- -
- 100%
- +
Пролог
Наталья не любила детей. Потому что дети были ее работой.
Собственно, работой они стали не неожиданно. Этого следовало ожидать девушке, поступившей в педагогический университет. Правда, тогда у нее не было большого выбора, пошла туда, куда оценки позволяли. Наталье оставалось лишь надеяться, что за пять лет обучения она успеет выйти замуж и таким образом спастись от столь нежеланной профессии.
Не получилось. Несмотря на свои усилия, кольцом на безымянном пальце Наталья не обзавелась. А мимолетные романы каждый раз сжигали столько нервов, что она отчаялась и невзлюбила мужчин практически так же сильно, как детей.
Да и потом, найти работу оказалось сложнее, чем она ожидала. На собеседования ее звали, а вот дальше – ни одного звонка. Порой она не выдерживала и звонила сама, и тогда на другом конце вежливый голос сообщал ей, что нашелся более подходящий кандидат.
Она принимала это как данность. Мир вообще несправедлив. Одним достается все, а ей, сколько бы она ни старалась, ничего! Лишь один раз Наталья не сдержалась и спросила, почему ее не наняли.
– А вы попробуйте улыбаться чаще, – отозвалась девушка, проводившая собеседование. – У вас такое страдающее лицо, что прямо не хочется вас мучить этой работой!
Словом, бред полный, а не причина. Кого вообще интересует ее лицо? Она устраивается воспитателем в детский сад, а не моделью в рекламное агентство!
В конце концов работу она получила, хотя и это не стало поводом для радости. Наталья подозревала, что наняли ее лишь потому, что больше никто не хотел идти работать за мизерную зарплату. Но она к тому моменту оказалась в таком положении, что стало уже не до выбора и капризов.
Все вышло не так уж плохо. К мизерной зарплате добавились «бонусы» от родителей, безропотно сдававших на «новые шторы» раз в два месяца. Питание, опять же, казенное, одной тратой меньше. И все-таки раздражение внутри Натальи нарастало. Она чувствовала, что это не та жизнь, которой она достойна. Улыбаться становилось все тяжелее.
Вот и теперь она направлялась на работу солнечным августовским утром, но радоваться погоде не хотелось. Вообще ничему радоваться не хотелось! Плюс августа только в том, что не нужно идти в темноте, как это бывает зимой. А на отпуск у нее все равно денег нет…
Летом детей меньше, и она позволяла себе приходить чуть позже. Дверь в группу открывала нянечка, она пожилая, ей рано вставать проще! А Наталья являлась тогда, когда почти все дети уже собирались.
Сегодняшний день обещал быть ничем не примечательным. Та же трата времени, что и обычно! Издалека Наталья видела, как мелькают среди зелени, окружающей детский сад, родители, оставляющие ненаглядных чад на ее попечение.
Счастливые! Сбросят здесь своих детенышей и радуются! А ей следи за этой оравой…
От ворот к детскому садику Наталья шла, опустив голову. Ей не хотелось ни с кем здороваться и никому смотреть в глаза. Она подозревала, что, пересекшись с ней взглядом, они почувствуют ее зависть. А это уже унизительно!
Как правило, такая стратегия прохода к садику работала. Но сегодня не повезло. На одной из узких дорожек Наталья столкнулась с молодой женщиной и невольно отступила на газон.
– Аккуратней! – рявкнула Наталья. Это было скорее инстинктом, чем желанием поквитаться с теми, у кого жизнь удалась. Она всегда так реагировала на конфликты. – Смотреть надо!
– Извините, – смущенно отозвалась та. – Задумалась и не заметила…
Она была одета странно. Было утро, и солнце грело не слишком сильно, но ее длинный плащ все равно был не по погоде. Голову она прикрыла легким платком, из-под которого пробивались каштановые волосы. Половину лица женщины скрывали зеркальные солнечные очки «а-ля стрекоза».
– Что-то я раньше вас не видела, – заметила Наталья.
Ей просто хотелось изобразить профессионала. На самом деле она и половину родителей доверенных ей детей не знала. Зачем? Она же не их личная служанка! Деньги приносят – и ладно.
Но тут она неожиданно попала в точку.
– Я здесь и не появляюсь, – признала женщина. – Я привела ребенка подруги. Меня Агния зовут, Агния Туманова.
