Шидонай-Сирота. Часть 2. Вечный Фантом
- -
- 100%
- +
Услышав это, Киган невольно покосился на Стерлинга, пытаясь понять, знал ли тот о таком небольшом штришке к портрету потенциальной возлюбленной. Судя по растерянному виду, не знал и даже не догадывался. Да и кто бы догадался на его месте!
А ведь это, если задуматься, возможно и даже не странно… Киборги – единственные представители специального корпуса, которые не родились со своими способностями. Поэтому вполне логично, что у Первого киборга осталась человеческая семья!
И если кто-то из этой семьи тоже служит во флоте, разумно направить его наблюдать за телекинетиком – чтобы киборг не расслаблялся. Хотя выбор все равно очень странный… Обычно при возникновении таких трудностей, как сейчас, телекинетиков стравливали с телепатами. Но киборг? Казалось, что такие способности хуже всего подходят для противостояния Феликсу. Он же сейчас раздавит эту девицу – и дело с концом!
Однако все оказалось не так просто. Начать хотя бы с того, что Феликс ее вообще не видел – ее настоящую. Перед ним стояла только Телила, ее сестра оставалась лишь компьютерной проекцией. А искать ее у телекинетика не было времени: на него набросился весь город.
Сина использовала для атаки все, что могла – включая то, чему изначально не полагалось быть оружием. На Феликса летели дроны, его пытались зацепить энергетические поля, по нему стреляли охранные роботы из ближайших зданий. Атака шла постоянно, телекинетику не доставалось ни секунды покоя, и по сравнению с его нынешним положением недавняя битва с Киганом и Рале казалась просто детской шалостью.
– Она пытается его подавить, – тихо заметил Рале.
О них Сина тоже не забыла: она бросила на их защиту машины с ближайшей стройки и энергетические блоки, которые в прошлом использовались для ловли нарушителей. Хотя это было скорее подстраховкой с ее стороны: Феликс едва успевал отбиваться, ему было не до нападения.
– Что ты имеешь в виду? – отвлеченно спросил Киган, наблюдая, как раздробленные телекинетиком дроны собираются заново сами собой.
– Способности любого телекинетика нужно подстраивать под определенный вид материи. Разное оружие – разная защита. Из-за этого несколько видов слабого оружия для нас опасней, чем один вид сильного.
– А она использует очень много видов, – заметил Стерлинг.
– Да, и многие из них далеко не слабые. Смотри, Феликс уже нервничает… Он понимает, что может проиграть!
Он действительно это понимал: ярость в глазах Феликса сменилась испугом, движения стали нервными, быстрыми… пролилась первая кровь.
Но он оказался не из тех, кто сражается за своих руководителей или за идею до конца. Когда стало ясно, что победить киборга он не сможет, Феликс рванулся из последних сил, принял несколько ранений и все же смог взлететь, очень скоро он скрылся в небе Марса.
– Ссыкло трусливое, – прокомментировала Сина, которой явно остро не хватало безупречных манер сестры.
На этот раз Телила извиняться за нее не стала. Она смотрела только на Стерлинга – а он в свою очередь изучал разрушенную битвой улицу и делал вид, что ничего больше не замечает. Со стороны могло показаться, что так он пытается наказать Телилу, только Киган знал, что это неправда. Просто киборг сейчас растерян, он на незнакомой для него территории, он не знает, как правильно реагировать… да и кто бы на его месте знал?
Скорее всего, Телила сейчас предпочла бы остаться с ним, объяснить ему все, но она не могла – она все еще была при исполнении.
– Мы изучали способности Феликса очень внимательно, – сообщила она. – Он умеет летать, но только в пределах атмосферы, самостоятельно он Марс не покинет. Предполагаю, что нашей новой миссией станет его поимка, но это после моего официального доклада. А пока я предлагаю нам всем познакомиться заново…
* * *Многие любят говорить, что однажды заглядывали в бездну. Кто-то ищет красивую метафору для собственного уныния, а кто-то просто оказывается не готов к самому обычному взгляду в иллюминатор космического корабля. Стефан обычно не гнался за такими величественными определениями и уж тем более философскими цитатами не к месту. Разве что язвительности ради – и то не на миссиях.
