же и познакомил Алексея со своими двоюродными сёстрами: Ариной и Викторией.
Алексей старался не замечать Вику. Понимал: против напора Димы Темнова у него здесь шансов никаких, кот наплакал. Вика выберет более перспективного парня, тем более, что её родители даже не скрывают — хотят выдать дочь замуж за Диму, сына их давнего знакомого Максима Темнова. Этот брак был бы для них словно выигрышный билет в лотерее.
Алексей помнил, как три месяца назад рискнул и предложил Виктории сходить на первое свидание. Был уверен, что девушка откажется, что услышит вежливое «нет» и навсегда закроет для себя эту дверь. Но она согласилась.
С радостью, как Лёше показалось, с той самой открытой, детской радостью, которая не вяжется с образом холодной красавицы. С тех пор они встречались и отношения не афишировали. Это был их маленький, хрупкий мир, о который так легко разбиться.
Алексей очень ревновал девушку к Диме. Темнов — это особый «личный пунктик» для Алексея, тот самый, что заставляет сжиматься желудок и неметь кончики пальцев. Несмотря на то, что Дима никогда ничего плохого Алексею в глаза не говорил, впрочем, как и за глаза, Темнову удавалось задавливать конкурентов одной лишь своей властной аурой — тяжелой, давящей, как перед грозой.
Отношения между Алексеем и Викой перешли на новый уровень буквально сразу же: парень присвоил девушку себе, сделал её полностью своей, своей, своей. Сначала удивился, что она так легко ему уступила, буквально через несколько встреч позволила ему абсолютно всё.
Мог бы подумать, что для Виктории такое поведение в порядке нормы и прыгать из постели одного парня в постель к другому — это нормально. Но ревность тогда отступила на задний план, устыдившись собственной наглости. Всё-таки, Вика никогда не была с Димой, ведь именно Алексей стал у Виктории первым мужчиной. Эта мысль грела его, как греет путника одинокий костер в ночи.
Алексей сам проявил инициативу и предложил Вике поговорить с её родителями. Решил просить руки дочки Андрея Ковалёва, как честный человек. Как мужчина.
Но сегодня утром, застав Дмитрия Темнова наедине с Викторией, не смог справиться с кипящими эмоциями — они захлестнули его с головой, лишая воздуха. Дима ведь привлекательный мужчина, да за ним девчонки табуном ходят, словно за принцем из дешевой сказки.
И тут такое: застать Дмитрия почти обнажённым, всего лишь в одних трусах, наедине с Викой. Да и Вика не выглядела сильно одетой, а скорее наоборот, и этот утренний полумрак в комнате вдруг показался Алексею кричаще-пошлым.
Ревность разъедала изнутри, словно кислота, прожигающая дыру там, где только что билось любящее сердце. С одной стороны — верил, что Вика не могла предать. Верил отчаянно, до хруста в пальцах. А с другой — долбанный червь сомнения грыз и не давал покоя, точил, подтачивал, шептал ядовитые слова.
Ведь Дмитрий так часто бывал в доме Ковалёвых. Удивительно, как он там вообще ещё не поселился. Впрочем, иногда складывалось впечатление, что он там именно живёт, чувствует себя хозяином.
А Виктория... Она ведь такая красивая. Такая, что дух захватывает. И кроме того, когда Лёша и Вика начали встречаться, она с лёгкостью отдалась ему. Алексею даже не пришлось прикладывать больших усилий, чтобы завоевать ту, о которой он буквально грезил последние года два. Вдруг она с такой же лёгкостью, не думая, не терзаясь, легла и под другого? Под этого проклятого Темнова, от одного имени которого сводит скулы?
Стоило о таком подумать, как парень начинал закипать, как самовар на раскаленных углях. Нельзя сомневаться в той, которую он любит. Алексею в такие моменты прибить хотелось себя самого за дурной, ревнивый и взрывной характер. Но ничего не мог с собой поделать — кровь ударяла в голову, и мир тонул в багровом мареве.
.
Алексей оставил машину у ворот дома и только хотел махнуть охраннику, чтобы пропустил во двор домовладения, как услышал звонок — резкий, настойчивый, как удар кнута.
