- -
- 100%
- +
— Хватит, ведёшь себя как собака, — одёрнул я её.
Она бросила на меня убийственный взгляд, но промолчала. А я на самом деле не хотел её обидеть. Я нервничал. Мне и так казалось, что за нами следят из всех окон, а тут ещё она со своими повадками.
— Куда пойдём? — спросила Лера, указывая рукой направление. — Туда, туда или туда?
В её голосе всё ещё звучала обида, отчего я почувствовал себя виноватым. Однако извиняться я не собирался. Вместо этого просто заговорил как ни в чём не бывало:
— Пойдём прямо. Эта часть ближе всего к лесу.
— Пойдём, — согласилась девушка.
Мы пошли вперёд, но домов тут оказалось совсем немного. Мы безрезультатно постучали в пару из них. Никто не открыл.
— Может, на работу в город уехали? — предположила Лера.
— Возможно, — я задумчиво огляделся. — Знаешь, что? Давай зайдём лучше в сервис для грузовых автомобилей? Я видел отметку на карте. Там ведь по любому кто-то должен быть.
— Ну давай.
Вернувшись к центру, мы повернули направо. Здесь домов было больше и нам даже не пришлось стучаться. Из небольшого аккуратного домика с серой крышей вышла женщина с ведром в руке. Увидев нас, она остановилась.
— Извините! Добрый день! — я направился в её сторону.
— Здравствуйте, — жительница деревни настороженно оглядела наши фигуры.
— Я ищу своих родственников. Подскажите, здесь живёт кто-нибудь с фамилией Вершинины?
— Вершинины? Не припомню таких. А когда они здесь жили?
— После революции. Года двадцатые-тридцатые.
— Тысяча девятьсот? — удивилась женщина. — Ну вы спросили! Тут поди после войны семей целиком не досчитаться было.
Понятно, значит, про те зверские случаи тоже можно не спрашивать. Я было поник, но моя собеседница тут же добавила:
— Спросите лучше Кузьму Аркадьича. Ему недавно девяносто исполнилось, может, и вспомнит кого-нибудь.
Ого! Шанс есть!
— А где его можно найти? — спросил я.
— Это вам в противоположную сторону, — женщина махнула рукой. — Предпоследний дом белого цвета. Мимо не пройдёте.
Поблагодарив её за информацию, мы побрели на другой конец деревни.
— Девяносто лет! — разорялась по дороге Лера. — Да ничего он не помнит! Наверное, и своё-то имя уже позабыл! Влад, ну зря же теряем время! Понятно, что в этом Афурино толку не будет. Поедем обратно?
Хм, а чего это ты так разволновалась, дорогая? Разнервничалась? Не собираешься ли помогать мне да только со знаком минус?
— Вот расспросим старика, а потом поедем, — твёрдо ответил я.
Лера стихла, удручённо меся снег своими модными кроссовками.
— И вообще, я замёрзла уже, — пробурчала она мне в спину.
— Не ври хоть, — отозвался я, разглядывая дома вдоль улицы. — Вон белый дом. Там и погреешься.
Однако нам не повезло и тут. На стук из дверей дома показались двое детей. Один постарше, лет двенадцати-тринадцати, а второй совсем малой, лет семи. На мой вопрос о Кузьме Аркадьевиче ребята ответили, что дед пошёл на ферму через дорогу, и закрыли дверь, не дав больше ни о чём спросить. Какая ещё ферма? Куда мог пойти девяностолетний старик? Один? Я полез в телефон смотреть карту и по другую сторону дороги, ведущей в город, почти у самого леса действительно нашёл одинокие строения в окружении, судя по снимкам со спутника, вспаханных земель.
— Похоже на ферму? — спросил я у Леры, показывая ей экран.
— Не пойдём туда, — ответила она, хотя я вообще не об этом спрашивал.
— Почему?
— Подозрительно.
Что подозрительно? Ферма, дед или вообще вся деревня в целом?
