- -
- 100%
- +
Она не была к этому готова. Ей оказалось проще убедить себя, что похитители, может, и пощадят ее, чем обречь на гибель всех этих людей.
Не решаясь подняться на ноги, чтобы не попасть под пулю, она переползла по проходу между сидениями поближе к водителю и тихо сказала:
– Остановите автобус. Я выйду…
* * *Андрей в жизни к такому не готовился, он и в пьяном бреду не мог предположить, что однажды ему придется выбирать между жизнью и смертью. Чужой жизнью и смертью! От этого, как ни странно, становилось только хуже. Своей судьбой распоряжаться было проще, чем будущим молоденькой девчонки.
Выбор ведь по-прежнему был только за ним. То, что сказала Агата, для него ровным счетом ничего не значило. Она хочет выйти? Пусть хочет дальше. Только он мог остановить автобус, открыть двери и позволить людям из джипа забрать ее.
И вроде правильно Олька с этим городским толстяком говорят: нужно ее отдать. Андрей впустил ее самовольно и никакой ответственности за ее жизнь не несет, в отличие от жизней пассажиров. Хорошо им, они уже умудрились отстраниться от убийства! Они не при делах, все идет своим чередом; Андрей так не мог. Да и потом, ситуация оставалась неопределенной не только для Агаты, для других пассажиров тоже.
Что если ее преследователи не захотят оставлять свидетелей?
Что если сейчас они гонятся вовсе не за ней, а за всем автобусом? Как можно верить их словам после того, что они уже сделали?
Что если его, водителя, осудят как соучастника убийства? Ольге и москвичу легко говорить, они не при делах, а ему отвечать! Не только перед полицией, перед людьми тоже, и перед своей совестью… и перед Богом. Андрею это было важно, взгляд сам собой возвращался к маленьким картонным иконкам, закрепленным слева от руля и успевшим выцвести от солнца – долго они с ним путешествовали! А по-настоящему важными стали лишь сегодня.
Поэтому Андрей продолжал вести автобус вперед, хоть и знал, что этим он только провоцирует преследователей.
– Андрей, ты с ума сошел? – завизжала Ольга. – Останавливай немедленно! Она же согласна, чего ты медлишь?!
К ней тут же подключился толстяк, пускавший кровавые пузыри носом:
– Я требую, чтобы вы остановили автобус! Или я подам на вас в суд!
В суд он подаст… Малец не понимал, что для Андрея это не было угрозой, только не сейчас.
Возмутилась даже Агата:
– Правда, остановите! Неизвестно, куда они попадут, если выстрелят еще раз! Я… я готова…
Андрей чувствовал: ни к чему она не готова. Ее, бледную от потери крови, трясло, как осиновый лист. Но держалась она достойно, и водителю все меньше хотелось выполнить ее просьбу.
Впрочем, не все в автобусе были настроены так решительно.
– Вы с ума сошли? – нахмурился Александр, директор школы. – Это же преступление!
– Я лучше преступление совершу, чем на тот свет отправлюсь! – огрызнулась Ольга.
– Да что вы его слушаете, какое это преступление? – вклинился москвич. – Это самый разумный поступок!
– Только не для людей! – указал Александр. – Почему вы решили, что этим спасете свои шкуры?
– А чем еще? – беспомощно спросила Агата. – Если я выйду, у вас хотя бы шанс будет!
– Ничего у нас не будет!
Но даже он не рисковал сейчас выпрямиться в полный рост. Они прятались между сидениями, зная, что в любой момент может прогреметь новый выстрел. Марина тихо плакала. Москвич, измазанный кровью, казался ненастоящим, двухмерным, нарисованным на грязной стене автобуса – словно карикатура на человека. Ольга по-прежнему цеплялась за свои сумки, как будто на них кто-то покушался. Агата прижималась к полу, совсем близко от водителя. Может, ей и хотелось настаивать, но на это не хватило даже ее смелости.
На них не было той ответственности, которую чувствовал сейчас Андрей. Она давила на него мертвым грузом и с каждой секундой становилась все тяжелее. Он знал эту дорогу, как свои пять пальцев, помнил, что совсем скоро они доберутся до моста, упомянутого москвичом, а дальше дорога станет шире и ровнее. Джип легко их обгонит, они не уйдут.