Отец.
Алексей скривился — не потому, что не любил отца, а потому, что сейчас любое вторжение в его растревоженный мир казалось пыткой — но на звонок ответил. Отца любил и уважал. Игорь Леонидович Сомов для сына всегда был авторитетом, непререкаемым, как закон. Растил его один, мать свою Алексей не знал. Со слов отца, женщина оставила ребёнка Сомову за определённую плату, а после убралась прочь в неизвестном направлении, даже не оглянувшись.
Любые попытки Алексея выяснить хоть что-то о его матери заканчивались едва ли не скандалами. Отец даже имени не называл той, которая дала жизнь Алексею, будто её никогда не существовало. Алексея угнетало полное незнание о своей родительнице.
Но Сомов старший — ещё с тем характером. Если что в голову себе вобьёт, это уже просто так оттуда не выбьешь, не переубедишь.
— Папа, только не говори, что в выходной нужно приехать на работу? — пытаясь держать голос ровно, натянув маску спокойствия поверх бушующего внутри вулкана, произнёс Алексей.
— Не в центральный офис, а всего лишь в филиал на Гурзуфской. Жду тебя через двадцать минут, — голос отца не терпел возражений, отлитый из бетона.
— Пап, я хотел… — начал было Алексей, надеясь на отсрочку, на глоток воздуха.
— Лёша, это срочно и не обсуждается. Приезжай, — перебил Игорь Леонидович, и сын физически ощутил, как телефонная трубка раскаляется от отцовской непреклонности.
— Я не успею за двадцать минут — на дорогах могло быть всё что угодно.
— Поторопись. Я жду и без фокусов давай, — и в этом коротком «без фокусов» было столько знакомого с детства давления, что Алексей невольно выпрямил спину.
— Хорошо. Буду, — спорить с отцом бесполезно, эту аксиому Сомов-младший усвоил ещё в детском саду. Проще съездить и узнать, что там да как, чем сотрясать воздух бесполезными протестами.
.
Алексей на удивление добрался к филиалу быстро. Уложился в эти несчастные двадцать минут, отведённые ему отцом — и сам не поверил собственному везению. Выходной день всё-таки. Похоже, что все те, кто работают в будние дни, сегодня отдыхают, и дороги оказались более свободными, пустынными, словно вымершими.
Офис небольшой. Этот филиал страховой компании отца, которую Сомов старший передал под начало своего сына — проверка, испытание или аванс, Алексей не знал до сих пор. В основную юридическую контору отца Алексей пока нос не совал, зная, что не время.
Поздоровался на входе с двумя охранниками — те кивнули с привычным уважением — и двинулся в сторону своего кабинета, чувствуя нехорошее предчувствие, которое росло с каждым шагом.
Дверь уже была приоткрыта. Отец его действительно ждёт — и не один. Рядом с ним Алексей увидел Бориса Степановича Лазарева и девушку, которую Алексей пару раз видел на званых вечерах, которые отец и Лазарев устраивали в честь заключения совместных удачных сделок — шумных, с дорогим шампанским и фальшивыми улыбками.
Кажется, девчонка приходится Лазареву дочерью. Но Алексей точно не знал. Может быть, и любовница — всякое бывает в их кругах. Лазареву сорок семь лет, и он на восемь лет младше отца Алексея. Резвый и прыткий мужик, весьма спортивного и худощавого телосложения, с цепким взглядом, который ничего не упускает.
— Лёша, ты ведь уже знаком с Борисом Степановичем, — Сомов старший расплылся в улыбке — той самой, дежурной, «для партнеров» — встречая сына.
Алексей натянул на лицо невозмутимую маску, ледяную корку, чтобы эти хищники не поняли, какое у него сейчас паршивое настроение, какая там внутри всё горит и стонет.
— Знаком, — Алексей пожал руку Лазареву, который усмехнулся ему в ответ — коротко, оценивающе, как удав, разглядывающий добычу.
— А это дочь Бориса. Анфиса. Ты ведь тоже знаешь её! — продолжал Сомов, и его голос звенел от плохо скрытого торжества.
