Зона притяжения. Фальстарт к тебе

= 5 =

Эва ненавидела каждый звук, каждый запах этого места, каждую секунду этого кошмара. Но сквозь пелену отвращения и ужаса пробивался ледяной, ясный голос разума:

«Сама виновата. Сама согласилась, пусть и не добровольно. Сама пришла сюда под видом продажной твари, потому что ей не оставили иного выбора. А этот зэк… Да он ничего не знает. Он ждал прожжённую шлюху. Он просто берёт то, за что заплатил. Ты - товар. Терпи».

Его мощные, сильные руки оставляли следы на её бёдрах. Мужчина приподнимал её, подминал, менял угол проникновения. Делал так, как было удобно ему.

Эта продажная шкура была для него лишь вещью, тёплым, живым, сладким и красивым объектом. Сосудом для слива лишней спермы и сброса избытка тестостерона, призванным на несколько часов заткнуть дыру бесконечного одиночества и тоски по женскому телу.

Эва морщилась, когда он говорил ей что-то на ухо. Это были хриплые, не всегда разборчивые слова. Не ласковые, а похабные, вульгарные.

Она старалась не слушать, пропуская его слова сквозь вату шока и боли.

Время растянулось до бесконечности. Казалось, что зэк никогда не перестанет таранить её своим членом. Никогда не выдохнется.

Боль постепенно притупилась, сменившись глухим, ноющим чувством где-то в глубине, ощущением собственной замаранности и разрушения.

Она уже не плакала. Просто смотрела в ту же трещину на потолке, мысленно идя по её лучам, как по дороге, ведущей прочь отсюда.

Эвелина не думала о зэке, который сейчас интенсивно трахал её. А проклинала его брата. Влада. Этого надменного подонка.

Он втянул её во всё это дерьмо.

Да лучше бы она его никогда не встретила. Лучше бы смолчала и сдержала свой гонор. Но… нет.

А теперь она может упиваться своей ролью в этом насилии над самой собой. И это было хуже физической боли. Она позволила этому случиться. Она вошла в эту клетку к хищнику.

И теперь он, этот незнакомый мужчина с грубыми руками и сверкающими глазами, просто… пользовался ситуацией. Пользовался ею. И Эва не могла его винить. Не за это.

Когда всё закончилось, Александр тяжело рухнул рядом, откинувшись на подушку. В камере повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только его постепенно затихающим дыханием.

Пахло теперь здесь иначе: сексом, его потом, её страхом.

Эвелина лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Всё тело ныло. Между бёдер было горячо, липко и больно.

Эвелина не понимала, как она вообще осталась жива. И это только начало. Ведь её привезли к нему на три дня.

Александр довольно захрипел. Наконец-то он смог оторваться с бабой. Хоть немного сбавил градус напряжения и опорожнил яйца. Поимел шлюху жадно, жёстко. Это ему, чёрт возьми, было нужно. Уже реально крышу сносило от желания пристроить член в какую-нибудь доступную дырку.

Мужчина потянулся за пачкой сигарет на тумбочке, щёлкнул зажигалкой. Оранжевый огонёк на миг осветил его профиль, затем погрузил мужское лицо обратно в полутьму, оставив видимым только тлеющий кончик.

Он затянулся, выпустил струйку дыма в потолок. Потом его равнодушный, оценивающий взгляд скользнул в сторону девушки,

- Недурно, - хрипло произнёс он, больше для себя, чем для неё - хоть и деревянная ты, но до одури сладкая. И дырка у тебя неразношенная. Влад определённо знает толк в бабах. Он тоже трахал тебя?

Эвелина молчала. Его пошлые слова лупили её едва ли не наотмашь. Пыталась затолкнуть обратно слёзы и справиться с саднящим ощущением между ног.

О чём она должна разговаривать с этим сексуально озабоченным зэком?

Александр потянулся к ней рукой, не глядя, положил ладонь на живот девушки, поглаживая. Его пальцы были шершавыми, с ощутимыми мозолями.

Эвелине стало так страшно. Он желает продолжения? Нужно ему сказать. Иначе она отсюда живой не выйдет. Этот зэк в татуировках её на части своим членом разорвёт и не заметит.

- Ты немая? Я спросил, Эвелина, трахалась ли ты с Владом.

