Легенда Валишева

У редактора

Редактор сидел в большом кожаном кресле, которое каждый раз поскрипывало при его движении. Худощавый, высокий, с блестящей лысиной, он смотрел на меня сквозь маленькие очки в круглой оправе.— Прошу, пани Колежинская, садитесь.Он указал мне на такое же кресло, какое было под ним. Я села напротив, а он, наоборот, встал, сложил руки крест-накрест на груди и, облокотившись на стол, спросил.:-Скажите, почему вы пришли именно ко мне? Почему я должен это напечатать?— Ваша редакция — одна из лучших. Мне хотелось бы, чтобы моя книга вышла из-под ваших печатных станков.— Да, наша редакция одна из лучших,- он поднёс руку близко к глазам и стал зачем-то разглядывать свои ногти, или может пальцы, я не очень поняла. Закончив процедуру, редактор снова засунул руку в карман-Да, наша редакция одна из лучших, потому что именно у нас печатаются авторы более-менее известные в Польше: Анджей Сапковский, Яцек Пекара, Томаш Колодзейчак…Редактор замолчал, подбирая слова.— У вас интересный сюжет, — наконец произнёс он. Я прочитал вашу книгу. Правда, очень необычный сюжет.Редактор засмеялся, но я не поняла, что этот смех выражал: радость или сарказм. А дальше он стал критиковать мою книгу. Критику я приняла спокойно, в конце концов, на то он и редактор.

Вот вы предлагаете читателю окунуться в загадочный мир охоты на ведьм, знахарство, в интригу , которая завязалась между строгими религиозными представителями и таинственной, даже немного самовольной, дерзкой женщиной травницей Эта тема может быть интересна . Первые главы очень многообещающие. Они написаны насыщено, художественнои. Чувствуется вдохновение автора. Вы действительно увлекаете читателя в глубину своей повести. Я даже сам зачитался.Образ Катарины представлен очень насыщенно. Словом, фактура у текста имеется. Природа описана почти осязаемо. Когда я читал, мне даже показалось, что вокруг запахло травами и цветами. Но образ вашего церковного следователя…Он запнулся.— Он что у вас, флегматик-меланхолик? Он постоянно пребывает в каких-то печальных раздумьях, философствует о смысле жизни. Вы думаете, это будет интересно читателю? Это что, сборник проповедей восемнадцатого века? В какие читательские массы вы желаете отправить это произведение , вышедшее из-под вашего пера, а точнее пишущей машинки? Ваш герой, такой богобоязненный и благородный комиссар его преподобия.. Гроза ведьм и еретиков! Можно сказать инквизитор. Такие персонажи имеют репутацию строгова судьи и представляется обычно в чёрных тонах, а у вас…Он подставил указательный палец к губам, затем поправил очки и опустил руку, оперев её позади себя на стол.— Просто нонсенс какой-то.— Но как ещё должен мыслить служитель католической церкви? — возразила я. — Это глубоко религиозный, охваченный идеями своей веры человек.Монах- доминиканец. И что такого, если читатель увидит представителя этой деятельности именно таким? Вы думаете, пан редактор, что таковых вообще не было никогда?— Нет, ну почему же. Вполне… — он поправил очки в маленькой круглой оправе и вжался в плечи. — Просто привычное амплуа асессора, или преследователя еритиков совсем другое, Поймите, в умах людей все эти личности охотящиеся на ведьм засели исключительно как суровые фанаты. А религиозный фанатик которому в руки дали так называемый меч карателя,он не смиренный монах с кроткой душой, он изувер! Ортодокс и радикал! Инквизитор! В какие бы одежды вы его не рядили и в какую бы эпоху не помещали. Это слово уже стало нарицательным. А вы, рушите эти стереотипы! Обманываете ожидания читателя в самом начале книги. Вы не думаете, что читатель, взяв в руки ваше произведение и прочитав в предисловии об инквизиции, будет ожидать именно дыбу, костры, пытки? - На счет ожиданий костров и пыток, я не думала и не хочу думать за читателя, пан редактор. Я хочу предложить ему лишь свою идею, свою версию того, как всё вполне могло бы быть, а разочаруется он или нет — я уже не в силах повлиять. Я всего лишь писатель, вышедший из тени со своим скромным сюжетом. - Все эти неточности, ветиеватые отсылки, они могут запутать. Вы хотите, что бы читатель сам догадался, что вы имеете ввиду?. Да.- ответила я , и совершенно не понимала, почему я не имею права на такое ожидание. Редактор ухмыльнулся- А если он не догадается? Не расшифрует ваших тонкостей и отсылок. Не разгадает ваших авторских ребусов? - Тогда это не мой читатель!