Что тогда остается? Призрачная возможность спасти несколько жизней отказом от одной? Пять минут в звании героя – и клеймо убийцы до самой смерти?
Андрею было плохо, душевная пытка превращалась в физическую. Сердце колотилось в груди, оно будто захлебывалось, не справляясь с такой нагрузкой, и становилось трудно дышать. Водителю было жарко, пот уже пропитал рубашку насквозь. Руки колотились, как в одном из тех припадков, что он видел у своего брата, и скрыть это Андрей мог лишь одним способом: изо всех сил сжимая руль.
Время уходило. Безопасная часть дороги заканчивалась через несколько минут, преследователи могли снова открыть огонь. Но, оборачиваясь, Андрей видел отчаянные, испуганные глаза Агаты. Он не знал, что делать.
Первой не выдержала Ольга.
– Ты с ума сошел! – крикнула она.
Наконец оставив свои драгоценные сумки, она бросилась вперед. Сначала Андрей решил, что она хочет напасть на Агату, но нет, их неожиданная пассажирка ее не интересовала. Ольга попыталась прорваться к водителю – то ли руль в сторону повернуть, то ли в глаза вцепиться, он не брался сказать. Но ей не удалось добраться даже до защитной стенки, закрывавшей спину Андрея.
Александр перехватил ее в движении и силой усадил на кресло.
– Ты куда собралась, дура? – рявкнул обычно спокойный и невозмутимый директор школы.
– Как надо сделаю! Все хотят, чтобы автобус остановился, даже она! – прошипела Ольга. Но бросаться на сильного, нестарого мужчину она не решилась.
– Я не то чтобы хочу, но готова сдаться, – криво усмехнулась Агата.
– Да просто в окно прыгай! – взвизгнул москвич. – Какая тебе разница, как умирать?!
– Вы совсем озверели, – поразился Александр.
– Может, и правда так лучше будет? – наконец подала голос Марина. – Я имею в виду, не в окно прыгнуть, а сдаться… Если они выстрелят еще – мамочки! Я же от страха умру… Мы тут все умрем! А так – она одна…
Ну вот, теперь даже Марина, добродушная и миролюбивая, сделала свой выбор. Она, Ольга, москвич, Агата – все они проголосовали. Александр тоже в своем решении не сомневался, но он оказался в меньшинстве. Андрей и сам хотел бы почувствовать такую же уверенность, да не получалось.
Для Агаты финал все равно предопределен. Неважно, высадят ее здесь или перехватят на дороге вместе с остальными. Поэтому нет такого варианта, как «просто ехать дальше». Нужно или высаживать ее, принимая условия преследователей, или… делать что-то еще.
Вот только что, что?
Над лесом громовым раскатом пролетел новый выстрел, и Ольга взвыла:
– Останови!
– Не смей, – тут же велел Александр. – Потому что иначе я…
Никто так и не узнал, чем собирался угрожать школьный директор. Его голос резко оборвался, и, обернувшись, Андрей увидел, что Александр лежит в проходе неподвижно, а вокруг его головы расплывается алое пятно.
На этот раз их преследователи были не при чем. Андрей хоть и не видел, что там произошло, догадался без труда: ему достаточно было взглянуть на москвича, все еще державшего в руках небольшой, но тяжелый кейс с фотоаппаратом. Похоже, он сумел подобраться к Александру сзади. Директор школы его, конечно же, видел, но такого не ожидал – и поплатился за это.
– Что вы творите?! – Агата бросилась к упавшему. – Чем вы лучше их?!
– Да нормально с ним все будет! – отмахнулся москвич. – А ты не мельтеши, сейчас побегаешь! Кстати, отличная идея: вышла из автобуса – и дуй в лес! Чтобы они оставили нас в покое и погнались за тобой!
Освобожденная Ольга коршуном налетела на Агату, схватила ту за плечи длинными худыми пальцами.
– Теперь не рыпайся! – с необъяснимым торжеством приказала она. – Хватит, и так столько из-за тебя случилось! Андрей, мать твою, останавливай!
– Надо, наверно… – нерешительно пробормотала Марина.
– Останавливай, отец, – вторил москвич. – Пора заканчивать!
Агата больше ничего не говорила, она замерла, глядя на своего последнего защитника. Даже если Александр серьезно не пострадал, в ближайшее время он точно не очнется. Зато москвич и Ольга были настроены решительно, Андрей чувствовал: еще чуть-чуть, и они примутся за него. Если Марина ни в чем не была уверена и до сих пор рыдала, то у этих двоих глаза горели шальным, животным даже пламенем.