Однако сегодня думать иначе уже не получалось. Такого ощущения не было, когда он забирался в похожую на гроб капсулу и когда он парил над пустотой. Оно не появилось, когда Стефан почувствовал поблизости колонию. Он думал, что справится – телепатия поможет, должен выдержать! Ну а потом все изменилось.
Я смотрю на бездну.
Бездна смотрит на меня.
Когда он только обнаружил колонию, это не было полноценным контактом, они напоминали двух незнакомцев, которые просто заметили друг друга на улице – но при этом не имеют друг для друга значения. Перемены наступили, когда колония каким-то образом распознала его. Даже через расстояние, через защиту капсулы и те блоки, которые пытался выставить Стефан… Бесполезно, он уже был обнаружен.
Форма жизни, порожденная Шидонаем, была далека от полноценного разума и мир она познавала по-своему. Теперь она отчаянно тянулась к Стефану, чтобы коснуться его по-настоящему, попробовать слиться… Скорее всего, преуспеть и запустить перемены, к которым никто не готов.
Ему нужно было что-то сделать, а он не представлял, что именно. Стефану вдруг показалось, что он на самом деле уже там, снаружи. Существа утянули его к себе, и теперь он среди грозовых облаков, разлетается на части в реальности, которая для людей никогда не предназначалась.
Столкнуться с колонией – не то же самое, что найти давно потерянного родственника. Стефан будто стоял посреди темной долины из свинцовых облаков и наблюдал, как к нему приближается… он сам. Но не зеркальное отражение, а мертвый, изгнивший, замотанный в обрывки формы, перемежающиеся с лоскутами окровавленной кожи…
– Стефан!
Голос телепатки вывел его из оцепенения, но по-настоящему не спас. Стефан слишком хорошо чувствовал: колония снаружи, прямо над ним, за барьером из металла, который неожиданно перестал быть таким уж крепким. Колония ищет вход, ее успех лишь вопрос времени.
Альда тоже знала обо всем этом, у нее не было решения, он чувствовал. И все равно она звала его…
– Что тебе нужно? – спокойно поинтересовался он.
– Ты что, реально не слышал вопрос?
– Я пытался выйти на связь с колонией. Что за вопрос?
Это было почти правдой – за исключением того факта, что ничего он не пытался, он вышел на контакт просто потому, что ему не оставили выбора. Но обсуждать это со своими спутниками Стефан не собирался, он намекнул, что лучше сразу переходить к делу.
– Вопрос был мой, – кивнул ему Матео. – Может ли легионеру навредить огонь?
– Смотря какому. Ниже номера эдак сто пятидесятого – может. Высшим просто будет неприятно, а потом они исцелятся и оторвут тебе голову. Но об этом можешь не волноваться – никто из нас не доживет до таких экспериментов.
На последнюю фразу Матео не обратил внимания, он остался спокоен.
– Получается, любая уязвимость в легионере от человека? – допытывался он. – Если я направлю электричество на колонию, она этого даже не почувствует?
– А вот не факт! – возразила телепатка. – Насколько я могу судить, здесь, в своей естественной среде обитания, колония старается не касаться молний.
– Но вряд ли молнии могут ее убить, – покачал головой легионер. – Если бы это было так просто, эта форма жизни не закрепилась бы. Просто в ударе током она не видит ничего приятного. Не осуждаю.
– А ведь может хватить и этого, – задумалась Альда. – Из всех легионеров ближе всего к первородной материи подошел Рафаль, так?
– К сожалению.
– Я помню, как он вел себя на Марсе… Уже после полного перевоплощения. Убить его было невозможно, но если кто-то причинял ему боль или вред, он на время отступал, чтобы изучить это явление, и только потом нападал снова.
– На что-то подобное я и надеялся, – слабо улыбнулся Матео. – Теперь слушайте внимательно, на повторение нет времени. Альда, свяжись с капитаном и скажи, чтобы они подготовились к срочному подъему. Я устрою нашим безбилетным пассажирам приятное знакомство с миксом огня и молний. Если все сложится как надо, они отступят хотя бы ненадолго. Этот миг нужно будет использовать, чтобы вырваться, подняться выше их среды обитания.
План был не просто рискованный – сумасшедший, почти самоубийственный! А еще это был план, который мог сработать.