– Поздравляю, – безразлично отозвалась Наталья.
Она имена родителей не знала, так не хватало еще имя чьей-то там подруги запоминать! И вообще, дурацкая манера – представляться в такой ситуации.
Не дожидаясь продолжения разговора, Наталья направилась своей дорогой. Вроде бы ничего особенного не произошло, но настроение было безнадежно испорчено. Вот так, у кого-то из здешних мамашек нет даже времени ребенка в сад отвести, подруг посылают! А сама небось в фитнес-клубе дорогом сидит!
Когда она наконец добралась до нужной комнаты, группа уже была в сборе. Всего двенадцать детей – для лета нормально, хотя в целом садик переполнен. При всех поборах «на шторы» оставлять ребенка здесь все равно дешевле, чем у частников.
Дети были привычно бодры и жизнерадостны. Одни с визгами носились друг за другом, другие рисовали, третьи делили между собой какие-то конфеты. Вообще, давать детям сладости с собой запрещалось, но Наталья не видела в этом причины для беспокойства. Если бы здесь находились родители, она бы наорала на них исключительно ради собственного развлечения. А на детей срываться бесполезно, они с виноватым видом постоят и дальше шкодить продолжат.
– Тихо тут! – прикрикнула она исключительно ради профилактики. – Устроили крик! Накажу!
Они временно притихли. Уже хорошо. Впереди ее ожидал долгий, скучный и бездарный августовский день.
Наталья устроилась с журналом в углу комнаты. Отсюда можно было вести общее наблюдение, читая при этом о чьей-то красивой жизни. У нее тоже так будет… однажды.
Правда, на этот раз полностью раствориться в описании яхт и замков не получилось. Первой ее отвлекла худенькая светловолосая девочка, только что вернувшаяся в садик после болезни.
– Наталья Кирилловна… мне плохо!
– Что болит? – безразлично поинтересовалась Наталья, окидывая ребенка беглым взглядом. Выглядит нормально, значит, переживет!
– Не знаю… Все…
– Посиди в уголке. Пройдет.
– Но…
– Посиди, я сказала!
Настаивать она не решилась. Но как только она ушла, к воспитательнице подбежала полная рыжеволосая девочка.
– У меня голова болит… И тошнит…
– Посиди тихо!
– Можно мне воды?
– Да что ж такое сегодня! – нахмурилась Наталья. – Вы сговорились, да?!
Девочка испуганно сжалась и поспешила уйти. Наталья постаралась подавить раздражение, разглядывая фотографии новой коллекции купальников. А где-то море… и солнце…
– Наталья Петровна…
На этот раз кто-то из мальчишек пришел. Она даже не оторвалась от журнала – надоело.
– Я Кирилловна, и отстань!
– Но там Катя… она лежит на ковре!
– Пусть лежит. Не трогай.
– И у нее кровь идет…
– Пусть и… Какая кровь?!
Наталья отложила журнал. Правда, не из-за страха, а чтобы наказать наглого мальчишку. Додумался – пугать ее! Но, когда она увидела то, на что указывал ребенок, ей уже было не до упреков.
На светлом ковре, лишь недавно подаренном детскому саду, застыла та самая девочка, которая подошла к ней первой. Она не двигалась, глаза были закрыты, а нижнюю часть бледного лица покрывал слой крови, продолжавшей сочиться из уголков рта и носа. Наталья никогда в жизни не видела, чтобы кровотечение из носа было таким сильным!
Но это еще не все. Женщина с ужасом наблюдала, как дети, до этого занятые своими делами, один за другим прижимали ладони к лицам. Сквозь тонкие пальчики сразу же начинали пробиваться алые ручьи – крови было слишком много, чтобы остановить ее так просто.
Они не плакали и не кричали. Никто из них. Одни дети оставались на месте, другие просто падали на пол – без звука, без попытки удержаться на ногах. И этих упавших становилось все больше…
Ступор. Только так Наталья могла описать свое состояние. Ступор в самом чистом виде, неспособность нормально соображать. Как будто это не в реальности происходит и не с ней! Они же все… все умирают! А крови слишком много…
Это жуткое, сковывающее ожидание неизбежного нарушила нянечка, заглянувшая в игровую комнату. Она закричала – и оцепенение разлетелось вдребезги.