— Ты думаешь, что нас волки съедят прямо среди бела дня? — усмехнулся я.
— Не исключено.
— Ты серьёзно сейчас?
— Серьёзнее некуда.
А я думаю вот так: ты явно не хочешь, чтобы я о чём-то узнал. Думала, мы тут потолкаемся и уедем ни с чем, а нам неожиданно подкинули субъекта, почти что свидетеля тех странных событий. Нет уж! Я так просто не отступлюсь!
— Не хочешь, не ходи, — сказал я и отправился прямиком к трассе.
— Влад! — окликнула меня Лера.
— Иди на остановку, — бросил я через плечо. — К автобусу вернусь.
Поначалу я подумал, что она меня послушалась, но уже через пару минут услышал позади торопливые шаги.
— Как же ты меня бесишь! — Лера набросилась на меня с упрёками. — Куда ты лезешь?! У нас даже оружия с собой нет!
— Ты же сама говорила, что волчье племя сейчас в упадке, что люди теснят и их, и вас, выслеживают, убивают. И что, сейчас в окружении людей и при свете солнца нам что-то угрожает?
— Да кто тебе сказал, что нас сейчас окружают люди?! — девушка с силой дёрнула меня за рукав, заставив остановиться.
Тут я задумался. Она хочет сказать, что эти женщина и дети — оборотни? А дед этот тоже оборотень? Или вообще выдумка, чтобы заманить нас в ловушку? Ничего не понятно.
— Ты и сама не человек, если уж на то пошло.
— Я же тебе не враг!
— А кто мне об этом сказал?
Лера негодующе сжала губы. Потом глубоко вдохнула, набирая в лёгкие побольше воздуха, словно собиралась на одном дыхании высказать всё, что обо мне думает, но, видимо, всё же сдержалась.
— Хорошо! Идём! — она обогнала меня и гневно потопала вперёд. — Но, если нас сожрут, ты будешь в этом виноват!
— Лер, подожди! Давай так: не будем подходить близко, просто посмотрим издали. Может, это вообще враньё и никакой фермы там нет.
Она остановилась:
— Договорились.
Дальше мы пошли вместе. Перешли большую дорогу и по накатанной снегоходами тропе направились вдоль редко растущих деревьев в сторону леса. Тут и там следы от гусениц пересекались следами ботинок и собачьих лап. А может, и не собачьих. Если честно, по мере удаления от дороги моя храбрость понемногу таяла, но признаться в этом мне не давала мужская, мать её, гордость. Ну не скажешь же девушке, что теперь, когда впереди замаячили высокие угрюмые ёлки, ты как будто бы немножечко струсил. Ко всему прочему солнце вдруг скрылось за тучами и на нас навалились мрачные серые сумерки. В этот момент я в полной мере ощутил, что такое вьетнамские флешбэки. Моя память опять оживила ту страшную встречу с тогда ещё неизведанным и поэтому мои ноги наотрез отказывались идти дальше, хотя из-за деревьев уже показались домики действительно похожие на хозяйственные постройки.
— Ладно, стоп, — скомандовал я. — Всё. Зря я тебя не послушал. Поехали в город. Не хочу здесь больше ничего смотреть.
Лучше всё-таки признаться, чем сорваться в панику и обнаружить себя потом мокрым от пота, дрожащим и прячущимся в какой-нибудь канаве. Однако Лера и не думала надо мной смеяться. Она озабоченно огляделась вокруг и согласно кивнула:
— Конечно, пойдём отсюда. Посидим лучше в архивах, посмотрим оригиналы газет. Можно ещё попробовать списки по переписи населения выудить.
Мы развернулись, но уйти у нас не получилось. За нашими спинами вдруг раздался скрипучий старческий голос:
— Шли-шли, а в гости так и не зайдёте?
Не знаю, испугалась ли Лера, но у меня на миг аж в глазах потемнело.
— А я ждал, — продолжил голос.
Лера отрицательно покачала головой и прошептала мне:
— Не оборачивайся, идём.
