- -
- 100%
- +
Это нередко становилось причиной конфликтов в их маленькой семье. Правда, подобные ссоры девушка не считала достаточной причиной для расставания. Она знала, что искренность – большая редкость. Гораздо большая, чем смазливый мальчик, желающий покрасоваться на красной ковровой дорожке, какими обычно обзаводились одинокие «дивы».
– Никуда он не идет. Но смотреть будет. Концерт большой, на этот раз в прямом эфире по одному из каналов покажут.
– И что, ты его весь будешь вести? – заинтересовалась Агния.
– Многовато чести. Я проведу одно отделение. Потом явится Суворов, мы вручим награду очередному «легендарному исполнителю», и я поеду домой.
– Кстати, по поводу Суворова… – замялась подруга. – Тебе не кажется, что ты с ним многовато времени проводишь? Думаю, Андрею это неприятно.
– Да ладно тебе! – отмахнулась Жин-Жин. Такую версию она даже не рассматривала. Где Андрей, а где Суворов! – А Даниил тебя не ревнует к заказчикам? Это бизнес, пускай и художественный. Вместе мы привлекаем внимание к новому фильму, вот и все. Андрей это понимает.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Ладно, мне пора бежать. – Модель бросила взгляд на часы. – Не так много времени осталось, а мне еще переодеться, макияж сделать… Ну, ты знаешь. Точно не хочешь на этот концерт сходить?
– Абсолютно. Но, может, посмотрю прямой эфир, если нечего будет делать. Разрешаю передать мне привет путем падения на сцене.
– Ехидна ты все-таки. Проводить тебя до машины?
– Благородно, – оценила Агния. – Но, если вдруг на меня решит напасть толпа террористов, я за твоей не в меру воздушной фигурой даже спрятаться не смогу! Так что иди своей дорогой. А от товарища Суворова все-таки держись подальше. Как бы он Альпы штурмовать не полез!
– Расслабься, он нормальный!
Фраза прозвучала без прежней уверенности. Оно и понятно: если за отсутствие интереса со своей стороны Жин-Жин могла поручиться, то кто его знает, что в голове у Суворова творится… Раньше он как-то вежливей держался! А теперь то и дело норовит обнять лишний раз, взгляд о многом говорит… Надо будет ему все объяснить, а то надоедает.
Покинув кафе, они разошлись в разные стороны. Агния, пусть и с личным охранником, разъезжала по городу на своей машине. Жин-Жин такой вариант сегодня не подходил, она отправилась ловить такси.
В концертном зале подготовка шла полным ходом. На первый взгляд казалось, что это просто хаос ради хаоса: все куда-то бегут, кричат, паникуют и разве что чудом не врезаются в стены. Но Жин-Жин к этому привыкла. Еще до начала актерской карьеры она на модных показах такого насмотрелась, что теперь ее сложно было вывести из себя. Поэтому она легко миновала живой лабиринт и добралась до своей гримерки.
Ей повезло оказаться в числе «особо важных» гостей. Это девочек-моделей, выносящих участникам концерта цветы, упаковали в один зал, как не в меру гламурных сардин. Ей и другим ведущим для отдыха выделили небольшие, хорошо проветриваемые помещения. Это спасало от головной боли лучше любого аспирина.
Здесь же хранились ее платья. Одно, белое с алыми цветами, для проведения концерта, второе, из золотистого шелка, для вручения награды. Жин-Жин лично осмотрела оба, чтобы убедиться, что они целые, не покрыты специфическими надписями и не измазаны веществами сомнительного происхождения. Когда она только начинала модельную карьеру, всякое случалось. С особым содроганием она вспоминала тот день, когда соперницы раздобыли где-то секрецию скунса… выяснилось, что смыть эту дрянь можно разве что хлоркой, и то не с первого раза!
Но тут уже другой мир, другой уровень. Суровые двухметровые охранники гарантировали то, что до ее платьев доберется только она сама.
Жин-Жин как раз успела перечитать сценарий, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, девушка улыбнулась: номер был во всех отношениях любимый.
– Давай ты порадуешь меня новостью, что все-таки решил поприсутствовать?
– Решил, – отозвался Андрей. – Я поприсутствую на диване. Но буду смотреть на тебя минимум одним глазом.
– А вторым что? Пиво открывать?