Она лишь покачала головой. Голос пропал. Словно охрипла. Не может произнести ни слова.

Мужчина повернулся на бок, оперся на локоть и вгляделся в девушку более пристально. Дым от его сигареты щекотал ей ноздри, раздражая. Эвелина не выносила запах сигарет. Но сейчас приходилось терпеть абсолютно всё.

- Чего молчишь? - спросил он, - обиделась, что ли? - он хмыкнул, усмехнулся, - да, я был резким и нетерпеливым. Но у меня давно не было женщины. А ты мне прямо скажем… очень понравилась.

Эвелина ощутила, как мужская рука сжала её грудь. Сильно. Почти до боли. А после он перекатил между пальцами сосок.

Больше всего на свете Эвелина желала бы сейчас остаться одна. Чтобы её не трогали, не мучили и позволили зализать раны.

Она попыталась что-то сказать, но искусанные в кровь губы не слушались. В итоге Эвелина снова просто покачала головой, отводя глаза.

Мужские пальцы опустились к её животу и внезапно напряглись. Алекс придвинулся ближе к девке. Его хищный взгляд стал острым, изучающим.

Он провёл рукой по бедру Эвы, там, где остались следы от его пальцев. Ещё не синяки, но яркие красные полосы.

Потом его рука скользнула ниже, туда, где у Эвелины всё полыхало жаром, болело и саднило.

= 6 =

Она замерла, сердце заколотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу.

Что ему нужно? Точно намерен продолжать. Нужно что-то отвечать. Иначе погибнет.

Эвелина не сомневалась, что это татуированное животное не проникнется её словами и переживаниями. Ему плевать на неё. Важны лишь его собственные желания. Но и просто молчать нельзя.

Александр что-то пробормотал себе под нос. Кажется, даже выругался. Внезапно резко повернулся.

Его лицо, освещённое краем тлеющей сигареты, вдруг изменилось. Оно было искажено, но не злобой. А в его глазах больше не было холодного отчуждения или простого похотливого интереса. Там бушевала буря из изумления, граничащего с шоком, и какое-то острое, щемящее любопытство.

Мужчина схватил Эву за плечо: не грубо, но твёрдо и перевернул на спину. Она испуганно вскрикнула, увидев над собой лицо Александра.

В его серых омутах плескались волны абсолютного непонимания, сбивающие с толку сильного хищника.

Он резко отдёрнул руку от Эвы, как от огня. Словно обжёгся. Сел на койке, отбрасывая сигарету на пол и затаптывая её пяткой.

Скрип пружин прозвучал громко, как выстрел. Девушка снова повернулась на бок.

- Эй, - его голос стал тише, но в нём появилась стальные нотки, - повернись. К свету.

Эвелина не двигалась, парализованная страхом. Сейчас всё раскроется.

- Я. Сказал. Повернись! Что же ты такая непослушная! - его рука схватила Эву за плечо и снова грубо перевернула на спину. Луч слабого света из-за шторы упал на простыню между её бёдер.

Александр замер. Наклонился к ней, вглядываясь. У него уже давно не перехватывало дыхание в горле. Но сейчас был именно тот случай.

На серой, застиранной ткани алели яркие пятна крови. Неоспоримые. Реальные.

Наступила тишина, такая густая, что в ушах зазвенело. Мужчина медленно поднял глаза на девушку.

В его взгляде не было уже ни равнодушия, ни похоти. Там бушевало что-то тёмное и яростное: понимание, гнев, растерянность, даже что-то похожее на ужас.

- Что за… херня? - прошептал он, скорее самому себе, чем ей. Он схватил Эвелину за подбородок, заставив смотреть прямо в свои глаза, - Ты… Ты кто? Кто ты такая? - голос его звучал твёрдо, резко, с нотками изумления.

В глазах шлюхи Александр увидел слёзы. Он видел слёзы раньше. Много видел. На нарах их не стеснялись: слёзы боли, бессилия, ярости и порой даже радости.

Но то, что он видел сейчас - это было другое. Эти слёзы катились по щекам Эвелины тихо, почти стыдливо, словно она сама была шокирована своей слабостью.

