Вспоминайте про дочь Салема

Пролог

Мертвецы застыли в воздухе над озерами собственной крови, и сказать, что это был всего лишь несчастный случай, уже не получилось бы.

Егор понимал, что должен чувствовать ужас, а чувствовал лишь раздражение. Он просто слишком устал за последние месяцы… Настолько, что сцена кровавой расправы могла отозваться в душе лишь глухой злостью? Ну, выходит, что так. Он и сам от себя такого не ожидал, однако раздумывать об этом не собирался – не здесь и не сейчас. Сначала нужно разобраться с проблемой, а потом порыдать в подушку, если очень уж захочется. Пока что не хотелось.

Пожалуй, это плохо – то, что страшная, наверняка мучительная гибель не откликнулась в его душе даже намеком на сострадание. Но, если задуматься, зачем их жалеть? Они наверняка сами во всем виноваты! Егор с самого начала догадывался, что с этой четверкой будут проблемы. Он просто не подозревал, что такие.

Вся эта идея с бизнесом казалась замечательной только на старте. Ему не страшно было брать кредит, он спокойно воспринимал мелкие трудности во время строительства. Он ведь воплощал свою детскую мечту! Там, где были руины унылого, облезлого пионерского лагеря, постепенно вырастали аккуратные деревянные домики. Да, с минимальными удобствами, и взыскательные туристы наверняка будут кривиться от такого предложения. Но с взыскательными Егор работать и не собирался, он был уверен, что создает территорию отдыха «для простых людей».

Городские ведь вечно жалуются, что у них так мало шансов попасть на природу! Егор им такой шанс дал. Вокруг замечательные старинные леса, можно пешком добраться и до речки, и до озера, если захочется цивилизации – за пять минут на машине легко доехать до маленьких деревень и вполне современного коттеджного поселка. А без машины сюда и не прибудешь, так что вопрос закрыт.

Как водится, в теории все выглядело замечательно. Егору даже удалось открыть базу отдыха летом – несмотря на все капризы строителей. Да, не в июне – но в июле они уже работали!

Вот тут-то и выяснилось, что безупречной его бизнес-стратегия была только в теории. Первым большим ударом стало отсутствие раннего бронирования. Егор не сомневался: к нему повалят те, кому не хватило места на курортах. Но люди редко меняют планы на отпуск так радикально, и многие предпочитали оставаться в душных жарких квартирах, а не ехать непонятно куда, на базу, которая может быть плодом совместного творчества мошенников и искусственного интеллекта – вон, сколько скандалов похожих в Сети!

Впрочем, некоторые все-таки приехали, и Егор даже обрадовался, но ненадолго. Оказалось, что клиенты того самого бюджетного сегмента – создания куда более требовательные, чем воображаемые богатеи. Они платили Егору минимум, но цеплялись вообще ко всему, от отсутствия интернета до неудачно выбранного цвета щеколды. Они, и без того сэкономившие, старались вырвать обратно каждую копейку.

Банк, в свою очередь, копейки прощать не собирался. Егору нужно было выплачивать кредит, обеспечивать зарплатой сотрудников, гасить скандалы… Словом, взрослая жизнь владельца собственного бизнеса оказалась совсем не такой, как он представлял. Да он уже сам не успевал наслаждаться лесом, который так любил! Он брал на себя любую работу, которую способен был выполнить, он мало ел, мало спал…

Но он справлялся. Его скромная база отдыха кое-как пережила лето и дотянула до второй половины осени – сезона, который, как уже выяснил Егор, был сложным даже для устоявшегося туристического бизнеса. Это ничего, не страшно, зато на Новый год уже полно бронирований, декабрь и январь спасут его, по предварительным подсчетам даже доход впервые будет!

Однако до декабря и января нужно не закрыться, поэтому во второй половине осени Егор вынужден был принимать вообще всех клиентов, которые приезжали к его воротам, даже если они ему откровенно не нравились. Так было, например, с компанией женщин неопределенного возраста, притащивших с собой двух парней явно модельного вида. Они оплатили самый большой и дорогой дом, почти не выходили, дни проводили под рев музыки, сквозь которую все равно прорывался визгливый хохот. Егор не задавал вопросов, он просто включил в оплату стоимость последующей генеральной уборки с таким количеством хлорки, что она как снег под ногами хрустеть будет!

