М Ы - Т В О И♡

= 3 =

— Вика обожгла его рассерженным взглядом, в котором смешались обида и ледяное бешенство.

— Ты не можешь мне что-то там позволять или не позволять, Темнов, — процедила она сквозь зубы, попытавшись вырвать свою руку из его стальной хватки. Но Дмитрий не отпустил, лишь сильнее сжал пальцы.

— Вика, давай сядем и спокойно поговорим, — голос Темнова прозвучал непривычно мягко, хотя в глазах застыла тревога. — Обсудим всё, как взрослые люди.

— Дима, мне не о чем с тобой разговаривать. Совсем.

— Дим, отпусти девушку, — вмешался Богдан, положив тяжелую руку другу на плечо. — Ты что, не видишь, в каком она состоянии? Ослеп, что ли?

— Да отстаньте вы все от меня! — крикнула Виктория с такой надрывной болью, что голос сорвался на хрип. — У вас что, своих дел нет?

Она резко, почти до хруста в запястье, вырвала руку из руки Темнова. Дима на этот раз уступил. Разжал пальцы. Отступил на шаг, словно боясь сам себя.

— Что же… наверное, тебе и правда нужно убедиться, что из себя представляет Сомов, — глухо произнес он, пряча взгляд. — Иди. Хочешь, я подвезу тебя до его дома? — предложил с какой-то обреченной покорностью.

— Дима, перестань, — рыкнул Богдан так, что эхо разнеслось по прихожей.

— Оба перестаньте! — фыркнула девушка и выскочила за дверь, громко хлопнув ею на прощание.

.

Вика не застала Алексея в его квартире. Именно здесь они в последнее время часто встречались — в этих стенах пахло им, его одеколоном и свободой. Наверное, парень отправился в дом отца. К отцу Алексея Виктория не поедет. Она видела этого мужчину однажды — бегло, в супермаркете, но даже того короткого взгляда хватило, чтобы проникнуться стойкой неприязнью. Впрочем, как и он ей.

Она достала телефон, дрожащими пальцами набрала номер любимого. Он не ответил. Сбросил вызов. Сердце на секунду замерло, но уже через минуту пришло сообщение:

«Я сейчас занят. Перезвоню, как освобожусь, и мы поговорим. Вик, прости меня. Я психанул».

Вика перевела дыхание, чувствуя, как постепенно отпускает спазм в горле. Кажется, Лёша остыл. Наверное, он действительно занят. Иначе бы ответил. Взял бы трубку, даже если бы держал в руках горящий факел.

Девушка села на скамейку на детской площадке, что расположилась напротив многоэтажки, где жил Алексей. Она подождет. Заодно понаблюдает за молодыми мамочками и их малышами. Здесь есть на что посмотреть — можно отвлечься от грустных мыслей, утонуть в чужой беззаботной жизни хотя бы на четверть часа.

.

Алексей требовательно, тяжелым взглядом исподлобья, смотрел на отца. Идея с женитьбой совершенно не пришлась ему по вкусу — она горчила сильнее полыни.

— Зачем ты ответил Лазареву за меня, папа? К чему его обнадеживать? — голос молодого человека звучал глухо, с плохо скрываемым бешенством.

— Лёша, а ты хорошо подумай, прежде чем пороть горячку, — отец откинулся в кресле, поигрывая массивной зажигалкой. — Анфиса — ведь очень красивая девушка. Разве нет?

— Красивая, — процедил Алексей сквозь зубы, словно признавая факт, не имеющий значения.

— Так что тебе еще нужно? Она хорошо воспитана и…

— И у меня уже есть девушка, папа, — перебил его сын, и в голосе проступила сталь.

— Какая, к черту, девушка, сын? — отец скривился, будто съел лимон. — Не та ли ветреная, с которой ты начал бегать пару месяцев назад? Зачем она тебе? Всё, что можно было получить, ты от нее уже получил. Поимел, что называется, вдоль и поперек. А Анфиса Лазарева — не такая, как эта твоя… девка.