Они были чистыми, прозрачными, и оставляли на её бледной коже мокрые тропинки. В них не было расчёта, не было попытки манипуляции. Лишь искренность. Только чистейший, животный страх и унижение, которое пронизывало её насквозь.

Александр перевёл дыхание и посмотрел на девушку так, будто видел впервые.

- Ты что, девственница?

Эва лежала, не двигаясь. Казалось, у неё даже дыхание остановилось. Провал. Полный. Сейчас зэк пойдёт жаловаться брату, напишет маляву-передачку, и тогда…

Перед её мысленным взором всплыло лицо матери: усталое, с морщинками у глаз. И маленького брата: озорное, улыбчивое.

И теперь её семье могут причинить вред. Всё из-за неё. Из-за её глупой гордости, из-за бокала вискаря, выплеснутого в самодовольную рожу кримиальному авторитету.

Эвелина упорно молчала. Слёзы текли из её глаз ручьями, беззвучно, оставляя мокрые дорожки на пыльной коже щёк.

Ей больно, обидно и страшно. Этот зэк получил от неё то, что хотел. Пусть и дальше удовлетворяет свои примитивные желания. На черта он с ней разговаривает? Язык чешется?

Она сжала губы так, что они побелели. Эва пыталась обратно загнать рыдания, которые подступали к горлу комом.

Кивнуть? Сказать «да»? Это было бы признанием, что она обманула зэка. Что она никакая не профессиональная шлюха. А Влад сказал: «Он не должен усомниться в тебе».

- Отвечай, чёрт возьми! - голос мужчины приобрёл металлические нотки. Стал требовательным. Он наклонился ближе, и Эва почувствовала его горячий мужской мускусный запах с примесью мыла, табака, мужского пота, секса, - где Влад тебя откопал? Из монастыря похитил? К чему всё это представление?

При упоминании имени его брата глаза Эвы, и так широкие от страха, округлились ещё больше. Зрачки расширились. Это была мгновенная, животная реакция, которую невозможно подделать или скрыть. Тело выдало её раньше, чем она успела что-то сообразить.

Александр заметил. Не мог не заметить. Его собственный взгляд стал острым, пронзительным. Всё его внимание сфокусировалось на девушке.

-Прислать неопытную пай-девочку вместо…, - Алекс запнулся, - или…

Алекс провёл большой, покрытой татуировками ладонью по лицу девушки.

«Красивая девка», - с неожиданной досадой подумал он. И с такими он прежде избегал связываться. Предпочитал женщин, которые знают правила игры и умеют обращаться с мужскими причиндалами. А эта… эта была как случайно залетевшая в клетку к хищнику птица.

Алекс снова провёл взглядом по девичьей обнажённой фигуре, но теперь уже не как покупатель по товару. Взгляд стал аналитическим, сканирующим.

Вспомнил, какой была эта девушка, когда вошла к нему в камеру свиданий. Она сидела, сжав колени так плотно, словно пыталась исчезнуть между ними.

Её пальцы, сведённые судорогой, едва ли не впивались в её бёдра.

Это была поза не соблазнительницы, а жертвы, загнанной в угол.

И сейчас она лежит и трясётся. От боли. От страха. От того, что с ней сделают что-то плохое. И она не может побороть свой страх, хоть и отчаянно хочет.

Кое-как она справлялась с этой задачей. Но после того, как он оттрахал её, девка сломалась. Не может контролировать эмоции.Его мозг, отточенный годами в местах, где ложь была вторым языком, а маска - вторым лицом, начал работать с удвоенной скоростью.

= 7 =

Несоответствие номер один! Её взгляд!

У продажных женщин взгляд либо пустой, либо оценивающий, либо цинично-ласковый. У неё же в глазах читался чистый, неотфильтрованный ужас, смешанный с такой тоской, что аж в груди кольнуло. Эва смотрела на потенциального клиента, как кролик на удава, и в этом не было ни капли игры.

Несоответствие номер два! Реакция!

Не реагирует ни на насмешки, ни на пошлые намёки. Не огрызается, не парирует, не пытается взять инициативу. Она плачет. Как ребёнок.

Несоответствие номер три! Тело!

Она не демонстрирует его, а прячет. Каждый её мускул был напряжён в ожидании удара, а не ласки. Она не заинтересована соблазнить. Словно не понимает, как это делается.