Алексей кивнул. Значит, эта белокурая симпатичная кукла — дочь, а не любовница. Хотя, глядя на то, как Лазарев кладет руку ей на плечо, можно было подумать и иначе.
— Мы тут с Борисом долго думали и решили, что неплохо было бы нам объединить семейный бизнес. Вместе ведь работать лучше, чем порознь, — отец говорил так, будто речь шла о слиянии двух фирм, а не о судьбах живых людей.
Алексей нахмурился. Вот не нравилась ему эта тема — с самого начала не нравилась, как не нравится запах гари перед пожаром.
— С Анфисой мы уже всё обсудили, и девушка согласна, — сказал Сомов, и в его голосе проскользнули стальные нотки.
— На что это она согласна? — рыкнул Алексей, переводя взгляд на девушку: среднего роста, миленькая, сероглазая блондинка, одета стильно и весьма скромно, без вычурности. Да и на лице нет перебора в макияже — он практически отсутствует, словно девчонка и не пыталась нравиться, а была красива сама по себе. Девчонку природа точно не обделила яркой внешностью. Красивая. Слишком красивая, чтобы быть просто пешкой в чужой игре.
— Замуж за тебя выйти она согласна, — добавил Лазарев, смеряя Алексея строгим, ледяным взглядом, от которого у нормального человека кровь стынет в жилах.
Алексей не мог сообразить, для чего его позвали сейчас в офис! Чтобы сообщить, что эта девушка, пусть и очень красивая, хоть трижды мисс совершенство, согласна стать его женой? Так у него уже есть девушка. И он не намерен путаться с какой-то другой девицей, пусть она хоть будет миссис Вселенная, с косой до пят и ангельским голосом.
Оба мужчины требовательно уставились на Алексея, буравя его взглядами. Тот не понимал, чего они от него хотят. Мгновенного ответа? Ненормальные или как? Совсем из ума выжили на своих деловых встречах?
Вслух ничего из этого не произнёс — язык вовремя прикусил, хоть и до крови. Необходимо быть максимально вежливым и тактичным, не нарываться на скандал. Нужно побыстрее сопроводить восвояси Анфису с её отцом, выпроводить их под благовидным предлогом, а после побеседовать с собственным отцом об этой ситуации в более непринуждённой обстановке, по-человечески.
— Так как? — спросил Лазарев, и в этом коротком вопросе прозвучал неприкрытый ультиматум.
— Лёша согласен, — тут же брякнул за сына Сомов старший, делая вид, что не замечает, как яростно сверкнули карие глаза Алексея, как заходили желваки на скулах.
— Папа, я вообще-то только что пришёл. А здесь меня без меня женили? В прямом смысле этого слова! — голос Алексея дрогнул от едва сдерживаемой ярости. — Мне необходимо обдумать ситуацию. Побеседовать с тобой. Наедине, без посторонних.
— Ты ещё думать собрался? — нахмурился Лазарев, и его брови сошлись на переносице, как две змеи. — Я тебе отдаю самое ценное, что у меня есть, а ты… думать…
— Извините, Борис Степанович, вот такой вот я тугодум, не торопливый. А вообще, у меня очень много недостатков, и… — начал Алексей, но отец не дал ему закончить.
— Лёша! Довольно! — оборвал сына Сомов старший, посылая Алексею предупреждающий взгляд, который означал: «Замолчи, потом поговорим, не при них».
Отца Алексей уважал — это было выше его ревности и гнева. Поэтому держал себя в руках, хотя внутри уже всё ревело и бурлило, как магма в жерле вулкана перед извержением.
— Борь, вы с Анфисушкой идите. А мы с сыном обсудим детали. После я позвоню тебе, обсудим дату помолвки и свадьбы, — произнёс Сомов, улыбаясь — той самой фирменной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.
Борис кивнул — коротко, по-военному — взял дочь за руку и быстренько убрался прочь, понимая, что Сомовым нужно всё это перетереть между собой, без чужих глаз и ушей.
Алексей покраснел от бешенства — багровые пятна выступили на шее и лице — услышав последние слова отца. Захлопнул за ушедшей парочкой двери — так, что стекло жалобно звякнуло — и подошёл к родителю, встав перед ним на расстоянии одного шага. Тот спокойно выдержал осуждающий, полыхающий взгляд сына, даже бровью не повёл.