– Второй будет спать, потому что песенки я не люблю. Люблю только тебя, за что и страдаю, – показательно скорбным тоном произнес он. – Я вот что хотел спросить… Тебя домой когда ждать?
– Точно не могу сказать. Сам концерт заканчивается после полуночи, потом еще будет афтепати…
– Звучит как сексуальное извращение, – буркнул мужчина.
– Да ну тебя! Это вечеринка для участников концерта! Но я на нее не остаюсь. Оцени, какая я примерная жена! Я веду первое отделение концерта, потом свободна. Думаю, в районе одиннадцати удастся вырваться. А что? Не доверяешь мне?
– Тебе доверяю, обстоятельствам не доверяю. Женя, я тебя встретить хочу. Поздно все-таки, да и после того, как Агнию пытались подставить, расслабляться рано.
– А я тут при чем? – изумилась она. – Агнии я безумно сочувствую, но я же ей не родственница, чтобы врагов ее злить!
– Это как подойти… Родственница или нет, а вместе вы появляетесь часто, и о вашей дружбе знают многие. Я не люблю полагаться на случай. Слушай, мне кажется или тебя напрягает то, что я тебя встречать буду?
Уже перешел из защиты в нападение… Мужчины!
– Ничего меня не напрягает, – заверила его Жин-Жин. – Я позвоню тебе, когда буду отъезжать от концертного зала, там дороги минут сорок. Надеюсь, Вербицкий не послал тебя разбираться с тем, что произошло в детском саду?
Это Агнии ее бойфренд мог сказать, что решил затаиться, чтобы она тоже сидела тихо. На самом деле… кто его знает!
Но оказалось, что она переоценила коварство Даниила Вербицкого:
– Нет, он сам с этим пересекаться не намерен. Данила считает, что пока мы еще в шаге от грязи, а если полезем – чистыми не выйдем, да еще и следствию помешаем. Мое беспокойство о тебе – мое личное дело.
– Я не хотела обидеть…
– Ты не обидела. Позвони мне, когда освободишься, я настаиваю.
– Хорошо…
И он повесил трубку…
На душе все равно было неспокойно, но Жин-Жин заставила себя отстраниться от этого. Работа есть работа, если постоянно возвращаться мыслями к Андрею, наивный зритель решит, что «ведущая с похмелья». О сложных эмоциях никто не думает, вывод, как правило, предсказуемый.
Переоделась она у себя в гримерке, а на макияж пришлось переходить в соседний зал, рассчитанный на несколько человек. Там и освещение получше, и зеркал больше. Многие кресла уже были заняты, но Жин-Жин ждал знакомый стилист.
Девушка с удивлением отметила, что Суворов уже явился. И это странно: он-то ничего не будет вести, ему полагается только награду вручить! Он увидел ее, приветственно кивнул, она улыбнулась в ответ. Оба понимали, что, пока стилист занимается ее макияжем, никаких бесед не будет.
Режиссер и без того от одиночества не страдал. Некоторое время он с тоской вертел в руках пачку сигарет, глядя на знак «Не курить!», но потом компанию ему составила молодая актриса, Лиза Котова. Они с Жин-Жин были условно знакомы: вроде и снимались в одном фильме, а толком не говорили ни разу.
Женя и не рвалась общаться со всеми начинающими актрисами, тем более что Лиза, обладательница весьма специфической, «характерной» внешности, всегда косилась на нее с неприязнью. Однако нынешнюю их беседу она пропустить не могла. Через зеркало Женя видела, как Котова активно что-то объясняет режиссеру, периодически кивая в сторону модели.
Не надо быть гением, чтобы догадаться: о ней говорят.
– Жин-Жин, не верти-ись! – манерно протянул стилист. – А то накладные ресницы окажутся в итоге у тебя в носу!
– Усики сейчас в моде!
– Это вызов?
– Нет, – поспешила заверить его девушка. А то с этого станется, он и суперклей использует, если надо! – Что здесь вообще делает Котова?
– Что, вторую половинку твою увела? Де-е-етка, не озадачивайся, ты слишком богиня, чтобы ревновать!
– Пудру тебе в нос, я серьезно! – Жин-Жин шутливо толкнула его в бок, выбрав момент, когда ее глаза не были в зоне поражения кисточкой для туши. – Я не знала, что она участвует в концерте!
– Она и не участвует, полет не тот. Для вручения наград она недостаточно известна, для выноса букетов – рожей не вышла.