— Разве это вежливо? Уходить, когда с вами разговаривают? — к первому голосу добавился второй, тоже мужской, но намного моложе.
Ну всё, вот я и доигрался. Ещё и девчонка из-за меня пропадёт.
— Мы адресом ошиблись, — я повернулся, стараясь говорить максимально спокойным голосом. — Деревни перепутали.
— Неужели?
На дороге стояли древний-предревний дед в тулупе (и как он вообще самостоятельно держится на ногах?) и мужчина средних лет в одних штанах и футболке. Это в апреле-то? В минус два?
— Да мы уже уходим, — заговорила Лера. — Не стоит беспокоиться.
Я оглянулся, прикидывая сколько мы прошли от дороги: метров триста не меньше.
— Я думаю, вам всё же стоит зайти, — угрожающим тоном произнёс мужик.
— Влад, беги! — вдруг выкрикнула Лера, закрывая меня собой и толкая в сторону дороги. — Беги!
А дальше началось какое-то безумие. Мужчина присел, опустившись на все четыре конечности, а его лицо стремительно начало обрастать волосами. Футболку он разорвал, и я увидел, что его тело тоже покрылось густой серой шерстью. Превратившийся в пасть рот клацнул острыми зубами, испустив затем громкий протяжный вой.
— Беги! — снова крикнула Лера, скидывая с себя куртку. — Я догоню!
Смотреть на её обращение я не стал. Я побежал. Сзади слышались вой, визг, рычание, лай и посреди этой звериной возни взывающий человеческий голос:
— Вернись, водырь, к своим детям! Вернись!
Я уже почти добежал, как услышал, что меня догоняет кто-то, явно имеющий звериные лапы. Попрощавшись с жизнью, из последних сил я всё же прибавил ходу, но, к счастью, это был не волк. Это была моя лайка. Она подпирала сзади, заставляя меня ускориться ещё немного. Мы выскочили на дорогу. Куда бежать?! Здесь вокруг лес! Убивай — не хочу! Никто не увидит! Собака схватила меня зубами за штанину и потащила в сторону деревни.
Беспрепятственно добравшись до автобусной остановки, я вызвал такси. Никто нас не преследовал, и никто к нам не вышел. Словно деревня вымерла и все, кого мы встретили сегодня, нам только привиделись. Мы в полном одиночестве просидели тридцать минут, пока не приехала машина. Водитель окинул мою псину недовольным взглядом, но протестовать не стал. Только накинул двести рублей за перевозку животных. Я был готов тысячу сверху дать, лишь бы уехать отсюда побыстрее, поэтому сразу же на всё согласился. Покидая деревню, на повороте я оглянулся и мне показалось, что на дороге кто-то стоит. Невысокий и щуплый, словно старик или ребёнок.
Глава 4. Истина
Нас высадили у гостиницы, но пойти туда, ясное дело, мы не могли. Сходить и взять для Леры одежду тоже не получится: ключ от её номера мне просто не дадут. Придётся одолжить свою. Но одежда — это ещё не самая большая наша проблема. Главное — где ей превратиться обратно в человека? Я уже обдумал все более-менее очевидные варианты, но приемлемых среди них так и не нашёл. Ни в один торговый центр с собакой не попасть, а на улице слишком холодно, чтобы оказаться на ней без шерсти и без одежды.
— Ну, и что делать? — спросил я, взглянув на сидящую рядом со мной собаку.
Вильнув хвостом, лайка негромко и коротко гавкнула. М-да, если это и был какой-то совет, то мне его не понять. А чего я, в общем-то, хотел, разговаривая с животным? Ладно. Я решил, что схожу хотя бы к себе в номер, возьму шмотки.
— Сиди здесь, — я снова обратился к собаке. — Поняла? Никуда не уходи.
Та в ответ тихонько заскулила.
— Да не ной. Сейчас вернусь. Одежду только возьму.