— Какая, к чёрту, помолвка и будущая свадьба, папа? — голос Алексея сорвался на хрип. — Ты что это только что наплёл сейчас этому псу Лазареву? Ты в своём уме?
— Сядь. Не ори. Успокойся, — отец говорил с той ледяной невозмутимостью, которая бесила больше любых криков. — Я сказал то, что должен был сказать. Лёш, нам нужно серьёзно поговорить.
= 2 =
За два часа до..
— Вот чёрт! — досадливо выругался мужской голос, разорвавший утреннюю тишину. — Что это здесь такое? Так и убиться можно!
— Туфля! — громко хмыкнул в ответ второй — насмешливо, с ленцой. Голос доносился откуда-то из коридора и именно он вырвал Викторию Ковалёву из объятий сна.
Девушка рывком открыла глаза, откинула в сторону сползшее одеяло и, щурясь от яркого субботнего света, перевела взгляд на часы. Семь утра. Выходной. Суббота. Кого там нелёгкая принесла в такую рань? Вот тебе и «побуду одна дома в выходные».
Накинув на тонкую ночную маечку короткий халат — наскоро, кое-как завязав пояс — Виктория бесшумно пошла на шум: посмотреть, что там стряслось. Наверное, младшая сестра кого-то позвала в гости. Надо будет строго сказать ей, чтобы вели себя потише. У Вики были планы.
Она вернулась домой вчера очень поздно: отмечали с подругой день рождения. Подружке исполнилось двадцать. Вика смертельно устала и единственное, о чём мечтала сейчас — это валяться в кровати до полудня. Желательно — в абсолютной, благословенной тишине.
Мама и папа ещё в пятницу вечером уехали на все выходные в гости к Любе и её мужу Вячеславу. Люба — сестра отца Виктории, они часто навещали друг друга и уже много лет поддерживали те самые тёплые, родственные отношения, которые не боишься показать ни на фотографиях, ни в жизни.
У Любы и Вячеслава скоро случится прибавление в семействе: парочка ждёт аж двоих внуков сразу — от дочки и от жены сына. Александра должна родить буквально на два месяца позже Ксении, а Ксюше уже рожать со дня на день.
Подумав об этом, Вика невольно приложила ладошку к своему пока ещё совершенно плоскому животу. Тёплую, чуть дрожащую ладошку. Интересно, как её родители отнесутся к такой сокрушающей новости со стороны родной дочки?
Она ведь даже любимого ещё не успела обрадовать. Обрадует. Обязательно. В понедельник её мужчина обещал прийти к ней в гости и официально просить руки Вики у её родителей. А завтра они просто планировали провести время вдвоём — тихо, сладко, без свидетелей.
Девушка хотела сегодня выспаться. И завтра быть свежей, отдохнувшей, сияющей. Днём ведь ещё будет время спокойно подготовиться к завтрашнему свиданию — прибраться, продумать ужин, включить любимую музыку.
— Вот тебе и отдохнула, — проворчала Виктория с неподдельной горечью. Одна ведь должна была остаться на выходные в доме, а не делить его с шумной оравой гостей.
Она вышла в коридор — и поражённо заморгала, как будто увидела миражи посреди пустыни. Перед ней стояли Богдан Яров, её шестнадцатилетняя сестрёнка Арина и… любимый парень Алексей. Алексей — закадычный друг Богдана Ярова. Видеть этих двоих вместе — привычное дело. Но почему в её доме? И с утра пораньше, без предупреждения?
— Ну и ну! — выдохнула Вика, растерянно переводя взгляд на любимого. Взгляд Алексея тут же заскользил по обнажённым бёдрам девушки, и она мгновенно почувствовала себя неловко — остро, до покалывания в затылке. Перед Богданом, в таком откровенном виде… Надо было одеться нормально, прежде чем выбегать отчитывать младшую сестрёнку.
— Лёша, я рада, что ты пришёл, — начала она, стараясь говорить ровно. — Но я не ждала тебя сегодня! Мы же завтра планировали увидеться! Ты бы позвонил, я встретила бы тебя и…
— А я взяла и привела его к тебе сегодня! — перебила Арина, растянув губы в довольной, даже самодовольной улыбке. Очевидно, сестрёнка искренне считала, что сделала для Вики благое дело.