То, что колония пыталась добраться до Стефана, доказывало, что эта форма жизни способна на сложные реакции. Если боль окажется достаточно сильной, она должна будет отреагировать. Вопрос лишь в том, способен ли Матео причинить ей такую боль.
Стефан не отрицал, что электрокинетик силен. Пожалуй, даже сильнее, чем предполагает присвоенный ему номер, такое в спецкорпусе бывает. Но Матео устал, он уже несколько часов отражал молнии Шидоная, по сравнению с которыми молнии Земли показались бы крохотной искоркой статического электричества на шерстяных носках.
Быстрая телепатическая проверка показала, что Матео действительно пугающе близок к пределу. Некоторые внутренние органы уже повреждены, кости опасно прогрелись. Его сил может не хватить… или его жизни, это тоже вариант.
Похоже, его проверила и Альда, ее беспокойство стало очевидным. Матео заметил ее реакцию прежде, чем телепатка успела заговорить с ним.
– Другого пути нет, – жестко произнес Матео. – Да, я могу умереть. Но можем умереть и мы все. Так что вместо печальных взглядов займитесь подготовкой!
Относилось это только к Альде, Стефан сейчас не мог сделать ровным счетом ничего. Не потому, что ему не хватало сил – он, в отличие от своих спутников, никакого утомления не чувствовал. Просто даже самая грандиозная сила становится бесполезной, если она оказалась не к месту и не ко времени.
Стефану только и оставалось, что закрыть глаза, наблюдая за колонией. А она будто уже коснулась его, пробралась под кожу, ползает теперь внутри, сплетаясь с кровью… Пока это было лишь телепатическое проникновение, но и оно стало его личной бездной.
Зато благодаря этой связи Стефан четко уловил момент, когда Матео ударил. Электрокинетик прекрасно знал, что попытка у него будет всего одна, и себя он не пожалел. Молнии и пламя слились, полыхнули на металлической поверхности капсулы, на несколько секунд превратив ее в маленькое солнце.
И колония отреагировала как надо! Существа, обожженные, настороженные, отскочили, позволили ветру отнести их чуть дальше. Путь был открыт, Альда тут же сообщила об этом, и капсула резко дернулась, начиная аварийный подъем.
Только Матео этого уже не почувствовал. Когда Стефан открыл глаза, он обнаружил, что электрокинетика удерживают в кресле только ремни безопасности. Матео выглядел жутко: кожа не просто побледнела, стала серой, изо рта, носа и ушей струится кровь, глаза тоже наверняка залиты алым, просто веки это скрывают, внутренние повреждения чудовищны, и запах обожженной плоти, повисший в воздухе, служит лучшим тому подтверждением…
Но при этом электрокинетик жив, вот что важно! Стефан даже подозревал, что при должных усилиях Альда смогла бы привести его в себя и вынудить использовать последнюю энергию. Однако она не стала, ведь для Матео это было бы верной смертью.
Альда приняла на себя его роль, она сосредоточилась на защите. Она окружила капсулу телекинетическим барьером, стараясь адаптировать его ко всему. Она не издала ни звука, когда два троса лопнули одновременно и капсула чуть накренилась. Альда просто выровняла «Данте-9», и они двинулись дальше, уже наверняка с поддержкой Делии.
Они должны были спастись, но такой сценарий, похоже, не устраивал Шидонай. Уже в верхнем слое атмосферы планета рыкнула на них, ударила одной из тех странных энергетических волн, которые компьютер так и не смог опознать.
Капсулу затрясло, внутри взвыла тревога, со стороны панели управления во все стороны брызнули искры. Пожалуй, если бы подъем шел только за счет тросов, «Данте» давно бы полетела вниз. Но капсулу поднимала Делия, и на таком расстоянии она бы ничего не упустила.
И все равно урон был нанесен. Тот, которого они не ожидали – и к которому не могли подготовиться. Сначала Стефан увидел полные ужаса глаза Альды, потом проследил за ее взглядом и тоже прочитал высветившееся на экране оповещение.
Отсек с разведывательными зондами был поврежден настолько сильно, что открылся, выпуская с таким трудом добытые образцы колонии.
Шидонай вернул свое.