Поднявшись, лайка переступила с лапы на лапу, а потом ткнулась мордой в мою ладонь. Я понимал, что без моей помощи ей придётся туго: не особо-то походишь по городу голышом и домой вернуться в зверином облике затруднительно. Слишком далеко, можно запросто сгинуть по дороге. Но я и не собирался её бросать. Был уверен, что мы всё равно что-нибудь придумаем. Я погладил собаку по голове и вдруг заметил, что она в трусах. Под впечатлением произошедшего и потом в такси особо её не разглядывал, вот и не увидел, а сейчас они прям бросились мне в глаза. Однозначно, это рука-лицо. Представляю, как мы выглядим со стороны: хмурый озабоченный мужик и собака в трусиках. Хорошо, что народу на улице немного. Присев, я быстро стащил с неё этот предмет женского белья, отчаянно при этом чертыхаясь. Лайка воспользовалась моей близостью и виновато лизнула меня в лицо, заставив меня брезгливо вздрогнуть и резко отстраниться.
— Нет! Фу! Нельзя! Нельзя!
Я отошёл от неё на пару шагов и, засунув злосчастный кусок чёрной ткани в карман, принялся отчаянно вытираться.
— Блин! Не делай так!
Собака послушно уселась, не сводя с меня глаз и продолжая повиливать хвостом. Тут я понял, что тру лицо руками, которыми только что держал трусы, до этого красовавшиеся на собачьей заднице. К горлу моментально подкатил тошнотворный комок, а кожа на щеке начала гореть и пощипывать.
— Сиди здесь! — повторил я команду и бросился в гостиницу.
Тщательно умывшись, полез в свой чемодан в попытке найти что-нибудь для Леры. Но я особо ничего с собой не брал и выбор был невелик. В конце концов я переоделся в джинсы. Отдам спортивки ей, их хотя бы можно завязать потуже, чтобы не сваливались. Ещё взял для неё футболку и носки, а вот с обувью была беда. Я же не предполагал, что мне понадобится вторая пара. Поразмыслив, взял гостиничные тапочки — это лучше, чем ничего.
Пока я тут крутился, меня вдруг посетила максимально дурацкая для настоящего момента мысль: трусы на Лере были, окей, а где лифчик? Ей удалось его скинуть? До того, как она обратилась, или после? Или она вообще была без лифчика? Осознав, о чём думаю, я остановился на месте как вкопанный. Господи, Вершинин, что вообще происходит в твоей голове?! Какие лифчики?! Какая разница?! Она оборотень! И, по-хорошему, тебе нужно бы держаться от неё подальше, а не думать, что на ней надето, а что нет. Даже немного разозлился на себя. У нас тут серьёзная ситуация, а я думаю о сиськах. Более подходящего момента и объекта для подобных размышлений, конечно, не нашёл. Идиот.
Собрав вещи в пакет и продолжая хмуриться, я вышел обратно на улицу. Лайка, радостно виляя хвостом, подалась мне навстречу. Обнюхала мою ношу и гавкнула. Как мне показалось, многозначительно. Да-да, это одежда. Только от самой по себе толку от неё никакого.
— Пойдём, — позвал я собаку и без особой цели пошёл по улице.
Лайка шагала рядом, практически прижимаясь к моей ноге, но меня это никак не раздражало. Наверное, потому что сейчас моя голова была занята совершенно другим. Может, в парк пойти? Ведь должен же в Великом Устюге быть парк? Спрятаться там в какие-нибудь дикие кусты, чтобы Лера могла обратиться?
Я открыл в телефоне карту и парк действительно нашёлся. Даже два. Но, если честно, судя по размерам, парками они назывались чисто из уважения. Идти туда будет рискованно: шанс нарваться на влюбленную парочку, совершающую романтическую прогулку, или, ещё хуже, на компанию волкодлаков слишком велик. И тут мой взгляд упал на довольно обширное лесонасаждение в северо-восточной части города. А это что такое? Я приблизил карту. Кладбище! Ничего себе! И не голое поле с теснящимися друг на друга могильными холмиками, а густо усаженная деревьями территория с церквушкой в центре. В такой час, если там и есть посетители, то их очень и очень немного, ведь обычно усопших навещают с утра. Практически идеально для нас!