Он предполагал, что ушедшие в загул тетки станут самым неприятным событием осени, но нет, потом явились эти четверо. Лет по двадцать каждому, рослые, крепкие. Старательно изображают из себя просто бухающих студентов, но Егор к тому моменту насмотрелся на бухающих студентов достаточно, чтобы понять: они притворяются. Это и стало первым тревожным звоночком… Зачем им притворяться? Кто будет использовать облик шумного быдла как невинное прикрытие, куда уж хуже?

Так что ему очень хотелось отказать им, а он не мог, права не имел: в этом месяце его маленькая база отдыха даже в ноль не вышла, о доходе пока и мечтать не приходилось. А «студенты» платили без вопросов и не требовали никаких скидок. Ну что они могут сделать? Устроят пьянку какую? Или разворотят мебель? От такого домик застрахован, можно рискнуть!

Поначалу все шло не так уж плохо, лучше, чем ожидал Егор. Те четверо уходили из домика утром, возвращались вечером, а то и вовсе ночью. Говорили, что на рыбалку, даже таскали с собой удочки, и Егор делал вид, что верит им, потому что… какое ему дело? Зачем занудно указывать на тот факт, что у них кроме удочек и нет ничего, а на голый крючок рыба обычно плохо клюет? Впрочем, рыбы тоже не было. Егор подозревал: если бы он начал допытываться, ему бы сказали, что занимаются этим ради процесса, а бедных рыбок просто жалеют. Но он уже усвоил, что от знаний порой одни проблемы, и помалкивал, даже если странные постояльцы не мелькали в зоне видимости по нескольку дней. Они платили, остальное его не заботило.

Ну а потом они платить перестали. Наступил день, когда им полагалось принести новую сумму или съехать, однако их машина все еще стояла на парковке, а сами они нигде не появлялись. Егор из вежливости дал им еще сутки… На самом деле ему просто не хотелось с ними связываться, однако он убедил себя, что это вежливость. Он понаблюдал за их домиком, обратил внимание на то, что с наступлением темноты они не зажгли свет. Такое уже случалось, может, задержались на этой своей рыбалке, вот и забыли заплатить!

Он цеплялся за веру в то, что вопрос решится сам собой, сколько мог. Но они не появились и на следующий день – не только в доме, на базе тоже. Пришлось брать ключ и идти разбираться.

Он готовился к варианту, который казался ему худшим, представлял разбитую мебель, грязь повсюду, вспоминал телефон страховой… Но он и мысли не допускал, что телефон полиции ему понадобится куда раньше, а получилось вот как.

Когда Егор добрался до их домика, все постояльцы уже были мертвы. Причем мертвы давно – даже чудовищные озера крови, в темноте казавшиеся почти черными, начали подсыхать. Комнату пропитал тяжелый тошнотворный запах – кровь, гниение, что-то еще, мерзкое, порожденное мертвым телом… Егор не раздумывал об этом. Первые минуты, показавшиеся ему вечностью, он просто смотрел, впитывал то, что не забудет никогда, пытался понять, хотя понять не мог… И никто бы не смог.

Они остались в одной комнате. Не на полу, нет… Они замерли в пространстве, все четыре массивных тела, они будто парили в воздухе. Егор знал, что так бывает только в фантастических фильмах… или, скорее, фильмах ужасов. Он хотел бы сказать, что это нереально, но некому оказалось говорить. Он видел лишь силуэты в пространстве, застывшие над глянцевыми озерами.

Потом он включил свет. Это было ошибкой, но той ошибкой, которую нужно совершить. Ему необходимо было знать наверняка… Что ж, узнал. Только понятнее от этого не стало.

Свет ударил по глазам резко, больно, и Егор невольно зажмурился. Когда зрение прояснилось, он заставил себя смотреть. Он обнаружил, что они не подчиняются какой-то неведомой магической силе, они застыли, потому что их поддерживает… паутина? Сеть? Что это вообще? Пространство пронизали кровавые жгуты, на которых и закреплялись трупы. Егор подумал, что это бечевка или что-то вроде того, кто не подумал бы такое на его месте? Но потом даже его онемевший от шока разум вынужден был признать, что жгуты эти никто в комнату не приносил. Странная «паутина» протянулась от их тел – и была их телами. Похоже, это те самые жилы, о которых Егор постоянно слышал, но слабо представлял, как они на самом деле выглядят. Теперь вот представил на свою голову… Они не красные на самом деле, белесые такие, а красными кажутся, потому что кровью покрыты.