– Фу, блин…
– Я просто называю вещи своими именами. – Стилист томно закатил глаза. – Я реально не знаю, зачем она сюда прикатилась. Может, как зрительница…
– Да? Тогда ее далековато занесло от зрительного зала!
– …А может, с Суворовым потрепаться. Видишь, он радостно сияет и потеет так, что мне его придется вторым слоем пудры покрывать!
Стилист преувеличил, но ненамного. Суворов действительно оживился, о чем-то спрашивал Лизу, она отвечала. К счастью, на Жин-Жин они больше не смотрели, и это успокаивало, но не до конца. Слишком уж странно для совпадения: актриса, которая ее изначально недолюбливала, вдруг появляется там, где ее быть не должно, и говорит с человеком, который обычно составляет Жене компанию.
– Жин-Жин? – в комнату заглянул помощник режиссера. – Не теряйся!
– Я, конечно, девушка хрупкая, но потерять меня в ограниченном пространстве весьма сложно!
– Я знал людей, которые могли затеряться среди двух табуреток. В общем, не исчезай.
Скоро работа закрутила, заставила полностью сосредоточиться на деле. Все посторонние мысли и подозрения могут подождать. Ей нужно улыбаться зрителям и камерам, выглядеть довольной и счастливой. Жин-Жин уже вела концерты, но никогда такие серьезные. Да еще и прямой эфир… от этого и вовсе коленки тряслись, причем буквально. Хорошо еще, что длинное платье удачно скрывало такие слабости.
Постепенно она забыла о том, что ее что-то беспокоило, волнение ушло. Один знакомый ведущий как-то сказал ей, что у зала особая энергетика, она заслоняет все остальное. Теперь Женя не могла с ним не согласиться.
Два часа пролетели незаметно, после очередной песни она ускользнула в гримерку, чтобы переодеться. Теперь последний этап, вручение награды, и все, можно ехать домой. Ей хотелось как можно скорее оказаться там, поговорить с Андреем, услышать, понравилось ли ему.
Конечно, понравилось. Он всегда так говорит. И она всегда верит – просто потому, что скептицизмом только себя извести можно.
– Ты прямо светишься, – отметил Суворов. – Публика тебя любит!
– Это взаимно!
– И не только публика, – подмигнул мужчина.
Жин-Жин не совсем поняла, что он имеет в виду, а спросить не успела – объявили их выход.
Говорил в основном Суворов, она держала в руках диплом. Девушку это вполне устраивало, после многих часов ведения концерта побаливало горло. Она даже не слушала толком, что он там вещает, пока случайно не уловила свое имя.
– …Мы с Жин-Жин решили использовать это важное событие, чтобы поделиться с вами радостной новостью!
Не та формулировка, которую она ожидала услышать. Жин-Жин чуть диплом не выронила от неожиданности. Что он вообще несет?!
– Это не очередной служебный роман, у нас все развивалось осторожней, мягче. Но за это я больше ценю результат. По сути, нынешний вечер – это первое наше объявление об отношениях. Все равно ведь журналисты все узнают, так не проще ли объявить это самим? Мне кажется, так цивилизованней!
Каких еще отношениях?! По привычке Женя улыбалась, потому что на нее были направлены объективы камер. Она подозревала, что слой макияжа даже скрывает румянец на ее щеках. Но мысли в голове девушки сменяли друг друга с космической скоростью.
Он с рассудком попрощался? Это не похоже на шутку! Бред какой-то… У него такое представление о пиаре фильма? Андрей же все это видит и слышит!
Суворов не дал ей опомниться. Приобняв девушку за талию, он прижался губами к ее губам. Полноценным поцелуем это назвать было нельзя: и он целоваться толком не умел, и Женя не отвечала. Но камера сгладит недостатки, зрители увидят чистую романтику!
И Андрей. Андрей тоже увидит.
Больше всего ей хотелось проломить режиссеру голову тем самым дипломом, который она так и не отдала лауреату. Жин-Жин не представляла, каким чудом ей удалось сдержаться. Профессиональное самообладание помогло, не иначе. Внутри бушевал гнев, однако отстранилась девушка осторожно и мягко.
– Господин Суворов пошутил, – проворковала она в микрофон. – Мы по-прежнему просто друзья. Но в нашем фильме вы увидите нечто большее!
Она не была уверена, что Андрей досмотрел до этих слов. А если и досмотрел… вряд ли поверил. Даже у его терпения есть предел.