– Вызовите «Скорую»! – крикнула Наталья. – Скорее!
– Что происходит?!
– Я понятия не имею! Но, если мы ничего сейчас не сделаем, будет слишком поздно!
А темные, густые пятна крови продолжали расползаться по полу…
Невредимыми остались лишь трое детей.
Глава 1
Было непривычно стоять по другую сторону фотовспышек и просто улыбаться вместо того, чтобы подбирать удачный ракурс. Несколько раз Агния ловила себя на желании прикрыть глаза рукой, но вовремя останавливалась. Уже ведь недолго осталось! Журналисты задали вопросы, теперь короткая фотосессия – и все, можно считать общение с прессой завершенным.
Небольшой дискомфорт от столь пристального внимания коллег не мог испортить ей настроение. Наоборот, такой энтузиазм со стороны журналистов вдохновлял! Девушка чувствовала, как счастье закипает в душе белоснежными пузырьками и рвется наружу. Поэтому она не позировала, улыбаясь, – улыбка не исчезала сама по себе.
Несколько лет назад она и подумать не могла, что будет давать интервью в день открытия своей персональной выставки в одной из самых престижных галерей столицы. Тогда вообще никто не воспринимал ее увлечение всерьез! Фотограф – ну что это за профессия? Это хобби! Поработал в офисе – иди цветочки поснимай, нормальный порядок вещей.
Но Агния не хотела снимать цветочки. Как, впрочем, и сидеть в офисе. Несмотря на укоризненные взгляды и многозначительные вздохи родителей, она собрала вещи и отправилась покорять столицу.
Столица на ее появление никак не отреагировала. У нее таких «покорителей» – по тысяче в сутки, и это только новички! Никто не встречал девушку с хлебом, солью и готовым многомиллионным контрактом.
Поначалу пришлось довольствоваться малым – разовыми подработками, минимальной оплатой и вечно недовольными клиентами, которые сами никак не могли придумать, что хотят. Однако постепенно Агнии удалось доказать, что есть разница между профессиональным фотографом и человеком, накопившим денег на зеркальную камеру. Работы появлялось все больше, все чаще с ней заключали долгосрочные контракты.
Жизнь стала стабильной, хоть и не слишком простой. Острые проблемы с деньгами отпали, и новая черная полоса проявила себя уже в личной жизни. Из-за давней фобии, боязни прикосновений, Агния была вынуждена расстаться с любимым человеком и от депрессии спасалась работой.
Резкие перемены наступили после смерти модели, для которой она проводила фотосессию, – Кристины Орлик. Гибель красавицы официально объявили самоубийством, и Агния оказалась чуть ли не единственной, кто в это не поверил. Она решила провести собственное расследование, и главным подозреваемым стал жутковатый сосед Кристины – адвокат Даниил Вербицкий.
Первое впечатление от общения с ним настолько напугало Агнию, что она, сама того не зная, попросила помощи у настоящего убийцы. Девушка рисковала отправиться следом за Кристиной, да только Даниил помог, потому что, несмотря на ее ошибку, испытывал к ней определенную симпатию. Тогда Агния и узнала, что ее новый знакомый парализован в результате страшной аварии.
Они стали больше общаться. Прикованному к постели адвокату было скучно, и Агния старалась скрасить его одиночество, а заодно и помочь ему подготовиться к серьезной операции. В последний момент девушка узнала, что Вербицкого хотят убить, чтобы добраться до его денег, и лишь случайное везение позволило предотвратить это.
Долечиваться после операции, вернувшей ему контроль над верхней половиной тела, Даниил отправился в Швейцарию. Агния, оставшись в одиночестве, планировала спокойно дождаться его в столице, но не тут-то было! Вместе с подругой, фотомоделью Жин-Жин, она оказалась втянутой в шоу охоты на людей. Там случайно выбранных жертв преследовали и убивали охотники, изуродованные морально и физически, а наблюдали за всем этим готовые платить зрители.
Та охота должна была стать особенной. Вместо бродяг и преступников добычей предстояло стать известным моделям – и случайно оказавшейся рядом Агнии. Хрупким девушкам ни за что не удалось бы выжить самостоятельно, если бы на их сторону не перешел один из охотников – Белый Тигр. Он и без того устал от навязанной ему жизни и готовился умереть, но в последний момент изменил свое решение – чтобы сохранить чужие жизни.