То, что это часть тел, доказывало и выражение, которое застыло на лицах погибших. Это было нечто большее, чем боль, абсолютное страдание, которое должно было исчезнуть в смерти, но почему-то осталось навсегда. Искаженные черты были страшнее любых чудовищ, Егору и взгляда на них хватило, чтобы понять: это произошло, когда люди были живы. Они чувствовали, как разрываются их тела, они теряли рассудок от боли, однако ничего уже не могли изменить, они так и погибли, глядя на собственное искаженное отражение в лужах крови…

И они кричали, это Егор тоже видел. Так кричали, что в распахнутых глазах полопались сосуды от напряжения. Один из погибших в агонии наполовину откусил собственный язык. Всё это не было быстро, они завывали от боли несколько минут…

А он ничего не услышал – и никто не услышал. Но почему? Да, соседние домики сейчас пустуют. Однако дом Егора не так уж далеко, он специально поселил проблемную компанию поближе, чтобы наблюдать за ними. Он постоянно был на территории базы, он никуда не уезжал, он не мог пропустить момент, когда здесь пировала смерть!

Однако по какой-то причине он не уловил ни звука. Он в этом даже не сомневался, а вот полиция вряд ли примет его версию так легко. Скоро сюда войдут люди, придут в ужас, начнут кричать, обвинять его, скорее всего, арестуют… Другие гости испугаются, поспешат уехать, не заплатив, еще и потребуют компенсации… Тогда база отдыха точно закроется, и все страдания будут зря, Егор, споткнувшись в шаге от мечты, окажется на дне.

Раздражение появилось в миг, когда он подумал об этом, и больше не отпускало, росло. Он смотрел на изогнутые в страдании тела, повисшие на собственных жилах, и видел не жертв, а проблему. Отстраненно Егор понимал, что это неправильная реакция, странная, и он должен думать совсем по-другому. Но думать по-другому уже не получалось, да и не хотелось. Он был не силах остановить черную волну, поднимавшуюся в душе, и он предпочел черпать в ней силы, они ему сейчас понадобятся!

Первое и главное: что бы здесь ни произошло, мертвецы виноваты сами. Кровью залита вся комната – озера на полу, разводы на стенах, шторы пропитались и стали почти бурыми. А вот за пределами дома алых следов нет… Да и в коридоре тоже, и в кухне, отсюда же видно! Значит, что бы тут ни случилось, ограничилось это одной комнатой, никакой убийца потом никуда не выходил. Следовательно, убийцы и жертвы – одни и те же люди!

А если принять это, на многое можно взглянуть иначе. Егора совершенно не волновало, как эти четверо малолеток проделали такое, как это вообще возможно. Они ведь с самого начала были странными! Может, ритуал какой в интернете подсмотрели, у детишек такое модно. Может, приняли что-то не то… Егор однажды смотрел репортаж о том, как один подросток другому глаза выдавил под влиянием какой-то дряни. Вот, тут то же самое! Они для того и прибыли в глухой лес, какая тут рыбалка?

Они виноваты, они.

Он не должен платить за их ошибки.

Но ему придется заплатить, если он оставит все как есть! Видно, что у малолеток были деньги. Откуда в таком возрасте деньги? Правильно, от богатых мамочки и папочки. Они не примут версию о том, что их детки убились сами, они захотят мести, и Егора назначат виноватым. Но даже если нет, туристов такое все-таки отпугнет. Уедут те, что есть, отменят бронь остальные, как только выяснят про эту резню.

Другое дело – если это будет не резня. Да, скрыть смерть малолеток уже не удастся, Егор не представлял, как их вообще снять. Но если он подчеркнет, что они виноваты сами, люди отнесутся к этому по-другому. Никто не любит шумные компании, многим нравится говорить, что жертвы виноваты сами, Егор это в интернете тысячу раз наблюдал. Пока что истинную картину видел только он. Если очень постараться, картина эта изменится…

Он знал, что малолетки привезли с собой несколько канистр бензина. Это было вполне разумно: если они собирались ездить по лесу, такое лучше брать с собой, до ближайшей заправки далековато. А еще в доме был газовый баллон. Если совместить одно с другим, пламя быстренько сожрет натянутые в воздухе жилы, ну а других очевидных травм вроде как нет, получается, четверо парней просто не проснулись, когда по их вине начался пожар!