Редактор снова взял со стола мои рукописи.— Конечно, вы автор, вы творец своих героев, но у вас сплошные недочёты. Вот возьмите хотя бы пастора. За что его лишили сана?Редактор опять поднёс палец к губам и, скрестив ноги, стал смотреть на меня поверх своих круглых очков.— Он нарушил обет, данный Богу, — ответила я.— Чем? — спросил редактор.Я сидела и думала: *«Ну там же всё ясно написано!»* Тем не менее редактор продолжал вытаскивать из меня ответы на уже отвеченные вопросы.— Разве его притязания к Катарине — это не повод для лишения сана? — удивилась я.— Притязания? Потрепать рюшечку на платье какой-то прихожанки? Пани Колежинская, если бы наших пасторов лишали священства за то, что они трогали кружева на фартуке или гладили по волосам крестьянских девиц, тогда половина приходов осталась бы без настоятелей. Пан редактор, в моей книге полно отсылок к его неподобающему поведению.— Отсылок… намёков… Нужна конкретика и факты! Раз уж вы решили выйти из тени и назваться автором, то прежде чем замахиваться на такую тему, вам следовало бы почитать историю. Вы вообще имеете представление, почему происходит низвержение из сана? И этот ваш асессор.… — Редактор поднял палец вверх и потряс им. — Как он, церковный юрист так легко усомнился в лице, несущем священнодействие, и так быстро поверил необразованным селянам, знахарке да каким-то пастухам? Если ваша книга каким-то чудом попадёт в руки представителю католической церкви, он назовёт это ересью, а вас, автора этой книги, — дилетанткой и необразованной девчонкой, которой следует писать не романы с таким серьёзным сюжетом, на который вы замахнулись, а сказки для детей!

Редактор взял со стола стакан, отпил холодный чай и поставил его обратно.— Если уж вы, пани Колежинская, хотите лишить ксёндза Габриса права на священнодействие, то дожмите эту линию! Дайте мне конкретные описания, которые изобличат его перед епископским судом так, чтобы он не смог отвертеться!— Пан редактор!.. — Эта тема не раскрыта!— А самосуд?— Самосудов в это время было хоть отбавляй. Пани Колежинская, если вы желаете печатать роман у меня, прислушайтесь к моим советам… Теперь дальше. Вторая и третья части? Это, собственно, о чём?— Моя книга — это трилогия. В ней есть главная ось — первая часть, а вторая и третья — это демонстрация поколений, разрастающееся древо, причиной которого стало произошедшее в первой части. Если я буду описывать…— Я понял. Это всё интересно, просто написано слишком скомкано. Может быть, читатель хочет не сухую схему поколений, а полного развития событий? Может, он желает прочесть не три коротких записи из дневника влюблённого железнодорожника,а всю историю Михаила и Верочки, наполненную живыми событиями? Может ему интересно как дальше развивались отношения Ковальского и Галины. Вы об этом не думали?— В этом и состоит моя задумка! Показать через короткие эпизоды, во что обратилась мимолётная встреча двух, казалось бы, противоположных сторон представителя церковной судебной власти и знахарки, которая была обвиняема в ворожбе. Продемонстрировать, как сквозь столетия этот случай повлиял на грядущее. Я едва сдерживала негодование от того, что мой роман хотят полностью переделать и подчинить рамкам какой-то торгашеской системы, абсолютно уничтожая индивидуальность автора и таинство творчества! У меня нет намерения погружать читателя в бесконечное чтение книги "Легенда Валишева." Моя идея заключается в том, чтобы, сделав акцент на первой части, пронести читателя сквозь время и показать результат той необычно обернувшейся встречи!