Спастись им все-таки удалось. Белый Тигр – Андрей получил возможность вернуться к нормальной жизни: ему сделали новые документы, обеспечили работой, назначив личным охранником Даниила. Более того, после всего, что случилось, они сблизились с Жин-Жин и расставаться не собирались.
Но если у одной подруги жизнь наладилась, то для другой неприятности только начинались. Тихая и скромная учительница английского Даша привлекла внимание настоящего маньяка. Он, вырезавший целые семьи, возомнил, что Даша – его вторая половинка и они должны быть вместе до конца жизни. При этом мнением девушки он, естественно, не интересовался. И ее ожидала бы весьма незавидная участь, если бы не помощь Агнии, Андрея и Вадима – начальника охраны и бывшего опекуна Даниила.
Когда эта история была завершена, Андрей наконец отправился в реабилитационный центр. Там ему предстояло оправиться от психологических травм, оставленных годами охоты на людей. Агния составила ему компанию. Во-первых, девушка намеревалась проследить, чтобы бывший Тигр никого ненароком не убил. Во-вторых, ей и самой хотелось навсегда позабыть о боязни прикосновений, не раз портившей ей жизнь.
Своей цели они добились, пусть и оказавшись втянутыми в очередное расследование. Довольная Агния вернулась в город раньше запланированного срока, чтобы сделать сюрприз Даниилу, с которым к тому моменту жила вместе. Но сюрприз ожидал ее, причем не самый приятный: она застала Вербицкого с его личной ассистенткой.
Агния собрала вещи и переехала к Жин-Жин. Было больно от нового предательства и от того, что Даниил даже не пытался поговорить с ней. Отпустил, и все. Чтобы отвлечься, девушка сначала работала на съемках фильма в Минске, потом приняла серию приглашений от провинциальных рекламных агентств. Она даже попробовала начать новый роман, встретив бывшего одноклассника, но результата это не принесло. Адвокат прочно засел и в памяти, и в сердце.
Новый год она планировала встречать у родителей. Неожиданно для нее туда же заявился Вербицкий, уже переживший вторую операцию и заново научившийся ходить. Из-за этого он и тянул с извинениями: хотел вернуться к ней уже «полноценным», а не прикованным к коляске инвалидом. После того примирения на безымянном пальце Агнии поблескивало кольцо, ставшее символом их помолвки.
А вот со свадьбой они не спешили, здесь их обогнали Даша и Вадим. Да и неудивительно: девушка забеременела. Причем еще до свадьбы на этого ребенка позарились представители языческой секты, но они недооценили будущую мать и ее друзей. В итоге секта была уничтожена.
Агния надеялась, что испытания забудутся в ходе круиза по Средиземному морю, в который она и Даниил отправлялись вместе с Андреем и Жин-Жин. Началось все и правда неплохо, но очень скоро идиллию нарушила серия убийств. Агния, справившаяся уже не с одним расследованием, не могла остаться в стороне.
По возвращении в Москву она с ужасом ожидала, что вот-вот случится что-то еще: или маньяк появится, или мошенники, или киллер какой-нибудь одинокий… Но нет, недели шли, а ничего криминального больше не происходило. Они с Даниилом отпраздновали годовщину знакомства – и снова без опасных историй.
Тогда он и сообщил ей, что в скором времени ее ждет персональная выставка. Причем нельзя сказать, что Вербицкий эту выставку оплатил и организовал. Он всего лишь показал снимки, сделанные девушкой, Олегу Орлову – владельцу сети художественных галерей. А Орлов искренне заинтересовался ее работами.
Выставка готовилась долго. Снимков вне заказов Агния делала немало, но далеко не все из них она хотела показать широкой аудитории. К тому же выставка подразумевала некую общую тему, а не просто «тут солнышко, а тут перила моста».
В итоге они с Орловым сошлись во мнении: нужно показать снимки, связанные с ее расследованиями. В самих фотографиях не было ничего кровавого и криминального, но владелец галереи не мог не признать, что атмосфера на них особая. Сосновый лес, ставший свидетелем убийства. Заросшее озеро, хранившее чужую тайну. Акулы, разрезающие лазурную морскую воду. Все это теперь было оформлено и развешано на стенах галереи.