Той ночью Егор позвонил в службы спасения на пару часов позже, чем следовало бы, и сначала не полицейским, а пожарным. Он рассказывал им, куда ехать, наблюдая за оранжевыми всполохами на фоне черного неба. Он все равно волновался, но знал, что сумеет казаться достаточно спокойным и отыграть свою роль до конца, а дальше либо повезет, либо нет…

Повезло. Видно, какой-то добрый гений решил вознаградить его за отвагу и быстро принятые решения!

Огонь тушили до утра. Из дома выносили уже четыре бесформенных комка, в которых и люди-то не распознавались. Егор все равно волновался, что при вскрытии у них внутри что-нибудь найдут, пули какие или лезвия, то, что нельзя объяснить пожаром.

Но вопросов к нему так и не возникло. Да, некоторые постояльцы осенью уехали, зато страховая заплатила без вопросов, до Нового года Егор дотянул и под бой курантов поздравил себя с замечательным бизнес-проектом и вполне заслуженным успехом.

Ну а правда…

Правду так никто и не узнал.

Глава 1

Когда это случилось, Иван еще спал, и было даже больнее, чем обычно. Его будто вырвали из теплой постели и швырнули в ледяную воду. По телу прошла судорога от холода, которого на самом деле нет. Острая боль вспыхнула везде и сразу, словно его кожу пронзили льдины, которые он невольно разбил. Это длилось совсем недолго, но просыпающийся разум не чувствует времени, он ни к чему не готов, и растерянность лишь увеличивает страдания.

Потом боль и холод отступили, но притвориться, будто их не было, Иван уже не мог. Он подскочил на постели, замер, задыхающийся, пораженный, вглядывающийся в ночную тьму. Тьма отвечала ему спокойствием: он оставался в своей спальне, ничего не происходило ни рядом с ним, ни снаружи, за окном. Было тихо и в доме, и во дворе. Мир по-прежнему хранил предрассветную безмятежность, которую Иван вернуть уже не мог.

Не важно, что такого с ним не случалось уже несколько лет – и не должно было случиться, он все для этого сделал! От истины не убежишь, да и права у него такого нет. Спасти его могло только одно: нет никакой истины, ему всего лишь приснился страшный сон.

А что? Это вполне возможно, не такая уж дикая версия! Ивану доводилось путать Предзнаменования с кошмарами… Правда, очень давно, до того, как он окончил обучение в Церкви. Но, опять же, многолетняя пауза мастерству не способствует.

Да, это может быть кошмар. Это должен быть кошмар. Мир спокоен и тих, вокруг – земля, на которой ничего никогда не случается. Иван был очень внимателен, выбирая ее, он просмотрел все архивы. Это спокойная зона, лишенная природных аномалий. Откуда здесь взяться Предзнаменованию такой силы?

– Ваня, что случилось? – тихо спросила жена.

Она спала, когда все произошло, она-то была обычным человеком, свободным от Предзнаменований. Но Оля прекрасно знала, кто он такой, Иван никогда этого от нее не скрывал. И она была достаточно умна, чтобы сразу, даже спросонья, во всем разобраться. Когда он ничего не ответил, Оля задала другой вопрос:

– Это… оно?

Хотелось соврать ей, или даже не соврать, просто поделиться своей новой мечтой про ночной кошмар… Но нельзя, никак нельзя.

– Я не уверен, – сдавленно ответил Иван. – Но… очень похоже.

– Ты не спеши с выводами, милый, отдохни! – Оля мягко провела рукой по его спине, успокаивая. – Я все проверю сама и скажу тебе, если что найду.

Он кивнул, резко и быстро, не было даже сил поблагодарить ее. Иван знал, что уже не уснет, да и об отдыхе речи идти не могло. Он прекрасно понимал, что в такой ситуации помогает только одно.