— Папа, ты вызвал меня, чтобы лекции почитать? — Алексей выпрямился, и его плечи напряглись. — Я уже большой мальчик и сам разберусь: с кем встречаться, с кем кувыркаться и на ком жениться.

— Ни хрена ты не разберешься, молод еще, — отец ударил ладонью по столу. — Эта девица тебя пальцем поманила — ты и рад за ней хвостом бегать. Я навел справки о Ковалевой. Она с Темновым встречается. Да этот парень — Дмитрий Темнов — каждый вечер в доме Ковалевых обитает. И иногда уходит из их дома под утро. Если ты сомневаешься, я могу тебе это легко доказать. Я интересовался, сын. И не со вчерашнего дня.

Алексей отвел взгляд в сторону — резко, словно от пощечины. Он знал, что отец говорит правду, только не верил, что Вика всё это время была с Темновым. Не могла. Не имела права.

— Папа, это всё? — спросил он севшим голосом.

— Сядь! — рявкнул отец. — Ты женишься на Лазаревой. Так надо.

— Кому надо? Тебе или мне?

— Мне, — спокойно, но весомо ответил Игорь Леонидович. — Я ведь тебя растил, Лёша. Один. Всё для тебя делал. И такая вот твоя благодарность? Не можешь уважить родителя? Тем более, я тебя не на абы ком прошу жениться, а на приличной девушке, а не на… — он запнулся, не договорил. — Кроме того, Анфисе ты очень понравился. Она о тебе спрашивала. Сама.

Алексей сжал кулак так, что побелели костяшки, и едва сдерживал себя, чтобы не нагрубить родителю. В висках стучала кровь.

— Лёша, у Лазарева со мной общий бизнес, — отец вдруг сбавил тон, заговорил вкрадчиво, почти по-змеиному. — Если Борис решит прекратить сотрудничество, я не потяну кредит, который брал еще год назад. Без вливания капиталов от Лазарева мы обанкротимся в ноль.

— С чего ты взял, что Борис Степанович переметнется к другому партнеру?

— Он предупредил, — отец поморщился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — И еще, Лёша, есть кое-что… — мужчина запнулся. Определенно не хотел рассказывать сыну то, что вертелось на языке, но не удержался. — Я десять лет занимался теневыми схемами с объектами недвижимости, Алексей.

— Что? — голос сына сорвался на шепот.

— Мошеннические схемы, — выдохнул отец. — На них я так здорово и взлетел. Поднялся из грязи в князи.

Алексей вперился взглядом в отца — тяжелым, прожигающим. Но тот спокойно выдержал осуждение. Выдержал, как умел — с каменным лицом.

— А поподробнее, папа, — попросил сын ледяным тоном.

— Проворачивал несколько схем со своими юристами, — отец заговорил буднично, словно читал лекцию. — В частности, мы предлагали объекты недвижимости по весьма бросовой, заманчивой цене. Продавец показывал документы, подтверждающие, что недвижимость в его собственности. А дальше, когда покупатель соглашался, он вносил задаток, который по договору не возвращался, если он по какой-то причине откажется от покупки.

— И покупатель отказывался, а задаток вы оставляли себе? — Алексей прищурился.

— Да. Через время всплывали обстоятельства, о которых продавец «типа не сообщил», а покупатель сам виноват — не интересовался. Но из-за этих «обстоятельств» покупатель вынужден был отказаться. Я обеспечивал эти «обстоятельства», — отец усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Формально всё выглядело законно. У обоих сторон договор, и состав преступления в этой схеме рассмотреть почти невозможно. И это еще не всё, Лёша.

— Надеюсь, ты никого не убил? — с надеждой спросил Алексей, но в голосе отчаяние уже взяло верх.

— Нет, — коротко ответил отец, а потом добавил глухо: — Но… Еще моя фирма работала через липовые завещания, которые утверждал лично я как нотариус. Удостоверял документ задним числом. Без присутствия завещателя, конечно. С его подделанной подписью.