Они вручили награду. Она улыбалась. Зрители аплодировали. Камеры продолжали снимать. Но как только они оказались за кулисами, она отвесила мужчине пощечину. Причем это не было демонстративным жестом, эдаким кокетливым похлопыванием куриной лапкой. Жин-Жин била сильно, а отдернув руку, резко стряхнула с пальцев капельки крови. На том месте, где по коже прошлись ее ногти, остались глубокие порезы.
Маникюр – великая вещь.
Режиссер шокированно прижал руку к лицу. Он был слишком удивлен, чтобы разозлиться.
– Женя… за что?
– Ты что творишь? – ей едва удавалось сдерживаться, чтобы не перейти на крик. Нельзя тут скандал устраивать, но и не отреагировать она не могла. – Что ты себе позволяешь? Какие еще отношения?!
– Но мы с тобой в последнее время…
– Мы в последнее время работали над одним проектом, поэтому и проводили много времени вместе! Это нормально! А то, что устроил ты! Черт! У меня любимый мужчина есть, понятно? И он все это увидел!
– Любимый мужчина?.. Но Лиза сказала… Ох ты ж… Женя, прости…
Что ж, теперь причина его временного помешательства проясняется. Это все-таки работа Котовой! Поэтому она и явилась на мероприятие, на которое ее никто не звал. Решила диверсию устроить!
С обнаглевшей малолеткой можно будет поквитаться потом. Пока же необходимо извиниться перед Андреем – и как можно скорее.
– Женя! – окликнул ее Суворов. – Мне правда жаль!
– Оставь меня в покое.
Это было самое вежливое из всего, что она хотела сказать.
Жин-Жин даже не переоделась, сразу вызвала такси и, ожидая машину, поспешно собрала свои вещи в подвернувшийся пакет. Попытки дозвониться до Андрея ничего не дали: он не снимал трубку. Но это ведь и понятно! Она бы тоже не сняла.
Уже в машине девушка догадалась, что надо было позвонить с чужого номера. Теперь-то поздно, просить таксиста о такой услуге не хотелось. Тем более что уже скоро!
Хотя «скоро» – понятие относительное. В нынешней ситуации секунды превратились в часы. Время ожидания оборачивалось болью – не физической, но достаточно сильной, чтобы быть похожей на нее. Жин-Жин иногда подшучивала над Андреем, подкидывала поводы для ревности, однако такую провокацию никогда бы себе не позволила. Потому что с любимыми так не поступают!
Окна их квартиры не горели. Это дурной знак, но Жин-Жин все еще надеялась на лучшее. Может… может, он просто спать лег? Или не стал включать свет?
Лифт казался ей медлительной мухой, завязшей в меде, а расстояние до дверей квартиры она чуть ли не бегом преодолела. Слезы, закипающие в глазах, мешали видеть, руки дрожали, но замок она все-таки отперла и вошла.
Только чтобы никого не обнаружить внутри. Телефон Андрея был показательно оставлен на тумбочке в прихожей, на экране высветились все ее неотвеченные вызовы.
Самого мужчины нигде не было.
Глава 4
Привыкнуть к ощущению дома было сложнее, чем он предполагал. Хоть и говорят, что к хорошему быстро привыкают, а оказалось, что не всегда. Вадим слишком долго жил один, слишком много лет воспринимал женщин как средство развлечения, а свою нынешнюю квартиру – всего лишь как вариант крыши над головой.
Когда он был помоложе, определенные романтические иллюзии имелись. Была даже женщина, которую в мыслях хотелось называть женой. А потом оказалось, что при такой «жене» в собственной постели капканы расставлять надо, потому что никогда нельзя точно сказать, какую шушеру она туда притащит!
Потом его семьей стал Даниил, нуждавшийся в официальном опекуне и просто друге. В силу небольшой разницы в возрасте Вадим не воспринимал его как сына. Скорее как брата. И так продолжалось много лет, а изменилось за один год. Теперь бывший воспитанник в шаге от создания семьи, чего от этого ловеласа вообще мало кто ожидал. А Вадим… он не мог избавиться от восхищения перед тем фактом, что совсем скоро, буквально через считаные дни, в его доме появится ребенок.
Он и не хотел избавляться от этого восхищения.
– Хватит меня рассматривать! – сердито надулась Даша. – Что, совсем толстая стала?