И самое главное - её красота! Такая хрупкая и чистая.

Она била по Алексу сейчас, в этой серой камере, с неожиданной силой. Прямые чёрные волосы. Красивая линия бровей. Прямой нос. Полные губы. Идеальная фигура.

Александр заметил, как она покусывала нижнюю губу, чтобы остановить дрожь. На ней не было плотного слоя косметики, как у тех вульгарных девиц, кого обычно присылали.

Лицо было почти чистым, лишь ресницы, слипшиеся от слёз, казались неестественно тёмными. И девчонка такая молоденькая.

«Что за дичь Влад придумал?» - пронеслось в голове Александра. Брат любил изощрённые унижения, тонкие жестокости.

Мог прислать избалованную стерву, чтобы та морщилась от обстановки.

Мог бы прислать туповатую и алчную, с которой можно совсем не церемониться.

Но эту… Эту словно выдернули из другой жизни и насильно впихнули в это платье и в эту камеру, усадив ему на член.

- Проклятье! - процедил, - не сводя взгляда с девушки, - ты даже не шлюха. Совсем не одна из продажных шкур. Так… кто ты тогда? Будешь и дальше молчать? Онемела?

Эва не отвечала. Она просто лежала, сжавшись в комок, её трясло мелкой, неконтролируемой дрожью. Слова Влада звенели в ушах: «Если разочаруешь его… то не поздоровится сначала маме, потом брату».

Молчание было её единственным оружием и единственной защитой. Хрупким, ненадёжным щитом, который уже дал трещину.

Александр встал. Надел трусы. Его движения были резкими, но не агрессивными, скорее, движимыми внутренним смятением.

Он отошёл к привинченному столику, с трудом вытащил из пачки смятую сигарету, зажёг.

Стоял почти обнажённый спиной к девушке, его мощные плечи были напряжены. Мужчина курил затяжками, выпуская дым резкими струйками, глядя в решётку на мутном окне, за которым моросил дождь.

Он дал Эвелине время отдышаться и собраться с мыслями. Знал, что девушке это необходимо. Нельзя на неё сейчас давить.

Прошло несколько минут. Для Эвы они показались вечностью. Каждый звук заставлял её вздрагивать.

Она ждала взрыва.

Ждала, что он бросится на неё, изобьёт, пойдёт звать охрану, чтобы её вывели и… и что? Вернули Владу? Отправили «на перевоспитание»?

Но взрыва не последовало.

Алекс обернулся. Сигарета дымилась между его пальцами. Его лицо было странно спокойным. Напряжение никуда не делось, но оно трансформировалось во что-то более сосредоточенное, аналитическое.

Он сделал ещё одну глубокую затяжку, прищуриваясь.

- Приходи уже в себя. Поговорим. Ты мне всё расскажешь. Пока время есть. У нас тут… - он горько усмехнулся, - вагон времени. Почему ты здесь? Откуда этот животный страх? И почему, чёрт побери, мой брат Владислав прислал ко мне на свидание перепуганную до полусмерти девственницу, заставив её притворяться тем, кем она не является?

Он подошёл ближе, но не сел на койку. Прислонился к стене рядом, скрестив руки на груди. Поза была не угрожающей, но и не расслабленной. Поза ожидания. Поза человека, который требует объяснений.

- Может быть, нужно позвать врача? Я не затрахал тебя до смерти?

- Не нужно никого звать, - выдавила из себя.

- Отлично. Говорить не разучилась. Уже хорошо, - его серые глаза встретились с её глазами, - ты сейчас боишься меня. Понимаю. Я ведь зэк, татуированный громила, который только что трахал тебя. Но поверь, сейчас ты в большей безопасности со мной здесь, чем с теми, кто тебя сюда загнал. Мой брат… я знаю, на что он способен. Влад горячий и порой бывает отшибленным на всю голову. Если он тебя запугал так, что ты сюда пришла и пошла на такое… значит, у него серьёзные козыри и рычаги давления на тебя. Так?

Эвелина увидела, как ээк снова выругался, кинул в сторону сигарету.

Девушка приподнялась на кровати, чувствуя, как между ног всё пульсирует.

- Я разочаровала тебя? - тихо спросила, пытаясь понять его настроение.