— В смысле — подделывал, папа? Зачем? — Алексей почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Из-за денег, сын. — отец пожал плечами. — Не каждый умерший оставляет после себя завещание. Таких вот умерших мои парни и находили. Не допускали, чтобы имущество переходило наследнику или дальнему родственнику. По последней воле покойного имущество переходило на подставное лицо. Оспорить такое завещание крайне проблематично, почти невозможно. А еще, Лёша, я подделывал документы… на заказ.

Алексей смотрел на отца и просто не мог поверить в то, что слышал. Не хотел верить.

— А сейчас? — выдохнул он.

— Что — сейчас?

— Ты и сейчас этим занимаешься?

— Только проворачиваю схему с задатком, — отец скрестил руки на груди. — Иногда приходится заниматься подделкой документов. Я не могу отказать тем людям, которые ко мне за этим обращаются. Иначе они меня размажут. Таким — не отказывают.

— Папа, да что у тебя вообще в голове? — Алексей схватился за волосы. — Зачем всё это?

— Зачем? — отец вдруг встал и резко подошел к нему вплотную. — Чтобы ты учился в престижном университете. Ты ведь выучился за мой счет. И кучеряво жил тоже за мой счет. Я всё тебе дал и поставил на ноги. И теперь, сын, ты мне должен.

— Да я лучше бы в ПТУ учился, если бы знал, как именно ты меня обеспечивал! — выкрикнул Алексей, и в голосе его прозвучала такая боль, что отец на мгновение опешил.

— Это сейчас ты так говоришь, — Игорь Леонидович остыл так же внезапно, как и вспылил. — В любом случае, Алеша, Лазарев раскопал все эти мои схемы. И я у него в руках по полной программе. Лазарев хочет, чтобы ты женился на его дочери. И ты женишься, Алексей, если не хочешь, чтобы твой отец отправился за решетку. И очень надолго. Может быть, навсегда.

Алексею совсем не понравилось то, что он услышал. Он смотрел, что называется, волком на отца. Не знал, как поступить. Отец для Алексея был всем: и мамой, и папой одновременно. И отвернуться вот так просто парень не мог. Но и на себя вешать семейный хомут против воли… Как так? За что?

— Папа, я… — начал он, но отец перебил.

— Прежде чем ты ответишь, я скажу тебе кое-что еще! — рявкнул Игорь Леонидович, и его лицо побледнело.

— Что? — выдохнул Алексей, уже готовясь ко всему самому худшему. Но к тому, что услышал, готов не был никак.

— За решетку могут отправить не только меня, Лёша. Но и тебя.

— Это как, прости? — Алексей отшатнулся. — Не понял. Я ничего криминального никогда не делал.

— Ты уже работаешь полгода в этом филиале, сын, — отец не сводил с него тяжелого взгляда. — Через тебя были пропущены две сделки. Одна из них — по поддельным мною документам.

Лицо Алексея сначала побледнело, а потом покраснело от бешенства. Он побагровел, как раскаленный металл.

— То есть ты сам влез по самое горло в дерьмо и меня следом потащил? Не спросил? Не предупредил?

— Мы ведь работаем вместе, — отец пожал плечами. — Ты — мой сын. Родная кровь. — Он сказал это таким тоном, словно фраза «родная кровь» объясняла абсолютно всё на свете.

— Больше с тобой я не работаю, — выплюнул Алексей резко, как выстрел.

— Что? — отец опешил.

— Я не буду больше работать ни в этом филиале, ни где-то еще, что имеет отношение к тебе, — отрезал сын.

— Как интересно. И кем же ты будешь работать? Дворником? Разнорабочим? Грузчиком на рынке?

— У меня есть юридическое образование, — напомнил Алексей сквозь зубы.

— Которое я тебе дал, — парировал отец.

— Да, — Алексей не стал спорить. — Но это не дает тебе права… Ладно. Не важно.

— Леша, не дури. Оставим всё как есть, — отец сменил гнев на милость, голос его стал почти ласковым. — Никто ничего не узнает. Лазарев не станет обо всем этом распространяться, если ты станешь его зятем. В чем вообще проблема?

— В чем? — Алексей горько усмехнулся. — Ты серьезно не понимаешь? Неужели?