А значит, выжидать и дальше водитель не мог. Настало время действовать.
* * *Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Костя никак не мог вспомнить, где слышал эту фразу, кто ее сказал, да это и не было важно сейчас. Она снова и снова крутилась у него в голове, доказывая, что он прав.
Можно оставаться бесхребетными, прикрываясь красивыми словами о ценности человеческой жизни. А можно пойти на решительные меры и спасти всех – даже тех, кто этого не заслуживает. Костя прекрасно знал, что когда этот маразматик в костюме очнется, он будет недоволен. Начнет верещать, что не нужно было отдавать девку, и все такое. Но какая разница? Костя не собирался с ним больше встречаться, да и потом, победителей не судят.
Убедившись, что мужчина в костюме потерял сознание и больше болтать не станет, Костя обвел победным взглядом окружающих. Да тут больше угроз нет, только бабы и он! Водитель, примитивный потный мужик, все равно от баранки не отойдет. Тетка с сумками была на его стороне с самого начала, честь ей и хвала. Крупная заплаканная телка вообще не способна принимать самостоятельные решения, это Костя уже понял. Она будет слушать того, кто говорит громче. А Агата… она сама сказала, что готова выйти. Пусть теперь отвечает за свои слова!
– Глуши мотор, – велел Костя водителю. После этого он повернулся к рыдающей девице: – Платок дай.
– Чего?..
– У тебя, вон, из сумки бумажные платки торчат, дай сюда!
Размениваться на вежливость Костя не собирался. Он спасал этих людей, кто здесь главный, если не он? А у главного всегда преимущества. Он чувствовал себя хирургом, сохраняющим жизнь, все остальные превращались в его ассистентов, обязанных подчиняться каждому его слову без неуместных «пожалуйста» и «будьте любезны».
Он давно хотел примерить эту роль. Кто бы мог подумать, что шанс появится так неожиданно…
Он забрал у рыдающей девицы платки, достал из сумки селфи-палку и примотал к ней несколько бумажных салфеток. Этот импровизированный белый флаг Костя поднес к заднему окну и несколько раз осторожно махнул, показывая, что они сдаются. Подниматься он все равно не рисковал – будет несправедливо, если он, единственный, кто здраво соображает, станет жертвой шальной пули!
Ответа со стороны преследователей не последовало, но они больше не стреляли, и это уже говорило о многом.
Автобус приближался к тому самому мосту, где Костя предлагал оставить Агату с самого начала. Похоже, все сложилось идеально, оставалось подождать совсем чуть-чуть, и они будут свободны!
Он верил в это – пока водитель не решил повести себя как полный идиот. Эта деревенщина даже теперь отказывалась следовать гласу рассудка: вместо того, чтобы остановиться, он набрал скорость. Автобус, раскаленное ржавое ведро, каким-то чудом, совсем неуместным сейчас, сумел разогнаться. Это и в иных обстоятельствах было бы рискованно на такой дороге, а теперь еще и провоцировало преследователей.
От неожиданности Костя не удержался на ногах, от нового падения его спасло только удачно подвернувшееся под руку кресло, но пульсирующая боль в разбитом лице, только-только успокоившаяся, вернулась. Душный и грязный салон трясло так, что пассажиры не рисковали двинуться с места. Гонка началась неожиданно, в самый неподходящий момент, и даже джип остался позади – его водитель, скорее всего, заметил белый флаг и начал тормозить.
А теперь все пропало! Из-за этого наивного, тупого трюка, который все равно ни к чему не приведет, преступники не станут их щадить. Они догонят их за рекой, обязательно догонят, и тогда никто не останется в живых.
– Ты что творишь?! – крикнул Костя. От возмущения получилось как-то высоко и жалко.
– Не нужно этого! – внезапно поддержала его Агата. – Не рискуйте так ради меня!
Но водитель словно не слышал их. На его потном, красном лице застыло выражение непробиваемого упрямства. Он гнал вперед автобус, рассчитанный на совсем другие скорости, подбирался к мосту и… не стал на него въезжать.