Редактор задумался, обхватив подбородок и повернувшись вправо, стал смотреть в окно, за которым серое облако, закрывающее диск солнца, стало рассеиваться, а небо проясняться.— Кстати, пани Барбара, — редактор повернулся ко мне и, садясь в кресло, заговорил с такой дружеской интонацией, будто критика в адрес моей книги расселась так же, как хмурое облако за окном. — Идея сделать главную героиню автором книги — неплохая находка. Или вы и в самом деле писали о себе? И все эти архивные документы… Они что, действительно существуют?— А что если и существуют? — ответила я.Редактор вопросительно поднял брови, и по его лысой голове пробежали складки. Едва заметно качнув головой и сжав губы в гримассу удивления с примесью недоверия, он хлопнул себя по коленкам и дружественно предложил:— Кофе, чай? Может, минеральную воду?— Минеральную, если можно, пожалуйста. А то у вас как-то жарко.— Пани Барбара, когда ко мне приходят авторы и приносят свои черновики, которые они стараются мне предложить как полноценные интересные творения своего пера, им в процессе общения со мной почти всем почему-то становится жарко… Неужели я такой душный?Редактор достал из мини-холодильника бутылку минеральной воды. Жестяная крышка хлопнула под натиском открывашки, а звук журчания воды стал вытеснять ощущение духоты, как будто посреди кабинета возник маленький фонтан.Редактор подал мне стакан и, собрав со стола листы моей распечатанной на принтере рукописи,снова сел в своё скрипучее кожаное кресло.— У вас есть талант, и то, что вы, взявшись за перо, наконец-то решили явить себя миру литературы, это прекрасно. Но вот это… — он демонстративно потряс неровно сложенными между собой листами. — …это надо доработать. Я бы посоветовал вам безотказный приём, пользуясь которым вы сможете достичь высокого мастерства в писательском искусстве.Я перестала пить и стала пристально смотреть в ожидании секрета всех гроссмейстеров мира литературы.— Возьмите свой так называемый роман и перепишите его. Затем отложите на время и вернитесь к нему примерно через месяц, и перепишите снова. И так раз пять. Попробуйте сделать книгу сочнее, богаче, добавьте ей массы. Тогда приносите, и, возможно, мы вас напечатаем…

Я шла от редактора в настроении разбитого корабля. Такого разноса я не ожидала. Целый год я корпела над этой книгой, и теперь — пять раз переписывать? ...Мой читатель, я не стала переписывать свою книгу. Редактор конечно лицо авторитетное, и с высоты своего профессионализма увидел в тексте массу недочетов,я не буду с ним спорить. На твой суд я предоставляю свое первое в моей писательской деятельности произведение, и надеюсь оно доставит тебе хоть малую долю удовольствия , какое только может испытать человек погружаясь в чтение.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ " Комиссар Епархиальной Консистории"

Глава 1 " Письмо из Валишева "

Польша. 1710

Сквозь разноцветные витражные стёкла в узких высоких оконных проёмах в комнату просачивался утренний солнечный свет. Он мягко разливался по полу и стенам,и чем выше поднималось солнце,тем более и более, не смело и мягко этот свет наполнял комнату. Ночной полумрак отступал и очертание всего интерьера становилось всё яснее и яснее. Из контурных невнятных фигур все силуэты предметов находящихся в комнате. становились плотнее и выходили из тени как будто после пробуждения. У стены стояла небольшая софа на четырех изогнутых ножках. Она была обита оранжевой тканью. По обе стороны от софы стояли два комода в стеклянных дверях. Окна, сквозь которые вошёл солнечный свет , на сколько у него хватило сил пробраться сквозь тёмные витражи и овладеть пространством, находились слева от этого мебельного ансамбля,а напротив от него,ближе к противоположной стене на которой висела огромная в тяжеловесной раме картина с изображением распятия,. стоял массивный дубовый письменный стол на толстых ножках . Внизу эти ножки изображали львиные лапы, а верхняя их часть увенчивалась львинною мордой с длинной гривой Ножки держали столешницу ,царга под которой была так искусно исписана резчиком по дереву, что с первого взгляда нельзя было разобрать что из себя конкретно представляли фантастические причудливые узоры. Однако приглядевшись можно было увидеть,как между собою переплетались лианы с резной листвой, под которой то тут то там были спрятаны плоды похожие на гроздья винограда, а меж лианами ,как бы вплитаясь в них,извивались змеи и прыгали маленькие птички. За столом сидел полный седовласый человек. Его круглый подбородок был спрятан под коротко стриженной бородой. а над верхний выступающий губой располагались тонкой полоской усы. В руке мужчина держал письмо, содержание которого было следующим:Вот уже год, как я поставлен совершать служение пастыря в Валишеве и близлежащих поселениях .Среди вверенных мне душ есть женщина, которую зовут Катарина Качмарик. Неоднократно на неё поступали доносы о том, что она занимается изготовлением отваров по своим тайным рецептам,ходит по вечерам к лесу и даже видели,как она поклонялась деревьям. В травах и растениях Катарина видит живых существ. Вот уже несколько месяцев Катарина живёт затворницей после того, как пропал её муж. Ходят слухи, что она извела его своим колдовством. а две седьмины назад,после того, как кузнец Лешик принял отвар, предложенный Катариной, он вскоре скончался. Опасаясь того, что вверенная мне душа связана с дьяволом, я прошу прислать асессора для исследования этого дела. "Дочитав до конца, епископ положил письмо на стол, вздохнул и закрыл глаза. Посидев так несколько секунд, он потёр надбровье и открыл их. Уже совсем рассвело. Епископ затушил горящую на столе свечу, которую зажёг в предутренних сумерках, встал и вышел из комнаты.