— Анфиса очень красивая, — отец снова перешел на спокойный, рассудительный тон. — Молодая. Какие проблемы? Женись на ней. Если она тебе уж так приестся, тихо заведи любовницу или любовниц. Да хоть с Викторией этой своей мути за спиной жены. Будешь действовать умно — Анфиса ничего не узнает. И все будут довольны, Лёша. Все до единого.

— Я так не могу жить, — Алексей покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. — И не собираюсь заводить любовниц, папа.

— Не заводи. Живи с женой, — отец сделал вид, что не понял.

— С женой, которую я сам себе выберу! — почти выкрикнул Алексей.

— Не в этом случае, Лёша, — отрезал отец. — Не в этом.

— Мне нужно подумать, — устало сказал сын. — Но работать я с тобой больше не буду. Завтра на работу меня не жди. Не приду.

— Ты совсем очумел? — Игорь Леонидович повысил голос. — Думаешь, получая свои тридцать тысяч в месяц, ты будешь нужен своей девке? Да Виктория сбежит от такого неудачника сразу же, как только узнает твою зарплату. Женщины любят перспективных мужчин. С деньгами. С положением.

Алексей усмехнулся, а потом посмотрел в пол. В голове возникла одна мысль — неожиданная, дикая, но вполне себе рабочая.

— А знаешь что, папа? — сказал он, поднимая глаза. — Спасибо тебе за подкинутую идею. Говоришь, значит, что неудачники никому не нужны? Интересно, будут ли такие нужны Анфисе? И ее папаше?

— Ты что такое удумал, Алексей? — Сомов-старший прищурился, зло посмотрев на сына. Он знал своего сына: горячий, резкий, импульсивный. Он мог натворить много чего. И не подумать о последствиях.

— Мне нужно поговорить с самой Анфисой, папа, — парень уже направился к двери. — И срочно. А насчет работы я не шутил.

— Лёш, ты не можешь вот так уйти, — отец сделал шаг за ним. — Неужели позволишь Лазареву упечь меня за решетку? Он и тебя туда потащит, сын! Ты понимаешь это или нет?

— Папа, я ничего не понимаю. А когда я чего-то не понимаю — не спешу с выводами, — Алексей уже взялся за ручку двери. — Я должен поговорить с Лазаревым и его дочерью. Хочу понять, зачем я им так сдался в роли зятя и мужа. Возможно, я посоветую им рассмотреть более перспективный вариант. Чем я — тот, кто будет работать за тридцать тысяч.

Игорь Леонидович проводил сына мрачным, тяжелым взглядом. Был уверен, что Лёша подумает и сделает то, что должен сделать. Иного не дано.

.

Алексей выскочил на улицу и первым делом выхватил из кармана телефон — пальцы дрожали. Разговор с отцом, как самая гнусная пластинка, всё время прокручивался в голове, заедал на одних и тех же местах.

Оказывается, его отец не просто не чист на руку — он по самую глотку увяз в дерьме. По уши. А сам Алексей, наивный дурак, ничего не знал. Верил отцу, как ребенку. Позволил и себя втянуть в эту грязь, как слепого котенка.

Парень яростно лупанул ногой по колесу своей машины, так что сигналка жалобно взвыла. Проклял уже всё на свете — особенно то, что не проверил бумаги, которые ему подсунули при сделке с недвижимостью. Верил отцу.

Полагал, что там всё чисто, как слеза младенца. Оказывается, верить нельзя никому. Вообще никому. Если даже родной человек способен подставить и втянуть в уголовщину без спроса, то что уж говорить о каких-то девицах или друзьях?

Сегодня вера в людей внутри Алексея треснула, как тонкий лед под ногами. И трещина пошла вглубь.

Он позвонил Анфисе — номер пробил через коллегу по работе, по знакомству. У отца спрашивать не стал: вряд ли бы тот дал его в такой ситуации, да и просить у него о чем-либо теперь было выше сил.

Анфиса обрадовалась его звонку — это было слышно даже через динамик. Ее голос потеплел, заструился медом.

— Хорошо, — сказала она. — Давай встретимся у тебя дома. — И добавила с легкой капризной ноткой.