Я прикинул, как долго нам туда добираться: где-то с полчаса, ну максимум минут сорок. Нормально. А обратно такси вызовем.
— Как тебе идея с кладбищем? — спросил я свою четырёхлапую спутницу. — Здорово я придумал?
Собака остановилась и вопросительно на меня уставилась.
— Зато там людей нет, — объяснил я. — Быстренько перекинешься, оденешься и поедем домой.
Не знаю, умеют ли собаки вздыхать, но моя шумно и глубоко вздохнула.
— Ну а на что ты надеялась, когда обращалась? Своих тут нет, как я понял. Так что не капризничай.
Лайка фыркнула, но тем не менее последовала за мной. Перепираться нам было некогда — чем больше цифры на часах, тем холоднее на улице. И она это тоже прекрасно понимала.
Как и предполагал, на кладбище было безлюдно. На всякий случай я решил углубиться, но впереди замаячила церковь и моя собака, решительно свернув вправо, дальше идти отказалась. Ну ладно. Я пожал плечами. Здесь так здесь. Смотреть, естественно, я не собирался. Отошёл за соседние ели и постарался максимально отвлечься от неприятных звуков. Интересно, почему она не стала приближаться к церквушке? Неужели боится святых мест, как нечисть? Что же они за существа такие? Какое отношение имеют к вероисповеданию?
— Влад, — услышал я тихий Лерин голос и обернулся.
Сегодня дитя Велеса не была такой смелой и уверенной, как в прошлый раз. Сгорбившись, она обнимала себя за плечи, стараясь прикрыть наготу, и при этом дрожала всем телом.
— Давай, одевайся быстрее!
Я помог ей надеть футболку и штаны, а потом по очереди кое-как натянул на её влажные ноги носки и мои кроссовки. Сам я влез в гостиничные тапочки. Потом отдал ей свою куртку, оставшись в одной водолазке. Не айс, конечно, но ничего — не умру. Мне показалось, что Лера выглядит более худой, чем обычно. Живот совсем провалился и завязки у спортивок пришлось затянуть до такой степени, что они стояли колоколом.
— Сейчас такси вызову, — я зашёл в приложение и поставил точку по геолокации. — Пойдём.
Лера сделала пару шагов и, споткнувшись, чуть не упала. Я подхватил её под руку.
— Осторожнее!
— Влад, мне нужно поесть, — измождённым голосом проговорила девушка.
— Потерпи немного. Приедем и я закажу нам ужин.
Пока мы шли к выходу, мои тапочки насквозь промокли. Из бумаги, что ли, сделаны? Поставлю три звезды за такой сервис. Я хмурился, но не только мокрые и заледеневшие ноги были тому причиной: Лера еле плелась, практически повиснув на мне. Что это с ней такое? Не припомню, чтобы в тот раз она была такая вялая.
— Ты в порядке? Не ранена? — спросил я.
— Есть хочу, — повторила она.
Да это я уже понял. Где здесь взять еду? Я больше ничего не спрашивал. Второй рукой обхватил её за талию и крепко прижал к себе. Идти стало легче.
Не знаю, что подумал про нас таксист. Я был более, чем уверен, что со стороны мы выглядим как нарики: Лера, еле передвигающая ноги, и я без верхней одежды и в тапках. Это на кладбище-то. Было похоже, что мы не на поминки сюда приехали, а чтобы обдолбаться подальше от чужих глаз. Я уж подумал, что он сейчас уедет, но водила, видимо, и не таких чудиков повидал. Без лишних разговоров уточнил адрес и покатил вперёд. Слава богу!