В последний момент он все-таки ударил по тормозам и вывернул руль. Автобус ушел с единственного возможного маршрута, его закружило, понесло – в сторону леса, а потом в грязь. Неуклюжая машина не удержалась на колесах и перевернулась несколько раз. Все вокруг закружилось, Костя старался держаться за то же кресло, но мышцы не слушались его, пальцы разжимались сами собой. Он никогда не считал себя слабым – до этого дня.
На очередном повороте он все-таки отпустил кресло. Невидимая сила сорвала его с места, закружила вместе со всеми, заставила забыть, где небо, а где – земля. Последним, что увидел Костя, были ржавые, покрытые облезшей краской поручни, оказавшиеся прямо перед его лицом.
* * *Когда тот рыхлый парень оглушил мужчину в костюме, Агате казалось, что это конец. Исход своей истории, понятный и безжалостный, она приняла с покорной обреченностью. Она не хотела умирать, не хотела возвращаться в лесную хижину, но раз по-другому спасти этих людей нельзя, она должна была принять это. Не важно, что это за люди, плохие они или хорошие. Никто не обязан умирать или даже рисковать ради нее.
А вот водитель решил иначе. Он все изменил – для каждого, кто находился внутри автобуса.
Агата была поражена тем, что она не потеряла сознание – и что она вообще выжила! Когда автобус слетел с дороги, она думала, что уж это точно конец. Водитель, поддавшись страху, не справился с управлением и обрек всех пассажиров на верную гибель.
Однако когда мир перестал кружиться у нее перед глазами, она обнаружила, что водитель проделал все с ювелирной точностью, которой Агата от него никак не ожидала. Через выбитое боковое окно она видела, что автобусу как раз повезло. Деревья и мягкая земля остановили падение, помогли отделаться незначительными повреждениями. Это все равно был риск, но не такой уж чудовищный – в этой ситуации безопасного выхода просто не осталось.
А вот судьба внедорожника была куда печальней. Его водитель знал дорогу гораздо хуже, и когда автобус пошел на отчаянный маневр, он среагировал неправильно. Теперь мощная еще пару минут назад машина превратилась в груду металлолома возле бетонного столбика, служившего началом ограждения у моста.
Второй раз за день смерть прошла мимо. Агата не знала, как это объяснить, она даже верить такому везению боялась. Ей сейчас и не до того было! Она пришла в себя первой, никто из пассажиров автобуса пока не очнулся, и она должна была помочь им.
Агата выбралась из автобуса, чтобы определить, кто пострадал больше всего, к кому ей нужно спешить. Однако оказалось, что помощь нужна… ей. Она убедилась в этом, когда заметила движение слева от себя.
Внедорожник, хоть и разбившийся при аварии, все же уберег людей, находившихся внутри. Теперь один из них не только смог выбраться из покореженной машины, но и направлялся к Агате. Мужчина выглядел страшно: окровавленный, в порванной одежде, с остатками ремня безопасности на груди и шее, который он просто не смог отстегнуть, а потому перерезал. Судя по безвольно повисшей у тела руке, его плечо было безнадежно выбито. Это должно было причинять чудовищную боль, которую он, похоже, просто не чувствовал. Взгляд у мужчины был шальной, блуждающий, он еще не окончательно пришел в себя после аварии.
Но он помнил, кого должен преследовать. Возможно, не помнил, зачем, но от своей цели не отказался. Увидев Агату, он бросился к ней, хотя при его ранах ему следовало бы остаться в стороне, поберечь себя. Говорить ему об этом было бесполезно, вряд ли он вообще понял бы, что к нему обращаются. Агата видела нож, судорожно зажатый в его единственной уцелевшей руке, и это стало для нее лучшим предупреждением.
Решение пришлось принимать за считанные секунды – и она бросилась в лес. Не ради себя, потому что ей меньше всего сейчас хотелось бежать по усыпанной ветвями земле, раны на ногах только-только перестали болеть. Она просто не могла остаться там. Возможно, ее бы этот мужчина и не поймал, он пострадал сильнее, чем осознал, раны и потеря крови могли свалить его с ног в любой момент. Но до этого он успел бы ранить кого-то еще, и Агата не хотела рисковать.
Она снова бежала, и в этой части леса побег давался ей гораздо тяжелее. Не потому, что она смертельно устала – страх сейчас придавал ей сил. Просто по сравнению с этим лесом, участок возле хижины был прогулочной дорожкой! Здесь землю устилал плотный ковер из бурелома: упавшие стволы и иссохшие ветви наваливались друг на друга годами, перебираться через них становилось все сложнее.