— Может, где-то на нейтральной территории? В кафе? В парке? — спросил Алексей, хотя уже знал ответ.

— Или на твоей территории, или встречи не будет, — отрезала Анфиса тоном, не терпящим возражений.

Алексей не понял, почему она так настаивает именно на таком формате. Но ему уже было всё равно — какая разница, где тонуть? Главное — увидеться и обсудить, что за дела творятся. Для начала с ней. Мало ли, а вдруг она сама не хочет за него замуж так же сильно, как он на ней жениться.

— Хорошо. Я назову адрес и…

— Нет, — перебила его Анфиса, и в голосе прозвучала сталь. — Заедь за мной. Я сейчас в городе, у кафе «Сплит». Отсюда уже поедем к тебе. Вдвоем.

— Ладно, — нехотя согласился Алексей, чувствуя себя загнанным в угол.

.

Виктория уже почти два часа просидела на лавочке напротив дома Алексея. Парень так и не пришел. Не позвонил. Экран телефона молчал, и это молчание давило на грудь тяжелым камнем. Вика верила, что любимый занят — по-настоящему, а не просто отмазывается.

Прежде ведь Алексей ее никогда не обманывал. Всегда такой прямой, резкий, дерзкий — и, как Вике казалось, абсолютно искренний.

Она встала и медленно направилась в сторону такси, которое стояло у торца дома этого элитного района. Но не дошла. Остановилась как вкопанная. Посмотрела в сторону подъезда, в котором жил Алёша. Узнала его машину — серебристый внедорожник, который она столько раз гладила рукой.

Она уже хотела сделать шаг навстречу — броситься, обнять, уткнуться в плечо — но замерла. Из машины вышла девица. Блондинка. Высокая, стройная, ухоженная — как с обложки глянца.

А после эта незнакомка собственническим жестом вцепилась в локоть Алексея, прижалась к нему, как кошка. Девушка была красивой. Ослепительно красивой. Той холодной красотой, от которой у простых смертных перехватывает дыхание.

Парочка направилась в подъезд, не оглядываясь.

— Лёша! — вырвалось у Вики раньше, чем она успела подумать. Она не собиралась стоять в стороне и быть простым наблюдателем, бессловесной статисткой в чужой сцене. — Лёша!

Алексей услышал. Остановился. Обернулся. Увидел Викторию — бледную, растерянную, с дрожащими губами. Девушка встала напротив него и внимательно, долгим взглядом посмотрела на руку незнакомки, которая, словно пиявка, впилась в локоть парня.

— Вика, а… — он запнулся, сглотнул. — А что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, — ответила она тихо, но твердо.

— Я же… — Алексей перевел дыхание, и она увидела, как дернулся его кадык. Понимал неловкость ситуации, но что-либо изменить уже не мог. — Должен был тебе перезвонить.

— Но не перезвонил, — фыркнула она в ответ, но в этом фырканье слышалась боль, а не злость.

— Лёш, идем, нам нужно поговорить, — дернула за руку Алексея Анфиса — нетерпеливо, капризно, как нашкодившая кошка.

— Лёш, а… — Виктория не успела договорить. Слова внезапно оборвались, когда она услышала голос незнакомой девицы. Той самой — очень красивой и очень уверенной в себе.

— Девушка, нам сейчас не до вас, — бросила Анфиса даже не взглянув на Вику. — Лёш, идем.

— Лёша, кто она? — тихо, почти шепотом спросила Виктория, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я его невеста, девушка, — ответила Анфиса вместо Алексея, и в ее голосе зазвучал лед. — А вот кто ты такая — вопрос.

Алексею в этот момент хотелось подойти к ближайшей стене и начать биться головой об эту самую стену — методично, с чувством, до первого просветления. Кажется, объясняться ему придется теперь не только с Анфисой, ее отцом, своим отцом, но и с Викторией. И черт его знает, с кем еще.

И каждый из них будет ждать от него чего-то своего. Только вот что делать, когда ты ничего не можешь им дать — ни правды, ни выбора, ни даже внятного ответа?