Вика уже хотела улыбнуться в ответ — теплее, чтобы поприветствовать любимого мужчину так, как он того заслуживает, — но через секунду реальность рухнула, и она поняла, что проснулась окончательно, до самого дна.
— Что он здесь делает? — гаркнул Алексей, да так яростно и зло, что у девушки дрожь прошла от макушки до самых кончиков пальцев.
Виктория не сразу поняла, кого он имеет в виду. Но яростный взгляд парня устремился куда-то за её спину.
Вика обернулась — и осознала, что сейчас ей станет физически плохо.
Сзади неё, в одних трусах, стоял Дмитрий Темнов. Сонно зевал, запустил пятерню в черноволосые локоны и совершенно бессмысленно таращился на молодёжь. Кажется, он тоже не понимал, что здесь за движуха в такую рань.
Вот теперь Вика могла лишь часто моргать — и закрывать, и открывать рот, как выброшенная на берег рыба, потому что она совершенно не понимала, как в её доме оказался почти обнажённый Темнов!
Дима Темнов — мощный парень, настоящий зверь. Он в совершенстве владел разными техниками единоборств, был завсегдатаем бойцовского клуба Мирона Рязанова, где молотил бойцов за деньги. И не проиграл ещё ни одного боя — ни в ринге, ни, кажется, в жизни.
Арина заскользила любопытным, откровенно девичьим взглядом по мускулистому торсу Дмитрия, разглядывая его без стеснения.
Дима и сам удивлённо моргнул, таращась на непрошеных гостей.
— Арина сказала мне, что ваших родителей нет дома, — голос Алексея стал тихим, опасным, и это было страшнее крика. — Они уехали к Ярому. — Он устремил острый, режущий взгляд в глаза той, которую считал своей. А она, как оказывается, не только его, но ещё и Темнова Дмитрия, как минимум. — Теперь я понимаю, как именно и с кем ты проводишь время, когда остаёшься одна дома. Для того, чтобы побыть наедине с ним, — Алексей с отвращением кивнул в сторону Дмитрия, — ты всегда отказываешься ехать к тётке в гости. Кувыркалась с Темновым за моей спиной!
Его взгляд мазнул по почти обнажённому Дмитрию — брезгливо, с ненавистью, — а после парень яростно лупанул по стене кулаком, развернулся и пошёл прочь. Дверь за ним хлопнула с обратной стороны так, что Вика вздрогнула всем телом.
Девушка не понимала, что происходит.
Как так-то?
Её любимый Лёша просто повернулся и ушёл. Даже не дав ей слова сказать.
Вика ведь прекрасно знала, как сильно Алексей ревнует её к Темнову. Да Дима хвостом ходит за Викой ещё с самого детства. Их семьи давно дружат. И Дмитрий за последний год не один раз предлагал Виктории встречаться, даже сватался к ней, как по старинке — серьёзно, с напором.
Вика отказывала Дмитрию, потому что её сердечко давно уже принадлежало другому. Этот другой ответил ей взаимностью, и радости Вики не было предела — она чувствовала себя подобранной, любимой, нужной.
Теперь она смотрела на Темнова и впервые в жизни почувствовала к нему настоящую, глухую ненависть.
Алексею ведь было отлично известно о чувствах Димы к Виктории. Да о том, как сильно Дима сохнет по Вике, не знал лишь ленивый. Кроме того, Темнов весьма хорош собой, умный и физически развит так, что большинство парней рядом с ним выглядят бледными тенями. Да за ним девушки табунами ходили, ловили каждый взгляд. Но Дима ходил и ходит только за Викторией.
У Алексея были все причины для ревности. Виктория помнила, как Алексей впервые признался ей в своих чувствах — после того, как они провели вместе ночь. Став первым мужчиной у любимой девушки, Алексей тогда словно выдохнул, сбросил груз. Всё-таки Вика никогда не была с Димой или с кем-то ещё. Лёша в этом убедился лично, и это его успокоило.