- Удивила. Так будет правильней сказано. Так какими судьбами ты здесь?

- Понадобились деньги. Владислав предложил заработать. Я согласилась.

- Ты где-то работаешь? Лёгких денег захотелось?

- В ночном клубе “Орион” работаю, - произнесла.

Александр прищурился, продолжая смерять её взглядом. “Орион” принадлежит Максиму Дымову. Их с Владом отцу. У Влада в доле клуба есть лишь небольшая часть. В частности та, которая относится к притону, где и водятся шалавы.

- И как давно ты знаешь Влада? Сколько дней работаешь в “Орионе”?

- Три месяца работаю.

- И за это время тебе никто не присунул? Как интересно! - Александр пытался понять, что в её рассказе правда, а что - нет. Но ни черта не понимал. Несостыковок дохрена и больше.

Девушка вся сжалась. Не спешила отвечать.

- У тебя есть парень? Жених или муж?

- У меня есть парень. Вернее, я с ним встречаюсь, но…

- Но ничего серьёзно. Иначе он бы трахнул тебя, - подхватил её слова Александр.

- Мне просто понадобились деньги, - повторила.

- То есть я стал твоим первым клиентом? А после того, как ты выйдешь отсюда, у тебя будут ещё клиенты? Ты работаешь в притоне моего брата? Верно понимаю? Новенькая?

- Да. Всё так, - не стала отрицать, помня об угрозах Влада.

Александр с отвращением посмотрел на девку. Не понимал он её. Вот совсем. Красивая. Молодая. Вышла бы замуж и родила детей. Так нет же… Решила с одного члена на другой перескакивать. Правда думает, что это лёгкие деньги?

Что же, в его власти показать этой дуре - начинающей проститутке, что она ошибается и сильно.

- Можно мне в душ сходить? Я хочу привести себя в порядок, - попросила.

- Сходи. Душ там, - кивнул в сторону душевой, - не задерживайся. Я ещё не закончил с тобой. Выдешь - развлечёшь меня. Если деньги твоя основная мотивация, так ты должна понимать, что просто так их тебе никто не даст, - он едва ли не пронзил девчонку острым взглядом, от которого у Эвы ноги подкосились.

Как же всё это мерзко. Противно. Он смотрит на неё как на грязь Как на мусор. Как на кусок дерьма. И самое ужасное, что ощущала она себя ещё хуже.

Не заставила просить разрешение дважды. Неловко прикрываясь простыней, встала с кровати. Тут же застонала, едва ли не складываясь пополам от резкой боли в нижней части живота. Почувствовала, как по бёдрам потекли тонкие красные дорожки.

- Проклятье! - ругнулся Александр, словно не трахал тебя, а резал. Что за херня? - он встал, приблизился к девушке, а после довольно грубо вернул её на кровать.

Эвелина запаниковала. Что он хочет с ней сделать?

- Ноги раздвинь! - приказал.

- Послушай, может быть, хоть небольшой перерыв сделаем?

- Дура ты. И куда же ты полезла-то с такими куриными мозгами? Я всего лишь посмотрю, что там у тебя. Не хватало ещё, чтобы девка по вызову кони двинула на долгосрочном.

Эвелину едва ли не затрясло, когда он возвысился на дней. Мощный мужчина, молодой и горячий. И его взгляд… да он едва ли заживо не сжигает. Прожигает и пугает.

= 8 =

Крепкие пальцы вцепились в её бёдра и рванули в стороны. Эвелина лежала и не шевелилась. Вряд ли стоит смущаться его после того, как они познали друг друга в самом библейском смысле.

Но ничего не могла с собой поделать. Лежать в такой доступной и откровенной позе перед малознакомым мужчиной просто ужасно.

Александр уставился между её ног, чувствуя, как сбивается дыхание. Никогда прежде так остро не реагировал на эмоции шлюх. Ему было всё равно.

- Разрывов нет. А всё остальное - заживёт, - сделала вывод. А потом встал с кровати и сделал шаг назад, - иди в душ, Эвелина. Приведи себя в порядок. Станет лучше.

Эвелина подчинилась. Мужчина вёл себя спокойно. Вроде бы адекватно реагировал на полученный “сюрприз”. Но как дальше будет себя вести?