Глава 3
Все не должно было закончиться вот так. После всех усилий, потерь, после чудовищного риска – взять и сдаться? Потому что второй попытки не будет: если изначально все еще допускали, что на Шидонай можно спуститься несколько раз, то теперь точно нет. Они знают, что планета куда опасней, чем предполагалось, капсула повреждена, тросы порваны. Этот спуск пережить бы, ни о каком повторении и речи быть не может!
Так что если колония не будет поймана сейчас – она не будет поймана никогда, а упустить победу, когда она была так близко, куда сложнее, чем и вовсе ее не видеть. Все это Альда поняла за долю секунды и… удержала.
Когда она только-только выпустилась из академии, она не была способна на нечто подобное. И если считать лишь прошедшие дни, времени миновало не так уж много. Но если сосредоточиться на событиях – целая жизнь, и та, прошлая, Альда вряд ли узнала бы нынешнюю.
Зато нынешняя знала, что такое высшая цель, затмевающая все остальное. Во многом именно поэтому ей удалось телекинезом дотянуться до одного из зондов и удержать его. Альда хотела бы поймать оба, хотя бы попытаться, увеличить шансы на победу, да не сложилось. Одна металлическая клетка все-таки рухнула вниз, в кипящую смертью атмосферу Шидоная. Зато вторая осталась, задержалась, привязанная к «Данте» тысячами невидимых энергетических нитей.
Это оказалось намного сложнее, чем Альда предполагала. Ей почему-то казалось, что удерживать небольшую и совсем не тяжелую сферу будет легко. Она ведь поднимала и куда больший груз, да она однажды конгломерат с места сдвинула! Однако даже это не избавило ее от определенной наивности: с чего она взяла, что на такой миссии вообще способно быть нечто простое?
Зонд на Земле и зонд на Шидонае – два принципиально разных объекта, даже если это один и тот же зонд. На восприятие его веса влияла сила притяжения планеты, и бродяга требовал свое куда активней, чем прирученная людьми Земля. К тому же Альде приходилось постоянно сопротивляться движению тысячи ветров, уберегать зонд от энергетических вспышек, уже один раз чуть не отнявших его… Это было не просто телекинетическое удержание, от Альды требовался предельно точный контроль.
И она понятия не имела, как долго она сможет такой контроль поддерживать. Альда ведь уже устала, она защищала капсулу не так активно, как Матео, и все равно она потратила немало энергии. Движение не прекратилось, они по-прежнему оставались во власти Шидоная, и ей приходилось одновременно оберегать капсулу и держать зонд.
Альде казалось, что она чуть ли не видит энергию, покидающую ее тело… Естественно, на самом деле увидеть это было нельзя, но усталость делала иллюзию слишком уж реальной. Как будто вместе с силой она отдает кусочки собственной плоти, она сама растворяется, испаряется… Еще немного – и не будет ее, останется только кровавая взвесь внутри камеры.
Это можно было воспринимать как последнее предупреждение от ее организма, которому совсем не хотелось умирать. Альда прекрасно помнила: телекинез ограничен ее потребностью в выживании. Чем больше силы она берет, тем большему риску себя подвергает. Обычно, если она пыталась взять дополнительную энергию, ее способности просто отключались.
А теперь все было иначе. Нагрузка отзывалась болью во всем теле, сначала ноющей и едва различимой, но с каждой секундой – все более острой. Альда чувствовала, как лопаются сосуды, как скользят по коже горячие ручейки крови. Она ощущала и внутренний импульс, пытавшийся блокировать ее способности, чтобы спасти ее. Если бы она поддалась, она бы просто потеряла сознание на пределе истощения, совсем как Матео.
Но она не имела права поддаваться и спасать себя любой ценой. Даже для Матео все было иначе… Потому что ему остались только месть и память, а Альда еще не утратила надежду спасти, и это меняло все.
Поэтому она не позволила себе послабление, даже когда сердце колотилось так сильно, что казалось: оно не выдержит, взорвется в груди кровавой волной. Ну и пусть! Пусть даже так, зато она будет знать: она не подвела Триана, она действительно сделала все, что могла. Никакой иной исход Альда не приняла бы.