Агния волновалась. В какой-то момент ей даже хотелось отказаться от всего этого. Уж лучше не высовываться, чем выслушивать речи критиков, заметивших заваленный на тысячную долю градуса горизонт или недостаточно художественную листву кустарника.
Даниил не дал ей смалодушничать. Он постоянно оставался рядом, и его ледяное, непробиваемое спокойствие понемногу передавалось девушке.
Волнение закончилось вместе с подготовкой. На самом мероприятии было уже не до него. Она оказалась в центре водоворота внимания – какие тут сомнения! Все помидоры от критиков полетят потом, а пока нужно лишь наслаждаться моментом.
Больше половины гостей она не знала и в глаза раньше не видела. Агнию это не волновало. Приглашениями занимался Орлов, это он среди ценителей и критиков свой человек, а она всего лишь скромная виновница торжества.
В глубине души девушка подозревала, что как минимум часть этих гостей пришла посмотреть на моделей, в первую очередь на Жин-Жин собственной персоной. Ну и ладно… На автосалонах посетители тоже смотрят на девушек, а покупают машины.
Олег сказал, что фотографии, как и картины, можно выкупить. Агния только плечами пожала: она сильно сомневалась, что кому-то может понадобиться ее творчество.
Когда журналисты наконец закончили ее фотографировать, девушка вздохнула с облегчением. При всей торжественности момента у нее уже ноги подкашивались от усталости. Поэтому она воспользовалась тем, что гости наконец устремились к заветным фотографиям, и направилась к столику, за которым ждал Даниил.
Во время торжественного открытия он все время был рядом – но на самой границе внимания журналистов. Героем статей он становиться не хотел, а уж тем более светской хроники!
– Ты нарасхват, – прокомментировал он, когда девушка устало опустилась в кресло. – В этот вечер тебя активно все хотят, и я в шаге от того, чтобы изумленно изогнуть бровь.
– Во-первых, рада слышать, что ты изгибаешь брови шагами, – усмехнулась Агния. – Любопытная, должно быть, акробатическая зарисовка… Во-вторых, не опошляй. Их интересует мой неземной талант!
– Да, но фотографировали они земное тело! Могла бы одеться поскромнее.
Агния осмотрела свое вполне скромное по светским меркам платье. Черный бархат, длина до колена, на декольте разве что намек, и то стыдливый, как у выпускницы Института благородных девиц.
– Дани, еще сантиметр ткани, и мне можно будет уходить в монастырь!
– Ну да… Плюс сантиметр – в женский. Минус сантиметр – в мужской.
Возникшее было желание кинуть в него виноградиной пришлось подавить. Угрызений совести Агния не испытывала ни перед ним, ни перед виноградом. Просто ее не прельщала перспектива попасться в такой момент в какой-нибудь объектив.
Сама она часто снимала светские события, но исключительно как приглашенный корреспондент, а не папарацци. То есть являла собой того милого фотографа, который всегда предупреждает перед съемкой и терпеливо ждет, пока модели начнут позировать. Даже на рассвете карьеры Агнию не прельщали ни дурацкие позы, ни побеги от недавних «моделей», жаждущих разбить камеру об ее же голову. При этом она прекрасно знала, что у многих ее коллег чуть ли не врожденная тяга к фотохулиганству.
– Слушай, а твоя сестра по разуму сегодня зажигает. – Даниил кивнул в сторону основного зала.
Там можно было заметить Жин-Жин, собравшую вокруг себя журналистов. Агнии почему-то вспомнилась сцена из «Книги джунглей» – с завороженно слушающими Каа бандерлогами.
– Активно она тебя продвигает, – добавил адвокат. – Минут десять уже что-то вещает, разве что слезу не пустила!
– Слезу она не пустит, у нее платье из такого шелка, с которого тушь в жизни не отстираешь. Разве не видишь?
– Действительно, стареет мой глаз, – скорбно произнес Даниил. – Я уже не в состоянии за долю секунды определить условия обслуживания женских шмоток… Дальше, видимо, угасание и мучительная смерть.
– В твоем лице цирковое училище много потеряло!
– Лицо тут как раз ни при чем…
– Ну да, лицо нормальное такое, – подмигнула ему Агния. – Меня устраивает.