Агата окончательно запуталась, она не знала, куда бежать. Хотелось плакать, но сейчас слезы были непозволительной роскошью: они сбили бы и без того частое, хриплое дыхание. В голове мелькали тяжелые мысли. Может, лучше сдаться? Может, это изначально была дорога в никуда, а своим нелепым побегом она лишь продлевает страдания?
Но идея сдаться и безвольно принять смерть противоречила самой природе Агаты. Она продолжала бежать – пока неожиданно не услышала за своей спиной крик. Резкий, громкий, он взвился к небу и почти сразу сменился хрипом, а потом и вовсе затих. Ни птица, ни зверь так кричать не могут, только человек, а человек, кроме Агаты, здесь был только один.
Она, собиравшаяся перелезать через массивный ствол, замерла в движении. Все еще не решаясь поверить себе, Агата медленно повернулась. Если бы это было ловушкой, она бы сейчас дала преследователю возможность поймать себя. Но уж слишком отчаянно прозвучал этот крик для такого трюка!
Инстинкты ее не подвели: это не было обманом. Обернувшись назад, Агата увидела, что ее преследователь мертв.
Он не упал со склона холма и не напоролся на ветку – хотя этого Агата втайне боялась, когда пробиралась через бурелом. По сути, он подставил сам себя: увлекшись погоней, он не заметил, как остатки ремня безопасности, обмотавшиеся вокруг его шеи, зацепились за ветви деревьев. Резкое движение вперед, затянувшаяся петля, и все закончилось. Агата даже не знала, задохнулся он или сломал шейные позвонки. Она лишь видела, что его глаза безжизненно застыли, стекленея, а из оставшегося полуоткрытым рта сочилась слюна, перемешанная с кровью.
Агата боялась дотрагиваться до него, боялась даже близко подходить, и у нее просто не было сил преодолевать этот страх. Обойдя своего неудачливого преследователя стороной, она направилась обратно к автобусу. Она надеялась, что хотя бы теперь сможет отдохнуть, потому что сил почти не осталось и ее шатало от усталости. Но покоя не было и здесь.
Из всех пассажиров, очнулась за это время только рослая девушка – Марина, кажется. Теперь она металась вокруг автобуса, рыдала, размазывая по лицу слезы и грязь, и заламывала руки. Вряд ли это могло помочь остальным, и Агате пришлось вмешаться.
– Где все? – спросила она, подходя ближе.
Ей и самой хотелось просто упасть на землю и заплакать – что может быть проще? Но тогда, возможно, умрут остальные, а этого она допустить не могла. Агата слишком хорошо помнила, что авария произошла из-за нее.
– Внутри! – едва различимо проговорила Марина. Ее душили рыдания, руки у нее тряслись так, словно она только что выбралась из ледяной глыбы. – Они все в крови! Все!
– Ты вызвала «скорую»?
– Я не могу найти мой мобильный! Я не могу ничего найти! Боже, а если они умрут?
– Не умрут, – уверенно возразила Агата. Получилось убедительно, хотя до такой уверенности ей было далеко. – Возьми любой мобильный и срочно звони врачам!
– Что, и с чужого можно?..
– Можно, я разрешаю. Давай быстрее!
Марина сейчас была в таком состоянии, что подпускать ее к пострадавшим не следовало. Поэтому Агата отправила ее на поиски мобильного, а сама забралась обратно в перевернувшийся автобус.
Меньше всего, как ни странно, пострадала женщина, которая всю дорогу тряслась над своими сумками. Похоже, она сумела удержаться за кресло во время аварии и теперь даже пришла в себя. Но взгляд у нее был растерянный, она оглядывалась по сторонам, будто не понимала, где оказалась. Агата не решилась обращаться к ней – вспомнила ее стальную хватку на своих плечах. Если эта дама сообразит, что тут творилось, и решит напасть, станет только хуже.
Мужчина в костюме все еще не пришел в себя, однако и серьезных травм не получил. Он дышал спокойно и ровно, кровь на голове уже начала засыхать, а свежей рядом с ним не было. Агата на всякий случай перевернула его на бок и направилась к своему недавнему ненавистнику.