Похоже, Стефан понял это, потому и не вмешивался. Помочь ей легионер сейчас не мог, его способности для такого не подходили, а вот помешать – вполне. В телепатии Альда в этот момент была уязвима, и, если бы он решил отключить ее сознание, он бы справился. Она бы осталась жива… а последний зонд улетел бы в пустоту. Возможно, Стефан сообразил, насколько это важно для нее… важнее, чем жизнь. А может, просто догадывался: за такое «спасение» Альда, очнувшись, убьет его, потому что иных целей у нее в жизни не останется.
Он сделал лучшее, на что был способен: оставил ее в покое, и она все-таки справилась.
Когда они наконец пересекли финальную черту, Альда даже побоялась в это верить. Из-за боли и усталости время шло иначе: растягивалось, сливалось в странное бесконечное полотно. Казалось, что она удерживает чудовищный груз не минуты или даже часы, а долгие годы, и предела просто нет, последняя черта – смерть.
Но вот время сжалилось над ней и вернуло привычный ход. Большая часть нагрузки отпала так быстро и неожиданно, что Альда чуть не упустила зонд, однако вовремя спохватилась. Впрочем, даже если бы она на миг ослабила хватку, ничего страшного уже не случилось бы, она сумела бы поймать металлическую сферу.
А все потому, что они вернулись в космос. Капсула по-прежнему двигалась и Шидонай по-прежнему находился рядом, но уже не имел над ними власти. Альда могла больше не тратить силы на защиту «Данте» и полностью сосредоточиться на удержании зонда. После всего, что ей только что пришлось пережить, это было такой мелочью, что смеяться хотелось… А не получалось, потому что сосуды пока не зажили, и при попытке безумного счастливого хохота можно было поперхнуться собственной кровью. Очередное напоминание о том, что за победу всегда своя цена, порой – куда более высокая, чем хотелось бы… Ведь с этого все и началось: с цены, которую Триан и остальные заплатили за победу на Марсе.
Теперь дождаться подъема капсулы на борт «Северной короны» было несложно, но расслабляться Альда все равно не спешила. Она чувствовала, что колония все еще внутри зонда, однако не бралась сказать, какие повреждения прибор мог получить во время взрыва. Поэтому телекинетический контроль она не ослабляла, сфера по-прежнему была окружена защитным барьером.
К счастью, охранный контейнер уже был подготовлен. Он, привезенный еще с военной базы, представлял собой прозрачный куб с собственным компьютером и обилием датчиков. Не самый впечатляющий на вид прибор стоил дороже иных челноков – и не зря. Он мог не только сдержать колонию внутри, но и обеспечить наблюдение за ней.
Именно туда Альда и поместила теперь зонд. Только когда компьютер сообщил, что герметичность обеспечена, телепатка наконец смогла вздохнуть с облегчением. Она бросила взгляд в ближайший иллюминатор, чтобы хоть как-то вернуть себе связь с реальностью, которая слишком долго была заменена полным сосредоточением на собственных способностях.
Снаружи все еще бушевал Шидонай, который, казалось, гневался из-за потери того, что на фоне его грандиозного размера было не песчинкой даже, а ничем. На внутренней стороне иллюминатора отражалась покрытая коркой запекшейся крови девушка, подозрительно похожая на покойницу. Альда сначала шарахнулась от нее, а потом только узнала себя.
Так что, когда к ней подбежал Кай, она даже не удивилась.
– Помощь нужна? – поинтересовался хилер.
– Нет, сначала Матео помогите, – покачала головой Альда. – Вот там действительно все плохо. А если останутся силы, обеспечите мне какие-нибудь витаминки.
– Ну у вас и семейка! – объявил Кай, а потом все же направился к капсуле.
Альда не сразу сообразила, что он имеет в виду, и только потом разглядела Делию. Телекинетик сидела на полу, привалившись спиной к стене и прикрыв глаза. Ее лицо тоже было покрыто тонкими полосами крови, пусть и не такими жуткими, как на лице Альды. Похоже, легендарная Делия устала настолько, что пока не могла даже поддерживать протез ноги…
Альда почему-то не ожидала этого, хотя следовало бы. Просто она, как и остальные, привыкла воспринимать Делию чуть ли не божеством, которое способно на все – причем шутя. Но Делия все равно оставалась человеком со способностями, а не мистическим созданием. Альде едва удалось недолго удерживать на Шидонае небольшой зонд, и даже это привело к легким внутренним травмам. Делия же вытянула оттуда тяжелую бронированную капсулу с тремя людьми… Многие после такого не выжили бы, так что даже ее нынешнюю усталость все равно можно было считать указанием на силу того самого околобожественного уровня.