Неизвестно. Но почему-то Эве казалось, что будет продолжение.

Интересно, она хоть выживет? Или её вынесут из этой камеры?

.

Прикрыв двери в душевую, девушка включила тонкой струйкой тёплую воду. Присела на поддон, обхватив руками колени. Здесь было зябко. Но теперь, оставшись одна, поняла, что её прорвало. Зарыдала, затыкая рот кулаком, чтобы зэк не услышал. Но ей просто необходимо выплакаться. Дать выход эмоциям.

Ещё две недели назад в её жизни ничто не предвещало беды. Она работала в клубе “Орион”. Скользила между столиками с подносом, на котором танцевали бокалы с золотистым виски и коктейли разного цвета цвета.

Её ноги горели и спина ныла от усталости, но дежурная улыбка не сходила с лица. Потому что так было нужно.

В тот роковой вечер был её третий выход за ночь. До закрытия оставалось ещё четыре часа. Потом три часа на сон, и в восемь утра уже нужно быть в институте на установочной лекции.

Заочное обучение было не благом, а необходимостью. Заработанные деньги тратила на учёбу, учебники, продукты и проезд. Жила в однушке на окраине вместе с мамой и восьмилетним братом.

Мама тоже много работала. Медсестрой в больнице. И всегда брала дополнительные смены. Мужа у мамы не было. Первый муж - отец Эвелины, умер. А второй - оказался каким-то странным типом. Мама с ним резко рассталась. Даже не сказала, что родила сына. Боялась. С тех пор и живут втроём.

В “Орион” захаживали самые разные клиенты. Были среди них и бизнесмены, и криминальные авторитеты. Эва старалась не попадаться им на глаза.

Но Владиславу Дымову она мгновенно приглянулась. Две недели назад он впервые прицепился к ней, ухватив за запястье, когда она ставила на его столик бутылку с виски. - Ну и красивая же у тебя шкурка, - просипел он, разглядывая её с ног до головы, - Сколько тебе лет, птичка-райская? Двадцать? Иди сюда, поговори со мной. Присаживайся на колени!

Эвелина тогда вежливо высвободила руку, борясь с дрожью.

- Извините, я не могу. Я работаю.

- Всё можешь, - он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого или тёплого. Хищный оскал властного мудака.

- Меня ждут клиенты. Простите. Я должна…

- Я за всё заплачу. Сколько стоит твоя смена? Пятьдесят? Сто тыщ рубликов? Назови цифру? - небрежно произнёс, но глаза его горели нехилым интересом.

Эва попыталась уйти, но Владислав снова её поймал, на этот раз за локоть.

- Ты понравилась мне, Эвелина, - он прочитал её имя на бейджике, - я хочу тебя. Себе. И я всегда получаю желаемое.

- Я не… Отпустите, пожалуйста!

- Вот покатаю тебя на члене, а после отпущу. Может быть.

Взгляд Эвы мазнул по холёному, небритому мужскому лицу. Мужчина очень сильный. Он вооружён. Крепкий. Мощный. И опасный. От такого надо держаться подальше.

Его слова стали для неё такими грязными, пошлыми, мерзкими. Они липли к коже Эвы, как гадкая паутина.

И тогда, не думая, движимая слепым порывом отвращения и желанием вырваться, она схватила с его же стола полупустой бокал с виски и плеснула ему прямо в лицо.

Тишина, наступившая в их стороне, была оглушительнее любой самой громкой музыки.

Янтарные капли стекали по небритым щекам авторитета на белоснежную рубашку. В мужских глазах вспыхнул такой холодный ад, что у девушки перехватило дыхание.

- Хорошо, - тихо сказал он, вытирая лицо платком, - очень хорошо. Норовистая… С характером, значит? - а после просто разжал пальцы, отпуская девушку.

.

А после Эвелину словно в ад окунули. Десять дней этот Владислав буквально преследовал её. Первые пять дней он дарил ей цветы. Даже делал дорогие подарки: вещи, драгоценности, которые она не принимала.

Подкатывал как вполне себе адекватный мужчина. Но Эва знала, кого он из себя представляет на самом деле. И сторонилась его. Просила не преследовать. Дала понять, что он не интересует её как мужчина. Вместе они не будут.