Но время шло, и ревность в парне стала пробуждаться с новой, разрушительной силой. Алексей всегда умел её контролировать — по крайней мере, так казалось Вике, — и у них с ней всё было прекрасно. До сих пор.
Вика и сама не знала, как бы отреагировала, если бы застала полураздетого жениха после ночного сна в пустующем доме в компании почти что обнажённой девицы. Не факт, что не поступила бы так же, как Алексей поступил сейчас.
В жизни Вика так сильно не волновалась, как в эту секунду. Впервые с яростью — глухой, животной — посмотрела на побледневшую сестру, которую в данный момент хотелось просто придушить. Вот уж угодила сестричка, так угодила.
После перевела взгляд на Диму. Не выдержала. Кинулась на парня, молотя его по груди кулачками, — ударов которых Темнов даже не замечал, как будто её кулачки были пушинками.
— Вика, я… мы не знали, что ты в доме не одна, — промямлила Арина, бледнея на глазах. — Предупредила бы…
— Что ты здесь делаешь? — выкрикнула Вика, глубоко дыша, проглатывая слёзы боли и обиды, которые душили её. — Да ещё в таком виде? Кто тебя вообще впустил в дом?!
Она заглядывала в глаза Дмитрию, когда тот перехватил её руки — осторожно, но крепко, — прижимая девушку к себе, чтобы успокоить.
— Я пришёл вчера в девять, — ответил Дима ровно, глядя прямо на неё, без тени вины. — Твои родители меня впустили. Дядя Андрей предложил подождать тебя здесь, когда ты вернёшься с гулянки. Я прождал до двенадцати ночи, а после и сам не понял, как отрубился в гостевой комнате. Просто вырубился, Вика. Устал.
— Да зачем ты вообще пришёл сюда ко мне? — голос Вики дрогнул. — Я ведь тебя не звала. Дима, ты хоть понимаешь, что из-за тебя Лёша теперь думает обо мне непонятно что?! Или ты в своей жизни цель поставил — портить мне жизнь, а?
— Лёша даже не выслушал тебя, — процедил в ответ Дима, и в его голосе проскользнула металлическая нотка. — Повернулся и ушёл прочь. Делай выводы, Вика. Зачем тебе такой норовистый и ревнивый парень нужен, а?
Виктория отлично поняла, что сейчас здесь произошло. А вот все остальные — не очень.
Дима явился в дом без приглашения. Как обычно. Папа на радостях его впустил — ведь всегда хотел, чтобы дочь и Дмитрий сошлись, всячески способствовал этому, лелеял эту мысль. Вот и оставил Диму в доме дожидаться дочь. А Арина решила порадовать сестру и притащила в дом Лёшу с Богданом. И все эти лбы здесь и столкнулись, как в дешёвой комедии.
Вика сглотнула слёзы — тяжёлый, горький комок — и бегом помчалась к себе в комнату. Закрылась изнутри, привалилась спиной к двери, обдумывая, что скажет Алексею.
Им необходимо поговорить.
Он обязан её понять.
Особенно теперь, когда она носит под сердцем их общего малыша.
Богдан проводил Вику неоднозначным, долгим взглядом и осуждающе посмотрел на Диму. Арина и Виктория — единокровные сёстры Богдана и дочки дяди Андрея. Так что с девушками Богдан знаком очень хорошо, со всеми их слабостями и достоинствами.
Диму и его брата Костю Богдан знал с самого детства. Их семьи тесно дружили и дружат до сих пор — крепко, по-соседски, с общими праздниками и воспоминаниями. Парни всегда были дружны, почти как братья.
С Алексеем Богдан дружил уже шесть лет. Познакомились, когда Богдан поступил учиться в университет. Лёша был весьма надёжным и понятливым парнем — пока не заходило речь о ревности. О его вспыльчивости можно было слагать легенды. Поэтому такая бурная реакция друга на увиденную утреннюю картину не сильно удивила Богдана. Он почти ожидал чего-то подобного.
— Дима, Вика тебя теперь точно убьёт, — вырвалось у Арины. — Зачем ты к нам пришёл? Ты ведь знаешь, что Вика и Алексей вместе. Или тебе нужно как-то иначе объяснить?