Что ж… К своему обещанию отработать помилование беглая телекинетик определенно отнеслась серьезно.
Не спрашивая разрешения, Альда опустилась на пол рядом с Делией. Она впервые чувствовала определенное родство с ней – но не как с матерью, а как с солдатом, готовым сражаться несмотря ни на что.
Делия приоткрыла один глаз, залитый кровью, и слабо улыбнулась:
– А ты молодец. Лучше, чем я ожидала.
– Ты тоже, – отозвалась Альда.
И обе они в этот момент были честны.
* * *Хилеры – это, пожалуй, самое разномастное подразделение специального корпуса. Электрокинетики, например, известны своей безбашенностью, телепаты – склонностью к интригам, киборги – уважением правил. А вот среди хилеров общую черту найти сложно… По крайней мере, так утверждают сами хилеры. Остальные с готовностью указали бы, что именно в этом подразделении обнаруживается больше всего шпионов, но хилеры на таком акцент не делают.
Если говорить только о чертах характера, то хилеры действительно очень разные – как жизнь и смерть. Одни терпеть не могут насилие, они считают, что должны служить защите здоровья и ничему больше. Другие используют точно такие же силы, что и у первых, для усиления травм и изобретения болезней. Это даже не всегда признак жестокости, порой в стремлении найти новые способы уничтожать жизнь читается исключительно спортивный интерес, как бы кощунственно это ни звучало.
Себя Римильда Фревилл относила к тем, кто оказался посередине. Она не тяготилась насилием и знала несколько десятков способов лишить жизни любое существо. Однако ее научный интерес был связан скорее с исцелением, она одну за другой освоила несколько сложнейших специализаций. Их она тоже использовала в бою, считая, что любое знание должно быть применимо на практике, иначе оно бесполезно.
Поэтому на пару десятков человек, которым сегодня предстояло погибнуть, она смотрела без сочувствия, но и без злорадства. Римильда вообще не воспринимала их как людей, они имели не большее значение, чем мишени в тире. В иных обстоятельствах она бы, может, даже попыталась арестовать их, но на подземной базе это стало непозволительным риском.
Все эти люди сами выбрали свою судьбу, когда согласились стать диверсантами. Никто не использовал их вслепую, они летели на Марс, уже зная, что тут таится, и за очень большие деньги. Жалость им не полагалась…
В том, что это не очередная временная стоянка, а полноценная база, хилер и легионер даже не сомневались. Диверсанты заняли один из технических залов «Демиурга», сохранившийся на удивление хорошо. Чужаки сумели воспользоваться частью стационарных компьютеров, к которым подключили свои машины. Отсюда они могли следить за всеми датчиками и взрывными устройствами, которые привезли на Марс.
И здесь же они пытались разобраться, почему эти самые взрывные устройства вдруг исчезли. Датчики еще передавали сигнал, а вот управление бомбами оказалось утеряно. Судя по напряженным разговорам, диверсанты надеялись списать это на техническую неисправность. Но то, что на связь не выходили группы, ушедшие в темные тоннели, стремительно лишало их наивности.
Вот поэтому их нельзя было отпускать живыми. Разбегутся – и сделают то, после чего Марс уже не оправится. Жизни тех, кто пришел нести разрушение добровольно, значили для Римильды куда меньше, чем жизни гражданских, которые не были ни в чем виноваты, они просто жили на Красной планете.
– Оставляем кого-нибудь в живых? – только и спросила Римильда. Она заставила свой голос звучать так тихо, что уловить слова мог лишь обостренный слух легионера.
– В этом нет необходимости. Все, что надо, мы узнаем через компьютеры.
Римильда только кивнула, на этот раз она напала первой. Она, восстанавливаясь, чувствовала себя все лучше. Она вернула ту скорость, благодаря которой могла двигаться так же быстро, как капитаны. Здесь и сейчас она была хилером, который убивает, порой для спасения подходит только это.