Кокетничает. За месяцы беременности увеличился только живот – как и положено. В остальном фигура Даши оставалась все такой же тонкой и хрупкой, что сама она не считала поводом для отказа в комплиментах.
– Нет, не похоже, что со вчерашнего дня увеличилась, – отозвался он. – А вчера я тебе говорил, что думаю.
– А Агния сказала, что я похожа на удава, который не в состоянии переварить проглоченный пень!
Сразу видно, что Агния фотограф: никакой романтики в сравнениях! Хотя фотосессию для Даши она провела отлично, что являлось поводом не убивать эту ехидну каким-нибудь тяжелым тупым предметом после очередной шуточки. Пускай Даниил мучается!
– Меньше слушай Агнию – выше будет самооценка, – рассудил Вадим.
– Ты надолго сегодня уезжаешь?
– На полдня. Потом дома буду.
Она старалась улыбаться и делать вид, что интересуется просто так, «для галочки», но Вадим видел, что она беспокоится. Беременность проходила нормально, и теперь врачи сказали, что в роддом она может отправиться в любой день. Дата родов установлена приблизительно, бывает, что и раньше начинается. Поэтому она стремилась не оставаться в одиночестве.
Он знал об этом, Даниил тоже был в курсе. Поэтому они подкорректировали привычный график Вадима так, чтобы он побольше времени проводил дома. Сегодня он планировал подъехать в офис буквально на час, разобраться с документами и вернуться к ней.
– Не задерживайся, – тихо попросила Даша, обнимая его. – Что-то у меня дурное предчувствие…
Он не был впечатлен:
– Не в первый раз уже, Даш!
– Нет, – покачала головой она. – Теперь какое-то особенное… Не знаю, может, чудится. Только ты возвращайся поскорее!
И было в ее взгляде что-то такое, что вмиг избавило от желания возражать.
– Я быстро. Не беспокойся.
Он и так сегодня задержался. Даниил уехал на пару часов раньше. Это в недавнем прошлом, когда бывший воспитанник еще не полностью оправился после операции, Вадим был вынужден постоянно сопровождать его. Теперь Вербицкий передвигался вполне самостоятельно.
Где сейчас Агния, сказать сложно. Хотя пускай развлекается, лишь бы в расследования не влезала.
До офисного здания Вадим добрался быстро. А вот там… Еще не было прямых указаний на проблемы, но хорошее настроение, оставшееся после утра с женой, мигом улетучилось. Парковка была наполовину занята служебными машинами.
Полиции-то что здесь понадобилось?..
Конечно, не было гарантии, что приехали к ним. В этом офисе еще несколько компаний помещения арендуют. Однако Вадим не был клиническим оптимистом и прекрасно помнил о теории вероятности. Кто еще мог привлечь такой интерес со стороны доблестных стражей правопорядка? Турфирма? Ресторан? Спортивный клуб? Нет, у адвокатской конторы побольше шансов!
Хотелось развернуться и уехать. Он чувствовал: если застрянет здесь, то дольше чем на полдня! Но отступить Вадим не мог. Это не только работа, есть еще такое понятие, как дружба. У Даниила определенно проблемы, может понадобиться помощь.
Предчувствия его не обманули. В офисе было не протолкнуться. Посторонние и явно не интересующиеся адвокатскими услугами личности сновали из одного помещения в другое, открывали полки в столах, требовали открыть сейфы. Сотрудники не препятствовали этому. Кто-то помогал, кто-то испуганно жался к стенке.
Даниил наблюдал за происходящим со стороны большого окна в холле. Он устроился на подоконнике и казался абсолютно невозмутимым. Но это как раз типично: он бы не продвинулся так далеко, если бы по любому поводу устраивал истерики.
Поскольку на Вадима показательно не обращали внимания, он направился к бывшему воспитаннику.
– Что здесь творится?
Даниил ответил коротко и емко. Матом, зато по делу. А до ругательств Вербицкий доходил редко, поэтому можно было предположить, что проблемы у них серьезные.
– По поводу? – уточнил Вадим.
– Ты не поверишь, все тот же теракт в детском садике.
– Что?.. Из-за того, что на Агнию навесили нелепые обвинения, обыск проходит у тебя в офисе?
– А потому что корова дает молоко, человек полетел в космос, – усмехнулся Даниил. – Ну что ты несешь? Те обвинения, шитые белыми нитками, никогда бы не стали достаточным основанием для того, чтобы рыться у меня в конторе. Да и я бы так спокойно за этим не наблюдал. Тут, увы, бардак похуже намечается.