Хотелось бежать сразу, вот прямо из кровати, но он так не мог. Что бы ни произошло, Бог требует уважения. Поэтому Иван заставил себя одеться как положено – и чтобы не позориться перед Господом, и на случай, если Предзнаменование было истинным и ему все-таки придется ехать.

Лишь после этого он добрался до икон, опустился на колени, зажмурился, стараясь выгнать из тела остатки холода, который застрял внутри осколком. Нужно было молиться, по-настоящему молиться, но в голове почему-то засела только одна фраза, повторяющаяся снова и снова, заслоняющая все остальное…

«Да минует меня чаша сия».

Хотя чему тут удивляться? Иван не хотел, так отчаянно не хотел… Пусть это будет кошмар, Господи. Ошибка, а не проявление Ви́дения. Просто игра расшатанных нервов, многое ведь навалилось! Пусть все обойдется. Потому что если не обойдется и его призовут служить… отказаться Иван уже не сможет.

Он не знал, сколько часов провел на коленях. Много, наверно… да и какая разница? Он повторял ту самую фразу снова и снова, будто повторение было частью сделки, которую еще возможно заключить. Сделка, надо же… Иван просил о снисхождении – и сразу умолял простить его за трусость, которую так и не смог до конца выжечь.

За окном стало светло, дети проснулись, но никто из них не подошел к Ивану. Оля каким-то чудом сумела объяснить им, даже совсем маленьким, что папу нельзя тревожить, когда он… такой. Они вряд ли что-то понимали, однако подчинялись, и этого было достаточно.

Он позволил себе робкую надежду, что все-таки обошлось. Он сглупил, и очень скоро ему будет стыдно за свою истерику, но это такая мелочь по сравнению с тем, что не было никакого Предзнаменования! Напрасно он так, конечно. Этот холод и боль слишком уникальны, чтобы их с чем-то перепутать – пора бы уже усвоить!

Оля подошла к нему после полудня, наклонилась рядом, мягко коснулась плеча. Он знал, что она хочет говорить это не больше, чем он хочет слышать. Но Оля была не слабее его.

– Ванечка, ты прости меня, но… Это было оно. Все подтвердилось.

Он никогда не принуждал жену участвовать в его миссии, он даже не просил ее об этом. Оля вызвалась сама, и Ивану иногда казалось, что она справляется лучше, чем он.

Естественно, Церковь не послала их сюда совсем уж неподготовленными. Как только Иван был официально назначен Видящим на этой территории, полицейское руководство предупредили о том, что ему может понадобиться содействие. Но руководство на земле не работает и о многом узнает если не последним, то точно не первым. А Ивану данные требовались как можно раньше, когда еще сохраняется хоть какая-то возможность разобраться, что к чему.

Поиск данных и взяла на себя Оля. Она действовала мягко – но вместе с тем эффективно. Вместе с Иваном она лично познакомилась с теми, кто работал как раз на земле: от участковых до судмедэкспертов. Ну а потом именно она поддерживала регулярный контакт, только вот не с этими людьми, а с их женами. Поэтому Олю прекрасно знали, ей доверяли, и когда Предзнаменование все-таки случилось, они не тратили время на официальные запросы, при которых пришлось бы долго объяснять, кто они такие, и доказывать, что им можно знать что угодно. Нет, Оля занялась быстрым обзвоном своих подруг, ну а они от мужей первыми узнали бы, если бы произошло нечто чудовищное.

Понятно, что «чудовищное» – очень размытое определение. Но когда случается Предзнаменование, меньшего ждать не приходится.

От подтверждения Ивану должно было стать сложнее, страшнее, а почему-то стало легче. Так странно… Пока он еще держался за надежду, что все обойдется, сердце билось отчаянно, во рту то и дело пересыхало, в ушах завис неприятный гул. Но когда стало ясно, что чашу придется испить до дна, слабость отступила, позволяя Ивану наконец собраться. Если нужно делать – он будет делать, страх теряет смысл.

Иван поднялся с колен, невольно поморщившись: мышцы и суставы теперь мстили ему ноющей болью, на этот раз не мистической, а вполне объяснимой.

– Убийство, да? – коротко спросил он. Мог бы вообще не уточнять: Предзнаменование не приходит, если кто-то просто курицу украл!

– Да, Ванечка… Убийство.

– Сколько человек?

– Один.

– Один? – удивленно переспросил Иван. – Ты уверена, что это оно?