Я откинулся на спинку сиденья. Лера положила голову мне на плечо и, похоже, задремала. Я поначалу обрадовался, решил, что, пока едем, как раз отдохнёт, но по приезду так и не смог её растолкать. Пришлось взять её на руки и нести. Таксист снова окинул нас подозрительным взглядом, словно прикидывая вызывать полицию или нет.
— Перебрала с горя, — придумал я на ходу.
Вроде бы поверив, водитель понимающе кивнул, а я направился в гостиницу.
Теперь я врал на ресепшене. Сказал, что девушка уснула от усталости. Про свои тапочки даже не заикнулся и, взяв ключ, с невозмутимым лицом прошёл в коридор. Пусть думают, что хотят. Может, я кроссовки бомжу пожертвовал. И вообще, за эти тапки из промокашки ещё спросить с них нужно.
Положив Леру на кровать и сняв с неё куртку, я опять попытался её растормошить.
— Лера, что тебе заказать? Что ты будешь? Лер?
Если честно, я уже немного струхнул. Может, ей нужен врач?
— Лера?! — я повысил голос. — Есть будешь?
Она пошевелилась и что-то пробормотала.
— Что? — я наклонился к ней поближе. — Что ты будешь?
— Мясо. Мне нужно… мясо.
Мясо, значит. Понятно. Каждый день с этой девушкой похож для меня на пытку, но отказать я не мог. Я это понимал. Если вдруг припёрся в зоопарк во время кормёжки львов, то это моя проблема, а не их. Грубое, конечно, сравнение, но зато доходчивое. А ещё я догадался, что ей нужен белок для восстановления мышечной массы. Видимо, поэтому она такая худая после превращения. А ведь ещё и не завтракала толком сегодня.
Я заказал целых три стейка, яичницу и сырное ассорти. Себе брать ничего не стал — вряд ли за этим ужином смогу хоть что-нибудь положить себе в рот. От мясного запаха меня опять замутило, а вот Лера, наоборот, оживилась и буквально набросилась на еду. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так ел: она рвала мясо зубами и глотала, практически не жуя. Мясной сок тёк по её подбородку, шее и даже рукам. Моя бедная футболка теперь явно годилась только в мусорку и, чувствуя, что меня накрывает, я отвернулся и уткнулся в телефон. Девушка не обратила на это никакого внимания, как, в общем-то, и на меня в целом, сосредоточившись на еде. Кажется, иногда она даже рычала. Ужас! Вроде симпатичная девчонка, выглядит как человек, но звериную натуру не спрятать, как ни старайся.
— Влад, спасибо, — услышал я за спиной через некоторое время. — Мне уже лучше.
Эта благодарность почему-то вызвала у меня раздражение. Наверное, потому что, если бы я её никогда не встретил, мне не пришлось бы заниматься ничем подобным.
— Лера, ради бога, сходи умойся хорошенько! Рад, что ты в порядке, но я сейчас просто умру от этого запаха!
— Да, конечно. Извини, пожалуйста.
Я слышал, как она встала и пошла в ванную. Ещё посудой зачем-то гремела. Повернувшись, понял, что тарелки она забрала с собой. Мыть, что ли, будет? Ну и пусть моет! Однако моя вдруг нахлынувшая злость тут же пропала, как только я вспомнил всё, что с нами произошло. Ведь это я виноват. Попёрся на эту ферму. Ещё и её вынудил идти со мной. Понял, что на самом деле сержусь сам на себя, но так как рядом со мной имеется объект, на который со спокойной душой можно выплеснуть негодование, я этим благополучно и воспользовался. Я вздохнул. Так тоже нельзя. Она могла пострадать или вообще погибнуть, а я тут сижу, страдаю от запаха, как барышня кисейная.
— Я всё помыла. Футболку постирала, и сама тоже помылась, — Лера выглянула из ванной. — Ты как? Норм?
— Норм, — примирительным тоном ответил я.
Завёрнутая в полотенце она подошла поближе и тронула меня за плечо:
— Давай сходим за ключом от моего номера?