– Я могу вместо эпитетов получить конкретную информацию?
– Можешь. Там ведь следствие продолжается… Яд, которым отравили детей, был произведен не на территории России. Предположительно, его привезли из Евросоюза, да и то вероятен транзитный пункт. И подозревается в этом фирма некоего Тимура Славина.
– И что? Ты сильно похож на некоего Тимура Славина, как Агния была похожа на ту бабу с видеозаписи?
– Нет, у моей конторы с господином Славиным в свое время были отношения, – пояснил Даниил.
– Романтические? – буркнул Вадим.
– Ну, если результат такой, будто нас поимели, то можно и так сказать. Фирма Славина занимается поставкой химических веществ на территорию России. Два года назад он был обвинен в том, что включил в партию запрещенные химикаты. В сущности, отраву. Однако в суде он выиграл дело – только вот не своими усилиями.
– Он был нашим клиентом? – догадался Вадим.
– Именно так. И мы доказали, что он невиновен, мил, законопослушен, а когда он идет по лесу, белочки плачут от умиления. Славин тогда вышел сухим из воды, его фирма продолжила работу. И вот эти, условно говоря, джентльмены пришли меня навестить.
– Нелогично. Два года назад ты еще парализован был, ты лично к этому Славину не имеешь никакого отношения! Да и вообще, сколько времени прошло! Предполагается, что ты со всеми своими клиентами контакт поддерживаешь и на чай с печеньем к ним заходишь?
– Печенье не люблю, а контакт поддерживаю, – напомнил Вербицкий. – Но не со всеми. Этого Славина лично я в глаза не видел. Как ты правильно заметил, в то время я был далек от офиса, с ним работал кто-то из наших сотрудников. Но подозреваю, что и я не остался в стороне.
Кому-то другому эта фраза могла показаться бессмысленной, но только не Вадиму. Он прекрасно понимал, о чем речь.
Даже будучи парализованным, Даниил продолжал решать вопросы, связанные с деятельностью адвокатской конторы. Ему приносили особо сложные дела, а он разбирался в них, как в головоломках, инструктировал своих сотрудников, как поступить. Это помогало ему не сойти с ума от отчаяния. Причем он не обращал внимания на личные характеристики клиентов – имена, род деятельности. Ему важна была проблема и суть решения.
– Ты помнишь это дело? – осведомился Вадим. – Виноват хоть этот Славин был или нет?
Даниил Вербицкий не был ангелом и показательно хорошим адвокатом из голливудского фильма. Он не занимался защитой исключительно невиновных, иначе ему не удалось бы заработать такую репутацию и сколотить состояние. Но и свои принципы у него имелись. Он не защищал убийц и насильников, в свое время даже приятеля за решетку отправил, когда узнал, что тот действительно изнасиловал молоденькую девушку. А вот экономические преступления… там он мог и виновных «отмазать».
– Вообще не помню, – признал Даниил. – Но тогда Славина обвиняли не в поставке военных ядов, дело было гораздо менее драматичное. Вещества, оборот которых приписывался его фирме, вредили не столько людям, сколько экологии. Тем не менее теперь меня обвиняют в том, что я знал об истинном роде деятельности его фирмы, но, видишь, молчал, не предупреждая родину о грозящей ей опасности.
– Бред, – заключил Вадим. – Опять сплошные домыслы.
– Меня это напрягает. То, что Агнию подставили, теперь тоже использовали против меня.
Вадим ушам своим не поверил.
– Ты серьезно? То есть предполагается, что ты два года скрывал дружка-террориста, потом вы вместе решили истребить группу детей и ты послал на это дело собственную невесту?
– С юридической точки зрения все возможно. Вадик, ты не первый день работаешь, знаешь ведь, что практическую логику действий и мотивацию никто никогда не рассматривает. Если могло быть в теории, значит, уже версия. А я вот что думаю… Никто не хотел подставлять Агнию. С самого начала хотели подставить меня.
Это уже логичней. Само по себе обвинение Агнии выглядело смехотворным. Приятного мало, репутацию портит, но неопасно по-настоящему. Другое дело – если это использовали как один из многих указателей на виновность Даниила. Вроде как он тут ни при чем, а если копнуть – и поставщика яда защищал, и девушка его как-то с этим связана.