– Маша сказала, что там весь участок на ушах, что-то страшное… В лесу. Даже адреса толкового нет, но она координаты прислала!

Иван прекрасно знал, что всякая жизнь священна. Но ему почему-то казалось, что Предзнаменование такой силы обязательно будет связано с массовой резней, с катастрофой, каких эти земли еще не видели! А одно убийство в лесу…

Нет, нельзя так думать. Одно убийство может быть жертвоприношением. Чьей-то охотой. Ритуалом. Да и вообще, задача Видящего – не раздумывать в тепле и безопасности, что к чему, а проверять, что случилось.

Возможно, это все-таки не то… Угадать не получится, здесь нет признаков, по которым можно сделать вывод. Иван понимал: как только он окажется на месте, Предзнаменование либо подтвердится, либо можно будет наконец успокоиться.

Он отправился по указанным координатам один. О том, чтобы поехать с ним, Оля даже не заикалась: не потому, что недостаточно любила, а потому что четко знала, что ей запрещено, да и кому угодно. Помощи тут быть не может, как бы Иван в ней ни нуждался, не от простых людей так точно.

Указанные координаты повели его в дикую глушь. Хотя, если задуматься, глушь тут почти везде… Когда ему впервые предложили стать Видящим этого участка, он насторожился, испугался даже, что не справится – Иван оценивал скромный уровень собственного дара вполне здраво. Да и потом, у него уже тогда были дети, он не хотел подвергать их такой опасности. Он подумывал отказаться, однако все-таки взял время на размышления – и поблагодарил себя за это.

Места оказались тихими. Так тоже бывает, старинные леса вовсе не означают скрытую угрозу. На этой территории не было энергетических разломов, сюда не приходили люди, обладающие должными знаниями и силой, чтобы устроить большую беду. В неспокойные периоды вроде войны могли образоваться какие-то местные аномалии, но их наверняка устранили быстро и без следа.

Так что Иван согласился и долгое время не жалел об этом. Они жили спокойно, у них родился Захар, Иван познакомился с большинством соседей – не только в своей деревне, в ближайших тоже, Оля была счастлива, она не из тех, кто притворяется из вежливости. Он был уверен, что ему улыбнулась удача, ему и вовсе не придется использовать дар, который сам Иван всегда считал проклятьем, хоть и не болтал о таком.

Ну а потом случилось… это. Что-то. Не важно, что, главное, что случилось, и добром оно вряд ли кончится. Иван понимал, что не должен роптать, но смиренно принять свою судьбу пока что не получалось.

Он издалека увидел, что не ошибся: жалкое подобие дороги, едва различимое на мерзлой земле, было заставлено служебными автомобилями. По-хорошему, нужно было двигаться дальше, оцепление отсюда даже не просматривалось. Но дальше бы не получилось, земля не позволила, пришлось идти пешком… Интересно, кто и как вообще нашел тело в таких обстоятельствах?

Этот вопрос волновал Ивана недолго, когда он покинул машину, стало не до того. Он ведь почувствовал… сразу почувствовал. Холод вернулся, и это был не холод зимнего леса. От мороза неплохо спасала одежда. От внутреннего холода, коснувшегося Ивана еще ночью, спасти не могло ничто.

Не было ошибки, и ночного кошмара тоже не было. Иван лишь теперь осознал, что почему-то до сих пор надеялся на этот вариант. Вроде как – все-таки сон, а что убили кого-то рядом, да еще так, что ужас медленно расправляет крылья надо всеми деревнями, так это просто совпадение!

Но в таком случае Иван ничего бы не почувствовал сейчас – а ощущение свалилось на него сразу. И это были не те отблески, которые он привык улавливать во время обучения, когда его и остальных семинаристов подпускали к специально подобранным артефактам. Нет, здесь, в этом бесснежном лесу, притаилось нечто большее. Живое? Стоп, это иллюзия, о ней тоже предупреждали при обучении. Энергия не может быть живой, особенно остаточная. Она просто кажется таковой, если была порождена существом, а не артефактом.

На сей раз Иван не позволил себе поддаться трусости ни на секунду, он продолжил идти вперед без единой паузы. Не важно, что холод внутри нарастает, а голову будто сдавливают металлические тиски. Он должен во всем разобраться, обязан…