Я отложил телефон и, стараясь её не разглядывать, ответил:
— Сходим, только попозже. Иди полежи немного, чтобы я точно знал, что с тобой всё хорошо.
На вид, кстати, она заметно округлилась, а на щеках появился здоровый румянец. Лера упорхнула на кровать и прямо в полотенце забралась под одеяло. Даже и не скажешь, что ещё каких-то полчаса назад она бледная как моль едва могла держаться на ногах.
— Что с тобой было? У вас есть какое-то ограничение по времени для превращения? — спросил я.
— Не совсем так, — ответила Лера. — Можно и надолго, если хорошо питаться. Правда при очень длительном периоде пребывания в том или ином облике организм постепенно теряет способность к трансформации. Врач говорит, что в таком случае умирают какие-то клетки, которые отвечают за хранение генной информации. Ну, или что-то такое. Я не очень в медицине разбираюсь. Ну вот, а я не ела мясо вчера вечером. И утром не ела. Это из человека в собаку просто превратиться, а обратно нужен запас белка, чтобы мышцы восстановить.
Что-то такое я и предполагал. Оказывается, не так-то просто им живётся. Что бы она делала, если бы оказалась совсем одна?
— Врач? — удивился я. — Настоящий?
— Угу, свой. Один единственный на весь Архангельск.
— А сколько вообще перевёртышей живёт в нашем городе?
— Не знаю, не считала, — буркнула Лера.
Ясно, не хочет говорить. Ну ладно. Не так уж это и важно.
— Дашь мне что-нибудь, сходить до ресепшен?
— Только то, что на мне, — отозвался я.
— Сойдёт, — Лера кивнула. — А то у меня даже белья нет.
Вот эта её простота и какая-то бесхитростная напористость меня периодически просто обескураживали. Я и так знаю, что она лежит там под моим одеялом совершенно голая. Мало того, я уже два раза видел её в чём мама родила. Поэтому не понимал, это просто манера поведения такая или попытка меня заинтересовать? Однако сейчас мне как раз было что ответить. Я улыбнулся милой, совершенно невинной улыбкой и сказал:
— Почему же нет? Твои трусы благополучно лежат в кармане моей куртки.
Я с мстительным упоением наблюдал, как с её лица сползла улыбка. Однозначно трусы на собаке не располагают ни к какой, даже малейшей, сексуальности. Это глупо, смешно, странно, но ни разу не сексуально. Я бы сказал, вообще наоборот.
— Влад! — воскликнула Лера. — Ты! Ты!
Она не стала договаривать, но и так было понятно, что её возмущению нет предела.
— А что такое? — я усмехнулся. — Нормальные трусы. Только если псиной пахнут немного.
— Придурок! — огрызнулась она и скрылась под одеялом с головой.
Я поднялся с кресла и присел на кровать рядом с ней.
— Ладно, не злись. Я пошутил. И вообще я тебе их не отдам. Себе оставлю.
— Зачем? — Лера открыла лицо и уставилась на меня внимательным взглядом.
Вот, чёрт! Один – один! Зачем одинокому мужику женские трусы? Получилось, как будто я маньяк какой-то! Она села и, воспользовавшись моим замешательством, неожиданно обняла меня за шею так, что наши лица теперь оказались совсем рядом. Не сводя с меня глаз, повторила:
— Зачем, Влад?
От неё исходил еле заметный запах зубной пасты, а влажные волосы приятно пахли шампунем. И сами объятья, как ни странно, мне тоже были приятны. Ни отвращения, ни ощущения зуда на коже там, где её руки ко мне прикасались, я не испытывал.
— Я пошутил, — хрипло прошептал я.
Я сам удивился своему севшему голосу и в этот же момент понял, что на меня накатило влечение. Поспешно высвободившись, я отошёл подальше от кровати. Чёрт возьми! Очень вовремя! Лера продолжала следить за мной глазами и мне показалось, что она смотрит на меня, как хищник на добычу.