Глава 2

Глава 3 "Волки"

Кони заметно нервничали .Их ноздри раздувались.Они мотали головами из стороны в сторону и били копытами о землю. Со слипшихся прядей гривы по их мощным шеям текли грязные потоки воды. .- Быстрее! Быстрее садись в повозку!- кричал Йежик, хватая вожжи. Монах потеряв чувство пространства и времени,весь измазанный липкой землей, цепляясь мокрыми руками за всё,что под них попадалось, что есть силы перебирая ногами по скользкой размятой дороге,стал пытаться подняться.Он почти ничего не соображал,но врождённое чувство самосохранения инстинктивно пробудило в нём желание спастись.И это желание придавало ему силы и ловкости. Встав на ноги и не помня себя,брат Анджей добрался до входного проёма повозки. Он ещё не успел полностью забраться внутрь,как извозчик стал хлестать коней,и те охотно ему подчинились,потащив за собою фургон на тяжёлых,от забившихся землей,колёсах.Волчья свора,отбившаяся от своей стаи,показалась на горизонте и, увидев вдали одиноких путников, ринулась в их сторону.Изголодавшиеся,готовые набросится на всё,что может уталить их потребность в пище,звери стремительно приближались Йежик хлестал лошадей по мокрым дрожащим бокам,заставляя выкладываться полностью.Их мускулатура напряглась и в единой связке приводила тела в движение. Волчья свора, подгоняемая голодом, приблизилась на расстоянии двух-трех прыжков.Один из хищников нацелившись на ноги бегущего скакуна,прыгнул что бы вцепиться в жертву.Но попав под копыта,сам оказался ею.Запутавшись в ногах бегущей лошади,волк был затоптан и с переломанным позвоночником отброшенный под колёса,окончательно задавлен.Его серый собрат, с горящими от злости глазами, поравнявшись с бегущими конями,искал удобного момента,что бы сделать прыжок и вцепиться в горло жеребца.Йежик предугадав его намеренье ,стал хлестать волка плетью. - Топор! Топор под сиденьем!- закричал Йежик.Монах бросился на пол и быстро начал шарить под поперечной широкой доской, служившей пассажирским местом.Отбрасывая солому,он нащупал завернутый в грубую рогожу топор -короткое топорище с острым изогнутым как полумесяц лезвием.Крепко сжав рукоять, твердой рукой Анджей метнул оружие в бегущего зверя.Удар, и оно поразило цель. Смертоносным железом топор вошёл глубоко в холку.Испуская протяжный скулёж,зверь в предсмертных судорогах кубарем отлетел на обочину, и закорчился в агонии..Зловещая серая компания оставщись совсем малочисленной,стала умерять свою прыть,,видимо испугавшись того,что происходило с их сородичами.Один из хищников на последок подбежал к зарубленному собрату .Склонившись над ним,волк стал облизывать окровавленную тушу и шевелить лапой распластавшийся со взбитой шерстью труп.Бездыханный и жалкий, он лежал на обочине дороги, больше напоминая свалявшийся шерстяной тюк с волчьей головой с озлобленным оскалом.В стеклянных глазах застыл холод смерти.Убедившись,что товарищ сдох,зверь побежал за уходящей компанией серых .Волки приняли своё поражение.