Красавцем Даниил не был, если брать за основу стандарты, принятые редакторами глянцевых журналов. Но на страницы подобных изданий Вербицкий и не рвался. От природы ему досталась запоминающаяся внешность – острые, пропорциональные черты лица, угольно-черные волосы и холодные зеленые глаза, которые при первой встрече показались Агнии змеиными. Теперь впечатление изменилось…
Она снова перевела взгляд с него на Жин-Жин. Модель сегодня и правда была весьма красноречива… но умиления по этому поводу Агния не испытывала.
– Если тебе интересно, то она не совсем для меня старается. То есть я не отрицаю, что дифирамбы мне она сочинила, заучила и спела уже раз двадцать. Но у нее есть и шкурный интерес.
– Обожаю женскую дружбу. – Даниил старательно подавил улыбку. – И каков же ее корыстный замысел?
– Пиар, – коротко пояснила Агния. – Когда речь заходит от раскрутке интересующих ее проектов, Жин сразу превращается в полцентнера обаяния. В эгоизме ее не упрекнуть, уверена, в статьях по поводу этого мероприятия будет немало ее слов обо мне. Но теперь она переключилась на продвижение своего нового фильма.
Жин-Жин, которая, как и Агния, перебралась в столицу из провинции, карьеру начинала в модельном бизнесе. Первые годы она и теперь вспоминала с неохотой: одной красоты было мало, приходилось идти на такие жертвы, за которые теперь перед Андреем краснеть вынуждена. Но она, в отличие от многих коллег, не желала такой жизни и внесла перемены при первой возможности. Жин-Жин, родителями названная Женей, давно уже не общалась с толстосумами, желающими обзавестись дорогим «сувениром», единственную попытку изменить с ее стороны на корню придавила Агния. В последнее время она активно сочетала роль одной из ведущих моделей Москвы с карьерой киноактрисы.
– Объясняет ли это присутствие рядом с ней вон того субъекта? – поинтересовался Даниил.
Агния была менее изысканна в характеристиках:
– Ты имеешь в виду того лысого? Ага, это режиссер. Аркадий Суворов.
Режиссер был немолод, некрасив, но, видимо, талантлив, потому что его фильмы стабильно собирали полные залы кинотеатров. До премьеры его нового творения оставалось всего пара недель, поэтому он активно появлялся в обществе с ведущей актрисой.
Жин-Жин воспринимала это лишь как работу. Но, глядя на замаслившийся взгляд Суворова, Агния сомневалась, что его мысли столь же относятся к работе. И если в начале «миссии по продвижению» он старался держаться от красавицы на почтительном расстоянии, то теперь без стеснения обнимал ее за талию.
Повезло ей, что у Андрея терпение булыжника. Другой, пожалуй, такого бы не выдержал…
А может, и не булыжника. На сегодняшнюю презентацию он пришел, однако постоянно оставался в тени, избегая посторонних взглядов. Его можно понять: слишком уж приметная внешность. Мало того что природа создала альбиносом, так еще и в шоу охоты на людей все его тело покрыли татуировками в виде тигриных полос! Тогда это было сделано для зрелищности – Белый Тигр все-таки! Вернувшись к нормальной жизни, Андрей надеялся избавиться от этих отметин, да не получилось. У него, как и у большинства альбиносов, слишком чувствительная кожа. Шрам, оставшийся на ней, будет гораздо уродливей любой татуировки!
– Как думаешь, Андрей обижается на нее? – полюбопытствовала Агния.
Несмотря на то что официально Даниил и Андрей являлись работодателем и охранником, общались они отлично. Агния бы даже назвала это «подружились», но слово казалось ей излишне девичьим.
– Думаю, твоя подружка ходит по тонкому лезвию, – оценил Вербицкий. – Андрюха, конечно, к истерикам не склонен. Он не будет визжать, чтобы она сидела дома, и не будет показательно разбивать о стену табуретки. Но однажды может случиться так, что он придет в гости к этому режиссеру и оторвет ему голову.
– Ай, да ну тебя, – поежилась Агния. – Учитывая его прошлое, это несмешно!
– А я и не шутил.
Действительно, не шутит… Агния решила в самое ближайшее время поговорить с Жин-Жин на эту тему. А то на ней лысый немолодой мужчина висит обезьяньим детенышем, а она и рада из себя дерево изображать!