Молодому человеку досталось, и это Агату совсем не радовало. Первую травму лица он получил еще до аварии, а теперь, судя по кровавым следам, сильно ударился лбом о поручни. Он все еще был жив, но дышал неровно и хрипло, да и ссадина на месте удара оказалась пугающе глубокой. Ему врач был нужнее, чем мужчине в костюме или той женщине. К счастью, Марине, судя по голосу, удалось дозвониться до «скорой», и ждать оставалось совсем недолго.
Это почти позволило Агате успокоиться – почти. Когда она добралась до места водителя, эта мимолетная радость улетучилась.
На эту сторону автобуса пришелся самый безжалостный удар – столкновение с вековым деревом. Дверь возле кресла водителя погнулась, ржавый металл не выдержал такого натиска, и один из острых обломков угодил в шею пожилого мужчины, Андрея.
Кровь уже пульсировала вокруг раны, заливая рубашку, но пока кусок металла оставался внутри, шанс выжить еще был. Сам Андрей тоже понимал это – его глаза были открыты, и он как раз шоку не поддался. Однако мужчина не решался даже пошевелиться, зная, что самое легкое движение может сместить металл, и тогда все будет кончено.
– Не двигайтесь! – велела Агата.
Оглядевшись по сторонам, она подхватила оброненный кем-то из женщин платок, сложила его и осторожно прижала к ране на шее водителя. Кровь все равно продолжала пульсировать у нее между пальцами, но уже медленней, поэтому на риск она пошла не зря.
Андрей встретился с ней взглядом, попытался сказать что-то, но кровь тут же хлынула у него по губам.
– Молчи! – уже строже приказала Агата. Сейчас было не до вежливости. – Ни одного слова! Просто не двигайся, дыши… все будет хорошо, я обещаю! Никто в автобусе не погиб, ты спас нас всех.
Он благодарно улыбнулся одними кончиками губ и прикрыл глаза, сосредоточившись на дыхании. А Агата замерла, прижимая платок к ране обеими руками. Теперь уже она боялась пошевелиться, хотя ее собственная боль вернулась с удвоенной силой, а пятна, плясавшие перед глазами, становились все темнее.
Но она все равно держалась, зная, что без нее он умрет здесь – а Андрей меньше всех заслужил этого! Поэтому она терпела и надеялась, что не потеряет сознание до того, как «скорая» доберется до этого богом забытого участка дороги.
* * *Она несколько раз чуть не умерла. Она была виновна в гибели человека, пусть и косвенно. Нравится, не нравится, а с этим надо жить. Сначала Агата понятия не имела, почему ее жизнь, мирная, обычная, предсказуемая, в один миг покатилась под откос. Но полицейские, навестившие ее в больнице, рассказали ей, как все было на самом деле. Она стала жертвой не внезапно, как казалось ей самой. Ее выбрали на эту роль за несколько месяцев до похищения.
Она работала на крупную компанию, которая всех своих сотрудников обеспечила расширенной медицинской страховкой. Агата могла не только обратиться в частный медицинский центр за помощью, но и раз в год пройти там полное обследование. Только это ей и было нужно: болезни ее не беспокоили, она даже не помнила, когда последний раз простужалась. Поэтому ей было проще вспоминать о делах медицинских всего раз в год и с чистой совестью забывать.
А на сей раз у нее появилась дополнительная причина спешить в этот центр. Ее курирующим врачом был назначен Алексей Владимиров – молодой терапевт, улыбчивый, похожий на голливудского актера, который надел белый халат только для роли. Когда съемки будут закончены, он обязательно сядет в роскошный кабриолет и уедет в закат.
Агате было легко общаться с ним, да и он флиртовал без сомнений. Когда обследование было завершено, – а произошло это быстро, потому что медики снова ничего не нашли, – он сам позвонил недавней пациентке. Теперь, когда они больше не были связаны работой, он мог пригласить ее на свидание, и она согласилась без сомнений.
Это был самый стремительный роман в жизни Агаты. Все развивалось не только быстро, но и правильно, будто она так и осталась в фильме с Алексеем в главной роли. Уютные кафе и поездки за город. Кино и театры. Выставки и презентации. Они встречались почти каждый день, даже если оба были заняты. Он никогда не приходил без цветов, и скоро Агата вынуждена была раздавать их подругам, чтобы ее небольшая квартира не напоминала цветочный магазин.