Глава 4" В поле"

Убедившись, что опасность миновала, Йежик, жалея загнанных коней, стал натягивать вожжи, замедляя скачку. — Пр-рр! Стой! — закричал он. Набрав скорость и войдя в раж, вороная пара ещё долго сохраняла инерцию, сбавляя обороты. Вместе с волками дождевая туча тоже осталась позади, и это явление создавало такое впечатление, будто Йежик и посланник епископа миновали какой-то дьявольский участок пути, на котором туча и волки были в сговоре против них, действуя сообща, чтобы погубить. Вечерние сумерки стали опускаться на землю, предшествуя ночи. Вскоре совсем стемнело, и Йежик правил повозкой, освещая свой путь зажжёнными факелами, размышляя о том, как и где устроиться на ночлег. — Надо устроить привал, — крикнул он своему пассажиру. Анджей показал рукой вперёд:— Смотри, Йежик, там вдали что-то горит. Похоже, в поле костёр. Подъедем поближе, посмотрим, кто это, может, пристанем к ним. Йежик направил коней, ориентируясь на горящее пламя. Оказалось, это были пастухи, несущие ночную стражу. Остановившись, Йежик соскочил с козел и поспешил к ним:— Вечер добрый, паны. Примете уставших путников?— Кто такие? — спросил басом самый старший.— Дознавателя в Валишев везу.— Дознавателя? — удивился тот же бас. — И кого дознавать будете?— Видно, есть кого, раз везёт, — вступил в диалог ещё кто-то. — Распрягайте коней, садитесь к костру. Откуда слякоть?— Под дождь попали и от волков еле ноги унесли.Взяв под уздцы вороных, Йежик подтянул экипаж к стоянке пастухов. Из кабинки показался Анджей.Из под его грязного и мокрого, облипившего худощавое тело плаща, болтался край черной ряссы .Распознав в Анджее епископского комиссара овцепасы меж собой переглянулись, и один из них протяжно присвистнул.Как хорошо было у костра! Жар пламени согрел продрогших путников и просушил одежду. Старшего среди пастухов звали Тодеуш. Он щедро разложил перед гостями имеющиеся запасы провизии:— Ешьте! Вот хлеб, мясо, пиво. У нас не убудет. А что, в Валишеве ересь завелась или что? — спросил он, обращаясь к представителю .Епархиальной Консистории.— Отправлен выяснить. Ещё далеко до Валишева?— Три версты, — ответил Тодеуш. — И кто же? — не унимал он своё любопытство.— Катарина Качмарик. Знаете её?— Да. На краю селения живёт у леса. Мужик её в лесу сгинул, может, волки загрызли или медведь поломал, так она с тех пор затворницей стала.— А может, она ведьма? — вступил в разговор Казимир, один из стадников, подбрасывая в костёр полено.— Да все они ведьмы!— Кто?— Бабы! Кто? Что твоя Марта не ведьма? Ты же сам говорил, что всю кровь из тебя выпила!— Раз кровь выпила, стало быть, вурдалачка она, а не ведьма! Ведьмы кровь не пьют, они на мётлах летают и с диаволом, который к ним в виде козла приходит, хороводы водят, а на твою Марту никакой козёл не позарится. Только тебя она и смогла охомутать, — смеялись мужики.— В девках Марта красоткой была, за ней многие ходили.— А теперь почему не красотка, ты что, на ней поле пашешь?!— Да я тебе!! — Казимир подался вперёд, приближаясь к подтрунивавшему над ним Витольду (так звали третьего из скотоводов).— Тише! Ссору чинить задумали?! — остановил разгорячившихся товарищей Тодеуш.Пастухи продолжали смеяться и подшучивать друг над другом:— Да уж, бабы — это напасть. И зачем их Бог создал?— А рожать кто будет?— Да вот хотя бы и ты! Родил же как-то Авраам Исаака!— Это ж надо, в старинное время и мужики на сносях были, — не унимаясь, иронизировали они между собой.— Земля-то вон какая большая! Её наполнять надо было! Видать, не управлялись бабы одни.— А теперь Боже избавил нас от этой напасти!— Я лучше поле пахать буду и скот пасти, мне и этой заботы хватает.— А если бы всё на мужике было, что бы бабы делали?— Ничего! С утра до ночи лясы бы точили, а теперь хоть делом заняты!Смех пастухов был заразителен, и монах, хотя и был человеком сдержанным и степенным, снисходительно улыбался, учитывая их наивное невежество. Мужики разошлись в своём веселье, и время проходило в живой атмосфере. Вечер продолжался.